Xreferat.com » Рефераты по истории » Политическая элита современной России c точки зрения социального представительства

Политическая элита современной России c точки зрения социального представительства

Элита и контрэлита дореволюционной России

Официальная политическая элита дореволюционной России целиком состояла из представителей чиновничества. Причем в формировании ее внутренней структуры важнейшую роль играл сословный принцип. Высшие ступени бюрократической иерархии традиционно занимали представители наиболее видных дворянских родов. Представители других сословий также имели шансы добиться достаточно высокого положения, причем по мере восхождения по иерархической лестнице они получали сначала личное, а затем и потомственное дворянство, однако на этом пути им приходилось преодолевать массу препятствий, в то время как военно-феодальная верхушка пользовалась режимом наибольшего благоприятствования, монополизировав не только власть, но и право на официальную политическую деятельность.

Между тем к началу ХХ века российское общество уже переросло тесные рамки феодального государства. В стране активно развивались рыночные отношения, распространившиеся не только на промышленность, но и на аграрный сектор. Миллионы людей жили в крупных городах, не слишком сильно отличавшихся от европейских. Значительную часть общества (особенно это касается "образованных" классов) охватывали не столько патронально-клиентельные, сколько вполне гражданские связи. В стране существовали даже некоторые институты гражданского общества – суды присяжных, независимая (хотя и не во всем свободная) пресса и пр. Сословный строй во многом был подточен появлением новых классов, не вписывающихся в структуру феодального общества, – рабочих, буржуазии, интеллигенции. Тем самым создавались предпосылки для изменения социального облика политической элиты, ликвидации в ней монополии бюрократии. Однако из-за того, что режим не только не способствовал этому, но, напротив, делал все, чтобы на веки вечные закрепить status quo, вместо расширения социальной базы официальной политической элиты Россия получила политическую контрэлиту[6] .

Контрэлита формировалась путем создания нелегальных политических партий. Процесс этот начался еще в 70-х гг. ХIХ века (при желании его начало можно отодвинуть и на полстолетия раньше – к появлению декабристских обществ), однако необратимый характер он приобрел к началу 1900-х гг. Социальную базу этих партий составили те или иные слои интеллигенции. Российская буржуазия начала века, как и его конца, проявила почти абсолютную политическую апатию. Во многом это было обусловлено крайней неоднородностью данного класса, огромными различиями, а зачастую и прямыми противоречиями между отдельными его отрядами. Те слои российского общества, которые можно было с большей или меньшей натяжкой отнести к буржуазии, оставалась, по сути, сословиями феодального общества. Малообразованные (а иногда и вовсе необразованное) купечество, мещанство, не говоря уж о зажиточном крестьянстве, жили в мире патронально-клиентельных связей и даже не помышляли о каком-либо участии в политической жизни. Горстка же европеизированной буржуазии, которая была способна претендовать на вхождение в состав политической элиты, предпочитала устраивать свои дела не конфликтуя со всемогущей бюрократией, но напротив, вступая с нею в тесные неформальные связи.

Что же касается интеллигенции, то она, конечно, тоже была достаточно неоднородна – хотя бы в силу различий в происхождении. Например, представителям благополучных слоев общества и тем более привилегированных классов зачастую было трудно находить взаимопонимание с выходцами из низов, однако эти трудности носили исключительно содержательный, а не "лингвистический" характер, т.е. в принципе и те и другие говорили на одном языке. Самое же главное – интеллигенция как класс была порождением новейшего времени. Мировоззрение любого ее слоя плохо совмещалось с полуфеодальными порядками и, что особенно важно, требовало активного ее участия в делах общества, а следовательно, и в политической жизни.

