Xreferat.com » Рефераты по истории » Развитие Польши в XVII-XVIII вв.

Развитие Польши в XVII-XVIII вв.

и урожайность. Если в XVI веке она достигала уровня сам-5, сам-6, то теперь этот показатель стагнировал на уровне сам-3.

Историки не располагают данными, чтобы количественно оценить глубины спада сельскохозяйственного производства. Отчасти об этом позволяет судить состояние хлебного экспорта через Гданьский порт. Во второй половине XVII он составлял около 50% того, что было вывезено в первой половине столетия; в первой четверти XVIII века - только треть того же уровня. При этом цены на импортируемые товары росли много быстрее, чем на польский хлеб, поэтому финансовое положение шляхты становилось все более сложным.

Владельцы фольварков пытались противостоять падению доходов, увеличивая норму эксплуатации, то есть принуждая крестьян ко все более продолжительной барщине и сокращая крестьянские наделы. Тем самым они попадали в порочный круг, потому что крестьянский труд становился все менее и менее производительным. В итоге доходы землевладельцев не росли, а крестьяне разорялись дотла. В некоторых случаях шляхта пыталась заняться разведением скота и торговать шерстью (как это было в Великой Польше), иногда - заменяла барщину чиншем. Но это перемены были спорадическими и недологовременными. Более устойчивой тенденцией - в сочетании с ростом барщины - был рост производства пива и водки, за которую крестьяне расплачивались последними деньгами и просто-напросто здоровьем. Гибельность этой тенденции была очевидна, но монопольное право пропинации приносило доходов не меньше, чем продажа хлеба и продуктов животноводства.

В этих условиях выживали только сильнейшие. Поэтому если в XVI веке преобладающей формой организации землевладения был шляхетский фольварк, то теперь ею стала магнатская латифундия. Наряду с разорением шляхетских хозяйств причинами такой перестройки феодального землевладения можно считать освоение в течение XVI - XVII вв. украинских территорий, где латифундия в отличие от Польши с самого начала преобладала над фольварком. Другой дополнительной причиной аграрной перестройки было поражение экзекуционистской программы, которая так и не сумела остановить сосредоточение королевщин в руках магнатов.

Магнатские латифундии превращались по сути дела в мини-государства. Они имели свой центр (столицу!) с главным управителем и его аппаратом, со своим двором и придворными, с военными отрядами а иногда даже с собственной дипломатической службой. Отсюда управлялись отдельные территории латифундии - ключи. В местечке, составлявшем центр ключа, велась торговля и работали ремесленники. Здесь приказчик или арендатор магната со своими присными управлял 10-15 деревнями и фольварками, входившими в ключ и отданными в свою очередь в аренду. Магнаты вели войны и переговоры друг с другом, захватывали чужую землю и крестьян, а в эпоху паралича центральных государственных институтов стали как бы местными князьями, сосредочив в своих руках всю полноту административной, судебной и даже законодательной власти. В итоге складывалась как бы на новой основе квазифеодальная иерархия, состоявшая из людей, меньше всего заинтересованных в процветании Речи Посполитой и в поддержании крестьянского благосостояния.

Тем не менее, именно латифундии не позволяли сельскому хозяйству окончательно рухнуть. Более того, именно администраторы магнатских владений, распоряжаясь относительно обширными ресурсами, в случае крайней нужды спасали крестьян от голода и полного краха, давая им зерно, скот, инвентарь и утварь. Именно в магнатских владениях до того, как на Речь Посполитую обрушилась волна военных бед и невзгод, и после того, как эта полоса миновала, предпринимались попытки завести новые производства, выписать из-за границы специалистов и даже особое оборудование, развернуть горнодобычу или масштабное животноводство. Например, в украинской Подолии выращивали волов на экспорт, Лещинские в XVII веке пытались организовать ткаческие мануфактуры в своих великопольских владениях, Сенявские - добычу цинка в Малой Польше, Радзивиллы создали в XVIII веке ряд мануфактур в своих литовских землях и т.д. Конечно, все эти инициативы предпринимались на феодальной, а не капиталистической основе, но так или иначе магнатские латифундии позволяли “перезимовать” некоторым начаткам нового производственного уклада, который смог обеспечить весьма быстрый экономический подъем Польши в середине и второй половине XVIII в.

Военные разорения и экономический упадок в целом наиболее катастрофически сказались на состоянии польских городов. Даже во второй половине XVIII века города и городское производство еще не достигли уровня начала XVII века. Причиной столь глубокого и продолжительного упадка были не только военные потрясения, но и разорение крестьян, которые оказались не в состоянии покупать ремесленные товары и участвовать городской торговле, и потребительская ориентация шляхты на много более качественные западную, а не польскую городскую продукцию, и отсутствие политики государственного протекционизма, и, наоборот, продолжавшаяся в интересах шляхты дискриминация горожан в экономической сфере, и, наконец, очень неблагоприятная для Польши международная экономическая конъюнктура, порожденная общеевропейской хозяйственной депрессией XVII века.

Результатом было сокращение городского населения, деградация ремесленного производства, общая аграризация города. В особенно тяжелом положении оказались малопольские города, в том числе Краков. Быстрее других из кризиса стали выходить Гданьк и Варшава, а также города западной Великопольши. Горнорудные промыслы не пришли в полный упадок благодаря как раз тому, из-за чего разорялись города - военных потребностей, заставлявших королевский двор во что бы то ни стало поддерживать добычу металлов и соли.

Внешнеторговые обороты резко сократились из-за и военных действий на Балтике, и состояния западного рынка, и роста конкуренции со стороны России. Попытки активизировать торговлю с Востоком оказались безуспешны. Этому сопутствовал и кризис денежного обращения. В 1688 г. было прекращено литье собственной монеты, а качество той, как была в обращении, постоянно ухудшалось, что усугубляло инфляцию.

В целом, какую бы сферу хозяйственного развития во второй половине XVII - начале XVIII века мы ни взяли, всюду оно было отмечено печатью глубокого упадка. Однако в XVIII веке польская экономика стала постепенно выбираться из этого критического состояния.


3. Хозяйственная стабилизаиция и подъем в XVIII веке


После окончания Северной войны Речь Посполитая в течение полувека не испытывала сколько-нибудь значительный военно-политических потрясений. Разоренная экономика достигла такого уровня в своем падении, после которого дальнейший упадок означает смерть. Государство с одной стороны не было способно остановить деградацию, с другой стороны - не было способно выкачивать средства из страны путем налогов. Польша осталась практически без армии. Поэтому те деньги, какие были, не съедались административным аппаратом и войском. Наступила стагнирующая стабилизация. Это относительное благополучие эпохи Августа III было запечатлено в пословице: “При короле-саксонце ешь, пей и расслабляй ремень”.

В середине века стагнация стала сменяться хозяйственным оживлением. Более чем вдвое вырос объем гданьского хлебного экспорта. Во многих районах, особенно в Великой Польше, помещики переводили крестьян с барщины на чинш. Стала расти производительность труда и урожайность, увеличились объемы внутренней торговли. В магнатских латифундиях снова стали создаваться мануфактуры.

Экономическое развитие Речи Посполитой заметно ускорилось и позитивные тенденции укрепились во второй половине XVIII века, особенно начиная с 1760-х годов. Стал быстро расти объем зернового экспорта. Правительству удалось стабилизировать кредитно-денежную систему, открыв монетный двор в Варшаве. Стали появляться польские банки и возникать полугосударственные компании и королевские мануфактуры. Особенно заметны были хозяйственные успехи Великой Польши, где особенно быстро росло текстильное производство. Впечатляющим был и рост Варшавы, чье население выросло в последние десятилетия XVIII в. с 30 до 100 тыс. человек. Благодаря государственной поддержке начался подъем горнодобычи, создавались новые шахты и восстанавливались старые, развернулась добыча каменного угля.

Характер, масштаб и причины этого позитивного сдвига по-разному объясняются историками. Одни считают его вовсе не значительным, учитывая глубину и разрушительность предшествовавшего хозяйственного упадка и понятие кризис распространяют на весь период вплоть до конца XVIII века. Другие, напротив, подчеркивают быстроту и значительность происходивших перемен, обеспечивших быстрый подъем Польши и усиление государства во второй половине XVIII в. Так или иначе, подсчеты Е. Топольского показывают, что средний ежегодный рост производства составлял в XVIII в. 0,3 -0,4 % , что дает 30-40% для всего столетия. Это вдвое ниже, чем аналогичные показатели для Англии и Франции, но большой шаг вперед по сравнению с упадком второй половины XVII - начала XVIII в.

Новыми явлениями в сельском хозяйстве Речи Посполитой в XVIII веке были перевод крестьян с барщины на чинш и применение наемного труда в помещичьем хозяйстве. Это было вызвано тем, что старая система эксплуатации крестьянского труда себя исчерпала. Объем сельскохозяйственной продукции стал возрастать. Наметился прогресс в состоянии орудий производства (снова стали появляться косы вместо серпов, в деревянном инвентаре становилось все больше железных деталей), расширился масштаб животноводства, появились новые культуры (табак и картофель), улучшилась агротехника. Однако трудно сказать, был ли подъем производства достигнут за счет роста производительности труда или за счет повторного введения в оборот когда-то заброшенных земель. Известно также, что иногда вводимый чинш был настолько велик, что крестьяне отказывались от него и просили снова вернуться к барщине. В целом, достигнутые в XVIII веке экономические успехи вырастали по-прежнему на феодальной почве и обеспечивались в основной массе крепостным трудом фольварочного крестьянства.

XVIII век - эпоха индустриализации в истории Западной Европы. По сравнению с этим процессом развитие ремесленно-промышленного производства в Польше выглядит весьма скромно. Но тем не менее в малопольских владениях магнатского рода Малаховских возникли первые металлургические мануфактуры, объем продукции которых был весьма значителен. К концу XVIII века производство железа в Польше составило 1,8 кг на душу населения, в то время как в Германии - 1,2 (а в Англии - 3,7). В Великой Польше наряду с железоделательными возникли текстильные, фаянсовые, кожевенные предприятия. В 1788 г. в Великой Польше около 2 тыс. ткачей были объединены в нескольких мануфактурах, причем часть их продукция шла на экспорт. Кроме того возникала масса небольших полу-мастерских, полу-мануфактур в сельской местности - мельниц, пивоварен, мастерских по обжигу кирпича. В одной только Великой Польше к концу 1780-х годов насчитывалось 4200 таких предприятий. То или иное мануфактурное предприятие возникало практически в каждой магнатской латифундии. Пример подавали Радзивиллы, в чьих владениях были предприятия по производству полотна, керамики, ковров и пр. Королевская власть предпринимала попытки создать сеть своих собственных мануфактур (особенно знамениты были мануфактуры Тизенгаузена в литовских королевщинах), но эта инициатива оказалась успешной только в добывающей промышленности, прежде всего в соледобыче. Королевская власть выступила и инициатором создания первых акционерных компаний - Компании шерстяных мануфактур, Общества полотняных заводов.

Мануфактуры, как и сельскохозяйственное производство, опирались главным образом на крепостной труд. Большинство из них просуществовало недолго, а рынок сбыта их продукции оставался очень узким. Экономика как и прежде оставалась аграрной. Но тем не менее мануфактуры были принципиально новой формой хозяйствования - предприятиями, во-первых, несравненно более крупными, чем средний фольварк, во-вторых, работающими прежде всего на рынок, в-третьих, ломавшими старые цеховые структуры производства. Даже крепостной труд в них по некоторым параметрам сближался с трудом наемных рабочих, создавая тем самым предпосылки для появления в обществе новой социальной группы.

Вместе с мануфактурами, работавшими на рынок, формировался и сам рынок, предполагавший достаточно интенсивную торговлю и денежное обращение. Для его обслуживания нужны были банки - и они стали формироваться в Польше XVIII в. Создателями их были купцы, и первоначально - иностранные. В 1723 г. гугеноты основали в Варшаве банк, обладавший большим по тем временам капиталом, ставший во второй половине XVIII одним из крупных даже по европейским масштабам финансовых учреждений. Вслед за ним стали возникать и другие банки. Финансовая ситуация Речи Посполитой в целом становилась все более устойчивой.

Создателями мануфактур, пайщиками первых акционерных компаний и банков выступали в основном магнаты, поскольку только они обладали достаточным капиталом. Рядом с ними в качестве основателя новых предприятий выступала и королевская власть. Такого типа предпринимательство вряд ли можно назвать капиталистическим или протокапиталистическим. Но встречались и купеческие, и даже крестьянские по капиталу мануфактуры, которые использовали наемный труд и которые без натяжения могут быть названы капиталистическими. Поэтому невозможно отрицать присутствие в Речи Посполитой второй половины XVIII в. элементов будущего капиталистического уклада в экономике.

Каков был общий итог экономического развития Речи Посполитой к концу XVIII века? Этот вопрос имеет значение не только сам по себе, но и в связи со спорами о причинах разделов Речи Посполитой. Несомненны позитивные изменение и обретение польской экономикой положительной динамики. Несомненно и зарождение элементов нового - капиталистического - уклада в недрах феодального хозяйства. Но не менее несомненно, что все успехи польской экономики выглядят внушительными на фоне предшествовавшего разрушительного кризиса. Кроме того, нужно иметь в виду, что Речь Посполитая складывалась из многих регионов, одни из которых, действительно, двинулись вперед (например Великая Польша), другие оставались глубоко отсталыми (значительная часть Мазовии, Малой Польши, восточных земель). В целом, и в конце XVIII века Речь Посполитая оставалась слабой в экономическом отношении и отсталой с точки зрения социально-производственных структур державой.

политическая социальная экономическая польша

4. Польша во второй половине XVII-XVIII вв.: социальная структура


Экономический и политический кризис, в который погрузилась Речь Посполитая в середине XVII в. сопровождался кризисом традиционных социальных структур. Главной чертой социального кризиса можно считать дезинтеграционные процессы в межсословных и внутрисословных отношениях, а также в связях между территориями Речи Посплитой, между центром и периферией. В середине же и второй половине XVIII века вместе с экономическим подъемом и политическими реформами традиционная сословно-классовая структура общества стала перестраиваться. Стал меняться облик главных социальных групп, появились новые социальные слои, стал меняться характер межгрупповых связей и отношений между регионами Речи Посполитой.

Едва ли не главная характеристика в эволюции крестьянства как сословия во второй половине XVII - первой половине XVIII вв. - резкое ухудшение его материального и правового статуса и внутренняя дифференциация. В эти годы заметно увеличился удельный вес наиболее бедных слоев деревни - загродников, халупников и коморников. Несмотря на законодательные запреты принимать крестьян без земли, в деревне становилось все больше “люзных людей”, в использовании рабочей силы которых были заинтересованы землевладельцы. С другой стороны, из-за сокращения сферы товарно-денежных отношения и сужения контактов с городом ослабли связи крестьян с окружающим миром.

Все это сопровождалось усилением власти землевладельца над крестьянами и ограничением их нефиксированных традиционных сословных прав. Связь крестьянина с землей всё чаще рассматривалось не как эмфитевтическое право (право неотчуждаемого и наследственного пользования), а как бессрочная аренда. Это позволяло феодалу сгонять крестьян с земель, продавать их без надела, хотя последнее не получило широкого распространения. Чаще всего такие случаи были как бы наказанием за самовольный уход. Преступлением считался и не санкционированный брак - землевладелец считался вправе распоряжаться жизнью крестьян и в этом отношении. Община как форма корпоративной организации крестьян практически перестала существовать.

В условиях военных разорений и общего хозяйственного упадка заметно понижалась материальная культура деревни. Заметно ухудшилось качество жилья и питания, привычным стал голод, о гигиене быта не приходилось и говорить (скотину снова стали содержать в избах), повысилась заболеваемость и смертность, крестьянство просто напросто физически деградировало от недоедания, болезней и чрезмерного труда (барщина доходила до 12 дней с лана в неделю).

Все это вело к росту напряженности и социальных конфликтов в деревне. Но до сколько-нибудь сильных и продолжительных классовых конфликтов в собственно польских землях дело не дошло. Даже тогда, когда на Украине вспыхнула крестьянско-казацкое восстание под руководством Богдана Хмельницкого, оно практически не распространилось на польские территории. Правда здесь, в Подгалье в 1651 году действовали отряды крестьян под руководством Костки Наперского, и в этом движении некоторые историки видели продолжение украинского крестьянского восстания. Однако позднейшие исследования (А. Керстена) опровергли мнение об отрядах Наперского как антифеодальном крестьянском движении.

Известны и некоторые другие случаи столкновения крестьян и землевладельцев (например, коллективные отказы исполнять повинности, акты вооруженного сопротивления крестьян произволу землевладельца, организованные совместные уходы на новые территории), однако в целом польская деревня не столкнулась в годы даже самого жесточайшего кризиса с серьезными крестьянскими выступлениями. Причиной была, видимо, возможность уйти на восточные территории, на которых польское государство было бессильно контролировать крестьянские передвижения.

В середине и второй половине XVIII века по мере преодоления хозяйственного положение крестьян стало улучшаться, хотя и очень медленно. Вместе с тем продолжалась социальная дифференциация деревенского населения. Халупники и коморники, которых становилось все больше, иногда уже выступают в качестве рабочей силы в хозяйствах зажиточных крестьян и помещиков. Снова со всей остротой встала проблема “люзных людей”. С другой стороны, стал формироваться слой богатого крестьянства, способного даже участвовать в предпринимательстве. Все это было еще далеко от капиталистического расслоения деревни, но ясно говорило о кризисе феодальных структур и формировании новых социальных групп на селе.

Экономический, политический и военный кризис этого времени еще сильнее ударил по горожанам. Число их в это время заметно сократилось, так как приток новых переселенцев был очень незначительным и никак не восполнял демографических потерь городов. Участие в политической жизни было практически сведено к нулю, хотя Краков, Вильно и Гданьск ( а со второй половине XVII века также Львов, Люблин и Каменец-Подольский) имели право посылать своих наблюдателей в сейм и сеймики. Города оказались практически в полной зависимости от шляхты, потому что большая часть их лежала в частных владениях, а в городах на королевских территориях значительная часть земли принадлежала феодалам. В правовом отношении горожане оставались также дискриминированы как и прежде.

Города Речи Посполитой были очень неоднородны в этническом и конфессиональном отношениях. Здесь были представлены поляки и литовцы-католики, православные украинцы и белорусы, немцы, многие из которых были протестантами, евреи, армяне. Одной из особенностей этого периода было быстрое возрастание удельного веса еврейского населения в городах. И именно этно-религиозные конфликты, а не столкновения патрициата и плебса или всех горожан - с феодалами стали преобладающей формой внутренней социальной конфронтации в польском городе.

Материальная культура городов в эти годы деградировала едва ли не больше, чем в деревне. Впрочем многие местечки мало чем отличались от сел. Невежество, жестокость, голод, болезни, страх, темные суеверия стали культурными доминантами городской жизни во второй половине XVII - начале XVIII вв.

Вторая половина XVIII в. принесла стремительное возрастание социального, экономического, политического и культурного значения городского сословия в жизни Речи Посполитой. Это производит особенно сильное впечатление, когда мы сравниваем начавшиеся процессы с кризисом польского города в прежнюю эпоху. Особенно заметна была роль Варшавы. В ней и нескольких других крупных городах стал формироваться с одной стороны, пролетариат (или продпролетариат), с другой - слой зажиточных купцов, предпринимателей, банкиров, по стилю жизни близких магнатерии. Одновременно формировались специфические профессиональные группы учителей, врачей, адвокатов, людей искусства - то есть будущая интеллигенция. В годы Великого сейма и по Конституции 3 мая 1791 года польские горожане получили, наконец, ряд важнейших сословных прав - право владеть землей и занимать государственные должности, неприкосновенность личности, ряд новых прав в судопроизводстве.

Социальный облик шляхетского сословия переменился в годы кризиса в двух отношениях. С одной стороны, магнаты все более и более отрывались от основной массы шляхты, среди которой все более многочисленной становилась прослойка безземельной или малоземельной шляхты - голоты. Она попадала в прочную зависимость от магнатов и составляла их клиентелу в политической жизни. Но и средняя шляхта в условиях драматического кризиса фольварочного хозяйства оказывалась в жесткой зависимости от магнатов и составляла другую часть магнатской клиентелы. Та часть средней и мелкой и мельчайшей шляхты, которая оказывалась связана с той или иной латифундией образовала новую группу так называемой “дворской шляхты”. При этом шляхта одной земли оказывалась оторванной от шляхты других территорий, региональные социальные связи усиливались в ущерб общенациональным.

С другой стороны, в шляхетском самосознании все более усиливалось представление об едином “народе-шляхте”. Всякие указания на реальные социальные различия между бедной шляхтой и магнатами тщательно искоренялись из сеймовых документов и официальной политической риторики. Правовая унификация статуса шляхты была доведена до всех мыслимых пределов. Отмена “русского языка” в судах и канцеляриях Великого княжества Литовского сняла последнюю препону на пути полного слияния дворянства двух частей Речи Посполитой. Католическая культура барокко, однородная система воспитания и образования, светская мифология сарматизма и вообще вся сословная субкультура шляхетства обеспечивали живучесть и прочность интегрального шляхетского самосознания. И вместе с тем события первой половины XVIII в. показали, что шляхта как сословие уже не способна управлять Польшей и обеспечить суверенитет польского государства.

Середина и вторая половина XVIII в. принесли быстрые перемены. Стала формироваться так называемая “новая шляхта” и “новая магнатерия”. То, что отличало их от “старого” дворянство состояло не столько в правовом статусе или экономической роли, сколько в культуре, укладе жизни, мировоззрении. Интеллектуально и ценностно это дворянство было ориентировано на Запад. Именно эти социальные группы составили главную опору предпринятых в Польше преобразований.


5. Польша в XVII - XVIII вв.: культура


Большая часть XVII и XVIII вв. в истории Польши приходится на период, когда господствовала культура барокко и Контрреформации. С 30 - 40-х годов XVIII века можно отсчитывать эпоху Просвещения в истории польской культуры. И в то, и в другое время польская культура была включена в общеевропейские культурные процессы, представляя их региональный вариант. Культура Барокко была теснейшим образом связана с Контрреформацией и Католической Реформой в Европе; культура Просвещения - с секуляризацией и дехристианизацией.

Понятие Контреформации традиционно и издавна употребимо. Оно обозначает борьбу католической церкви против Реформации и протестантизма. Понятие Католической Реформы, напротив, сравнительно ново, особенно для отечественной историографии. Под Католической Реформой понимаются преобразования внутри католической церкви, которые развертывались параллельно протестантской Реформации и в известном смысле были схожи с ней - настолько, насколько способствовали, как и протестантизм, модернизации религиозной культуры.

Контреформация развернулась в Польше с 1560-х годов, сразу вслед за завершением последней сессии Тридентского собора католической церкви (1545-1563). Не то, чтобы до этого католическая церковь не пыталась остановить наступление протестантизма, но только после Тридентского собора эти действия приобрели последовательный и программный характер и развернулись по всей Европе.

Польская Контрреформация ассоциируется с двумя именами - кардинала Станислава Гозия и иезуита Петра Скарги. Оба действовали в одном направлении, мобилизуя церковь и особенно монашество на борьбу с протестантизмом всеми доступными средствами. Какими именно?

Особенность Польши была в том, что здесь невозможно было полагаться на методы прямого насилия и принуждения, поскольку свобода вероисповедания была гарантирована шляхте Варшавской конфедерацией в 1573 г. Поэтому для того, чтобы вернуть в католическую церковь дворян и их подданных, нужно было опираться прежде всего на пропаганду, убеждение, полемику с протестантизмом. Главную роль в этой работе по “перевоспитанию” общества и отвращению его от протестантизма играли иезуиты. А одним из самых эффективных орудий их борьбы с протестантизмом оказались созданные иезуитским орденом школы - коллегии, в которых были введены новые принципы и программы обучения, впитавшие лучший опыт европейской педагогики того времени. Высокий уровень преподавания и бесплатность привлекали в коллегии многих протестантов, многие из которых впоследствии обращались в католицизм.

Чрезвычайно разнообразны были используемые Контрреформацией методы пропаганды. Тут и издание многочисленных полемических произведений и агитационных брошюр, и организация диспутов, и создание религиозных братств, и проведение пышных праздничных процессий, и прямое массированное миссионерство, и насаждение культа католических святых, и использование театра и живописи для пропаганды программы Контрреформации.

Наряду с этими ненасильственными методами борьбы с Реформацией, использовались и приемы прямого административного давления на протестантов. Сигизмунд III Ваза под влиянием иезуитов раздавал государственные должности и королевщины прежде всего католикам. Католики, заседавшие в судах, издавали решения, дискриминировавшие протестантов. В сейме католическая партия торпедировала всякую попытку придать Варшавской конфедерации силу незыблемого закона. Во многих городах протестантам был закрыт доступ в цехи и к должностям в городском самоуправлении. В деревне крестьян обязывали посещать церковь, принимать участие в процессиях, регулярно исповедоваться и причащаться. Не обошлось разумеется и без ряда погромов протестантских общин.

Результатом всех этих целенаправленных действий было формирование в Польше конфронтационной атмосферы и воспитание нового поколения шляхты, искренно религиозной и преданной католицизму.

Борьба с протестантизмом сопровождалась внутренними преобразованиями в католической церкви - Католической Реформой. Эти перемены коснулись всех уровней и структур церкви. В приходах священники стали регулярно читать проповеди, создавать религиозные братства, побуждать прихожан в частой исповеди и причащению, устраивать впечатляющие процессии, проводить систематическую катехизацию молодежи. Делая всё это, они в случае необходимости обращались за помощью к землевладельцу и местной администрации.

Монашество, казалось бы пришедшее в упадок в XVI веке, стало не только возрождаться, но приобретать новую силу. Стремительно росло число монастырей и монахов (в три раза между 1600 и 1700 годами!), расширяли деятельность старые и разворачивали деятельность новые ордена. Монахи становились главными организаторами религиозной пропаганды, полемики и церковного книгоиздания. Из них же рекрутировались учителя в церковные школы.

Епископы стали совершать регулярные инспекционные поездки по своим епархиям, обязаны были не отлучаться из них на долгий срок, создавали семинарии для подготовки низшего духовенства. Образовательный уровень духовенства повысился, дисциплина существенно укрепилась, моральный облик не вызывал стольких нареканий, как прежде.

Укрепились связи польской церкви с Римом, папский нунций с 1556 г. постоянно находился в Польше, а епископы должны были регулярно отчитываться в Риме о своей деятельности. Церкви удалось установить теснейший союз с государством, который на протяжении XVII века усиливался с каждым десятилетием.

Вместе с тем по мере того, как ослабевало сопротивление протестантов и господство католицизма в Польше становилось всё более бесспорным, польский католицизм терял свою энергию, наступательность, силу. В конце XVII - первой половине XVIII вв., в условиях монопольного владычества и внешнего триумфа в Польше, католическая культура снова начинает клониться к упадку. Религиозная жизнь наполняется невежественными суевериями, интеллектуальная культура духовенства примитивизируется, церковь становится косной и малоподвижной, не умеющий ответить на новые культурные потребности общества.

Культурную эпоху, наступившую в Европе вслед за Ренессансом называют эпохой барокко. Само происхождение термина до сих пор неясно. Он был заимствован историками от искусствоведов, в чьих трудах этот неологизм обозначал художественный стиль, отмеченный вычурностью, дисгармоничностью, любовью к контрастам и гиперболам и противопоставлялся эстетике Ренессанса. Долгое время в барокко видели только деградацию возрожденческой культуры, эпоху, не имевшую собственных отличительных характеристик, некий культурный провал между Ренессансом и Просвещением. Со временем взгляд историков переменился и эпоху барокко стали рассматривать как оригинальную и имеющую громадное значение полосу в истории европейской культуры.

Культура барокко в Польше, как и в других странах, теснейшим образом связана с Контрреформацией и Католической Реформой. Однако ошибкой было бы приравнять культуру барокко к культуре католической церкви, а всю польскую культурную историю XVII - первой половины XVIII вв. рассматривать в связи с историей католицизма. Большой вклад в культуру Польши внес и протестантизм, а значительный сектор культуры оставался вообще вне существенных религиозных влияний.

Культура барокко была связана с определенным типом мироощущения, выразившимся и в литературе, и в искусстве, и в общественной мысли. Оно было построено на контрастах. Жизнелюбие сочеталось в нем с обостренным вниманием к теме смерти, радостные мотивы - со скорбными, обостренная религиозность с разнузданным гедонизмом, смирение - с гордыней, насилие и грубость - с любовью к утонченным формам, восхваление героизма - с проповедью квиетизма.

Наиболее полное выражение эти черты мировоззрения барокко получили в польской литературе, которая представлена целым созвездием ярких имен. Среди писателей раннего барокко наибольшую известность приобрел Николай Сеп-Шажинский, а в эпоху расцвета барочной литературы - католики Матвей Сарбевский, Самуэль Твардовский, Веспасиан Коховский и Ян Морштын, ариане Вацлав Потоцкий и Збигнев Морштын. Но это имена писателей и поэтов только первого ряда. За ними стояли многие другие. Литературное творчество, сочинение стихов, составление дневников и воспоминаний, компиляция компендиумов семейных преданий, обращение друг к другу

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: