Владимирская губерния во второй половине XIX в.
В ряде селений Муромского, Меленковского, Суздальского и Юрьевского уездов крестьяне занимались выделкой изделий из лыка: свыше 2700 человек из 24-х селений Казаковской волости Муромского и 720 человек Уса-довской и Ляховской волости Меленковского уездов ткали рогожи, в трех сёлах (749 человек) Суздальского уезда плели мочальные кули, в 2-х селах (119 человек) Юрьевского, 24-х селениях (166 человек) Гороховецкого, 2-х селениях (64 человека) Александровского уездов плели на продажу лапти. Женщины Гороховецкого и Вязниковского уездов занимались строчкой и вышивкой тканей. Украшенные строчкой полотенца, платки, наволочки находили сбыт даже за рубежом. [4, на основе статей]
Широкую известность во Владимирской губернии и за её пределами получили столярные и плотничьи изделия: киоты и иконостасы из Мегеры, Нижнеландехской и Неверослободской волостей, с. Боголюбова, мебель из Аргуновской волости (Покровский уезд), сундуки из Арефинской, Загариной, Варежской волостей (Муромский уезд). Шестьдесят кустарей Переславского уезда изготовляли гробы, кустари д. Семёновской Александровского уезда – оконные рамы; небольшая деревня Афонино Судогодского уезда снабжала округу корытами и граблями.
Мстёра, Палех, Холуй оставались центрами иконописного промысла и в пореформенный период. Иконописанием занималось около 2,5 тыс. мастеров, подмастерьев и учеников. Крупная промышленность теснила крестьянские промыслы на обочину индустриальной сферы. Промыслы находили свою нишу или обслуживая мануфактуры и фабрики, или удовлетворяя спрос населения на изделия, производство которых для крупного капитала было экономически невыгодно.
С отменой крепостного права повысилась подвижность сельского населения. Росло число крестьян-отходников. Основной поток их направлялся в промышленные центры: Иваново-Вознесенск, Шую, Лежнево, Орехово-Зуево и за пределы губернии – в Москву, Петербург. Из них формировались кадры промышленных рабочих. Владимирская, Суздальская, Покровская деревни отпускали, как и в старину, большое число плотников, каменщиков, кровельщиков. Поставщиками строительных рабочих были целые волости. Свыше 2 тыс. плотников уходили на заработки в Москву и другие города из Аргуновской, Жаровской, Овчининской, Липнинской и Копнинской волостей Покровского уезда. Село Аргуново дало имя явлению: всех плотников из Владимирской губернии в Москве называли аргунами.
Массовый отход был связан с офенской торговлей. Офени выходили из Вязниковского, Суздальского, Ковровского и частью Судогодского и Гороховецкого уездов. Они иногда вели торговлю на свои средства, но чаще торговали по найму, получая от 150 до 500 руб. жалования в год. Предметами их сбыта были иконы, лубочные картины, мелкий галантерейный товар. Офени в торговых странствиях достигали южных губерний Европейской России и Сибири. Наибольшее число офеней (до 1600 человек) отпускали Мстерская, Станковская, Сарыевская, Палехская, Холуйская, Груздевская, Вареевская и Мугреевская волости Вязниковского уезда.
Имел место крестьянский отход, не выходивший за пределы своего уезда. Так, крестьяне Меленковского уезда добывали руду, заготовляли дрова и доставляли их на местные заводы. Заготовкой и доставкой дров на заводы и железнодорожные станции было занято ежегодно в зимнее время до 4000 крестьян Судогодского уезда. Верезниковская, Бережковская, Данилевская, Липкинская волости того же уезда отпускали в отход мастеров печного дела. Кре-стьяне Великовской и Бельковской волостей Ковровского уезда разрабатывали и доставляли в города известь и белый камень. В каждом уезде имелись бродячие портные, стекольщики, шерстобиты и валяльщики сапог.
По масштабам крестьянского отхода и кустарных промыслов Владимирская губерния входила в первую десятку губерний Европейской России.
Промышленность и ее особенности
крестьянский реформа владимирский губерния
После отмены крепостного права развитие промышленности заметно ускорилось. По-прежнему ведущей отраслью ее оставалось текстильное производство. За Владимирской губернией прочно утвердилась слава ситцевого края. После заминки в первой половине 60-х годов, вызванной резким падением ввоза хлопка в связи с гражданской войной в Северной Америке, хлопчатобумажная промышленность губернии быстро набирала темпы. С окончанием гражданской войны возобновился приток американского хлопка, а главное – после присоединения Средней Азии хлопчатобумажное производство обрело новую, стабильную сырьевую базу в пределах Российской империи.
В 70–80-х гг. хлопчатобумажная промышленность губернии переживает настоящий бум. В 1869 г. вступила в строй крупнейшая фабрика «Товарищества Иваново-Вознесенской мануфактуры» (Шуйский уезд), в 1870 г. – «Лежневская мануфактура Торгового дома А. Кокушкина сыновья» и фабрика «Торгового дома Д.П., П.В. Зезиных» (Суздальский уезд), в 18711876 гг. – фабрика «Торгового дома братьев Дербеневых», по две фабрики купцов И.Н. Гарелина и Зубковых (Шуйский уезд), в 1878 г. – крупнейший комбинат акционерного общества «Товарищества Соколовской мануфактуры И.И. Баранова» (Александровский уезд), в 1880 г. – прядильно-ткацкое предприятие «Товарищества Камешковской мануфактуры» (Владимирский уезд), в 1887 г. – крупная фабрика в Коврове, в 1889 г. – ткацкая фабрика на 152-м км от Москвы, около с. Ундол. По уровню развития хлопчатобумажной промышленности Владимирской губернии принадлежало одно из ведущих мест в России. В 1890 г. по количеству прядильных веретён и ткацких станков она занимала третье, а в 1900 г. – второе (после Московской губернии) место в стране.
Второе дыхание обрела льняная промышленность. Здесь так же, как и в хлопчатобумажном производстве, совершался переход от мануфактуры к машинному производству, фабрике. Ещё в 1859 г. вступила в строй Ярцевская льнопрядильная фабрика в Вязниковском уезде. В 1871 г. недалеко от г. Вязники начала действовать Лосевская льнопрядильная и ниткокрутильная фабрика «Наследника Торгового дома И.И. Сенькова». В эти же 70-е годы возникли льняные фабрики в Буторлино, Никологорах и других селениях Вязниковского уезда. Льняные предприятия появились в Меленковском и Судогодском уездах.
В 1882 г. в губернии действовали 98 текстильных фабрик, на которых было занято 121235 рабочих. Промышленный переворот в хлопко- и льноткачестве стал совершившимся фактом. С меньшим успехом в губернии развивалось шелковое ткачество. Оно размещалось в Покровском и Александровском уездах. В нем преобладали мелкие заведения, оплетенные сетью торгового капитала. В 1880 г. только в Александровском уезде их насчитывалось 44. Наиболее значительное предприятие (мануфактура) находилось в д. Никулино около Киржача в Покровском уезде. В конце XIX в. в шелкоткачестве появились предприятия фабричного типа. В 1901 г. в губернии было учтено 58 шелкоткацких и шелкопрядильных заведений, на которых трудилось 5295 рабочих. Они произвели продукции на 3,4 млн. рублей. [1, 232–233 стр.]
Владимирская губерния занимала первое место в России по производству стекольных изделий. Во второй половине XIX в. к старым, возникшим еще в XVIII-первой половине XIX в. заводам, присоединились новые: купцов Бармина (1857), Коняшина (1862), Широкова (1867) Безбородова (1870) в Судогодском, Павлова (1853) в Переславском, Сабанина (1864) в Александровском уездах. Шло техническое переоснащение производства. В 1882 г. из 26-ти стекольных предприятий губернии 8 имели паровые двигатели. Среди них – знаменитый Гусевский хрустальный завод Ю.С. Нечаева-Мальцова, Нечаевский хрустальный и стекольный завод помещика Касаткина в 11-ти верстах от ст. Эсино Муромской железной дороги, Гординский стеклозавод купцов Федоровских, Иванищевский завод помещика Рамейкова (Судогодский уезд) и др. Однако технический переворот в стеклоделии был далек от завершения. Вплоть до конца XIX столетия в стекольной промышленности господствующие позиции занимала мануфактура.
Из других отраслей легкой промышленности в губернии имелось несколько десятков крахмалопаточных, кожевенных и винокуренных заводов, 4 писчебумажных предприятия, 3 крупных мукомольных мельницы и несколько лесопильных заводов. Наиболее значительные: писчебумажные фабрики дворян Протасьевых в с. Татарово Вязниковского, наследников дворян Солениковых в с. Сергиевском Покровского, паровая мельница купца Большакова в Ковровском, кожевенные мануфактуры «Торгового дома А. Мездрикова сыновья» в Муромском, купцов Колесова, Турланова в Шуйском, лесопильный завод дворянина Способина в Судогодском уездах. Большое число мелких и мельчайших заведений было занято производством пищевых продуктов, домашней утвари, одежды, обуви, восковых и сальных свечей, несложного сельскохозяйственного инвентаря и ремесленных орудий труда. Они размещались преимущественно в городах и давали средства к жизни городскому мещанству.
Отрасли тяжелой промышленности во Владимирском крае не получили развития. В начале 80-х годов в губернии насчитывалось 18 чугунолитейных и металлообрабатывающих заводов. На них было занято свыше 2 тыс. рабочих. Продолжал действовать (правда, с перерывами) Колпинский железоделательный завод близ Мурома. В конце 70-х–начале 80-х годов он принадлежал купцу В.П. Зворыкину. Завод состоял из двух домен, одной вагранки и железоделательного цеха, в котором выделывалось полосовое железо разных сортов. На заводе ежегодно плавилось до 500 тыс. пудов руды и вырабатывалось до 150 тыс. пудов железа. Руда находилась при самом заводе, а также в Карачаровской лесной даче, в 15–20-ти верстах. В качестве технологического топлива использовались дрова и древесный уголь. В последние годы к ним присоединился торф, большие запасы которого владелец находил в собственных дачах. В 1884 г. завод перешел в аренду товариществу Московского металлического завода, а в 1901 г. был закрыт и больше не возобновлялся. Столь же неустойчиво держались заводы наследников И.А. Баташова и князя Голицына в Меленковском уезде. Наиболее значительный из них – Верхнеунженский завод в 1872 г. вообще прекратил существование. Но устойчивый спрос на металл железоделательных промыслов побуждал предпринимателей открывать все новые металлургические предприятия. В 1879 г. вступил в действие Санчурский завод с двумя домнами. В 1887 г. около с. Бородино Заколпской волости Меленковского уезда открылся Белоключевский, в 1894 г. – Егорьевский, в 1900 г. – Лубянский заводы. Сырьевой базой для них служили небогатые местные железные руды. Бедность руд в сочетании с примитивной техникой делали чёрную металлургию в крае совершенно не перспективной. Местные железоделательные промыслы всё больше ориентировались на привозной металл. На привозном сырье работала цветная металлургия губернии. Ее предприятия размещались, как и раньше, в Покровском и Александровском уездах. Наиболее значительный медеобрабатывающий завод принадлежал семейной фирме «В. Кольчугин и К°». Он выпускал латунные листы, медную и латунную проволоку. Металл на завод доставлялся по железной дороге Москва – Ярославль до Александрова, а от последнего к месту назначения гужевым транспортом. В 1896 г. в двух верстах от завода прошел рельсовый путь Александров–Иваново. Это радикально улучшило связь завода с поставщиками сырья и рынком сбыта. Завод и возникший возле него рабочий поселок получили новый стимул для дальнейшего роста.
В губернии, по существу, не было машиностроения. Единственное крупное предприятие этой отрасли – Ковровские железнодорожные мастерские. В начале 90-х годов на них действовали четыре паровых машины в 116 л. с. и было занято 734 рабочих. Рабочие кадры для мастерских готовило механико-техническое училище, открытое на базе общеобразовательной школы в 1877 г.
Таким образом, промышленность Владимирской губернии в конце XIX в. имела неоднородную экономическую структуру. Мелкие заведения с 2–10 рабочими сочетались с относительно крупными мануфактурными предприятиями, покоящимися на ручном труде и примитивной технике, и такими гигантами фабричной индустрии, как текстильные фабрики: И.А. Треумова в Коврове, «Товарищества Горкинской мануфактуры», «Товарищества Воскресенской мануфактуры», «Товарищества Лежневской мануфактуры» (Ковровский уезд), на каждой из которых было занято от 500 до 3000 и более рабочих. [1, 234–237 стр.]
Промышленность Владимирского края получила всероссийское и мировое признание. Продукция ряда текстильных фабрик и стекольных заводов неоднократно отмечалась наградами на промышленных выставках в России и за рубежом. В 1878 г. на Всемирной выставке в Париже получила Большую золотую медаль (Гран-при) фабрика Барановых. Четыре года спустя на Всероссийской выставке-ярмарке ее продукция удостоилась почетного диплома. Барановым было разрешено на изделиях изображать государственный герб России. В 1883 г. на Бостонской выставке Соколовская мануфактура Барановых получила орден персидского шаха. Гусевский хрустальный завод в 1893 г. был награжден на всемирной Колумбийской выставке бронзовой медалью и дипломом, а в 1900 г.; на выставке в Париже получил высшую награду – Гран-при. На Нижегородской, Чикагской, Парижской выставках удостаивалась золотых медалей Вязниковская фабрика Сеньковых, выпускавшая тончайшее отбельное полотно, не уступавшее качеством голландскому батисту. Высокими наградами отмечались великолепные хлопчатобумажные ткани шуйских, иваново-вознесенских, лежневских, переславских фабрик. В 1902 г. на Всероссийской кустарно-промышленной выставке в Петербурге народные умельцы из Владимирской губернии получили 3 золотых, 19 малых серебряных и 33 бронзовых медали.
Владимирский край прочно вошел во всероссийский и мировой рынки. Выражением связей с внешним миром явилось развитие транспорта. На Оке и Клязьме появились пароходы, резко подорвавшие речное судоходство на бурлацкой тяге. Значительную часть грузов гужевого транспорта взяли на себя железные дороги. В 1860–1862 годах была построена железная дорога Москва – Нижний Новгород. Четырнадцатого июня 1861 г. из Владимира вышел первый поезд в Москву. Правда, этот дебют был неудачным – поезд в пути сошел с рельсов, но тем не менее начало железнодорожного сообщения с первопрестольной столицей было положено. В 1868 г. открылось движение на линии Кинешма–Иваново–Новки. В конце 60-х–начале 70-х годов губернию пересекла дорога Москва–Ярославль–Вологда. В 1873 г. первый поезд на этом пути пришёл в уездный Александров. В 1880 г. открылось железнодорожное сообщение на участке Муром–Ковров.
Промышленный переворот, развернувшийся в губернии, сопровождался образованием и ростом промышленного пролетариата. Главным источником его пополнения являлась деревня. В 1897 г. из 116,8 тыс. фабричных рабочих только 43,4 тыс. (37,2%) были потомственными рабочими, а 73,4 тыс. (62,8%) крестьянами-отходниками, но не порвавшими еще связь с деревней. Это накладывало свою печать на весь фабричный быт. Весной и летом на предприятиях сокращалось производство, а некоторые из них останавливались вовсе. Здесь же коренилась одна из причин низкого уровня заработной платы. Избыточное рабочее население давило на рынок труда. Месячный заработок рабочих-текстильщиков составлял в 1891 г. во Владимирской губернии 5 руб. 40 коп., в Петербургской – 12 руб. 50 коп., Московской – 6 руб. 30 коп. при равном рабочем дне (12 час.). Заработная плата рабочих с наделом, какими являлось большинство владимирских ткачей, всегда была меньше заработка чистых пролетариев.
Рабочий-отходник отличался от кадрового рабочего. Дело не только в крестьянской психологии отходника, а в том, что его трудовой опыт, приобретенный в сельском хозяйстве с его неспешным чередованием природных циклов, не соответствовал напряженному труду на непрерывно движущихся фабричных машинах и механизмах. Следуя крестьянской привычке, такой рабочий мог опоздать на работу, во всякое время отлучиться от станка, не осторожно выполнить технологическую операцию и тем самым допустить брак или поломку механизма. Новый способ производства требовал и новой дисциплины труда. Предстояло, как говорили современники-публицисты, «выварить мужика в фабричном котле».
Важнейшим средством приучить недавнего крестьянина к новой трудовой дисциплине являлись штрафы.
Штрафы налагались за несоблюдение дисциплинарных правил и «за дурное качество изделий». На текстильных фабриках Морозовых в конце 70-х годов за пять минут опоздания рабочий расплачивался дневным заработком, за отлучку с фабрики – трехдневным заработком за каждый день отлучки, за курение на дворе – двухдневным заработком и т.д. За брак и низкое качество по приемке изделий снижались расценки. Владелец Никольской мануфактуры (близ Орехово-Зуева) Тимофей Морозов увольнял с фабрики недостаточно строгих браковщиков, поэтому штрафы на его фабрике были особенно высоки: штрафовались все рабочие, в размере от 30 до 50% заработка. Штрафные деньги оставались у фабрикантов. Штрафы, таким образом, являлись дополнительным средством эксплуатации рабочих.
На фабриках и заводах широко практиковалась задержка выплаты рабочим заработка. В 70-х – первой половине 80-х годов на многих предприятиях губернии расплата с рабочими производилась лишь два раза или даже один раз в год. Это побуждало рабочих приобретать предметы первой необходимости по талонам в заводских лавках, где продукты и товары продавали по повышенным ценам. За такой кредит рабочие расплачивались фактическим уменьшением заработка.
Условия труда и жизни промышленных рабочих были невероятно тяжелыми. Шло первоначальное накопление капитала. Капиталисты экономили на всем: производственных площадях, отоплении, освещении, технике безопасности. Фабричный инспектор В.Ф. Свирский, посетив Меленковскую льнофабрику, писал: «Осматривая помещение,… я был поражён неблагоприятными санитарными условиями работы вообще в отбельных, тяжёлым и нездоровым видом рабочих».
Тяжёлым, изнурительным был труд на Кольчугинском медеобрабатывающем заводе. В цехах – закоптелые окна, никакой вентиляции, духота, воздух насыщен едкими испарениями. Люди нередко умирали прямо у станков и машин. В Ковровских железнодорожных мастерских работы велись днем и ночью. В ночную смену работали со свечами и керосиновыми лампами. Мастерские имели маленькие подслеповатые окна, которые почти не пропускали света, дым от горнов не успевал выходить в вытяжные трубы и заполнял всё помещение. Рабочие, спасаясь от удушья, выбегали на улицу, простужались.
Медицинская помощь почти отсутствовала. Лишь на немногих предприятиях имелись больницы. В 1890 г. больничные покои были только при 15 текстильных фабриках, причём своих врачей имели лишь две фабрики. Жилища рабочих не отвечали минимуму санитарных требований. Более половины рабочих жили в заводских казармах и бараках. В одной комнате помещались две-три семьи. Многие рабочие ночевали там, где работали, спали, где попало – на полу под станком, на верстаках, на столах. Они никогда не имели постелей, спали, подостлав под себя рогожку, мешковину, в лучшем случае войлок и очень редко тюфяк, набитый мочалой или соломой; но сплошь и рядом спали прямо на голых досках. Подушек не было, их заменяло собственное платье, вместо одеял покрывались полушубками или иной верхней одеждой. Отходники из ближайших деревень ежедневно возвращались на ночлег домой, проделывая, таким образом, 2–5-верстный путь (туда и обратно) и увеличивая свой рабочий день на 1–2 часа.
Низкая и часто задерживаемая заработная плата, бесконечные штрафы, нередко совершенно не справедливые придирки, а иногда и побои мастеров и управляющих вызывали протесты рабочих. Вся пореформенная история края полна стихийными бунтами и стачками. 28 мая-26 июня 1861 г. произошла первая после падения крепостного права стачка рабочих Гусевского чугуноплавильного и железоделательного завода, в августе–сентябре 1863 г. первая крупная экономическая забастовка на Никольской мануфактуре Покровского уезда. За десятилетие, 1870–1879 гг., в губернии прошло 14 стачек и 7 волнений с участием 12 тыс. рабочих. В следующее десятилетие на промышленных предприятиях края отмечены 63 стачки и 43 волнения, в которых участвовало уже 86,5 тыс. рабочих. В их числе знаменитая Морозовская стачка в Орехово-Зуево (1885 г.).
Никольская мануфактура Морозовых была самой крупной из хлопчатобумажных фабрик России и включала полный цикл производства от бумагопрядения до отделки тканей. Число рабочих на ней доходило до 12 тыс. На фабрике царили кабальные формы эксплуатации, такие, как наем на полугодие – с Покрова до Пасхи и с Пасхи до Покрова, рабочие обирались посредством хозяйской «харчевой лавки», штрафов. С 1882 г. пять раз снижалась заработная плата. Особенно неистовствовал по части штрафов ткацкий мастер Шорин. Стачка началась 7 января. Рабочие вышли из фабричных корпусов на улицу. Возбуждённая толпа начала громить квартиры директора, мастера Шорина и харчевую лавку. Перепуганная администрация срочно выслала телеграммы владельцу мануфактуры, владимирскому губернатору, министру внутренних дел. К ночи в Орехово-Зуево стали прибывать войска. Одновременно Т. Морозов пытался успокоить рабочих, пообещав вернуть все штрафы за два месяца. Уловка, однако, не удалась. Стачка продолжалась, приняв более организованный характер. Ее возглавили бывший член «Северного Союза русских рабочих» Пётр Моисеенко и молодой ткач Василий Волков. Бастующие предъявили требования, имевшие общероссийское значение.
Вот главные из них:
Ограничить законом предельный размер штрафа – 5% с заработанного рубля.
Вычеты за прогул не должны превышать 1 руб.
Издать закон, упорядочивающий приём и увольнение рабочих.
Приём готовых изделий и их браковку производить только с участием уполномоченных от рабочих.
Выдачу заработной платы производить деньгами, два раза в месяц. Кроме того, рабочие требовали восстановить прежние расценки, уволить тех служащих и мастеров, на которых они укажут.
Стачка была подавлена военной силой. Руководители её подверглись арестам. Свыше 800 рабочих было выслано по месту приписки, на родину. Восемнадцатого января во всех цехах фабрики работы восстановились. Состоявшийся в следующем году во Владимире суд над стачечниками заставил ещё раз заговорить о стачке всю страну. Видя, сколь безобразными были порядки на фабрике Морозова, присяжные заседатели ответили «нет» на 101 вопрос, поставленный обвинением, и вынесли оправдательный приговор подсудимым. [1, 240 стр.]
Историческое значение Морозовской стачки очень велико. Она имела как экономический, так и политический характер, поскольку рабочие предъявили требования не только хозяину, но и правительству. Правительство пошло на уступки, издав закон 3 июня 1886 г., ряд статей которого явились прямым ответом на требования морозовских стачечников. Закон предписывал при найме рабочего вносить в расчетную книжку условия найма, предупреждать об увольнении за две недели, заработную плату выдавать не реже двух раз в месяц и притом деньгами. Штрафы не могли теперь превышать установленного размера, а штрафные деньги отчислялись в фонд пособий рабочим, потерявшим трудоспособность. Правда, закон в первые годы коснулся только Владимирской и Московской губерний, но затем был распространён на всю Европейскую Россию.
Стачка, однако, не стала законным средством защиты интересов рабочих. Закон 1886 г. рассматривал ее как уголовное деяние. За досрочный отказ от работы он устанавливал наказание арестом до одного месяца. Но остановить рост стачечного движения властям не удалось. В мае 1885 г. прошла стачка ткачей фабрики Терентьева в Шуе. Осенью того же года бастовали рабочие на семи иваново-вознесенских предприятиях. В начале октября произошли крупные стачки на фабрике Треумова в Коврове и фабрике Шарыгина в с. Горки Ковровского уезда. Рабочие добились повышения заработной платы на 10–15%.
Фабриканты попытались игнорировать закон 3 июня. Это вызвало новую волну стачек в 1887 г. По числу стачек в этом году Владимирская губерния заняла первое место: из 89 волнений и стачек в стране 11 произошли в нашем крае. После некоторого спада в 1888 г. стачечное движение вновь поднялось в 1889 г. В апреле провели стачку ткачи Шуи, Иваново-Вознесенска и Коврова. В 1890–1899 гг. в губернии произошло 75 стачек и 65 волнений с участием свыше 100 тыс. рабочих. Требования рабочих носили экономический характер, а стачки вспыхивали и проходили стихийно. Стачка стала действенным регулятором отношений между предпринимателями и наёмными рабочими. Благодаря стачечному движению рабочим удалось к концу XIX в. добиться сокращения рабочего дня и повышения реальной заработной платы.
Статистика и итоги развития экономики Владимирской губернии
Всех фабрик и заводов в губернии было в 1889 г. 465, с 2 водяными двигателями в 302 силы и 474 паровыми машинами в 9927 сил. Работало на них 62163 м. и 35969 ж., в том числе малолетних 1849 м. и 823 д. Топлива употреблено: дров 538980 кв. саж, угля 119170 пуд., торфа 51480 п. и нефтяных остатков 2597820 пуд. Из числа заведующих фабричным производством было русских 582 и иностранцев 48. Из русских не получили специального образования 516 ч., а из иностранцев 32 чел. В 1856 г. всех фабрик и заводов было 339, и оборот их был на сумму 20 млн. р., в 1889 г. – на 115 млн. руб. Следовательно, за 33 года обороты фабрик увеличились на 95 мил. руб. Больше всего фабрик по обработке волокнистых веществ. Бумаготкацких фабрик было 58; они сделали 5345354 куска на сумму 23174 т. руб.; бумагопрядильно-ткацких – 10, которые сделали пряжи 1224349 пуд. на 18724 т. руб. и 4831220 куск. на 25187 т. руб.; бумагопрядильных 3, сделавших 150990 пуд. на сумму 2051 тыс. руб.; льнянопрядилен 7, сделавших джутовой пряжи 3624 п. и пряжи 422440 п., на 3096 т. р.; 34 полотняные фабрики сделали 618800 мешков, 23022 шт. полотен и простынь и 530560 куск., на 4498 т. р. На 39 шелкопрядильных и ткацких фабр. сделано 1015660 арш. и 22840 платков на сумму 1068 т. руб. Красильных фабрик было 58, которые обработали 1723654 кусков и 58100 п. пряжи, на 22265 т. р. При 5 льнопрядильных существовало канатное производство и было сделано 53630 шт. на 774 т. руб. Бумажных и картонных фабрик было 7 с суммою производства 876 т. р. Химические и красильные продукты производились на 14 заводах, на сумму 161 т. р. Медных изделий сделано на 11 зав. 220790 пуд., на 3346 т. руб. Машин на 16 заводах приготовлено на 982 т. р. Стеклянных заводов было в губ. 26, с производством на 1634 т. р.; фарфоровых и фаянсовых заводов 2, с произв. в 610 т. р. Из других фабрик и заводов более всего было кожевенных – 29, с производством на 187 т. р., овчинных и скорняжных – 26, с произ. на 388 т. р.; маслослобоен 10, приготовивших 39495 п. на 207 т. р. Кроме того, в губернии было мелких фабрик и заводов с оборотом менее 1000 руб. 896, с 3056 рабоч. Всех винокуренных заводов в 1890 г. было 7. На них употреблено 460 т. пудов припасов, в том числе 344,2 т. п. картофеля. Спирта выкурено 9,7 млн. градусов. Водочных заводов было 2, на которых приготовлено водочных изделий 2,4 т. ведер. Пиво– и медоваренных заводов действовало 3, специально медоваренный – 1. На единственной в губернии табачно-махорочной фабрике изделий выработано в отчетном году 6,3 т. п., против предыдущего года на 19% меньше. Упадок производства объясняется конкуренциею со стороны южных табачных фабрик. В 1890 г. действовал один нефтепрогонный завод, производящий тяжелые смазочные масла. Осветительных масел с этого завода было выпущено всего 81 п. Спичечное производство с каждым годом падает; в 1890 г. действовало 13 фабрик, менее против 1889 г. на 3. Спички приготовляются исключительно ручным способом и преимущественно фосфорные; всего приготовлено было 21,14 мил. коробок разных размеров. Сбыт – в Москву и соседние губ. Находящийся в губернии химический завод, выплывающий из спирта эфир, в 1890 г. сократил свое производство, выделав эфира на 43,4% менее против 1889 г. Привоз вина и спирта из других губерний сократился на 6 м. гр.; вывоз несколько увеличился. Местным населением потреблено сравнительно с 1889 г. вина менее на 1 млн. градусов. Всех акцизных доходов поступило 3,8 милл; р., на 3,2% менее против 1889. Железоделательных заводов было 5. Они владели 51168 дес. земли, из которых 32710 было под лесом. На 4 заводах выплавлено чугуна 552559 пуда, на двух заводах сделано железа 147430, на одном – стальных и железных изделий 9064 пуда. Заведений, делающих сельскохозяйственные машины и орудия, – 3; из них одно приготовляло только плуги. – Кустарные промыслы