Xreferat.com » Рефераты по истории » Быт и настроения политической каторги и ссылки Сибири в 1900 - 1917 годах

Быт и настроения политической каторги и ссылки Сибири в 1900 - 1917 годах

душой, много мечтал, а теперь... Будь ты проклята, несчастная жизнь! Товарищ девица травилась, может быть, и я попытаюсь.”[lxxxi]

Указания на то, что в тюрьме сосланный в Сибирь в моральном плане ощущал себя более спокойно, не единичны.

В письме, направленном из из с. Знаменское, Иркутской губернии, Верхоленского уезда говорится : “Теперь я понял, что такое ссылка. Раньше мне представлялось все иначе. Думал - все-          таки воля. И главное - прочь из тюрьмы. Да, тюрьмы нет,и я волен делать, что мне  угодно. Но когда задумаешься, выходит, что делать-то нечего. Понимаешь ли, нечего           делать. Вот что ужасно. Как в тюрьме. И хуже тем, что не видишь врага. Там все было ясно: кто-то мешает, там торчали решетки и надзиратели, тюремщики... и ясно было,           кто мешает, кто враг. А здесь - ничего. До тошноты просто делать нечего.”[lxxxii]

Редактор журнала “Каторга и ссылка” и бывший ссыльнопоселенец Ф.Я. Кон также не раз упоминает о ссылочной скуке: “Время убивалось "как попало и чем попало". Жизни не было. Посещали друг друга, купались в собственном соку, влюблялись, ссорились, мирились, закапывались с головой в книги. Но жизни не было, зацепиться было не за что.”[lxxxiii]

Некоторые бывшие ссыльные   сравнивают  ссылку с несколько расширенным воспроизведением тюремной камеры: “вы так же прикованы к десятку случайно сожительствующих с вами людей, все ваши  социальные связи почти так же  ограничены этим  десятком. Создается быт, тусклость которого не преодолеть ни вину, ни  дешевым романам.”[lxxxiv]

И тем не менее, единственным духовный ресурсом каторги и ссылки вплоть до амнистии 1917 г.  все же “оставалалось усиленное чтение и прочая работа над собой”.[lxxxv]

Особенно ярко это отразилось в  “превращении” тюрем в “университеты”  на Нерчинской каторге.

b) Роль учебы в жизни политзаключенных

 Нерчинской каторги.

Без преувеличения можно сказать,  что главным содержанием жизни  каторги, особенно в 1907 - 1910 гг., были занятия.

Например, заключенные Мальцевской женской каторжной тюрьмы занимались самыми разнообразными предметами, от первоначальной грамоты  (24 каторжанки были малограмотны) до сложных философских проблем. 43 человекка - 64 % от общего числа - были со средним и незаконченным высшим образованием. Иногда на 1 малограмотную, таким образом, приходилось несколько "учительниц". [lxxxvi]

Проводились кружковые занятия по естествознанию, истории  и литературе. Даже более подготовленные спешили получить новые знания, учили языки и так далее. Очень популярна была философия. По признанию бывших каторжанок, занятия по философии и психологии вызывали как-то особенно много споров и страстности. Целые ряд отдельных философских проблем тщательно прорабатывался в           тюрьме. Так, например, коллективно был проработан вопрос о субъективном начале в древней философии.[lxxxvii]

В помощь к занятиям каторжанки имели  прекрасную библиотеку из более чем 800 книг, постепенно сформировавшуюся из присылаемых с воли изданий. Большей частью в библиотеке были книги по философии,  истории, социологии, истории культуры, экономическим наукам и беллетристика. Особенно волновали тюрьму новинки прозы, например, сочинения  Л. Андреева, которые обычно зачитывали вслух.[lxxxviii]

Впрочем, не все мальцевитянки были столь увлечены учебой. Например, М. Окушко занималась тем, что писала остроумные и яркие письма (которые она называла "письма к тетеньке"). В них высмеивались  увлечение заключенных философией  и их беспочвенность, преследовались идеи аскетизма, восхвалялось вполне законное желание еды, любовь к жизни и так далее. Эти "письма к тетеньке" обычно публично зачитывались после вечерней поверки. В одном из писем была, например, красочно описана смерть С. Ротконф, у которой, от чрезмерных занятий, при вскрытии были обнаружены перья, бумага и непрожеванные учебники. [lxxxix]

Ф. Радзиловская  и Л .Орестова  подтверждают, что “из всех радостей в тюрьме - возможность углубленно мыслить и заниматься больше всего захватывала и волновала.... Такое углубление в науку, такую радость           занятий, трудно, конечно, представить на воле, где сама жизнь требует огромного напряжения и отнимает и физические, и психологические  силы”.[xc]

А. Пирогова подытоживает:  “И теперь, когда мы говорим гордые слова, что мы сумели превратить наши тюрьмы в  университеты, вышли лучше вооруженными, чем вошли в тюрьмы, - мы не договариваем до конца: эти университеты были спасительными кругами, и не будь их,  нас ждало бы безумие и вымирание. К этим alma mater нет сыновней привязанности у           их подневольных студентов, так как знания куплены в них слишком дорогой ценой, -ценой молодости, здоровья, личной жизни.”[xci]

Не отставала от мальцевитянок и мужская каторга, и если в женской тюрьме обсуждать политической вопросы было не принято, то в мужских тюрьмах революционные идеи постоянно находились в центре внимания.

Политическое руководство принадлежало партийным фракциям, причем иногда наблюдался резкий антагонизм между беспартийной массой и партийцами. В этом были виноваты все фракции.

Зерентуй в это время был настоящей фабрикой учебы, "вольным" университетом, вокруг которого складывалась вся культурно-политическая работа среди почти 500 политических заключенных.[xcii]

В камерах читались публичные лекции (например, Р.И. Малецким), велась политико-просветительская работа (эсерами П. Прошьяном, Столяровым, Е. Созоновым), свою работу вела социал-демократическая фракция (Плесков, Малоземов, доктор Попов (Бритман) и другие).В Плесков упоминает, что  лекторское поле оставалось почти всегда за социал-демократами, причем тут не было различий           между меньшевиками и большевиками: фронт социал-демократов  был всегда объединенный.[xciii]

В те же годы фракции вели деятельную переписку с партийными центрами на воле. Кое-что делали и сами политкаторжане, например, посылали в столицу корреспонденции и доклады в думскую социал-демократическую           фракцию, просили новостей.

Не обходилось здесь и без курьезных случаев. Однажды В. Плескову дали письмо со штемпелем тюремной  конторы: "просмотрено". Письмо просматривал старый помощник начальника тюрьмы Островский  и он был подслеповат. На листке почтовой бумаги мелким почерком был записан целый           реферат о положении рабочего класса в России, о борьбе профсоюзов, о легальных  формах движения. Под письмом стояла подпись Ю. Мартова. [xciv]

 Дерзость каторжан в то время доходила даже до того, что они из тюрьмы снабжали троицкосавскую партийную организацию полученной из-за границы литературой и писали для нее прокламации.[xcv]

Конечно, Зерентуй 1907-09 годов был счастливым исключением среди каторжных централов, это признают и сами заключенные, но даже при самом лучшем режиме можно было получить пулю от часового и быть убитым за безделицу на прогулке или у окна ночью. И то и другое было и в Зерентуе.[xcvi]

Как бы то ни было, здесь прослеживаятся определенное различие между женской и мужской каторгами. Очевидно, что более чем 500 членов политического коллектива Зарантуйской тюрьмы было необходимо контролировать, что называется, “изнутри”. Именно поэтому, как нам кажется, политическая активность мужской каторги находилась на высоте и не допускала того “разброда”, который наблюдался на женской каторге. К тому же, руководителям партийных фракций в среде каторжан удавалось на редкость грамотно проповедовать свои  политические идеи, не допуская серьезных расколов внутри политического коллектива.

c) Моральное положение политической каторги и ссылки накануне 1917 года.

Репрессии начала 1910-х годов существенно подорвали моральный дух заключенных. По признанию очевидцев, “многие вышедшие с каторги глядели потухшим взглядом и даже жизнь и революция не пахнули на них своим знойным дыханием, а встречены были ими, как чужие.[xcvii]

Если для обывателя свержение царизма было и завершением революции, то для политических каторжан и ссыльно-поселенцев минутная радость победы сменялась тяжелым раздумьем над завтрашним днем. ё          Не у всех революционный максимализм каторги сохранился надолго, и последующая борьба размежевала бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Для многих  приобщение к политической действительности стало трагедией, так как их максимализм оказался не нужен  партийным организациям. Впрочем,  и сами бывшие ссыльнопоселенцы и политкаторжане в итоге стремились отмежеваться от политической деятельности, в особенности если она была как-то связана с Сибирью.

Например, после февральской революции 1917 года,  смену власти в Якутии  сделали главным образом по инициативе социал-демокра-тической группы ссыльных, которая, пролучив вести о революции, выдвинула идею свержения якутского губернатора  и сделала это без особого труда. Социал-демократ  Г.П. Петровский стал якутским областным коммисаром, из Якутского гарнизона был образован Якутский Совет Солдатских Депутатов, а также Якутский Комитет общественной безопасности и Совет рабочих депутатов. Якутская городская дума была переизбрана, а ссыльно-поселенцы стали ее гласными, сделавшись таким образом "отцами города". Однако,  с открытием путей сообщения социал-демократы  устремились "на континент", сдав таким образом власть в руки эсеров. Например, после отъезда социал-демократа Г.И. Перовского, коммисаром был назначен эсер Соловьев. До отъезда  Виленского хозяйственная власть оставалась в руках социал-демократов, но испытывала постоянные "атаки". Позднее влать полностью перешла эсерам, а вся Якутская социал-демократическая организация была арестована и брошена в тюрьму.

Еще раз отметим, что социал-демократы сами отдали власть. Измотанные каторгой и последующей ссылкой, они использовали любой повод, чтобы покинуть места своего вынужденного поселения. Так, занимавший ответственный пост в новой структуре власти ссыльнопоселенец Виленский признается, что он выехал из Якутии под уважительным предлогом не собираясь возвращаться назад: “Я выехал их Якутии на всероссийское демократическое совещание. Но это был, конечно, предлог, и я и товарищи понимали, что вряд ли мне захочется вернуться в гибельные места Якутии.”[xcviii]

Впоследствии Виленский отошел от политической деятельности посвятив себя науке.

Немалая часть ссыльных и бывших политкаторжан шла "по наклонной" к пьянству, разврату, уголовным преступлениям, - “организованная” часть политической ссылки старалась всячески от них отмежеваться. И все же, по поступкам опускавшихся “на дно”  ссыльных во много судили о  моральных качествах политической ссылки вообще. 

Как пишет в своих воспоминаниях  М. Константинов,  “эти люди,типичные представители морально разложившейся части ссылки, ничего общего не имели ни с “организованной” частью ссыльного общества, ни с политической ссылкой вообще.”[xcix]

Один из них,  Калугин, непрерывно кутил, женился на якутке, обзавелся детьми, устраивал скандалы на весь поселок, и "имел клеймо предателя на лбу".  Второй,  ссыльный солдат,- снабжал местных спекулянтов спиртом из якутского казенного военного склада.

Третий - некто Браиловский, административный политссыльный,  приехав в поселок совершенно не скрываясь открыл производство и торговлю самогоном.

С "истинными" политическими ссыльными эти трое не контактировали, что не мешало им перед проезжавшими и местными активно афишировать себя в качестве политических ссыльных, революционеров, анархистов и так далее. В то же время, Браиловский еще с Ленской ссылки активно служил иркутскому охранному отделению.[c]

О “неорганизованной” части политических ссыльных пишет и проходивший по уголовной статье П. Васильев, который после работы на Новотроицких золотых рудниках был отправлен  в вольную команду, где  встретился с политическими ссыльными.

Один из них, Андрей Агеев, рабочий-железнодорожник, социал-демократ,  “был страшно озлоблен на всё и на всех: и на то, что вот он на уголовном положении, а другие, по существу, такие же, как и он, "беспечально как баре" (его слова) коротают дни в разных там Зерентуях и Акатуях”[ci]

 Другой, юный эсер Павел Поляков, осужденный за убийство провокатора, тоже опускался "на дно". Общего между собою "товарищи" ничего не имели: “Не было и намека на коллектив. Каждый дул в свою дудку”.[cii]

Между тем, образ жизни и поведение "неорганизованной" части ссылки зачастую расценивалось как характерное для всей “политики”,что ей не прибавляло авторитета. Между "организованной" и “неорганизован-ной" частями ссылки постоянно шла борьба.

На наш взгляд, правительство добилось своих целей, поскольку упадок морального духа политических ссыльных и политкаторжан, по существу, наблюдался повсеместно. Казалось бы, бывшие заключенные  после освобождения были готовы к активной борьбе. Но на деле, адаптация к реальным условиям  Российской политической борьбы в Европейской части страны была крайне тяжелой. Не случайно, большое количество  ссыльных совершало побеги и уезжала за границу, чтобы заодно порвать и с ссылкой, и с необходимостью продолжать идейную борьбу в России. Профессиональных революционеров, оставшихся на политической арене страны после 1917 года,  по отношению к общему числу политических ссыльных и каторжан Сибири, было крайне мало. Политику к 1917 году делали партийные организации Европейской России, и пришедшим из Сибири товарищам оставалось воспользоваться плодами их трудов, а также получить должный почет и уважение за принесенную во благо высших идеалов жертву.

Заключение.

Итак, вряд ли следует рассматривать  сибирскую политическую ссылку и каторгу 1900 - 1917 гг.  как "кузницу кадров" для революции. Советские исследователи справедливо признавали, что тяготы и лишения ссылки, материальное, правовое и моральное положение ссылки не способствавали росту политической активности заключенных и ссыльных. Было необходимо активное стимулирование этой активности извне, а затем долгая адаптация бывших ссыльных (закончивших срок заключения, либо совершивших побег) к реальной жизни.

В нашей работе мы показали, что изъятие революционно настроенных людей из бурнокипящей политической обстановки предреволюционной России и посылка их на поселение в отдаленные уголки Сибири, а также суровое каторжное наказание, заставляло  многих пересматривать собственные взгляды на политическую борьбу и, зачастую, отказываться от ”высших идей”. Как мы видим, эта ситуация, с некоторыми отклонениями, в целом была характерна в течение всего рассматриваемого нами периода.  Несмотря на возникавшие межфракционные и межпартийные разногласия, ссыльные в первую очередь  отмечали, что во-первых, на местах поселения буквально  было нечем заняться, и это повергало их в уныние, и во-вторых , что необходимость  думать о  заработке и обустройстве вытесняла из головы все мысли о политической борьбе. То же самое мы можем отнести и к политической каторге, где в бегстве от  рутины каторжного бытия заключенные углублялись в штудирование научных трудов, и были к тому же вынуждены вести неравную изматывающую борьбу против произвола тюремных властей.

Таким образом, цель настоящей работы  - определить, как условия жизни в ссылке и на каторге влияли на моральный настрой самих ссыльных, а также выделить характерные для всего рассматриваемого нами периода черты - нам кажется выполненной.

В заключение, хотелось бы еще раз отметить значимость изучения мемуаров бывших политических ссыльных и каторжан. На наш взгляд, широкий анализ этих источников личного происхождения позволяет осветить достаточно большой спектр вопросов. Здесь необходимо более глубоко привлекать наработки социологии и психологии, для того, чтобы понять процессы становления обыденного сознания политических заключенных.

Воспоминания политкаторжан и ссыльнопоселенцев остаются по прежнему во многом неиспользованным историческим источником, и нами была освещена лишь незначительная часть вопросов, ждущих своего исследователя.


[i] Соколов А.И. Идейно-политическая борьба в сибирской ссылке в период между двумя буржуазно-демократическими революциями (современная историография проблемы) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.) - Иркутск, 1989

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: