Отечественная историография монгольского завоевания Руси
В данной историографической работе использовались две группы источников. Первую, основную группу источников составляет научная историческая литература. К ней относятся: а) опубликованные работы представителей русской истории XVIII - начала XX вв., оставивших информацию о ходе и результатах монгольского завоевания; исследования русских ученых советского периода, внесших большой вклад в разработку многих аспектов завоевания, но не свободных от идеологических установок; труды современных русских историков, отражающих данную проблему с позиций сегодняшнего дня. К исследованиям русского академического востоковедения принадлежат: б) первые, опубликованные в XIX - начале XX вв. в России исследования, основанные на анализе восточных источников по монгольским завоеваниям (в том числе Руси), и ее отношениям с Золотой Ордой; исследования советского периода, когда первостепенное значение придавалось задаче изучения истории народов СССР на основе издаваемых материалов восточных авторов, но не свободных от идеологических установок; с развитием науки и интенсификацией изучения различных аспектов истории средневековых монгольских государств в новейшее время стала нарастать и потребность в более заинтересованном внимании к историческим источникам.
Названная нами, вторая группа источников отличается неоднородностью. Наибольшее количество информации по монгольскому завоеванию Руси содержат, во-первых, русские источники – летописи; прямые или косвенные данные содержатся и в других памятниках русской средневековой литературы (некоторые из них дошли - полностью или частично - в составе летописей). Это – истории, повести, жития, сказания, слова, послания. Богатую информацию о московско-монгольских отношениях дают актовые источники: в первую очередь духовные и договорные (между собой, с князьями других русских земель и Литвой) грамоты московских князей, а также договоры Новгорода (с русскими князьями и международные), жалованные грамоты. На последнем этапе процесс одновременного существования Московского княжества и Большой Орды освещен в посольских книгах по сношениям с Крымским ханством и Польско-Литовским государством, а также в разрядных книгах. На отдельные аспекты рассматриваемой проблемы проливает свет информация родословных книг
Поскольку сохранилось очень мало монгольских источников по истории монгольских завоеваний и Золотой Орды, то ее приходится реконструировать на базе источников, происходящих в основном от других завоеванных монголами народов. К этой группе источников относятся, кроме монгольского "Сокровенного сказания" - китайская хроника "Юань-ши", арабские исторические сочинения Ибн аль-Асира и ан-Насави, персидские - "Табакат-и Насири" Джузджани, "Тарих-и джехангушай" Джувейни, "Джами ат-таварих" Рашид ад-Дина, армянские летописи и сочинения - "Летопись Себастаци", "Летопись Степаноса", "Летопись Смбата Спарапета", грузинские - хронограф "Картис цховреба", сирийская хроника Григория Абуль Фараджа, тибетская – "Дэбтэр-марбо Гунта-Дорчжи, европейские хроники (например, Фомы Сплитского) и др. В распоряжении историков имеются также пространные произведения более позднего периода кроме монгольских (Лубсан Данзан, Санан - Сэцэн) - китайские (Сун Лян, Ван Вэй и др.), армянские (Григор Акнерци, Киракос Гандзакеци), византийские (Георгий Пахимер), западноевропейские (Матфей Парижский), многочисленные мусульманские (арабские, персидские) различных авторов. Практически весь корпус основных письменных источников по рассматриваемой тематике ныне доступен на русском языке, причем в виде не просто переводов, но переводов критически подготовленных текстов, снабженных всем необходимым научным и справочным аппаратом. Работа над такими переводами проводилась с момента становления его как науки в начале XIX в. и продолжается в настоящее время. Можно констатировать, что за все время исследовательской деятельности русское востоковедение блестяще справилось с этой задачей.
Таким образом, исследование нарративных источников, авторы которых в лице интеллектуальной элиты были в основном очевидцами событий, ведется достаточно давно. За этот период исследователям удалось провести колоссальную работу по выявлению, сбору, текстологической критике, определению авторской принадлежности, хронологии, выявлению оригиналов, источников заимствования по проблеме монгольского завоевания Руси.
Анализ самого материала, содержащегося в разных группах источников, опирается на проблемно-хронологический принцип, который позволяет комплексно рассмотреть поставленные вопросы, показать динамику, качественные изменения, результаты и перспективы в их изучении.
