Корейская война 1950-1953 годов
Воздушные бои 8 и 9 ноября 1950 г.
Запад и Восток о роли стратегической авиации.
Вторая мировая завершилась в момент очевидного возрастания роли авиации, научившейся решать множество задач, как на поле боя, так и на театре войны в целом. Рейд «Эноллы Гей» на Хиросиму в принципе убедил многих, что война может быть выиграна исключительно стратегической авиацией1. В Соединенных Штатах Америки и Британии это мнение стало считаться истиной, не требующей доказательств. Советские специалисты относились к западной аксиоме с осторожностью. Авиацию в СССР ставили высоко, памятуя о неоценимой помощи, оказываемой стаями штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков нашим танковым лавинам.
Но при этом отечественный опыт напоминал о том, с каким трудом брались города Германии, казалось до основания разрушенные союзной авиацией. Исходя из этих соображений, советская доктрина считала приоритетной задачей развитие традиционных для континентального государства мощных сухопутных сил, на долю которых выпадала роль главного внешнеполитического инструмента. Но при этом сознавалась необходимость создания Для них мощного воздушного щита и стратегических сил сдерживания, строящихся на основе обладания ядерным оружием и средствами его доставки, как главных гарантов стабильности и баланса.
Очень скоро Западная и Восточная доктрины столкнулись, держа строгий экзамен на проверку правильности сделанных выводов. Политическая конъюнктура «холодной войны» уже в 1950 г. привела к «горячему» столкновению двух военных школ на, а точнее, над Корейским «Энолла Гей» - имя американского самолета который сбросил атомную бомбу на японский город Хиросиму в августе 1945 г.
полуостровом. Стоит заострить внимание на битве в небе, где с наибольшей отчетливостью вырисовывался характер противостояния мировых лидеров.
Разнообразие американских самолетов. В начале ноября 1950 г. характер боев в воздухе, а, следовательно, и на земле, начал резко меняться. В предыдущий период авиация КНДР присутствовала в воздухе лишь до появления американцев, затем она исчезла. ВВС США были широко оснащены реактивными истребителями и совершенными ударными самолетами непревзойденного качества. Американские летчики прошли отличную школу войны и быстро освоили новую реактивную технику следующего поколения, почти перечеркнувшего боевую ценность поршневых двигателей, особенно на истребителях, самолетах непосредственной поддержки войск и штурмовиках (истребителях-бомбардировщиках). У корейцев ничего подобного не было, не говоря уже о том, что с первых дней численное превосходство янки ни разу не снижалось под планку показателя 8:1, естественно, в американскую пользу. Американцы вообще большие любители воевать числом, впрочем, в основном все же сопрягая его с умением.
В небе Кореи они были представлены сухопутным реактивным истребителем ВВС Р-80 «Шуттинг стар» и палубными Р-9 «Пантера» в сочетании со старым добрым ветераном мировой войны поршиевиком Р-4 «Корсар». По земле работали штурмовики А-1 «Скайрейдер», взлетавшие с авианосцев, и целое скопище бомбардировщиков сухопутного базирования, не исключая «отличившуюся» над Хиросимой красу стратегической авиации. Вообще, многообразие типов самолетов, стоящих на вооружении армии и флота США, поражает.
В Корейской войне участвовало свыше 40 типов летательных аппаратов. Такая разномастность была порождена стремлением государства поощрить военные разработки частных фирм, пусть небольшими, но все же заказами их продукции. Такое стимулирование оборачивалось огромными сложностями при снабжении техники запчастями и даже горюче-смазочными материалами. Но с этим мирились ради соблюдения предпринимательских интересов. Да и интендантская служба у янки работала отлично, так что кризисы снабжения были редкостью.
Бой 8 ноября 1950 г. Главной особенностью самолетов с белой звездой была та, что все они без изъятий превосходили основу парка ВВС КНДР - советский истребитель военных времен Як-9, машину заслуженную, но порядком устаревшую. Для воздушных боев она не годилась. Ил-10 в свою очередь был прежде героем военного неба, но его жизнь при встрече с «Шуттинг старами» редко длилась дольше минуты. Потому американцы разбаловались, летали, где хотели, как хотели и время тоже выбирали сами.
Так продолжалось до 8 ноября 1950 г., когда фортуна круто развернулась к американским асам тылом. В тот день 12 истребителей Р-80 совершали обычный патрульный полет над китайскими позициями в районе реки Ялу. Обычно американцы летали спокойно, изредка штурмуя из бортовых пулеметов замеченные цели. Случалось такое нечасто, прятались «добровольцы» мастерски и с энтузиазмом. Очередной полет перемен не сулил, пока командир эскадрильи «шуттингов» не заметил севернее и выше себя 15 быстрорастущих точек. Вскоре выяснилось, что это советские истребители МиГ-15. По известным американцам данным, самолеты этого типа превосходили «Звездных стрелков». Соориентировались янки быстро, не приняв боя, начали выходить из опасной зоны. Прежде, чем это удалось, звено МиГов приблизилось, пользуясь преимуществом в скорости, и открыли огонь. Один американский истребитель буквально раскололся на куски. Остальные побежали, ломая строй. Преследования не было, советским летчикам категорически запрещалось углубляться в воздушное пространство над территорией, занятой «миротворцами». Так что можно сказать, янки отделались легким испугом. Впоследствии штаб Макартура заявит об одном МиГе, сбитом в том бою, но никогда позже подтверждений тому не поступит!
МиГ-15. Первая встреча с новым воздушным бойцом «красных» не была для американцев полной неожидаш ностью. О существовании Ми Га-15 они знали. Как знали о том, что эти самолеты поставляются в КНР. Затем 1 нсГ ября такой самолет сбил одного «Мустанга», но до 8 но| ября американцы были уверены, что это единичный эпи| зод. Советники Макартура считали, что переподготовк! китайцев для полетов на новом самолете займет многи! месяцы, и их массового применения пока не предвидит! ся. Но вышло иначе. Очередной противник оценивало! американцами всерьез. Заинтересованные чины знали! что МиГ-15 составляет основу истребительной авиации СССР и, главное, являются стержнем, вокруг которог! строится советская противовоздушная оборона. То есть сила, которая призвана противостоять стратегическим бомбардировщикам США с их атомными и обычными ромбами, на которые в Белом доме возлагали основные упования в рамках доктрины сдерживания СССР.
Продукт конструкторского бюро Микояна относился |с машинам второго реактивного поколения. В отличие от первых машин с новым типом двигателя, он имел не стандартное прямое, а стреловидное крыло, позволяющее существенно нарастить скорость. МиГ-15 едва не перешагнул звуковой барьер, разгоняясь до 1000 с лишним км/ч. Машина поднималась на 15000 м, была легкой, благодаря чему стремительно набирала высоту. В кабине с каплевидным «фонарем» (остеклением пилотского места) помещался нилот, имевший возможность кругового визуального обзора. На случай оставления самолета лет-кик имел катапультируемое кресло, позволяющее покинуть кабину па высоких скоростях.
Вооружение МиГов. Истребитель оптимизировался в первую очередь для борьбы с американскими носителями атомных бомб типа Б-29, для чего имел очень мощное вооружение из одной автоматической пушки калибром 37 мм и нары более легких - в 23 мм. За столь тяжелую батарею в носу легкого самолета пришлось заплатить малым боекомплектом - всего по 40 снарядов на ствол. Однако трехорудийный залп или два могли разрушить конструкцию очень больших бомбовозов врага. Большим недостатком отличного в целом истребителя было отсутствие бортового радиолокатора, но в домашних условиях это не было большой бедой, поскольку на цель самолет наводился с земли по командам штаба, имеющего сведения от мощных стационарных радаров. Однако в Корее, где наземной системы целенаведения не существовало в помине, радар был бы не лишним. Но, увы. Боевой задачей МиГа-15 были по замыслу: групповой взлет на перехва! множественных, крупных целей, поиск объектов атаки с помощью наземного диспетчера, быстрый набор выем ты, сближение и разрушительный пушечный залп. Для маневренных боев с истребителями самолет годился не хуже, имея недостаточную скорость горизонтального виража и слишком мало снарядов к избыточно мощный пушкам, но практика показала, что и как, самолет воздушного боя МиГ-15 дебютировал вполне удачно.
64-й истребительный корпус. Теперь предстояла напряженная боевая практика в корейском небе, за которой с повышенным вниманием наблюдали создатели МиГа и его противники. Люди в 64-ом истребительном корну се были подстать машинам, большинство пилотов начали карьеру в боях с Люфтваффе и в совершенстве владелИ техникой воздушного боя. Командование корпуса относилось к тому поколению, которое сбросило нацисто] с небес Кубани, Курской дуги, Днепра и с триумфом до! било зверя в его логове. Командиры полков корпуса знали как планировать захват воздуха и удерживать превосходство. Многие имели докорейский боевой счет. В общем «миротворцев» ждала масса сюрпризов.
Бой 9 ноября. Следующий день, 9 ноября, знамено вался крупнейшим воздушным боем с начала войны. Отступающие под натиском «добровольцев» американские сухопутные части настойчиво требовали воздушной поддержки. Оказать ее поручили самолетам 7-го флоти США. С утра для разведки боевых порядков китайце! был выслан переоборудованный в фоторазведчик Б-2Я Осуществлявший наблюдение за линиями расположение «добровольческих» контингентов шпион был сбит. Леи чикам ВМС пришлось атаковать вслепую. Задачу сформулировали просто: разрушить переправы через Ялу, по которым снабжались китайские войска. С авианосцев Стартовало 20 штурмовиков и 28 истребителей прикрытия, реактивных «Пантер» и поршневых «Корсаров». На подходе к намеченным объектам группу перехватили И8 МиГов. В завязавшемся бою американцы потеряли (десть самолетов, русские - один. Прицельное бомбометание было сорвано. Переправы остались нетронутыми. (Количественное превосходство не помогло прикрывающей истребительной группе обеспечить «Скайрейдерам» возможность спокойной работы по мостам. Сбитый МиГ Михаила Грачева потребовал для уничтожения усилий четырех «Пантер». Причем сам Грачев в том бою успел вогнать в землю пару штурмовиков, вследствие чего потерял место в строю и остался без прикрытия, что и стало причиной гибели машины и летчика.
Маскировка русских летчиков. Очевидно, именно в том бою американцы поняли, что имеют дело не с китайцами. Чтобы сохранить присутствие советских частей в тайне от противника делалось многое. На МиГи наносили опознавательные знаки ВВС КНДР. Летчиков переодели в китайскую форму. Даже разработали список радиосигналов и команд на корейском языке. Естественно, выучить их никто не успел, поскольку в бой эскадрильи вступали сразу по прибытии на фронт. Список транскрибированных русскими буквами фраз летчики крепили к колену и должны были выходить в эфир только с их помощью. Однако в горячке боя на реактивных скоростях о наколенном разговорнике забывали. И эфирное пространство заполнялось отборной родной речью летчиков, предпочитавших простые и емкие термины из национального обихода. Звучание таких реплик с точки зрения следящих за радиоволнами американцев сильно разнилось со звуками языка Страны утренней свежести. Зато сильно смахивало на слышанное янки над Эльбой и Берлином. Тайна русского присутствия была раскрыта. Поел! жалоб летчиков на драконовскую лексическую цензу! ру и заявление о полной невозможности так маскирс! вать национальную принадлежность бдительные товарищи в Москве, не упорствуя, отменили предыдущее распоряжение.
«Рыцарство» поневоле. В силе остался только при-1 каз, запрещавший действия над территорией, контроля! руемой противником. Это серьезно мешало, поскольку маневр в глубину заменился исключительно действиями из глубины, то есть 64-й АК вел только оборонительные бои. Преследовать врага было невозможно. Впрочем, американцам мешали аналогичные препятствия. Им за! прещали пересекать китайскую границу. По этой причи! не янки оказались в положении лисы иод виноградной лозой: «хоть видит око, да зуб неймет». Они знали местоположение китайских аэродромов, где базировался советский корпус, и даже видели их, но наносить по ним удары категорически запрещали из Вашингтона. Китай! как и СССР, формально в войне не участвовал. Кроме! того, Москва имела договор о взаимопомощи с Пекином, из чего вытекало, что бомбежки КНР в Кремле расценят как начало большой войны и примут соответствующие! меры. Сталин честно дал понять, что так и будет. Если] бы у СССР не было атомной бомбы, американцы, оче-1 видно, не стали бы вдаваться в дипломатические тонко-1 сти. Но бомба с 1949 г. была. И хотя существовали щ>о блемы с ее доставкой.до Вашингтона и Нью-Йорка, чув-1 ства полной безопасности у Трумэна не существовало. Вследствие чего янки с трепетом относились к далеко не очевидному «нейтралитету» Мао. Так что война в Корейском небе велась по определенным правилам: американцам запрещалось бить «спящего» врага, советским пилотам - добивать бегущего.
Несмотря на некоторые пережитки рыцарства, война шла со всем возможным ожесточением. Без господства [в воздухе дела у контингента ООН не заладились. Конец года прошел для «миротворцев» в перманентном отступлении. В конце декабря 1950 г. территория КНДР была (восстановлена в прежнем объеме, что в основном произошло по причине оспоримости воздушного пространства.
Боевые самолеты США и СССР как соперники
Американцы в паутине. Американцы влипли в нехорошую историю, позиционная война в воздухе обернулась таким же тупиком на земле. Стабильность фронта обеспечивалась почти исключительно американцами вку-Ье с небольшими группами англичан, австралийцев и ио-[возеландцев. Всего в операции и ее обеспечении принимало участие от 400 тысяч до полумиллиона военнослужащих армии и флота США. Война требовала огромных [затрат и тысяч жизней ежемесячно. Например, Япония [буквально воспряла из пепла па американских деньгах, вкладываемых в эту перевалочную базу и непотопляемый авианосец, обеспечивающий действия США в Корее. Теперь такое положение грозило затянуться. Особенно неприятным для янки было то обстоятельство, что СССР был втянут в конфликт в куда меньшей степени. Через 64-й АК прошло за войну немногим более 25-ти тысяч человек. Количество его погибших бойцов исчислялось десятками, максимум сотнями. Пехота у коммунистов была азиатская, и основа потерь приходилась на КНР п самих корейцев.
Трумэн не мог не понимать, что в отличие от него Сталину не приходится нести ответ перед своим народом за массы жертв и финансовые реки, впадающие в пучину становящегося бесперспективным конфликта. Америка угодила в капкан, оставить южан было нельзя. Они автоматически проигрывали войну и включались в коммунистическую систему. Причем случиться такое могло весьма просто и безболезненно. В наши дни это звучит парадоксом, но тогда, в 1940-х, Социалистическая Корея демонстрировала большие успехи в развитии, чем ее либерально-экономическая соседка. Сказывалось бескорыстие «большого русского брата» и особенности высокого уровня социальности, быстро повышавшего жизненный уровень людей. Правда, лишь до определенной планки,' но в далекие 40-е потолка жизненных благ социализма еще никто не знал, и южане с интересом поглядывали на почти сытых собратьев с их гарантированным завтра. Так что уйти американцы не могли, а оставаться становилось день ото дня труднее, собственный налогоплательщик уже начал интересоваться, как долго в порт Сан-Франциско будут привозить гробы и сколько еще долларов придется отдать на поддержку явно нежизнеспособной диктатуры Ли Сын Мана.
Трумэн решается на активизацию помощи Южной Корее. Как мало ни был искушен Трумэн в вопросах архитектуры миропорядка, он все же понимал, что Сталин поймал его и вряд ли выпустит, потирая руки от удовольствия. Поводов радоваться у коварного геополитического врага с трубкой было «навалом». К описанным проблемам добавлялась еще, например, такая: у американцев, втянутых в азиатский конфликт, не было резервов для усиления своих войск в Европе в случае возникновения такой нужды. С войной надо было кончать, причем лучше победоносно. Трумэн принял решение резко активизировать американскую помощь, нарастить «миротворческий» контингент и добиться перелома в борьбе. В первую очередь это обозначало необходимость вернуть инициативу в небе.
Беда заключалась в том, что привычные с гамбур-го-дрезденских времен1 методы тотальной воздушной войны в корейском случае не годились. Командиры стратегической авиации рапортовали о своей готовности перевернуть север полуострова вверх дном и делали это. Еще в августе-сентябре 1950 г. «сверхкрепости» начали рейды на города КНДР. Так, 7 августа, сорок Б-29 бомбили Пхеньян, а 8 ноября вдвое большее число «крепостей» напрочь разбомбило городок Синыйчжу, убив по «нейтральной» американской оценке до 10% населения. Но что толку. Формальным обоснованием воздушного террора всегда считалась необходимость уничтожения промышленности, питающей войну. Но в Корее никаких таких заводов-фабрик не существовало. Народ КНДР воевал исключительно тем, что привозили из Китая и Советского Союза. Непосредственно в стране не делали даже винтовочных патронов, вообще ничего, кроме фуфаек, в которые наряжали бойцов Народной Армии. В такой перспективе бомбежки тыловых городов выглядели как убийство в чистом виде.
В американские сводки с «миротворческого» фронта стали попадать фразы о высоком моральном эффекте, производимом «бомбовыми коврами». В переводе на обычный человеческий язык моральное давление с воздуха означало очередное массовое убийство стариков, женщин и детей, причем в случае с Кореей без малейшего военного смысла.
Неэффективность воздушных налетов ООН. Эф-^ фект был обратен ожидаемому, оценившие бомбардиром ки корейцы американцев отнюдь не возлюбили. Зато заволновались союзники, пригрозившие прекратить сво! участие в защите свободного мира, ведущееся с примеиеи нием неадекватных методов. Тут уже даже Макартур! стало понятно, что в том же духе продолжать нельзя! «Крепостям» приказали переключиться на «черную работу» по уничтожению вражеских войск и коммуникаций. Но для таких задач они не годились. Случалось, стратегический мост бомбили тридцать-сорок Б-29-х, а деревянная шаткая конструкция выживала под ковром! тяжелых фугасок, радиус вероятного отклонения которых сильно превышал ширину конструкции. Провоевав таким образом год, американцы догадались, что если недосягаема промышленность врага, то надо прервать пут! подвоза. Но как?
Едва перейдя Ялу, транспорты с военными грузами] распылялись, маскировались, а то и вовсе предпочитали пробираться к фронту в полной темноте, становясь не! уязвимыми для авиации ООН. Напрашивается горький! но правдивый вывод о необходимости уничтожить мое! ты, соединяющие Корею и Китай. Но этот район с ноября 1950 г. именовался американскими летчиками «аллеей! или коридором МиГов». Предстояли сугубо тактически! сражения для удаления 64 АК и ВВС КНР из стратегического района. Для пилотов это означало продолжите ль! ные и кровопролитные небесные бои, в которых возможности «звездных стрелков» и второго типичного истреби-1 теля ВВС Р-84 были ограничены. Палубники врода «Пантер», а тем паче поршневые истребители в сравнении с МиГами проигрывали еще сильнее.
Г-86. Было принято решение «засветить» на театра действий новинку, более совершенный истребитель второго поколения Е-86, «Сейбр». Этот самолет был почти ровесником МиГа. В серию его запустили на год раньше, в 1947 г. Самолет получился хороший. Для воздушного боя с равным противником, т.е. истребителями, он подходил несколько лучше русской машины. Если воспользоваться лексиконом летчиков, «Сабля» была потяжелее 1«мигаря» почти на треть, но двигатели имели примерно Равную мощь, в результате высоту американец набирал медленнее. Максимальная скорость по прямой у соперников была один в один. Но Е-86 лучше брал виражи. Помогала высокая степень механизации управления самолетом. Мощная гидравлика при необходимости выдвигала из корпуса широкие щитки тормозов, на которые набегал воздушный поток, за счет чего скорость резко снижалась, облегчая поворот. На МиГе тоже стояло такое устройство. Но щитки имели меньшую площадь, и в разреженном воздухе высот они мало помогали.
Вторым крупным достоинством бойца янки являлось вооружение. Он нес батарею из шести пулеметов калибром 12,7 мм. По мощи они уступали пушкам МиГа, но стреляли быстрее и имели боекомплект с гораздо большим количеством патронов. Они могли буквально изрешетить малоразмерную мишень класса «истребитель», и хватало их не на один-два залпа, а на 10-20. Наконец, пулеметы были компактнее пушек, потому в носовой части «Сейбра» оставалось место для портативного радиолокатора, позволявшего легче находить объект для атаки. «Американец» оснащался отличным прицелом, позволявшим вести снайперский огонь. В процессе эксплуатационного сопоставления выяснился ряд других мелких преимуществ, которые переставали быть мелочами в реальном бою. К примеру, приборная доска «Сейбра» красилась в матовый цвет и не бликовала, тогда как на МиГе всегда был риск поймать отскочившего от щитка светового «зайчика» в глаза. Вроде бы мелочь, но в бою зажмуриться - часто значит погибнуть. Завершая портрет «надежды янки», следует упомянуть, что благодаря емким топливным бакам он дольше держался в воздухе. В общем, соперник был достойный. Не имея особых технологических преимуществ, он все же лучше подходил к обстановке, ибо проектировался специально для борьбы с истребителями, а МиГ, при своих несомненных достоинствах, предназначался для перехвата тяжелых бомбардировщиков.
Новые машины американцы получили в конце декабря 1950 г. Но ожидаемого перелома не произошло. Борьба просто пошла на равных, хотя удручающе высокие потери ВВС США несколько сократились. Однако до конца 1951 г. общий боевой счет по-прежнему сохранялся в сопоставлении 5:1 в пользу русских летчиков. Оказалось, что первая модификация «Сейбра» на роль чудо-оружия не тянет.
Рассказ капитана Федоровца. Бой «Сейбра» и МиГа при равном пилотском мастерстве описан со слов советского аса, капитана Семена Федоровца, защищавшего в 1953 г. плотину ГЭС близ города Супхун от уничтожения американскими штурмовиками под сильным прикрытием истребителей. Эскадрилья Федоровца подошла к месту событий, когда бой уже разгорелся. Среди русского и американского эфирного мата комэск разобрал крик о помощи. Он заметил, как распушившийся щитками «Сейбр», резко снизивший скорость, пропустил мимо себя не успевший притормозить МиГ и в упор ударил по нему из пулеметов. Русская машина падала, летчик призывал товарищей, чтобы сняли с хвоста насевшего американца, пытавшегося добить «мигарь». Федоровец поспешил на помощь, оторвавшись от ведомого, догнал увлекшегося преследователя и дал пушечный залп. «Сейбр» развалился. Но в этот момент неприкрытого ведомым капитана обстрелял другой янки. Пули разорвали обшивку, лопнуло и рассыпалось плексигласовыми брызгами стекло кабины, разбило приборную доску. Федоровца спасла бронеспинка сиденья. Иначе лучший истребитель США в Корее Джозеф Макдоннел смог бы записать на свой счет еще одну победу. К удивлению русского капитана, мотор продолжал устойчиво работать, машина летела, снаряды оставались. Федоровец продолжил бой, раненый МиГ оправдал высочайшую оценку своей живучести. Он выдержал резкий бросок под машину американца и резкий левый вираж. После этих перемещений МиГ оказался за «Саблей» Макдонпела. Американец выпустил щитки, надеясь на излюбленный прием резкого торможения. Но Федоровец был быстрее, пушечные снаряды оторвали правое крыло врага. Р-86, кувыркаясь, полетел к земле, точнее к морю, где сбитого пилота ждали спасательные катера. Федоровец, понимая, что на разбитой машине не уйти от преследования, организованного подчиненными Макдонпела, снизился и катапультировался.
Американцы учитывают уроки. Следует заметить, что означенный бой происходил при двукратном превосходстве американцев, что существенно осложняло тактическую обстановку для летчиков 64-го корпуса, и тем не менее потери янки оказались выше. Американцы подмечали за МиГами целый ряд преимуществ. Во-первых, самолеты были живучи; во-вторых, скороподъемность позволяла им определять, будет бой или нет. Если обстановка их не устраивала, русские могли забраться повыше и ждать перемен к лучшему. Следовать за ними американцы избегали, поскольку на высоте МиГи были в своей стихии, а «Сейбрам» было тяжеловато, американцы любили средние высоты. Наконец американцам пришлось признать то, чего им так и не внушили немцы: тезис о превосходстве пушечного вооружения.
В результате на следующей модификации «Сейбра» установили четыре 20-миллиметровки. Главным недостатком русского истребителя противник считал отсутствие радара. Это была истинная правда, атакуя из-за облаков, экипажи МиГов никогда не знали, сколько самолетов врага их ждет, и как они построены. Тем не менее, МиГи с войной справлялись достаточно хорошо. Вопрос об их замене на улучшенную 17-ю модель не поднимался. Новый истребитель противнику не показали, дабы держать геополитического конкурента в неведении относительно возможностей советской науки и техники. Американцы ничего принципиально нового до конца войны тоже не получили.
Только Советский Союз не стал заменять материальную часть, которая справлялась со своими задачами, а американцы не смогли дать ВВС самолеты взамен тем, что надежд не оправдали. 64-й авиакорнус должен был бороться за неприкосновенность коммуникаций и объектов КНДР, а американцам вменялось завоевать господство в воздухе и оживить сухопутный фронт, чего не произошло.
Бой 12 апреля 1951 г.
Отставка Дугласа Макартура. О том, как МиГи делали свое дело, можно разобраться на примерах. Хорошо для этого подойдет бой 12 апреля 1951 г. События того дня интересны хотя бы тем, что американцы действовали, если так можно выразиться, со «свежей головой». Накануне Трумэн отставил от руководства войсками ООН их прежнего командира приснопамятного Дугласа Макартура, заменив его менее одиозной фигурой генерала Риджуэя. И, очевидно, вовремя. За что Макартуру вообще доверили управление первым горячим фронтом «холодной войны», понятно не совсем.
В разгар экономического кризиса при президенте Гувере в американском обществе возникли проблемы с деньгами. Сэкономить решили на фронтовиках Первой мировой, сократив их пособия. Возмущенные ветераны собрались и пошли маршем на Вашингтон искать правду. Их было несколько тысяч. В столицу ветеранов не пустили, и они разбили фанерный городок в пригороде под названием Анакостия. Соседство голодных людей смущало администрацию. Было решено бросить против них войска. Однако генералы все больше отнекивались, не желая драться со своими бывшими соратниками. Дело поручили Макартуру. Он мог отказаться, в те годы он возглавлял генеральный штаб, функция которого в планировании государственной обороны, а отнюдь не в разгоне голодных. Но не отказался. 28 июля 1932 г. после побоища в Анакостии порядок был восстановлен, ветеранов избили, некоторых до смерти, и выдворили за столичные пределы. Макартур же сохранил свой пост.
«Я прорвался, но я вернусь». В 1942 г. сей герой США бросил блокированную японцами на Филиппинах американскую армию и удрал в Австралию. Акт дезертирства был замаскирован трескучей фразой: «Я прорвался, но я вернусь», ставшей широко известной мировой общественности. Пока Макартур возвращался, его армия в полном составе переместилась в японские концлагеря и ее треть не дожила до освобождения. Почему Рузвельт не отдал генерала под суд, истории неизвестно.
Вместо суда Макартур получил в распоряжение южный сектор Тихого океана, которым прокомандовал до 1945 г., без особых успехов, зато при постоянном выклянчивании у Вашингтона резервов из той части, что причиталась командиру соседнего сектора Честеру Ни-мицу. Этот последний предлагал план действий, приведший к разгрому Японии в 1945 г., тогда как Дуг предпо! лагал бросить силы на захват Филиппин для выполнения данного при бегстве обещания. Если бы его послушались! война, очевидно, продолжилась бы на год-другой до ль! ше.
Трумэн выделил Макартуру должность главы оккупационной администрации в Японии. Откуда генера.! плавно перебрался на роль командира «миротворцев». Не вдаваясь в подробности, можно лишь констатировать, что события под его руководством зашли в тупик. В апреле 1951 г. Макартур начал «наступление престижа»,| дабы добраться хотя бы до разделительной параллели, которую в январе вновь перешагнули китайские «добровольцы». Прогрызание их позиций давалось с трудом.' В свете чего генерал не выдержал, он потребовал от пре-| зидента разрешить удары по Китаю, заблокировать его побережье и организовать вторжение чанкайшистов с Тайваня. Опасность вмешательства СССР он игнорировал, считая, что бояться русских не следует. Трумэн не был большим другом Советского Союза, но от наметок Макартура, ведущих прямиком к Третьей мировой, его, наверное, бросило в дрожь, и генерала наконец сместили | «от греха».
Возвращаясь в 12 апреля 1951 г., следует учесть, что! новый командующий, конечно, хотел доказать, что предшественник никуда не годился, и постарался вложить в свой первый удар максимум сил и смысла.
Силы ООН. Ничего нового придумано не было, I вновь решили