Под традиционной классификацией политических партий начала ХХ века по идейному признаку – либералы и социалисты (социал-демократы, эсеры, анархисты и пр.) – можно обнаружить вполне четкую социальную подоплеку, которая, однако, существенно отличается от той, какую предлагают марксисты. Согласно представленной в данной статье концепции, эти партии имели своей социальной базой отнюдь не буржуазию, пролетариат и т.д., а разные слои одного и того же класса – интеллигенции. Так, либеральные организации – кадетская партия и ее предшественники – создавались представителями буржуазной интеллигенции* , выступавшими за эволюционное преобразование государства и общества. Мировоззрению же социалистов был свойствен заметный люмпенский оттенок, выражавшийся прежде всего в волюнтаризме, апологии насилия, неразборчивости в выборе средств. Характерно, что этот оттенок проступал тем более явственно, чем левее было то или иное течение (и чем, кстати, моложе были его участники). Так, организации анархистов всегда ходили по грани, за которой начиналось перерождение в обычные банды. Весьма волюнтаристские методы практиковали эсеры, отдававшие предпочтение индивидуальному террору. Грезили вооруженным восстанием и не брезговали "эксами" эсдеки-большевики. Более или менее придерживались "правил приличия" разве что эсдеки-меньшевики, да и те не демонстрировали особого пуризма. Зрелость эсдеков-большевиков по сравнению с анархистами и эсерами проявлялась в том, что индивидуалистическому волюнтаризму они противопоставляли стремление к созданию иерархизированной по военному образцу машины насилия – слепка со структуры госаппарата. Можно сказать, что анархистам и эсерам большевики противостояли как интеллигенты-протобюрократы люмпен-интеллигентам.

Внутри российской контрэлиты начала века гегемония безусловно принадлежала левому крылу – социалистические партии и возникли раньше, и численностью были поболее. Обусловливалось это несколькими причинами, и самая очевидная состояла в том, что постоянный приток выходцев из низших классов усиливал позиции в первую очередь люмпен-интеллигентов и интеллигентов-протобюрократов – как стоящих на более низкой ступени развития, чем, допустим, интеллигенты буржуазные. Но дело было не столько в этом, сколько в том, что поведение официальной бюрократической элиты, встречающей репрессиями любую попытку нарушить ее монополию на власть, ставило контрэлиту перед выбором: или она будет отвечать насилием на насилие, или ей придется отказаться от претензий на участие в политической жизни. Да и индивидуальный террор, "эксы" и т.п. потому и стали обычной практикой, что получали молчаливое одобрение интеллигентского сообщества. Наконец, пронизывающие всю общественную жизнь классовые антагонизмы – между землевладельцами-помещиками и крестьянами, между рабочими и работодателями и т.п. – самим фактом своего существования придавали больше убедительности аргументам революционеров, нежели их оппонентов-реформистов. Любой всплеск крестьянских или рабочих волнений усиливал контрэлиту в целом, но прежде всего укреплял позиции ее революционной части.

Элита и контрэлита в дореволюционной России были тесно связаны, и связь эта носила обратно пропорциональный характер. Другими словами, если первая теряла влияние, то вторая его расширяла – и наоборот. Это объяснялось тем, что они сосуществовали в едином социокультурном пространстве, рекрутируя своих "солдат" из числа т.н. "образованных классов". И если монополию на власть элите до поры удавалось удерживать за собой, то идейную гегемонию она уступила контрэлите гораздо раньше – причем в условиях, когда чиновничество уже не было отгорожено от общества ощущением собственной сословной исключительности, а следовательно, не имело иммунитета от "чуждых идейных влияний".

В 1905 г. официальная элита сдавала позиции катастрофическими темпами. Поражения в русско-японской войне, Кровавое воскресенье, беспрецедентный подъем забастовочного движения, мощные крестьянские волнения, восстания на флоте – все это ослабляло власть и усиливало напор контрэлиты. В итоге правящая элита была вынуждена идти на одну уступку за другой. Сначала она согласилась на созыв законосовещательной Государственной думы, а затем, после мощнейшей Октябрьской политической стачки, парализовавшей жизнь страны, – на придание Госдуме законодательных функций и официальное провозглашение гражданских свобод. Эти уступки, однако, раскололи контрэлиту на умеренную (либеральную) и непримиримую (социалистическую), что позволило при нейтралитете первой репрессиями загнать в гетто вторую.

Тем не менее контрэлита впервые в истории страны получила шанс частично преодолеть свой маргинальный характер и приобрести хотя бы полуофициальный статус. Две первые Думы действительно носили контрэлитный характер и фактически продолжали борьбу с официальной элитой. Лишь в результате существенного изменения избирательного закона власть смогла сформировать такой парламент, большинство в котором получили ее сторонники и представители тех сил, которые предпочитали сотрудничать, а не конфликтовать с ней. Но в корне проблема контрэлиты осталась нерешенной. В России было дозволено создание партий, однако именно партии контрэлиты (кадетская и социалистические) легализованы-то и не были. Да, представители интеллигентской оппозиции получили возможность избираться в Думу – причем не только кадеты, но и социалисты разных мастей, – но незначительность их удельного веса не оставила им никакой другой перспективы, кроме как использовать парламентскую трибуну как еще один из бастионов противостояния власти.

Таким образом, создание некоего подобия парламента привело не к ликвидации контрэлиты, а к ее временному отступлению при частичной адаптации к новым условиям. Она отступила, чтобы дожидаться своего часа. Попытки власти держать контрэлиту в ежовых рукавицах приносили только временные успехи – в виде ликвидации сети подпольных организаций социалистических партий. Полностью убрать контрэлиту с политической сцены власть была не в силах, поскольку ту порождал сам ход общественных процессов.

Час контрэлиты пробил в феврале 1917 г., когда верховная власть сумела дискредитировать себя настолько, что потеряла поддержку не только Думы, но и собственного аппарата. В один "прекрасный" день, после отречения Николая II от престола, элита и контрэлита просто поменялись местами. Точнее, традиционная бюрократическая элита перестала быть таковой, а ее место заняла контрэлита.

2. Революция 1917-20 гг.: судьбы элиты и контрэлиты

Следует отметить, что трансформация контрэлиты в элиту с самого начала пошла по не совсем традиционному пути. Классическая схема предусматривала созыв Учредительного собрания и принятие на нем Конституции – с последующими выборами парламента и формированием органов исполнительной власти. В 1917 г. против этого, собственно, никто не возражал. Задача подготовки выборов в УС была возложена на Временное правительство, сформированное участниками Прогрессивного блока в IV Госдуме. В ВП входили в основном представители умеренной, кадетской, части контрэлиты, а также несколько октябристов, которых при всем желании к контрэлите отнести было невозможно. Тем временем радикальная, социалистическая, часть контрэлиты начала (еще до формирования Временного правительства) создавать своеобразные параллельные органы власти – Советы рабочих и солдатских (а затем и крестьянских) депутатов. На первых порах во главе Советов стояли умеренные социалисты – меньшевики и правые эсеры, еще до февраля 1917 г. проявлявшие готовность к сотрудничеству не только с кадетами, но и с властью. Руководство ЦИК Съезда Советов не претендовало на передачу ему властных полномочий, признавая приоритет Временного правительства, которое к тому же стремительно "розовело". Однако непримиримая часть социалистов – большевики, левые эсеры, анархисты –выступала категорически против любой поддержки Временного правительства, требуя перехода от двоевластия к всевластию Советов, причем в стремлении к своей цели она всячески потакала люмпенским настроениям солдатской массы, составлявшей на тот момент основную социальную базу революции.

Первая попытка "непримиримых" добиться передачи власти Советам закончилась провалом. Временное правительство, заручившись поддержкой ЦИК Съезда Советов, даже объявило о привлечении к суду ряда лидеров РСДРП(б). Однако к этому времени его собственные позиции были уже не так прочны. Из-за промедления с решением наиболее насущных проблем текущего момента (война, земля, хлеб) авторитет Временного правительства быстро падал. В августе этим решила воспользоваться часть старой элиты в лице генералитета, поддержанная к тому же умеренной частью былой контрэлиты в лице кадетов (которых подтолкнула к этому союзу серия сокрушительных неудач на местных выборах), однако поднятый ею "корниловский мятеж" потерпел неудачу, приведя лишь к реабилитации большевиков и их союзников. В результате к осени 1917 г. последние сумели получить большинство в Петроградском и Московском Советах и взяли курс на вооруженный захват власти. В конце октября, за несколько недель до выборов в Учредительное собрание, они свергли Временное правительство и объявили Съезд Советов рабочих и солдатских депутатов высшим органом власти в стране.

Политическая борьба тем самым была переведена в плоскость, где главным источником силы становилась не апелляция к избирателю, а способность обеспечить себе поддержку наиболее активной части населения. Инструментом обеспечения такой поддержки выступали в первую очередь политические партии. Увеличение их численности во многие десятки раз привело к почти полной утрате ими своего интеллигентского характера. Так, кадетская партия из буржуазно-интеллигентской наконец-то превратилась в преимущественно буржуазную, отстаивающую интересы наиболее состоятельной части общества (включая отчасти и бывшие привилегированные сословия), которая всегда составляла незначительное меньшинство российского населения. Партии меньшевиков и особенно эсеров вбирали в себя множество случайных элементов, представлявших все слои российского общества, что, с одной стороны, обеспечивало им внушительную численность, но с другой, обусловливало и их организационную рыхлость. Анархисты, как всегда, балансировали на грани скатывания в криминально-люмпенскую стихию. И только большевики, несмотря на поощрение люмпенских настроений в армии и обществе, относились к формированию своих рядов с похвальной основательностью, отдавая предпочтение тем выходцам из "низших классов", для которых возможность встроиться в иерархически структурированную систему была гораздо более ценной, чем "свобода самовыражения", "неотъемлемые права личности" и т.п. Другими словами, большевистская партия строилась как партия протобюрократии, требующая от своих членов суровой дисциплины, но взамен гарантирующая им быстрое повышение их социального статуса – независимо от объема социокультурного капитала.

Партийный характер Советского государства дал о себе знать с самого начала. Несмотря на то, что формально в Совет народных комиссаров входили левые эсеры, реальные рычаги управления были у большевистского руководства. То, что в понимании новых властителей лозунг "Вся власть – Советам!" означает "Вся власть – большевикам!", стало ясно после таких шагов, как запрет несоциалистической прессы, разгон Учредительного собрания, большинство в котором досталось эсерам, создание чрезвычайных репрессивных органов, непризнание результатов выборов в тех Советах, над которыми большевикам не удалось установить или сохранить свой контроль, и т.п. Расправившись же с противниками, большевики принялись и за союзников – сначала анархистов (с которыми вообще-то, поскольку большинство их организаций превратилось в заурядные банды, вынуждена была бы бороться любая власть), а затем и левых эсеров – благо те дали неплохой повод, попытавшись совершить государственный переворот.

Надо, однако, отдать большевикам должное – в отличие от своих предшественников, они не стали откладывать в долгий ящик решение насущнейших проблем, в первую очередь – мира и земли. В считанные месяцы они провели уравнительную аграрную реформу и заключили сепаратный мир с Германией, отправив по домам многомиллионную солдатскую массу. Тем самым они устранили почву, из которой произрастала революционная сумятица, и вернули политику в ее привычное русло. Из заложницы настроений вырванных из своей среды и искусственно собранных в одном месте представителей "низших" классов она вновь стала сферой приложения усилий в основном различных элитных групп.

Впрочем, своей волюнтаристской экономической политикой большевики довольно быстро восстановили против себя самые широкие слои российского общества, чем не преминули воспользоваться оттесненные ими ранее политические силы. Однако в развязавшейся вследствие этого гражданской войне непосредственное участие принимала только наиболее активная часть населения, мобилизованная той или иной элитной группой. Прочие его слои втягивались в борьбу по мере того, насколько успешно тот или иной ее участник реализовывал имевшийся у него властный ресурс.

Основными действующими силами гражданской войны являлись:

1) "красные" – наследники радикально-социалистической части дореволюционной контрэлиты, мобилизовавшие в свои ряды выходцев из "низших" классов (т.н. "сознательных рабочих и крестьян"), которым в обмен на беспрекословное подчинение "революционной дисциплине" гарантировалось стремительное повышение социального статуса;

2) "белые" – осколки старой элиты вкупе с умеренной, буржуазно-либеральной, частью контрэлиты, опиравшиеся в основном на более или менее благополучные слои общества;

3) "розовые" – представители умеренно-социалистической части контрэлиты, также апеллировавшие к "рабочим и крестьянам", но чрезмерно идеократизировавшие мотивы, по которым выходцы из

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: