Гражданская война
Параллельно с “демократической контрреволюцией” начинает формироваться военно-патриотическая контрреволюция из числа офицеров. Генералы Алексеев и Корнилов создают на Дону Добровольческую армию. Но ее численность оказалась невелика, она не обладала значительными вооружениями и боеприпасами. 17 апреля 1917 г. осколком случайного снаряда был смертельно ранен генерал Л. Корнилов. Занятие немцами в соответствии с условиями Брестского мира области Войска Донского поставило добровольцев в сложнейшее положение. Они не признавали ни власти Советов, ни немецкой оккупации, но силы их были ограниченны.
Реальной политической силой стала “демократическая контрреволюция”, которая смогла опереться на чехословацкий корпус. Чехи и словаки, не желавшие воевать за интересы Австро-Венгрии и активно переходившие на сторону России, сформировали 50-тысячный корпус для борьбы на Восточном фронте за независимость своей страны. Брестский мир привел их к убеждению, что большевики предали их, и они в большинстве своем были настроены крайне антибольшевистски. Одновременно в их среде выделились и группы, симпатизировавшие новому режиму в России.
Подозрительное и презрительное отношение к чехам со стороны местных советских властей привело их к вооруженному выступлению. На железнодорожных ветках от Челябинска до Самары чехословаки были единственной организованной вооруженной силой. Эти территории они и брали под свой контроль. Параллельно в стране нарастали антисоветские крестьянские хлебные бунты. Офицерские организации делали попытки осуществить восстания в городах центра России. В начале августа чехословаки заняли Казань и совместно с вооруженными отрядами самарского правительства, называвшегося “Комитет членов Учредительного собрания” (КОМУЧ), намеревались идти на Москву.
К этому времени Л. Троцкому, сочетавшему жесточайшие меры по наведению дисциплины и привлечение в Красную Армию старого офицерства, удалось создать регулярную боеспособную армию. Офицерство привлекалось как принуждением (в качестве заложников брали членов семей офицеров), так и добровольно. К новой армии примыкали, как правило, те, кто считал, что в старой армии они не реализовали свои профессиональные способности. Историческим парадоксом стал тот факт, что в Красной Армии оказалось больше офицеров из царской армии, чем на стороне антибольшевистских сил. Красная Армия нанесла ряд чувствительных поражений силам “демократической контрреволюции”. Среди вождей последней, как это бывает обычно при поражениях, резко усилились разногласия, склоки. Реакцией на случившееся стало стремление вновь найти “сильную руку”. 18 ноября 1918 г. военный министр объединенного антибольшевистского правительства в Омске адмирал А. В. Колчак заявил о переходе всей полноты власти в свои руки и стал “верховным командующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России”. Он также был объявлен Верховным правителем. Адмирал Колчак являлся известным ученым-гидрографом, участником нескольких рискованных походов на Крайнем русском Севере.
В 1917 г. командовал Черноморским флотом, готовя его к операции по захвату черноморских проливов. После прихода большевиков к власти эмигрировал, но добровольно вернулся в Россию, чтобы возглавить белое движение.:
Именно оно с осени 1918 г. становится главной силой антибольшевистского сопротивления. Основной идеей этого движения было восстановление боеспособной армии для отпора большевизму и возрождение “великой, неделимой России”. Белое движение не было многочисленным. В момент пика своего развития в феврале 1919 г. все белые армии на Востоке, Западе, Севере, Юге и на Северном Кавказе насчитывали с тыловыми частями немногим более полумиллиона человек. По своей численности они явно уступали Красной Армии, в которой численность только одного из самых непреклонных ударных отрядов — интернационалистов, среди которых были немцы, венгры, югославы, китайцы, латыши и другие, превышала 250 тыс. человек.
В рядах белых оказались различные политические силы: от правых социалистов до яростных монархистов. Выработать при таких условиях единую идейно-политическую платформу оказалось почти невозможным. Военные же лидеры по природе своей не смогли уделять внимание этим вопросам столь интенсивно, как это делали вожди большевиков. В общих чертах большинство белых признавало реалии политической и общественной жизни, произошедшие в России до 25 октября 1917 г. Их документы гарантировали в будущем, после победы, свободу печати, собраний, вероисповеданий, защиту прав собственности. Но конкретное их решение переносилось на тот период, когда большевизм будет разгромлен и новое Учредительное собрание или новый Земский собор решат вопрос о форме власти и собственности в будущей России. Трагическим для белого движения стал отказ от его поддержки значительной части гражданской интеллигенции, находившейся в состоянии апатии и неверия. Этот разрыв привел к тому, что белым не удалось наладить в тылу нормальное гражданское управление. Им вынуждены были заниматься военные, не имевшие серьезного опыта для такой работы и допускавшие непоправимые ошибки. Насильственные реквизиции без финансовых гарантий оттолкнули от него крестьянство, первоначально одобрительно относившееся к белым как к людям, изгоняющим большевиков.
Так как белое движение носило ярко выраженный национальный, российский характер, оно вызывало значительные опасения у союзников, которые преследовали в России свои интересы. Между ними уже были достигнуты договоренности о сферах влияния в будущей России. Эти же цели преследовала высадка союзных войск на Севере, Юге и Дальнем Востоке. Участия в боевых действиях совместно с белыми армиями не было. Но сам факт их высадки использовался большевистской пропагандой для возбуждения недоверия к белому движению. Помощь же союзников финансами, вооружениями и обмундированием носила ограниченный характер и не могла оказать воздействия на ход боевых действий.
На судьбу белого движения влияло как отсутствие реальной аграрной программы (хотя бы в духе Столыпина или Корнилова), так и невозможность установления контактов с национальными движениями даже антибольшевистского толка. Ведь эти движения, как, например, на Украине и на Кавказе, выступали за отделение от России, чего в силу воспитания и убеждений белые принять не могли.
Тем не менее борьба развивалась с переменным успехом. Как минимум дважды, весной 1919 г., когда армия Колчака продвигалась от Уфы к Волге, ив начале осени 1919 г., когда армии генерала А. Деникина овладели Орлом и Воронежем, угрожая взятием Москвы, советское правительство и Красная Армия оказывались в критическом положении. Казалось, что военный успех вот-вот наступит. Но каждый раз он не приходил. К началу 1920 г; белое движение оказалось обезглавленным. Был выдан красным и казнен ими А. Колчак. Эмигрировал после поражений генерал Деникин.
Красные сумели довести численность своей армии к началу 1921 г. до более чем четырех миллионов человек. Ядро этой армии, состоявшее из политического и командного состава, было спаяно железной дисциплиной. Планирование операций осуществлялось высококвалифицированными специалистами, многие из которых воевали с 1914 г. Так, на службе в Красной Армии находилась значительная часть штаба генерала Брусилова. Быстрый рост численности армии давал возможность выдвижения наверх молодым людям, таким, как, например, будущий маршал Тухачевский. Как и всякая революционная армия, Красная Армия выдвинула немало сверхэнергичных, но малообразованных и анархически настроенных самородков. Однако с самого начала создания ее основным бичом было массовое дезертирство. Только за 1919—1920 гг. из Красной Армии дезертировали 2 млн. 846 тыс. человек. Можно предположить, что за 1918—1921 гг. эта армия из-за дезертирства обновилась почти наполовину. Дезертирство было характерно не только для Красной, но и для белой армии. Дезертиры пополняли многочисленные отряды и банды, громили деревни и города, устраивали национальные погромы. Законы войны, воинской дисциплины не распространялись на обе армии, воевавшие в годы революции. Такова трагическая сторона любой революционной, гражданской войны. Палитра гражданской войны не исчерпывается противостоянием красных и белых. Можно говорить и о “зеленом движении”, третьей силе, крестьянстве.
2.2 Белый террор.
В ночь на 6 июля 1918 г. в Ярославле, а затем в Рыбинске и Муроме начались вооруженные антисоветские выступления. Цель восстаний видна из постановления главнокомандующего Ярославской губернии, командующего вооруженными силами Добровольческой армии Ярославского района: “Объявляю гражданам Ярославской губернии, что со дня опубликования настоящего постановления… 1. Восстанавливаются повсеместно губернии органы власти и должностные лица, существовавшие по действующим законам до октябрьского переворота 1917 года, т.е. до захвата центральной власти Советом Народных Комиссаров…” Подпись: полковник Перкуров. Именно он является начальником штаба мятежников.
Захватив часть города, руководители выступления начали беспощадный террор. Осуществлялись зверские расправы над советскими партийными работниками. Так, погибли комиссар военного округа С. М. Накимсон и председатель исполкома городского совета Д. С. Закийм. 200 арестованных были свезены на “баржу смерти”, стоявшую на якоре посередине Волги. Сотни расстрелянных, разрушенные дома, остатки пожарищ, развалины. Аналогичная картина наблюдалась и в других волжских городах.
Это было только началом “белого” террора. А. И. Деникин в своих “Очерках русской смуты” признавал, что добровольческие войска оставляли “грязную муть в образе насилия, грабежей и еврейских погромов. А что касается неприятельских (советских) складов, магазинов, обозов или имущества красноармейцев, то они разбирались беспорядочно, без системы”. Белый генерал отмечал, что его контрразведывательные учреждения “покрыв густой сетью территорию юга, были очагами провокаций и организованного грабежа”. Факты свидетельствуют о том, что почти сразу же после победы Октября международная реакция перешла от политических, экономических, идеологических методов борьбы непосредственно к военным. наряду с активной поддержкой контрреволюционных генералов интервенты сами развернули массовый террор, немыми свидетелями которого являются “лагеря смерти” Мудьюг и Иоканьга, Мезенская и Пинежская каторжные тюрьмы. Только через Архангельскую тюрьму за год оккупации прошло 38 тысяч арестованных, из которых было расстреляно 8 тысяч человек. Приказ колчаковского генерала Розанова: “ Возможно скорее и решительнее покончить с енисейским восстанием, не останавливаясь перед самыми страшными и жесткими мерами в отношении не только восставших, но и населения, поддерживающего их. В этом отношении пример японцев в Амурской области, объявивших об уничтожении селений, скрывающих большевиков, вызван, по-видимому, необходимостью добиться успехов в трудной партизанской борьбе”. Еще в ноябре 1919 года бело чехи в своем меморандуме писали: “Под защитой чехословацких штыков местные русские военные органы (имеются в виду колчаковские) позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан… расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности составляют обычные явления”. Об этом же говорил Колчаку во время беседы по прямому проводу 21 ноября 1919 года Вологодский: “ Все слои населения до самых умеренных возмущены произволом, царящим во всех областях жизни…” Да и сам “верховный правитель” в минуты откровения признавался своему единомышленнику, тогдашнему министру внутренних дел В. Н. Пепеляеву: “ Деятельность начальников уездных милиций, отрядов особого назначения, всякого рода комендантов, начальников отдельных отрядов представляет собою сплошное преступление”. Именно эта жестокость колчаковщины, беззаконие и произвол, творившиеся подручными Колчака, заставили подняться на борьбу с ним сибирских крестьян.
В братоубийственной войне исчезали, становились чуждыми многим привычные понятия: вместо милосердия и сострадания обоюдное озверение, вместо спокойного течения жизни – состояние страха. То, что творилось в застенках контрразведки Новороссийска, в тылу белой армии, напоминало самые мрачные времена средневековья. Обстановка в белом тылу представляла что-то ни с чем не сообразное, дикое, пьяное и беспутное. Никто не мог быть уверен, что его не ограбят, не убьют без всяких оснований.
2.3 Красный террор.
В статье “Как буржуазия использует ренегатов” Ленин, критикуя книгу К. Каутского “Терроризм и коммунизм”, разъясняет свои взгляды на проблемы террора вообще и революционного насилия в частности. Отвечая на обвинения в том, что раньше большевики были противниками смертной казни, а теперь применяют массовые расстрелы, Ленин писал: “Во-первых, это прямая ложь, что большевики были противниками смертной казни для эпохи революции… Ни одно революционное правительство без смертной казни не обойдется и что весь вопрос только в том, против какого класса направляется данным правительством оружие смертной казни.” Ленин как теоретик и политик однозначно выступал за возможность мирного развития революции, отмечая, что в идеале марксизма нет места насилию над людьми что рабочий класс предпочел бы, конечно, мирно взять власть в свои руки.
Советская власть и ее карательные органы первоначально воздерживались от насилия как средства борьбы с врагами, и лишь после того, как антибольшевистские силы начали осуществлять массовый террор, советская власть объявила “красный” террор. 26 июня 1918 года Ленин писал Зиновьеву: “Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы … удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это невозможно! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров…”. В воззвании ВЦИК от 30 августа 1918 г. о покушении на председателя СНК Ленина говорилось: “На покушение, направленное против его вождей, рабочий класс ответит еще большим сплочением своих сил, ответит беспощадным массовым террором против всех врагов революции”. 5 сентября 1918 г. СНК принял постановление, вошедшее в историю как постановление о “красном” терроре. В нем говорилось, что заслушан доклад председателя ВЧК о борьбе с контрреволюцией и СНК считал, что “при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью… Что необходимо обезопасить советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу лица, причастные к белогвардейским заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры”. В газете “Известия” в декабре 1918 г. была опубликована беседа с только что назначенным Председателем Ревтрибунала К. К. Данилевским. Он заявил: “Трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это карательный орган, созданный в процессе напряженной революционной борьбы, который выносит свои приговоры, руководствуясь исключительно принципами целесообразности и правосознания коммунистов. Отсюда вытекает беспощадность приговоров. Но как бы ни был беспощаден каждый отдельный приговор, он обязательно должен быть основан на чувстве солидарной справедливости, должен будить это чувство. При огромной сложности задач военных трибуналов на их руководителях лежит и огромная ответственность. Приговоры несправедливые, жестокие, безмотивные не должны иметь место. В этом отношении со стороны руководителей военных трибуналов должна проявляться особая осторожность”. Таким образом, с одной стороны – беспощадность приговоров, а с другой – отсутствие всяких юридических норм, право обвиняемого на защиту. Это накладывало определенный отпечаток и на содержание деятельности ВЧК.
3. Между “красными” и “белыми”
3.1. Крестьяне против “красных”.
Столкновения между регулярными частями красной и белой армии являлись лишь фасадом гражданской войны, демонстрирующим два ее крайних полюса, не самых многочисленных, но самых организованных. Между тем, победа той или иной стороны зависела, прежде всего от сочувствия и поддержки тех, кто составлял самую внушительную силу государства – крестьянства.
Декрет о земле дал крестьянам то, чего они так долго добивались, - помещичью землю. На этом сою революционную миссию крестьяне посчитали оконченной. Они были благодарны Советской власти за землю, однако сражаться за эту власть с оружием в руках не спешили, надеясь переждать тревожное время у себя в деревне, возле собственного надела. Чрезвычайная продовольственная политика была встречена крестьянами с недоумением. Они не могли понять, зачем нужна земля, если хлеб отбирают до последнего зернышка. В деревне начались столкновения с продотрядами. Только в июле – августе 1918 г. в Центральной России таких столкновений было зафиксировано 150. Большевики применили к недовольным чрезвычайные меры – отдачу под суд, ревтрибуналы, тюремное заключение, конфискацию имущества и даже расстрел на месте.
Когда Реввоенсовет объявил мобилизацию в Красную Армию, крестьяне ответили массовым уклонением от нее. На призывные пункты не являлось до 75% призывников. В канун первой годовщины Октябрьской революции в 80 уездах Центральной России почти одновременно вспыхнули крестьянские восстания. Мобилизованные крестьяне, захватив оружие и разойдясь с призывных пунктов, поднимали своих односельчан на разгром комбедов, Советов, партийных ячеек. Значительное число крестьянских восстаний в Центральной России объяснялось тем, что эти районы очень интенсивно эксплуатировались продотрядами. А их массовость обеспечивалась за счет участия в них среднего крестьянства и даже бедноты, хотя каждое выступление большевики объявляли “кулацким”. Правда, само понятие “кулак” было весьма растяжимо и не определенно и имело скорее политический, а не экономический смысл.
В месте с тем необходимо подчеркнуть, что крестьянские выступления вряд ли можно характеризовать как антисоветские и даже антибольшевистские. В сознании народных масс советская власть, большевики ассоциировались с демократическим этапом революции, давшим мир, землю, народовластие. Но крестьяне никак не могли смириться с насильственным изъятием хлеба, принудительными повинностями, отсутствием свободы торговли.
3.2. Крестьяне против “белых”
Массовое недовольство крестьян наблюдалось и в тылу белых армий. Однако оно имело несколько иную направленность, чем в тылу у “красных”. Если крестьяне центральных районов России выступали против чрезвычайных мер, но не против советской власти как таковой, то крестьянское движение в тылу белых армий возникало как реакция на попытки реставрировать старые земельные порядки и, значит, неизбежно принимало большевистскую направленность. Ведь именно большевики дали крестьянам землю. При этом союзниками крестьян в этих районах оказывались рабочие, что позволяло создать широкий антибелогвардейский фронт, который укреплялся за счет вхождения в него меньшевиков и эсеров, не нашедших общего языка с белогвардейскими правителями.
3.3. “Зеленые”. “Махновщина”.
Несколько иначе развивалось крестьянское движение в приграничных между красными и белыми фронтами районах, там, где власть постоянно менялась, но каждая из них требовала подчинения своим порядком и законом, стремилась пополнить свои ряды за счет мобилизации местного населения. Дезертирующие и из белой, и из Красной Армии крестьяне, спасаясь от новой мобилизации, укрывались в лесах и создавали партизанские отряды. Своим символом они избрали зеленый цвет - цвет воли и свободы, одновременно противопоставляли себя и красному, и белому движению. Выступления “зеленых” охватили весь юг России: Причерноморье, Северный Кавказ, Крым.
Но наибольшего размаха и организованности крестьянское движение достигло на юге Украины. Во многом это было связанно с личностью руководителя повстанческой крестьянской армии Н. И. Махно. Сражаясь и с немцами, и с украинскими националистами - петлюровцами, Махно не пускал на освобожденную его отрядами территорию и красных с их продотрядами. В декабре 1918 г. армия Махно захватила крупнейший город юга – Екатеринослав. К февралю 1918 г. махновское войско увеличилось до 30 тысяч регулярных бойцов и 20 тысяч невооруженного резерва, который в случае необходимости можно было собрать под ружье под одну ночь. Под его контролем находились самые хлеборобные уезды Украины, ряд важнейших железнодорожных узлов. Махно согласился влиться со своими отрядами в Красную Армию для совместной борьбы с Деникиным. Однако, оказывая военную поддержку Красной Армии, Махно занимал независимую политическую позицию, устанавливая свои собственные порядки.
4. Интервенция.
Вместе с тем начинающаяся в России гражданская война с самого начала осложнялась вмешательством в нее иностранных государств.
В декабре 1917 г. Румыния, пользуясь слабостью новой власти, оккупировала Бессарабию.
На Украине созданная после Февральской революции Центральная Рада, как орган националистических сил, объявила себя в ноябре 1917 г. верховным правительством, а в январе 1918 г., заручившись поддержкой Австро-Венгрии и Германии, провозгласила самостоятельность Украины.
В феврале под ударами Красной Армии правительство Центральной Рады бежало из Киева на Волынь. В Брест-Литовске оно заключило сепаратный договор с австро-германским блоком и в марте вернулось в Киев вместе с австро-германскими войсками, которые оккупировали почти всю Украину. Пользуясь тем, что между Украиной и Россией не было четко фиксированных границ, немецкие войска вторглись в пределы Орловской, Курской, Воронежской губерний, захватили Симферополь, Ростов и переправились через Дон. 29 апреля 1918 г. германское командование разогнало Центральную Раду и заменило ее правительством гетмана П. П. Скоропадского.
В апреле 1918 г. турецкие войска перешли государственную границу и двинулись в глубь Закавказья. В мае в Грузии высадился и немецкий корпус.
С конца 1917 г. в российские порты на Севере и Дальнем Востоке стали прибывать английские, американские и японские военные корабли якобы для защиты их от возможной германской агрессии. Вначале Советское правительство отнеслось к этому спокойно. А ЦК РСДРП(б) согласился принять от стран Антанты помощь в виде продовольствия и вооружения. Но после заключения Брестского мира военное присутствие Антанты стало рассматриваться как прямая угроза советской власти. Однако было уже поздно. 6 марта 1918 г. в Мурманском порту с английского крейсера “Глори” высадился первый десант. Вслед за англичанами появились французы и американцы.
В марте на совещании глав правительств и министров иностранных дел стран Антанты было принято решение о непризнании Брестского мира и необходимости вмешательства во внутренние дела России.
В апреле 1918 г. японские десантники высадились во Владивостоке. Затем к ним присоединились английские, американские, французские и другие войска.
В. И. Ленин расценил эти действия как начавшуюся интервенцию и призвал к вооруженному отпору агрессорам, несмотря на то, что вооруженные силы Антанты воздержались от прямого военного вмешательства во внутренние дела России, предпочитая оказывать материальную поддержку и консультационную помощь противостоящим большевикам силам. Даже после окончания первой мировой войны Антанта не решилась на широкомасштабную интервенцию, ограничившись высадкой в январе 1919 г. морского десанта в Одессе, Крыму, Баку, Батуми, а также несколько расширив свое присутствие в портах Севера и Дальнего Востока. Однако это вызывало резко негативную реакцию личного состава экспедиционных войск, для которых окончание войны затягивалось на неопределенный срок. Поэтому черноморский и каспийский десанты были эвакуированы уже весной 1919 г.; англичане покинули Архангельск и Мурманск осенью 1919 г. В 1920 г. были вынуждены эвакуироваться с Дальнего Востока английские и американские части. Только японские войска оставались там до октября 1922 г., хотя первоначально страны Антанты сделали ставку на чехословацкий корпус, располагавшийся на внутренних территориях России.
5. Иллюзии и реальность военного коммунизма
5.1 Политико – экономические идеалы большевизма
Термин “военный коммунизм” был “изобретен” одним из видных большевиков, постоянно вступавшим в дискуссии с В. Лениным,— А. Богдановым. Он называл “военным коммунизмом” организацию общества, при которой армия безусловно подчиняет себе тыл, создавая “организацию массового паразитизма и истребления”. Сам Ленин заговорил о “военном коммунизме” лишь веной 1921 г., связав его с продовольственной разверсткой. Но несомненно, что одним из главных источников той организации, которую начал анализировать Богданов, была идеология большевизма, его воззрения на политико-экономические механизмы общества. В основе этих воззрений лежал лозунг “преодоления частной собственности”. Частная собственность напрямую связана с рыночными, товарно-денежными отношениями. Вот почему целью перехода, к социализму большевики считали ликвидацию рынка, ликвидацию денежного обращения, замену их централизованным производством и распределением. Место рынка как регулятора всей хозяйственной жизни должен был занять планово-распределительный механизм. Для этого и требовалась “диктатура пролетариата”, иными словами, жесткая централизаторская система, способная довести единую волю центра до самых отдаленных уголков, чтобы контролировать потоки сырья и ресурсов, идущих снизу вверх, а затем — продуктов, идущих сверху вниз. Всё без исключения в идеале должно было быть взято на “учет и контроль”. Для этого требовался особо подготовленный и преданный административный аппарат, а также население, принимающее данную систему как единственно возможную и верную. Идеалом было и такое ограничение права собственности, при котором никакие предметы — от участка земли до швейной машинки — не могли бы быть использованы для производства продуктов на продажу с целью получения дохода, не предусмотренного административно-распределительным механизмом.
Помимо идеологических схем, большевики опирались и на своеобразно понимаемую ими экономическую практику других стран, и прежде всего Германии. Именно там наиболее последовательно для общества, .сохранявшего частную собственность, вовремя войны было осуществлено принудительное регулирование производства и потребления. Там были введены трудовая повинность и карточки, отменена свободная торговля, введены твердые цены. Однако Ленин, восторгаясь германской системой, не называл ее “военным социализмом”. Он утверждал, что это “военно-государственный монополистический капитализм или, говоря проще и яснее, военная каторга для рабочих”. Но, тем не менее он считал, что такая система есть последняя ступень перед настоящим социализмом. Для того чтобы подобно алхимику превратить “каторгу для рабочих” в социализм, нужно только найти “философский камень”. А этим “камнем” является создание революционного правительства во главе с партией большевиков, которое отменит частную собственность во всех видах и тем самым “каторга” превратится в благо для всех.
Следует отметить, что Ленин был отнюдь не одинок в своих взглядах. Практика тех лет показывает, что социалисты всех оттенков начала века мыслили так же. И умеренные, и радикальные. Они расходились лишь в сроках, темпах и способах осуществления такого идеала.
Как мы видели, не отставала от этих процессов и Россия. В стране, где доля государственной (казенной) собственности была исключительно велика! по сравнению с Европой, начиная еще с петровских времен, централизация производства и распределения набирала силу.
Но российский административно-управленческий аппарат, не чета немецкому, проваливал все централизаторские планы всех царских и временных правительств. Это давало преимущество большевистским лидерам в их моральном самообосновании борьбы за власть.
Централизация постоянно порождает опасность политической диктатуры и постоянно не выдерживает собственной тяжести. Интересно, что отказ от “военного коммунизма” в России и “военного государственно-монополистического капитализма” в Германии произошел почти одновременно весной 1921 г. Но привычные формы хозяйства (хотя и по разным причинам) притягивали к себе обе страны. Россия на рубеже 20-х и 30-х гг. решительно возвращается к централизованной плановой экономике и устанавливает тоталитарный коммунистический режим. В Германии в 1933 г. пришедшие к власти национал-социалисты также усиливали планово-централизаторские процессы, контроль над распределением, а политический режим стал тоталитарным.
Наконец, источником, формировавшим политические идеалы большевиков, стала жестокая реальность, с которой им пришлось столкнуться, придя к управлению страной. Это прежде всего относилось к настроениям масс. Не только крестьяне, но и значительная часть рабочих были настроены антибольшевистски. Они не только в течение 1917—1921 гг. принимали антибольшевистские резолюции, но и активно участвовали в вооруженных антиправительственных выступлениях. Поэтому предстояло создать такую политико-экономическую систему, которая бы позволила рабочим поддержать силы для производства хотя бы на минимальном уровне, но одновременно поставила бы их в жесткую зависимость от властей и администрации, определявших уровень продовольственных норм и норм выработки продукции.
В реальности эти цели достигались лишь при наличии мощного репрессивного аппарата.
5.2 Военный коммунизм” на практике.
Придя к власти, правительство большевиков сразу же начало так называемую “красногвардейскую атаку”, на капитал, хаотично национализируя предприятия, служащие и владельцы которых обвинялись в “саботаже и контрреволюции”. Однако попытки в соответствии со своими же собственными политическими установками передать предприятия в управление рабочим, фабрично-заводским комитетам натолкнулись на то, что фабзавкомы, представлявшие рабочих, искали лишь личной выгоды, а производство было близко к краху. Как писал один из видных революционеров, Н. Подвойский, весной 1918 г.: “Рабочие и крестьяне, принимавшие самое непосредственное участие в Октябрьской революции, не разобравшись в ее историческом значении, думали использовать ее для удовлетворения своих непосредственных нужд”. Такие намерения были объявлены “анархо-синдикализмом”, т. е. стремлением противопоставить групповые интересы трудящихся общегосударственным интересам диктатуры пролетариата. 28 июня 1918 г. Ленин подписывает декрет о национализации почти всей крупной промышленности. Формально он был связан с Брестским миром, так как по его условиям приходилось платить выкуп 'за всю национализированную после 30 июля 1918 г. германскую собственность. Немцы списков такой собственности не представили, а советское правительство их также не имело. Было решено объявить о переходе в руки государства всей крупной собственности во всех отраслях промышленности сразу. В