Привлечение разнообразных источников в их органической взаимосвязи и сравнительном сопоставлении, критическом отборе и анализе позволило выйти на адекватно объективный уровень раскрытия изучаемой темы.
Апробация основных положений исследования. Основные положения и результаты диссертации были изложены в двух монографиях (объемом более 28,5 п.л.), ряде научных статей, тезисов, докладов, учебных пособий, общий объем которых составляет 32 п.л. Основные положения и выводы докладывались на научных конференциях и семинарах.
Структура исследования. Диссертация состоит из введения, пяти глав, примечаний, списка использованных источников и литературы.
II. Основное содержание диссертации
Во введении обосновывается актуальность избранной темы, определяется объект, предмет, хронологические и территориальные рамки исследования, его методологическая база, формулируются цель и задачи, показывается научная новизна и характеризуется ее практическая значимость. Введение содержит общую характеристику состояния научной разработанности исследуемой проблемы в отечественной историографической литературе.
В первой главе "Источниковедческая характеристика проблемы" представлена развернутая характеристика источниковой базы исследования. Даны классификация традиционных источников русской истории и еще недостаточно исследованных и мало используемых в научных изысканиях и разработках восточных памятников; их общая характеристика и критический анализ. Можно отметить, что количество и информативность, выявленных в настоящее время источников для анализа истории монгольского завоевания Руси, в принципе, достаточны. Плюсы и минусы различных видов письменных памятников порой взаимокомпенсируются, а их многочисленность позволяет заполнить хронологические лакуны, пропуски и недостаток сведений, неизбежные для каждого из них в отдельности.
Русская летописная традиция зафиксировала сведения о завоевательных походах монгольской армии, политике монгольской знати на Руси, историю русско-монгольских отношений в XIII-XVI вв., в том числе по посольским, культурным и религиозным связям. Кроме летописей важный материал содержится также в повестях и житиях, словах и сказаниях, актовых источниках, родословных книгах и т.п. В Иране были созданы крупные исторические произведения, поэтому персидские источники содержат подробную информацию по истории Монгольской империи в целом. Китайские материалы дают широкий охват событий монгольских завоеваний и их аналитический обзор, в то время как другие источники (армянские летописи) носят, как правило, фрагментарный и местный (областной) характер. Очень ценный материал мы получаем и из других восточных источников, которые имеют богатую информативную насыщенность для исследования отдельных аспектов проблемы. К тому же обогащение корпуса разноязычных нарративных материалов, более эффективное использование их информации, осуществление новых публикаций их текстов составляют в перспективе другое не менее важное направление источниковедения проблемы монгольского завоевания Руси и Золотой Орде.
Во вторую главу "Русская историография XVIII – начала XX в. о монгольском завоевании Руси и его последствиях" включены два раздела: в первом освещается русская историография XVIII - первой половины XIX в.; во втором ее представляют ученые второй половины XIX - начала XX в. В первом разделе отмечается, что в русской историографии период монгольского завоевания Руси получает научное освещение в обобщающих исследованиях по истории России. Выясняя характер монгольского завоевания и его последствия для Руси, представители русской историографии XVIII - первой половины XIX в. поставили вопрос об актуальности изучения данного периода в русской истории (А.Л. Шлецер); выделили один из ее судьбоносных этапов - период от монголо-татарского ига до Ивана III (А.И. Манкиев). На основе русских летописей они сделали ряд важных наблюдений и наметок. В основном исследователи были ограничены современным им уровнем развития источниковедческого анализа. Поэтому в их трудах имел место прямой пересказ в форме повествования о событиях монгольского завоевания Руси и его последствиях по тексту летописей (часто поздних). С первыми ростками критики, которые проявились в их отношении, были подвергнуты пересмотру сведения летописей, содержащих объяснение хода истории как осуществление заранее предусмотренного божественного плана, который рассматривал всю историю человечества как непрерывную борьбу злого начала (сатаны и его царства) и праведников – "божьего царства" (провиденциализм). Авторы попытались освободить сведения этих источников от мистики и представить их в качестве чисто светских сюжетов (В.Н. Татищев, М.М. Щербатов, Н.Г. Устрялов). А.Л. Шлецер, М.Т. Каченовский, Н.А. Полевой были против использования в качестве источника памятников, в которых истинные факты были разукрашены воображением современников. Они выдвинули требование относиться к истории как к науке, устанавливая подлинность источника и проверку достоверности его сообщений. Кроме того, узость источниковедческой базы и ограниченность в использовании иноязычных источников характеризовали состояние исторической науки в этот период.
Основную причину монгольского завоевания Руси историки XVIII - первой половины XIX в. видели в междоусобной борьбе русских князей (М.М. Щербатов, И.Н. Болтин, А.Н. Голицын). Они также находили их в варварском стремлении к нашествиям и покорению у других народов (В.Н. Татищев, М.М. Щербатов, П.И. Рычков, А.Н. Голицын). В общем виде эти последствия были сконцентрированы в свирепом нашествии Батыевом, разорении и порабощении Руси.
Вместе с тем, характеризуя процесс установления зависимости от власти монголов, большинство ученых (В.Н. Татищев, М.В. Ломоносов, М.М. Щербатов, П.И. Рычков, А.Н. Голицын, Н.М. Карамзин) считали, что Русь попала в прямую зависимость; другие (И.Н. Болтин, Д.И. Иловайский, Н.Г. Устрялов) полагали, что монгольское владычество не имело серьезных последствий для русского народа, потому что монголы правили Россией издали, а русские управляли своими законами; монголы вели жизнь кочевую, не смешиваясь с русскими.
Значение деяний Александра Невского для Руси, по мнению русских историков XVIII - первой половины XIX в. (кроме Н.А. Полевого, который сводил их лишь к умилостивлению монголов покорностью, не давшему ощутимых результатов), заключалось в том, что этот князь своими победами над западными агрессорами и умиротворением монгольских ханов сумел отстоять государственность Руси и самобытность русского народа, сохранить православную веру.
В XVIII - первой половине XX в. возникает первая точка зрения о последствиях монгольского завоевания Руси. Она признавала его влияние на создание российской государственности. Основоположником этой точки зрения стал Н.М. Карамзин (М.П. Погодин, Д.И. Иловайский), сконцентрировавший идеи своих предшественников и современников в вывод, который был им предложен в его капитальном труде "История государства Российского". Признавая тяжелые последствия монгольского ига, он в то же время отводил значительную роль политике Золотой Орды, которая, по его мнению, способствовала прекращению княжеских усобиц и усилению власти великого князя. Он стал первым исследователем, кто четко связал падение зависимости с событиями на р. Угре осенью 1480 г. (уже конкретном факте), заключив рассказ об Угорском "стоянии" словами: "Здесь конец нашему рабству". Им также одним из первых был введен термин "иго".
Во втором разделе утверждается, что русские историки второй половины XIX - начала XX в. занимались своими научными разработками в отличие от своих предшественников в иных общественно-политических условиях. Это было связано с обоснованием основных положений "русской идеи", возникновением центрального научного течения русской исторической мысли, во многом определившим последующее развитие исторической науки – государственной школы; на это время пришелся и широко известный спор между славянофилами и западниками об особом или всеобщем пути России, который стал стержнем всей последующей историографии. Благодаря этому в российской исторической литературе довольно подробно стало изучаться происхождение российской государственности и влияние на этот процесс одного из его внешних факторов - монгольского завоевания.
Важнейшим достижением этого периода в русской исторической науке стала разработка и обоснование научной концепции исторического развития России С.М. Соловьевым (В.С. Борзаковский, С.Ф. Платонов, А.В. Экземплярский). Основными источниками, продолжали оставаться русские летописи, поэтому исследования охватывали привычный круг рассматриваемых ранее проблем монгольского завоевания Руси. Но в научных работах С.М. была выдвинута новая концепция органического восприятия истории – освещение сложного процесса образования Русского централизованного государства с учетом развития его внутренних закономерностей. Его исследовательский интерес состоял в том, чтобы показать непрерывность исторического процесса в России, несмотря на все его мнимые разрывы. В соответствии с этим, С.М. Соловьев, за ним В.О. Ключевский и С.Ф. Платонов считали, что историк не имеет права с половины XIII в., прерывать естественную нить событий, вставлять в них монгольский период и выдвигать на первый план монгольские отношения, вследствие чего необходимо закрываются главные явления и их причины.
В момент, когда своего апогея достигли споры между западниками и славянофилами об отношении России к Западной Европе, С.М. Соловьев заявил, что русская история проходила, с одной стороны, под знаком колонизации, "борьбы леса со степью", с другой - она определялась европеизацией и стремлением к морю. Он подчеркивал, что Россия как "ворота из Азии в Европу" породила специфический тип цивилизации. По мнению С.М. Соловьева, монгольское нашествие было ничем иным, как продолжением давнего господства кочевников в степях Евразии и никакого серьезного воздействия на внутренний строй завоеванных русских земель монголы оказать не могли. Куликовскую битву он рассматривает в глобальном, евразийском масштабе, как событие, знаменовавшее конец господства азиатских племен в евразийских степях и положившее начало процессу европеизации России. Таким образом, монгольскому влиянию как явлению, привнесенному извне, он большого значения не придает; тем самым, он и его последователи отрицают влияние монгольского завоевания на формирование русской государственности.
Противоположной точки зрения по вопросу о воздействии монгольского завоевания Руси придерживался Н.И. Костомаров, который полагал, что русские князья полностью зависели от ханов; борьбу на Руси он склонен был объяснять личными качествами русских князей и монгольских ханов. В.И. Сергеевич на счет монгольских ханов относил первые попытки политического объединения Руси. Сдерживающее влияние монгольских ханов на княжеские усобицы подчеркивали В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов. П.Б. Струве считал, что монголы довольствовались сюзеренитетом и связанными с ним выгодами, не требовавшими интенсивного вмешательства в русскую жизнь.
Русских историков второй половины XIX - начала XX в. характеризовало стремление трезво и беспристрастно оценивать события, связанные с деятельностью Невского. Как и их предшественники, они считали, что князь своими победами над западными агрессорами и умиротворением монгольских ханов сумел отстоять государственность Руси. С.М. Соловьев считал, что Александр Невский проводил по отношению к Золотой Орде мирную политику и даже умел использовать монголов для укрепления своих позиций на Руси (преувеличивал его возможности в этом); считал их лишь орудиями для русских князей в борьбе за власть. В.О. Ключевский в некоторых замечаниях, касающихся обстановки и деятелей периода монгольского завоевания Руси, также отмечал государственный и полководческий талант Невского и ставил его выше других князей. Н.И. Костомаров подчеркивал понимание Александром задач времени и успешное их решение.
Третья глава "Русская историография советского периода о монгольском завоевании Руси, значении Куликовской битвы и событий 1382 г." состоит из двух разделов. В первом разделе представленная проблема анализируется русской историографией советского периода. На первых порах М.Н. Покровский считал, что по существу ничего нового этот внешний толчок в русскую историю внести не мог, но, помог разрешиться кризису внутреннему. А.Е. Пресняков, в отличие от М.Н. Покровского, признавал влияние на социально-политические отношения внутри государства как внутренних, так и внешних факторов. Он считал, что социально-политическое развитие Руси протекало, в основном, под действием внутренних сил, однако монгольская власть была очень мощным дополнительным фактором, который оказывал существенное влияние на исход политических событий. Г.В. Вернадский, продолжая традиции Н.М. Карамзина в оценке последствий монгольского завоевания, вслед за М.Н. Покровским отмечал, что прямо или косвенно монгольское нашествие способствовало падению политических институтов Киевского периода и росту абсолютизма и крепостничества на Руси. Основным итогом монгольского завоевания Руси, по его мнению, было включение ее в политическую и культурную систему империи монголов, благодаря чему Русь была поставлена в теснейшую связь со степным центром и азиатскими перифериями материка. К концу столетия (XIV) русский промышленный и военный потенциал оказался более передовым, нежели у завоевателей, и освобождение Руси стало лишь делом времени. И к середине XV в. великий князь московский получил независимость от хана фактически, а в 1480 г. – юридически.
Уже с конца 30-х гг. в советской историографии побеждает и утверждается в качестве единственной точка зрения о регрессивной роли монгольских завоеваний для всех покоренных монголами народов, и русского - в первую очередь. Такой подход стал основным в русской историографии советского периода и нашел отражение в работах последующих историков. В концепции А.Н. Насонова большая роль в разжигании междукняжеских противоречий была отведена Золотой Орде, политика которой была направлена на то, чтобы помешать политическому объединению Руси и созданию сильной центральной власти. "Кочевой феодализм", по мнению Насонова не создал благоприятной почвы для сохранения целостности, созданной монголами на Руси государственной системы. У А.Н. Насонова это как вариант теории "борьбы леса со степью", но с опорой на "завоевательную теорию", популярную у марксистов, где кочевым народам отведено одно из ключевых мест, поскольку завоевание номадами земледельческих обществ с последующим обложением их данью или налогами, являлось излюбленной темой ее сторонников. Эта концепция соответствовала также европейскому представлению о генезисе политической организации. Согласно ее теоретикам, он мог осуществляться только вследствие насильственного подчинения одних обществ иными образованиями. Б.Д. Греков и А.Ю. Якубовский также отсылали своих читателей к официальной теории "кочевого феодализма", видимо, считая вслед за А.Н. Насоновым, что монгольское завоевание Руси являлось фактом насильственного подчинения Руси одним из кочевых образований, обреченного на гибель под ударами цивилизованных народов. Этим доказывалось, что монголы в результате завоеваний создавали примитивные и химерные образования. Они не были способны создать ни политических, ни экономических предпосылок для их развития и в силу их ждал распад и разрушение борьбой подвластных им народов (А.Н.Насонов, Б.Д. Греков и А.Ю. Якубовский, В.Т. Пашуто).
Этот основной вывод авторов стал квинтэссенцией работы Б.Д. Грекова и А.Ю. Якубовского (В.Т. Пашуто) и сохранялся также в сборниках и книгах других историков, которые на многие годы оставались основополагающими для советской историографии. Однозначная характеристика последствий монгольского завоевания Восточной Европы давалась и в послевоенный период; она носила уже не столько научный, сколько публицистический характер. Особенно ярко эта линия прослеживается у И.Б. Грекова, в исследованиях которого теория А.Н. Насонова приобрела характер упрощенной и противоречащей многим фактам схемы. Русские князья изображаются в ней простыми марионетками в руках ханов, не обладающими никакой самостоятельной политической волей. В работах, посвященных проблеме образования единого русского государства (В.В. Мавродин, Л.В. Черепнин, М.Н. Тихомиров, А.М. Сахаров), в виде беглого очерка, с отсутствием глубокого анализа текста источников, эта проблема также рассматривалась в плане данной концепции. Подобные взгляды характерны и для работ В.В. Кучкина.
Одним из достижений советского периода продолжала оставаться известная предшественникам концепция "борьбы леса со степью", которая, по мнению ее создателей, в русской истории определяла ход формирования социальных отношений и государственности. У Г.В. Вернадского, в отличие от С.М. Соловьева и его последователей существует не извечный антагонизм "леса" и "степи", а борьба за объединение "леса" и "степи" как узловой момент и движущая сила русской истории до объединения "леса" и "степи" в российский имперский период. А.Е. Пресняков стал сторонником еще одного варианта концепции извечной "борьбы леса со степью". Угроза со стороны кочевников привела к тому, что за свое служение делу европейской культуры Киевщина заплатила ранним надрывом своих сил и, естественно, не смогла противостоять монголам.
На рубеже 60-70-х гг. тема монгольского завоевания Руси стала привлекать внимание разных исследователей. Рассматривая государственное устройство Золотой Орды, историки практически не касались этнополитической географии и административной структуры этого государства. Стирание этого пробела было начато с середины 60-х годов, в связи с выходом в свет монографии Г.А. Федорова-Давыдова. После многократных попыток разных исследователей, начатый С.А. Плетневой и продолженный в его работах, здесь наиболее полно осуществился синтез археологии с историей. Первая попытка реконструкции исторической географии Золотой Орды Г.А. Федорова-Давыдова была полностью реализована в книге В.Л. Егорова.
Содержание других работ (М.Г. Сафаргалиев, В.Т. Пашуто, В.В. Каргалов) в основном было подчинено показу разрушительных последствий монгольских завоеваний, где решающим ударом по могуществу Золотой Орды признавалось ее поражение на Куликовом поле в 1380 году.
Второй раздел посвящен краткому обзору Куликовской битвы в советской исторической литературе. В ходе него выясняется, что эта тема всегда привлекала пристальное внимание историков данного периода. Трудно назвать какое-либо другое событие отечественной истории, о котором написано больше, чем о Куликовской битве. Для советских исследователей она была поворотным пунктом в борьбе с иноземным игом, общенародным делом, примером освободительной борьбы и великой победой русского народа над монгольскими завоевателями (А.А. Насонов, Л.В. Черепнин, М.Н. Тихомиров, В.В. Каргалов).
Здесь также предлагается пересмотреть традиционную точку зрения, что успешный поход Тохтамыша на Москву 1382 г. восстановил зависимость Северо-Восточной Руси, ликвидированную при Мамае (Б.Д. Греков, А.Ю. Якубовский, В.В. Каргалов, В.И. Буганов, В.Т. Пашуто, Б.Н. Флоря, А.Л. Хорошкевич). Однако подобное объяснение событий создает ряд трудностей и практически лишена оснований. Поход Тохтамыша, при всех тяжелых последствиях принятого Москвой удара, не привел к катастрофе. С политической точки зрения он не заставил капитулировать, а только временно ослабил ее влияние в русских землях. Вызов, брошенный узурпатору Мамаю, не ставил вопрос о сознательном непризнании верховенства законного хана, но после этого был предпринят первый шаг - построить отношения с ним без уплаты дани, а лишь на формальном признании сюзеренитета. Набег 1382 г. привел к срыву такой политики, но компромисс привел к сохранению доминирующей роли Дмитрия Донского на Руси, дал новые возможности для окончательного освобождения, позволил ему передавать по наследству великое княжение Владимирское.
Глава четвертая "Новейшие исторические исследования о монгольском завоевании Руси и освобождении ее от ига" состоит из двух разделов. В первом разделе говорится о том, что за десятилетия, прошедшие со времени публикации "Золотой Орды и ее падения", наука накопила много новых фактов и объяснений по монгольскому периоду. Исследователи постоянно расширяли диапазон изучения, все глубже проникая в сущность истории, связавшей монголов со многими народами. Традиционно негативное отношение к монгольским государствам и их политике сохранялось, и только немногие авторы новейшего времени посвящали периоду монгольского завоевания Руси специальные разработки. Они в основном были связаны с концепциями и исследованиями предшествующих авторов.
Концепция Л.Н. Гумилева, которая опирается на вывод Н.М. Карамзина о позитивных последствиях монгольского завоевания Руси и развитый евразийцами, строится на утверждении, что завоевания не состоялось, потому что оно не замышлялось. Он делает такое заключение на основе предположения о том, что Батый имел задание рассеять половцев и заключить приемлемый мир с оседлыми соседями; что у всей Монгольской империи не хватило бы людских ресурсов для таких масштабных завоеваний. Деяние Александра Невского положило начало новой этнической традиции союза с народами Евразии. Прежде всего, он был необходим с монголами, представлявшими собой заинтересованного партнера из-за сложности внутренней борьбы. Ради защиты общего Отечества от военной и идеологической агрессии Западной Европы Александр решился на этот шаг, потому что натиск западного суперэтноса на Русь был по-прежнему угрожающе реален. Отсюда следует вывод, что "татаро-монгольского ига" как такового не было, а отношения между ханами и князьями носили характер равноправного сотрудничества, а не господства и подчинения.
Противоположная точка зрения получила свое обоснование у последователей советской школы русской истории В.В. Каргалова и В.А. Кучкина. Первый подвергает критике необъективное изложение Л.Н. Гумилевым исторического материала о самом "Батыевом погроме" и последствиях иноземного ига для развития России, в то время, когда "советская историческая наука полностью опровергла бытовавшее в дореволюционной историографии и проповедуемое некоторыми историками мнение о "положительном" влиянии монголо-татар на формирование русской государственности. Он соглашается с выводом А.Н. Насонова, что Русское государство с центром в Москве создавалось не в результате содействия ордынских ханов, а "вопреки их интересам и помимо их воли".
В.А. Кучкин дополняет эти обобщения; нашествие Батыя не повлекло за собой уничтожения древнерусского народа, не привело и к многовековой стагнации экономики, но влияние это было отрицательным (прервались связи древнерусских княжеств, на смену княжеским союзам пришла монархия, ослабла торговля, нарушились культурные контакты и т.п.) Таким образом, заключает он, монголо-татарское господство не только отбросило развитие древнерусских княжеств назад, но и явилось существенным фактором, под влиянием которого изменился ход внутреннего развития этих княжеств, возникли специфические черты в русском историческом процессе.
