Рабочее движение в России в последней четверти XIX в.
Томский государственный университет систем
управления и радиоэлектроники ( ТУСУР )
Кафедра промышленной электроники
Реферат по истории
Тема:
Рабочее движение в России в последней
четверти XIX в.
Исполнитель:
Студент ТМЦ ДО
ХХХХХХХХХХ
ХХХХХХХХХХ
г. ХХХХХХ
Содержание
стр.
1. Вступление 1
2.Три течения в народничестве 1
3. Народнические организации 70-х гг. 3
4. Внутреннее положение России после русско-турецкой войны 4
4.1.Оживление либерального движения 4
4.2.Процесс Веры Засулич 5
4.3. Революционеры и власть 6
4.4. “Диктатура сердца”. М. Т. Лорис-Меликова 7
4.5. Конец реформ, конец “Народной воли” 9
4.6. Рабочий и рабочее движение 10
4.7. Либеральное движение в конце ХІХ в. 12
4.8. Либеральное народничество 14
5. Заключение 15
6. Литература 16
Вступление
Россия. Последняя четверть XIX в. Правление Александра II. Во все сферы общественной жизни активно внедряются реформы, выводящие страну на качественно новый уровень развития.
Хрупкий баланс сил был нарушен выстрелом Д.В.Каразокова в Александра II, открыв тем самым целый период охоты революционеров на,,царя-освободителя.,, Революционное движение оказалось основным противодействием в период корректировки реформ.
Три течения в народничестве.
В народничестве выявились три главных идеолога (П. Л. Лавров, М. А. Бакунин и П. Н. Ткачев) и три течения: пропагандистское, бунтарское и заговорщическое.
Петр Лаврович Лавров (1823—1900) был профессором математики Артиллерийской академии, имел звание полковника. Был близок к Чернышевскому. В “Исторических письмах” он высказал мысль о “неоплатном долге” перед народом. Каждый образованный человек, писал он, должен постоянно помнить об этом долге, должен критически воспринимать окружающую действительность и добиваться, чтобы жизнь строилась на основе “истины и справедливости”. В конечном счете, считал Лавров, весь исторический прогресс — это результат усилий “критически мыслящих личностей” (т.е. интеллигенции).
Лавров разделял веру в социалистическую утопию, самобытность исторического развития России, общину как основу ее будущего строя, второстепенность политических вопросов перед социальными. Он до конца своих дней выступал за революцию. Вместе с тем сурово критиковал революционный авантюризм. Он указывал, что нельзя “торопить” историю. Поспешность в подготовке революции не даст ничего, кроме крови и напрасных жертв. Революция, считал Лавров, должна готовиться теоретическими работами интеллигенции и ее неустанной пропагандой среди народа.
М. А. Бакунин в 60-е гг. участвовал в международном социалистическом движении. Теория разрушения, которую он давно вынашивал, оформилась у него в законченное анархистское учение. Он считал, что все современные государства построены на подавлении человека. Никакие реформы не изменят их сущности. Их следует смести революционным путем и заменить свободными автономными обществами, организованными “снизу вверх”. Бакунин требовал передачи всей земли земледельцам, фабрик, заводов и капиталов — рабочим союзам, уравнения прав женщин с мужчинами, упразднения семьи и брака, введения общественного воспитания детей.
В 1869 г. Бакунин познакомился со студентом Сергеем Нечаевым, который утверждал, что бежал из Петропавловской крепости. Нечаев проповедовал, что революционер должен подавить в себе все человеческие чувства, разорвать с законами, приличиями и моралью существующего строя. Для достижения высоких целей, говорил он, не следует пренебрегать никакими средствами, даже теми, которые считаются низкими.
В 1869 г. Нечаев поехал в Россию, чтобы воплотить в жизнь свои замыслы. Он обосновался в Москве и собрал осколки ишутинского кружка. Свою Организацию Нечаев разбил на “пятерки” и построил их в иерархическом порядке. Нижестоящая “пятерка” подчинялась вышестоящей, зная только одного ее члена, который доводил до нее приказания сверху и следил за их исполнением. Главный кружок состоял тоже из пяти человек и получал приказания от Нечаева, который выдавал себя за представителя “центрального комитета”. Одного из членов “главной пятерки”, студента И. Иванова, Нечаев заподозрил в отступничестве и велел убить, чтобы “сцементировать кровью” свою организацию. Убийство было совершено, но замести следы не удалось и Нечаев бежал за границу (в 1872 г. выдан России).
