Войны с Персией, Турцией и кавказскими горцами
Жизнь христиан под турецким игом была крайне тяжелая. Турки называли своих подданных христиан стадом и относились к ним с полным презрением. Турецкие законы не давали им никакой защиты, и сверх очень тяжелых государственных налогов христиане подвергались частым притеснениям и насилиям со стороны турецких солдат, чиновников и правителей.
За недоимки или легкую вину, а иногда и вовсе без вины их продавали в рабство, как делали когда-то на Руси татары. Красивых девушек насильно обращали в мусульманскую веру и забирали в свои гаремы, а мальчиков отнимали от родителей, воспитывали в мусульманстве и из таких отуреченных христиан составляли особое войско янычар, славившихся своей храбростью.
Румыны, не в пример прочим покоренным христианам, сохраняли особые от турок законы и имели особых князей — «господарей». Но эти «господари» в позднейшее время назначались турками из преданных им богатых греков, и их управление для народа было не легче, чем для сербов или болгар управление турецких пашей.
Безмерные подати довели народ до полной нищеты. Молдавия и Валахия, славившиеся прежде обилием хлеба и скота, совершенно оскудели.
Более смелые и воинственные из христиан, не желая сносить тяжелой неволи, бросали свои дома, уходили в горы и составляли отряды «гайдуков»: делали из гор набеги, грабили богатых мусульман и жесткой расплатой мстили туркам за притеснения. Христиан такие «гайдуки» никогда не грабили и не обижали, и народ считал их не разбойниками, а героями, борцами за родину и веру.
В течение 300 лет турки не могли задавить окончательно этого движения, и мелкая война все время кипела на Балканском полуострове. Иной раз и мирное население поднимало восстание, но такие восстания неизменно и очень жестоко подавлялись турками.
В этом безотрадном положении одна только надежда поддерживала угнетенных: надежда на помощь и защиту единоверной России. Со времен Иоанна Грозного болгары, сербы и греки молились в своих церквах за русских царей и с нетерпением ждали появления на Дунае царских ратей, чтобы восстать против притеснений. Мы видели, как часто появлялись с мольбой о помощи их послы у престола первых царей из дома Романовых. Но Россия была тогда слишком слаба для борьбы с могущественной Турцией.
Первый попробовал откликнуться на призыв порабощенных христиан Петр Великий. Его поход на Турцию в 1711 году рассчитан был именно на восстание прртив турок их подданных христиан. «Господари» Молдавии и Валахии Кантемир и Бранкован в тайных переговорах обещали перейти на его сторону. Первое появление русского войска на берегах Дуная вызвало радостное движение среди славянских племен Балканского полуострова. Маленькое сербское княжество Черногория, никогда не признававшее над собой турецкой власти, смело подняло оружие против Турции. Сербы и болгары жадно ожидали исхода войны, и монахи заносили в свои летописи смиренную молитву: «Помоги, Боже, нашему Царю».
К несчастью, поход Петра был неудачен. Кантемир сдержал свое обещание, но Бранкован изменил и передал туркам все запасы, заготовленные для русских. Эта неожиданная измена вместе с другими тяжелыми обстоятельствами поставила Петра в отчаянное положение, и Россия сама поплатилась за неудачную войну потерей Азова. С тех пор для изменника Бранкована не было у народа другого прозвища, как Иуда. Но дело на этот раз было проиграно. Кантемир и его соучастники в восстании против турок выселились в Россию, а положение христиан в Турции осталось без перемены.
Около этого времени в судьбу балканских славян вступилась еще Австрия. После удачной войны она отняла у турок всю Сербию, которая и оставалась под ее властью 20 лет (1718—1738).Но управление австрийских немецких властей оказалось для сербов не лучше турецких порядков. Австрийцы, римско-католики, так усердно старались навязать православным сербам свою латинскую веру и свой немецкий язык, а управляли так дурно и бессердечно, что вызвали к себе одну ненависть и озлобление. Под властью Австрии было с давних времен еще несколько других славянских племен — чехи, словаки (среди которых в IX веке после Рождества Христова жили и трудились Св. братья Кирилл и Мефодий, славянские первоучители), словинцы, хорваты, часть сербов — и всем жилось тяжело, и все они, за исключением сербов, вынуждены были перейти в римско-католическую веру, хотя в народе всегда сохранялось тяготение к старой их православной вере. Еще во времена Алексея Михайловича один ученый хорват (Юрий Крыжанич), бежавший из Австрии в Россию, писал в своей книге, что немцы для славян — враги страшнее турок, и мечтал, чтобы Россия объединила в одно царство всех славян, освободив их и от турецкого, и от немецкого ига. И сербы, попавшие всем народом в 1718 году под власть Австрии, скоро почувствовали горечь нового рабства и были, в конце концов, рады, когда Австрия вернула их снова Турции. «Лучше турок с саблей, чем немец с пером», — говорили они.
Вся надежда турецких христиан по-прежнему обращена была на православную Россию — на «деда Ивана», как называли Россию болгары. Сербы, болгары, румыны во множестве переселялись в Россию. Уже Петр Великий мог образовать из таких переселенцев несколько конных полков — сербский, волошский, молдаванский. При Елизавете Петровне к ним прибавились наряду с грузинским еще болгарский и македонский полки (Македония населена славянами, родственными болгарам и сербам).
Со всех концов православного мира переселенцы стекались в Россию искать приюта и служить «деду Ивану», пока у него не наберется силы освободить их родную землю. Дети и внуки таких переселенцев уже смотрели на Россию, как на свою истинную родину, душой и телом сливались с родным для них русским народом. Среди героев Отечественной войны видное место занимает славный генерал Милорадович, родом из обрусевших сербов, переселившихся в Россию. Некоторые области в Южной России (в нынешних Екатеринославской и Херсонской губерниях) так густо были населены ими, что получили даже название «Новой Сербии».
Русские государи после неудачной попытки Петра Великого не оставили заботы о защите и освобождении единоверных, а некоторых и единоплеменных нам народов. Ближе всех к русским границам лежали Молдавия и Валахия. Понятно, что их освобождение шло в первую очередь. Уже императрица Анна по окончании войны с турками требовала независимости для Дунайских княжеств, но тогда измена союзников-австрийцев не позволила России настоять на своем. То же требование повторила Екатерина Великая после первой турецкой победоносной войны. Вмешательство других держав вынудило императрицу несколько умерить свои требования. Молдавия и Валахия не получили полной независимости, но все же знаменитый Кучук-Кайнарджийский мир 1774 года принес им значительное облегчение. Турки обязались не вводить в княжествах новых налогов, на два года вовсе освободить их от податей, а России предоставлено было право следить за исполнением этого обещания, для чего в Молдавию и Валахию присланы были особые русские уполномоченные.
Страшные удары, нанесенные Турции Екатериной Великой, взволновали все православное население Турции. «Дед Иван» показал свою силу, Турция не казалась уже такой сильной и страшной.
В 1804 году сербы, потеряв терпение от обид и грабежей со стороны турок, подняли кровавое восстание «за крест честный и за свободу золотую». Во главе восстания стал храбрый серб Кара-Георгий, дед нынешнего сербского короля Петра. Их одушевление было так велико, что турки несколько лет не могли справиться с восстанием малочисленного, плохо вооруженного народа. Вожаки восстания, конечно, ждали поддержки от России. В то же время обратились к императору Александру и румыны с жалобой на турок, которые по своему произволу хотели сместить их «господарей». Император Александр, имевший уже по договору 1774 года законное право вступаться в дела Дунайских княжеств, начал с Турцией войну. Русские войска снова явились на берегах Дуная — и их появление, как всегда, вызвало сильное движение среди православных. Много румын, сербов, болгар сражалось в русских рядах. Русские отряды проникли и в Сербию на поддержку восставших.
К сожалению, надвигавшаяся Отечественная война, требовавшая всех сил на защиту самой России, снова не дала довести дела до конца. Но все же мир, заключенный в Букареште в 1812 году, был достаточно выгоден и почетен. Сербия получила право самоуправления — сербы сами выбирали себе отныне правителей, сами устанавливали для себя законы; только турецкие войска стояли еще в их крепостях да определенные подати шли в пользу султана. Добиться полного освобождения Дунайских княжеств опять не удалось, но обширная область Молдавии — Бессарабия отошла от Турции к России.
Страшные годы решительной борьбы России с Наполеоном (1812—1814) были тяжелым временем и для балканских славян. Гибель или поражение России означали бы и для них гибель всякой надежды на светлое будущее. Турки, видя стесненное положение России, и не думали исполнять договора 1812 года и хозяйничали в Сербии по-старому. Сербы, сжившиеся уже с мыслью о свободе, отвечали новым восстанием. Турки жестоко теснили их со всех сторон, и на этот раз плохо пришлось сербам. Но в это время закончились в Европе войны с Наполеоном.
Россия, прославленная неслыханной победой над соединенными силами всей Европы, была снова на высоте своего могущества, и внушительное заявление императора Александра заставило турок вспомнить о договоре 1812 года. О войне с Россией они в это время боялись и подумать.
Турецкие войска были выведены из Сербии, и сербам дано даже право избрать себе не временного правителя, а наследственного князя. На княжеский престол избран был единодушно главный руководитель восстания в это время Милош Обренович. Наступили для Сербии новые дни. Подняты были вновь на церковные колокольни колокола, сброшенные турками 400 лет назад, и торжественный благовест по всей сербской земле возвестил народу зарю свободной жизни. Но в состав Сербского княжества вошла только одна часть сербов; другая, большая их часть осталась под властью Турции и отчасти Австрии.
Войны с Турцией при императоре Николае
Успехи, достигнутые Россией при императоре Александре Первом, все же не обещали в дальнейшем прочного мира на Ближнем Востоке.
Одной из причин, питавших и поддерживавших постоянно враждебные отношения с Турцией, были события на Кавказе. Кавказские горцы хотя и не были в прямом подданстве Турции, все же признавали над собой некоторую власть турецкого султана как духовного главы всего мусульманского мира. И султан не мог видеть без огорчения, как мусульманские племена, населявшие Кавказские горы, одно за другим должны подчиняться России. А борьба с горцами шла у русских непрерывно. Для сообщения был тогда один лишь путь — так называемая Военно-Грузинская дорога, проложенная русскими через горы наперерез Кавказского хребта от крепости Владикавказ до Тифлиса. Но движение по этой дороге было в постоянной опасности от грабежей, чинимых окрестными горцами. Они питали отвращение к мирной жизни, а грабеж считался у них почетным и молодецким промыслом. «Мы люди честные, — говорили они, — земли пахать не любим, а хотим жить грабежом, как жили наши отцы и деды».
С одной стороны горного хребта шли укрепления нашей линии, с другой — лежала наша уже Грузия, а посредине горы перерезаны русской дорогой: куда бы ни обратились горцы со своими грабежами, они попадали в русские владения. Понятно тоже, что русские не могли ограничиться отражением набегов. Эта постоянная оборона стоила дороже настоящей большой войны, да и не всегда можно было уберечься наверняка от внезапного разбойничьего набега. Обеспечить себе спокойное и прочное обладание Закавказьем можно было только полным усмирением горных племен, покорением Кавказа.
С 1816 года, когда главнокомандующим на Кавказе был назначен знаменитый генерал Ермолов, герой Отечественной войны, русские повели настойчивое, упорное наступление в глубь Кавказских гор. Ермолов говаривал, что Кавказ подобен чудовищной крепости, воздвигнутой природой и защищенной полумиллионным гарнизоном. На эту крепость он и повел правильную осаду, надвигаясь вперед медленно, но прочно закрепляя за собой взятые позиции.
В кавказской войне Турция принимала негласное, но очень живое участие, неуклонно снабжая своих единоверцев оружием и всеми боевыми запасами, какие трудно было достать в горах. С другой стороны турецкие крепости (Каре, Ахалцых, Батум, Поти, Анапа) отрезали русские владения от Черного моря и служили опорой для горцев Западного Кавказа. Эти крепости были для русских как бельмо на глазу. Овладеть ими было крайне важно для удобной защиты кавказской границы. Кроме того, господство над восточным берегом Черного моря дало бы России большие выгоды и окупило бы расходы кавказской войны.
Таким образом, на Кавказе наши отношения с Турцией складывались весьма недружелюбно. К тому же приводили и события в Европе.
Облегчение, доставленное Сербии и Дунайским княжествам, не только не успокоило турецких христиан, но, напротив, вызвало новые волнения. Всем хотелось добыть себе такие же льготы, а турецкая неволя час от часу становилась нестерпимее. Прошло 4—5 лет после описанных выше событий в Сербии — и на юге началось восстание греков. Это восстание вызвало к себе сочувствие уже не в одной России. Из разных государств Европы приезжали добровольцы помогать грекам в их борьбе за свободу. Турки, озлобившись, старались подавить восстание такими мерами, к каким даже сами они ранее не прибегали. 10 апреля 1821 года, в Пасхальную ночь, во время заутрени они схватили престарелого патриарха Григория, совершавшего торжественное богослужение, и повесили его на воротах патриаршего двора.
Эта дикая расправа вызвала во всей Европе взрыв негодования. Император Николай Первый по вступлении своем на престол потребовал от турецкого правительства прекращения подобных злодейств. На этот раз требование России было поддержано также Англией и Францией. Соединенный флот всех трех держав явился у берегов Турции и в битве у Наварина уничтожил весь турецкий флот.
Но Франция и Англия тотчас и отстали от союза, не желая втягиваться в долгую войну. Султан в своем манифесте к подданным обвинял во всем одну Россию и призывал всех мусульман к священной войне против нее. Ненависть к христианам вообще, а к русским в особенности прорвалась давно невиданным, диким ожесточением, с каким турки поднялись на войну с Россией. Война вспыхнула одновременно на берегах Дуная и на кавказской границе и была очень упорна и тяжела. Опять добровольцы из Сербии, Болгарии, Румынии во множестве стекались под русские знамена. На объявление мусульманами священной войны христиане отвечали такой же священной войной за свою веру.
В 1829 году победа склонилась на сторону русского оружия. Наши войска подошли к самому Константинополю,