Если Л.Н. Гумилев подверг критике, созданную предшественниками теорию "борьбы леса со степью", создатели которой считали своим долгом оправдать отсталость России от стран Западной Европы и доказать, что Русь своей степной борьбой прикрывала левый фланг европейского наступления, то В.В. Каргалов высказался позитивно в оценке этих действий. Он пришел к выводу, что Европу спасли не немецкие рыцари, не римские папы с их призывами к "крестовому походу", не смерть великого хана, а русские дружинники, крестьяне и горожане Русской земли, с оружием в руках оборонявшие свою Родину от монголо-татарских завоевателей, обескровивших в непрерывных сражениях полчища Батыя.
В последние годы предприняты попытки в осмыслении политической истории Руси в рамках теории И.Я. Фроянова, которая исходит из того, что главными субъектами социально-политической жизни Древней Руси были территориальные городские общины - города-государства. Среди историков, работающих в этом направлении, ведущая роль принадлежит Ю.В. Кривошееву. Исследователь полагает, что исход политической борьбы в период монгольского завоевания Руси определяли три политические силы: князья, монголы и вече, выражавшее волю городских общин. Он считает, что русские князья находились в зависимом положении по отношению к правителям Золотой Орды. Но ханы воспринимали своих русских подданных как реальную политическую силу, и отношения между ними носили характер не только господства и подчинения, но очень часто и сотрудничества. В итоге, монгольское нашествие и иго не оказывает существенного влияния на внутренний строй Руси, в отличие от выводов известного исследования А.Н. Насонова и его последователей. Монгольский удар лишь обострил и ускорил течение уже начавшихся без него процессов и не был единственной причиной кризиса русское общество в XIII столетии. Данная концепция базируется на предыдущих исследованиях (С.М. Соловьев, М.Н. Покровский). Автор считает, что основой экономической жизни городов домосковского периода была не феодальная составляющая, а общинная (ремесленное производство и купеческий оборот). Особая роль им придается московской общине (а не династии московских Рюриковичей) в образовании Русского централизованного государства. Именно она смогла присоединить все русские земли, а ее князь становится "государем всея Руси".
В статьях и исследованиях А.А. Горского также освещены важные этапы монгольского завоевания Руси. Но он приходит к заключению, что воздействие монголо-татарского нашествия и ордынского ига на политическую систему Руси следует признать значительным. Именно им во многом объясняется усиление обособленности русских земель, расхождение путей их развития. А.А. Горский, с одной стороны, отмечает тяжесть ордынского ига, разорительность татарских походов, политики ханов, направленной на недопущение усиления одного из князей за счет других; с другой стороны, сдерживавшими центростремительные тенденции в Северо-Восточной Руси; Ордой именно они были признаны старейшими на Руси. Автор утверждает, что в Северо-Восточной Руси в XIV веке начинается центростремительный процесс, завершившийся в конце XV - начале XVI столетия формированием государства, получившего имя Россия.
А.А. Горский в одном из очерков своей новой книги, подводит итог длительной разработке вопроса о роли Александра Невского в период монгольского завоевания Руси. Он на основе критического анализа данной проблемы в русской историографии приходит к выводу, что не было оснований объявлять его пособником монголов во время нашествия 1238 г. или виновником установления отношений зависимости в последующие годы, ни подозревать в недостаточной верности православию (равно как и, наоборот – в фанатичном неприятии католичества). И в пору войн, и в своих дипломатических действиях – по отношению к Орде или к римскому престолу – он действовал как расчетливый, но не беспринципный политик.
Анализ развития московско-ордынских отношений за два с лишним столетия позволил выяснить А.А. Горскому, что сознательная борьба за ликвидацию сюзеренитета ордынского хана - "царя" - не прослеживается вплоть до княжения Ивана III.
Во втором разделе освещаются решающие перемены в отношениях с Большой Ордой в правление Ивана III. Уже в первые годы его княжения определился сдвиг к более независимой политике. В начале - середине 70-х гг. в "общественной мысли" начинает утверждаться идея возможности полного освобождения из-под власти ордынского "царя". По-видимому, немалую роль здесь сыграло крепнущее убеждение в "царском" (суверенном) характере власти самого великого князя московского. Неудачный поход Ахмата на Москву 1472 г. послужил поводом для прекращения даннических отношений. Впервые в Москве не признали власти законного правителя Большой