Следствие выявило неприглядную историю нечаевского детища, и правительство решило вынести дело на открытый суд. На скамье подсудимых оказалось 87 человек. Четверых (членов “главной пятерки”) суд приговорил к каторжным работам, 27 человек— к тюремному заключению на разные сроки, остальные были оправданы. Вскоре вышел роман Ф. М. Достоевского “Бесы”, написанный под впечатлением от процесса. Нечаевщина оказалась не случайным эпизодом, а симптомом опасных явлений, назревавших в революционном движении.
Бакунин после нечаевской истории сосредоточил свою деятельность в революционном движении на юге Европы. Наиболее податливыми на пропаганду анархизма оказались неквалифицированные слои рабочих, а также люмпен-пролетариат. Бакунин сделал на них основную ставку и объявил авангардом рабочего движения. В России он связывал свои надежды с крестьянством. Русского крестьянина он считал “прирожденным социалистом”. Среди народа, утверждал Бакунин, наиболее действенной является “пропаганда фактами”, т. е. устройство непрерывных мелких восстаний, бунтов, аграрных волнений. Он организовал восстание на севере Италии. Авантюра закончилась крахом.
Последователи Бакунина действовали во многих странах. В России они составили значительный отряд народнического движения и порою действительно пытались прибегнуть к “пропаганде фактами”.
Петр Никитич Ткачев (1844—1885). осужденный по делу Нечаева, позже издавал газету “Набат”. Он утверждал, что ближайшая цель должна состоять в создании хорошо законспирированной, дисциплинированной революционной организации. Не теряя времени на пропаганду, она должна захватить власть. После этого организация подавляет и уничтожает консервативные и реакционные элементы общества, упраздняет все учреждения, которые препятствуют установлению равенства и братства и создает новую государственность. В противоположность бакунистам Ткачев считал, что государство (притом сильное, централизованное) сохранится и после победы революции.
С конца 70-х гг. идеи Ткачева стали одерживать верх в народническом движении. Однако в 1882 г. он заболел душевным расстройством и умер в психиатрической больнице.
Одним из идейных предшественников Ткачева был П. Г. Заичневский, мечтавший о “кровавой, неумолимой революции”. Но основные свои идеи Ткачев обобщил на основании нечаевского опыта. Он понял, что главное в этом опыте—создание мощной и послушной воле руководителя организации, нацеленной на захват власти.
Народнические организации 70-х гг.
С начала 70-х гг. в Петербурге существовало несколько народнических кружков, во главе которых стояли М. А. Натансон, С. Л. Перовская и Н. В. Чайковский. В 1871 г. они объединились, и членов возникшего подпольного общества стали называть “чайковцами”, по имени одного из лидеров. В отличие от нечаевской организации здесь не было строгой иерархической подчиненности. Вся работа строилась на добровольном рвении членов общества. Его отделения возникли в Москве, Казани и других городах. В этой федерации кружков в период ее расцвета насчитывалось свыше 100 человек. Из среды “чайковцев” вышло большинство виднейших деятелей народничества,
В 1872 г. в петербургский кружок “чайковцев” вступил князь Петр Алексеевич Кропоткин (1842—1921), ученый-географ, впоследствии — теоретик анархизма. С его приходом в кружке стали распространяться идеи бакунизма. а прежде кружок всецело стоял на позициях лавризма.
Главным делом “чайковцев” была пропаганда среди рабочих. Делались попытки наладить работу и в крестьянской среде. В начале 1874 г. полиция вышла и на “чайковцев”. Аресты не остановили главного мероприятия “чайковцев”, намеченного на 1874 г.,—“хождения в народ”. Впрочем, это было даже и не организованное мероприятие, а стихийное движение радикальной молодежи. В кружках “чайковцев” никогда не было столько членов, сколько людей двинулось “в народ” весной 1874 г. из Петербурга, Москвы, Саратова, Самары.
В деревню пошли и лавристы, и бакунисты. Первые — с долговременной целью перевоспитать народ в революционном духе, вторые — в надежде поднять его на восстание. Революционеры переодевались в крестьянскую одежду, нанимались плотниками, грузчиками, кузнецами, коробейниками. Особого размаха “хождение в народ” достигло в Поволжье. Основной костяк странствующих пропагандистов составляли бывшие студенты, но много было и отставных офицеров, чиновников, встречались помещики.
Крестьяне охотно откликались на разговоры о малоземелье или о тяжести выкупных платежей. Но проповедь социализма успеха не имела. Слова заезжего “барина” встречались с ироническими усмешками. Торопливость пропаганды не позволила народникам сделать трезвые выводы насчет того, отвечает ли социалистическое учение народным взглядам.
Поднять восстание нигде не удалось. Полиция вылавливала всех подозрительных. По 37 губерниям к дознанию было Ц привлечено 770 человек. Уцелевшие пропагандисты бежали в города. “Хождение в народ” подорвало идеи бакунизма и способствовало распространению ткачевских идей. Среди народников зрело убеждение, что для подготовки революции на создать крепкую организацию.
В 1876 г. возникла новая организация со старым названием — “Земля и воля”. В ее состав вошел ряд уцелевших от арестов участников “хождения в народ” — М. А. Натансон, Г. В. Плеханов и др. Позднее в нее вступили С. М. Кравчинский, Н. А. Морозов и С. Л. Перовская. Всего в организации насчитывалось свыше 150 человек. “Земля и воля” была построена на началах централизма, хотя еще слабого. Ядром ее был “основной кружок”. Общество делилось на несколько групп. “Деревенщики”, самая большая группа, направлялись на работу среди крестьян. “Дезорганизаторская группа” имела целью внесение расстройства в ряды врагов, борьбу со шпионами.
Программа общества главной его целью ставила подготовку народной социалистической революции. Члены “Земли и воли” должны были вести разъяснительную работу среди крестьянства — как в словесной форме, так и в виде “пропаганды фактами”. Террористическая деятельность рассматривалась как вспомогательное средство. Программа требовала перехода всей земли в руки крестьян, свободы мирского самоуправления. Землевольцы извлекли урок из “хождения в народ”, выдвинув близкие и понятные крестьянам требования.
6 декабря 1876 г. “Земля и воля” организовала демонстрацию перед Казанским собором в Петербурге. Предполагалось, что это будет смотр революционных сил столицы. Надеялись собрать несколько тысяч человек, развернуть красное знамя, произнести речи и, может быть. даже пройти по городу. Но собралось всего 300—400 человек. Горожане начали избивать демонстрантов. Около 20 человек было арестовано, остальные разбежались.
После этого народники решили вновь сосредоточиться на работе в деревне. Землевольцы предпочитали надолго поселяться группами в наиболее беспокойных местах: в Поволжье, на Кавказе, Кубани и Дону. Им казалось, что именно там. где были живы традиции казачьей вольницы и предания о Разине и Пугачеве, легче всего поднять восстание.
Больших успехов “оседлая” деятельность не принесла. Землевольцы падали духом, их поселения выслеживались и громились полицией. К осени 1877 г. в деревне почти не осталось народнических поселений. В “Земле и воле” назревал серьезный кризис.
ВНУТРЕННЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ ПОСЛЕ РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОИНЫ 1877—1878 гг.
Оживление либерального движения.
Русско-турецкая война вызвала подъем патриотических настроений в обществе. На этой волне оживилось либеральное движение. Ссылаясь на конституцию, разработанную для Болгарии, либералы задавали вопросы:
почему правительство отказывается ввести конституцию в России? Неужели оно считает, что русский народ менее готов к конституции, чем болгарский, только что вышедший из-под власти турок?
Правительство запрещало земским деятелям съезжаться на всероссийские совещания и даже по отдельным регионам. Поэтому земцы начали собираться на нелегальные съезды. Конспирировались они не хуже революционеров, и о некоторых съездах полиция так и не узнала. В конце 70-х гг. возник нелегальный “Земский союз”.
В 1878 г. правительство, обеспокоенное усилением революционного движения, выпустило обращение к обществу, в котором призвало его помочь в борьбе с “шайкой злодеев”. Но в обращении не содержалось обещаний изменить внутреннюю политику и возобновить реформы, а потому оно не нашло поддержки либералов.
Земские деятели, собравшись на негласный съезд в Киеве, попытались договориться с революционерами о совместных действиях. Непременным условием они ставили приостановку террористических актов. Переговоры не имели успеха, и земцы разработали свой собственный план действий. Первым выступило Харьковское земство, заявившее, что без изменения внутренней политики правительства никакое ему содействие со стороны общества невозможно. Министр внутренних дел тотчас же разослал циркуляр с запрещением обсуждать и принимать на земских собраниях подобные заявления.
Поэтому гласный Черниговского земства И. И. Петрункевич, начавший читать проект адреса на высочайшее имя, был грубо перебит председателем. Петрункевич не подчинился и, поддержанный собранием и публикой на хорах, продолжал чтение. Тогда председатель вызвал жандармов и с их помощью закрыл собрание. Это было одно из первых политических выступлений Ивана Ильича Петрункевич а (1844—1928), впоследствии ставшего одним из видных деятелей либерального движения. После инцидента в земском собрании Петрункевич был выслан в Костромскую губернию.
С требованием введения конституционного строя выступили также Тверское, Полтавское и Самарское губернские земские собрания. Тверское земство прямо заявило, что русский народ должен пользоваться теми же благами конституционных свобод, какие получил болгарский народ.
В 1879 г. в Москве состоялся нелегальный земский съезд, на котором присутствовало около 30 представителей от 16 земств. Было решено начать широкую пропаганду в земствах и выпуск литературы за границей. Программа Земского союза включала три основных пункта: свобода слова и печати, гарантии неприкосновенности личности и созыв Учредительного собрания.
Процесс Веры Засулич.
Летом 1877 г. петербургский градоначальник Ф. Ф. Трепов во время посещения тюрьмы приказал высечь заключенного Боголюбова, участника демонстрации перед Казанским собором. 24 января 1878 г. народница Вера Засулич явилась к Трепову на прием и выстрелила в него из револьвера. Трепов был тяжело ранен, но остался жив. Засулич не принадлежала ни к какой революционной организации. Консервативные газеты изображали Трепова как жертву служебного долга. Правительство, надеясь подогреть в обществе настроения против террора, направило дело Засулич на суд присяжных заседателей.
Суд состоялся 31 марта 1878 г. Сначала настроение зала было не в пользу обвиняемой, но по ходу разбирательства оно резко изменилось. Присяжные признали Засулич невиновной, и суд под председательством А. Ф. Кони вынес оправдательный приговор. Публика устроила овацию. С одной стороны, выстрел Засулич заострил внимание общества на том, что власти на каждом шагу совершают беззакония. Но с другой стороны, он поколебал существовавшее в обществе отрицательное отношение к террору. Крайние же революционеры, давно настаивавшие на терроре, решили, что общество всецело сочувствует подобным методам борьбы. Почувствовали они и нерешительность и слабость правительства.
Революционеры и власть.
В конце 70-х гг. напряженность в России возрастала. Волновалось студенчество. Все громче становился голос сторонников конституции. После выстрела В. Засулич по стране прокатилась волна террора. Казни убийц усиливали общее напряжение и вызывали новые покушения. Историки не зря говорят, что в это время в России сложилась революционная ситуация.
Но деревня оставалась относительно спокойной. И это приводило в отчаяние “деревенщиков” из “Земли и воли”. Среди них росло разочарование в своей работе. Один из них, Александр Соловьев, в 1879 г. выследил царя во время прогулки на Дворцовой площади и бросился на него с револьвером. Александр не растерялся и побежал, делая зигзаги. Соловьев стрелял пять раз, но в царя не попал, а ранил подоспевшего полицейского.
“Земля и воля” быстро превращалась в террористическую организацию. Некоторые ее члены протестовали против этого, ссылаясь на программу. Сторонники террора поставили вопрос о ее пересмотре. Решили собраться на съезд в Воронеже, чтобы поискать компромисс. Но к этому времени “дезорганизаторская группа” настолько обособилась, что собралась на свой съезд в Липецке. Самой яркой фигурой на этом съезде был А. И. Желябов. Он говорил, что социально-революционная партия в принципе не должна требовать политических преобразований и гражданских свобод. Это дело либералов, но в России они дряблы и бессильны. Между тем отсутствие политических свобод мешает развернуть агитацию среди крестьян. Значит, революционеры должны взять на себя эту задачу — сломить деспотизм, чтобы затем вплотную заняться подготовкой социальной революции.
На воронежском съезде Желябов возглавил группу, оформившуюся в Липецке. Но ей не удалось взять верх, и был достигнут компромисс. Не пересматривая программу, решили усилить борьбу с правительством, отвечая террором на казни революционеров. Единственным участником съезда, решительно и последовательно протестовавшим против террора как метода борьбы, был Георгий Валентинович Плеханов (1856—1918).
Компромисс не оказался спасительным. Каждая сторона толковала его по-своему. В августе 1879 г. на петербургском съезде фракции окончательно разъединились. “Деревенщики” создали организацию “Черный передел”. Она пыталась наладить пропаганду среди крестьян и рабочих, но неудачно. В 1880 г. Плеханов, признанный руководитель “Черного передела”, уехал за границу.
Сторонники террора объединились в организацию “Народная воля”. Во главе ее стали Андрей Иванович Желябов (1851— 1881) и Софья Львовна Перовская (1853—1881). Это были смелые, решительные люди. Они чувствовали недовольство существовавшими в стране порядками, но не были приучены разбираться в средствах для достижения целей. “Народная воля” стала хорошо законспирированной, разветвленной и дисциплинированной организацией. Возглавлял ее Исполнительный комитет, имевший почти неограниченные полномочия. Ему подчинялись местные кружки и группы. Партия сделала резкий крен в сторону ткачевских теорий. Главной своей задачей она считала политический переворот и захват власти. После этого предполагалось созвать Учредительное собрание и предложить ему программу мер по передаче земли крестьянам, а заводов и фабрик — рабочим. Вслед за политическим переворотом должна была прийти социалистическая революция.
В случае осуществления этих планов России грозило все то, что она испытала через несколько десятилетий, включая кровавый хаос гражданской войны и социальные эксперименты с тяжелыми последствиями.
Тактика захвата власти народовольцев заключалась в запугивании и дезорганизации правительства путем индивидуального террора. Готовилось и восстание. Не надеясь более на крестьянские бунты, народовольцы старались организовать студентов, рабочих и проникнуть в армию. Попытки установить связи с офицерством неожиданно оказались успешными. Народовольческие офицерские кружки появились в Кронштадте, в некоторых военных академиях и училищах в Петербурге, в Поволжье и на Кавказе. Помимо идейной стороны, “Народная воля” привлекала молодых офицеров привычными для них дисциплиной и единоначалием.
После покушения Соловьева Александр II назначил в Петербурге и ряде других крупных городов генерал-губернаторов с диктаторскими полномочиями. Полиция хватала всех подозрительных, часто упуская действительных заговорщиков.
С осени 1879 г. народовольцы начали настоящую охоту на царя. Их не смущало число невинных жертв. Дважды они подкладывали мины под рельсы, подкарауливая царский поезд. Один раз взрывной механизм не сработал, в другой раз по ошибке
был пущен под откос не тот поезд. Взрыв раздался и в Зимнем дворце под царской столовой. Вновь лишь случайность спасла императора.
“Диктатура сердца” М. Т. Лорис-Меликова.
К 1880 г. обстановка в стране настолько переменилась, что П. А. Валуев вспомнил свой проект общегосударственного земского собрания. Подобные же мысли стал высказывать великий князь Константин Николаевич. В январе 1880 г. Александр II обсуждал эти вопросы в узком кругу избранных лиц. Наследник престола великий князь Александр Александрович решительно возражал против предложений Валуева и Константина Николаевича, и вопрос был снят. Наследник требовал учредить “верховную следственную комиссию” с обширными полномочиями. Император несочувственно отнесся к этой идее. Но через несколько дней вдруг объявил о создании Верховной распорядительной комиссии. Во главе ее был поставлен харьковский генерал-губернатор граф М. Т. Лорис-Меликов.
Михаил Тариелович Лорис-Меликов (1825—1888) происходил из армянских дворян. Боевой генерал, герой русско-турецкой войны, на посту харьковского генерал-губернатора он вел решительную борьбу с революционерами. Но вместе с тем он пытался наладить отношения с мирной оппозицией.
Верховная распорядительная комиссия имела большие полномочия, но собиралась редко, фактически не действовала, а все ее полномочия были в