Рауф Денкташ – первый президент Турецкой Республики Северного Кипра
Начиная с декабря 1957 года ТМТ создает «отряды самообороны»; деятельность организации стремительно распространяется по всему острову. В январе 1958 г. Р. Денкташ тайно приезжает в Анкару, где уже находится Ф. Кючюк. Во время их встречи с министром иностранных дел Турции Ф. Зорлу Денкташ по собственной инициативе поднимает вопрос о ТМТ и просит у турецкого правительства оружия и специалистов. Ф. Кючюк пытается возражать – безрезультатно… Анкару идеи Денкташа заинтересовали. Ф. Зорлу запросил мнение Генштаба; военные ответили, что помочь туркам-киприотам людьми и оружием можно, причем сделать это надо втайне от турецкой и мировой общественности… Турецкие военные и МИД и далее будут оставаться основными союзниками Р. Денкташа в «национальном деле».
До сих пор в турко-кипрской общине продолжаются споры – кто же все-таки создал ТМТ. Помимо приведенной здесь версии, имеются утверждения о том, что инициатива в этом деле принадлежала все же Анкаре, а Р. Денкташ лишь выполнял поручения турецкого руководства. Скорее всего, однако, первая версия более правдоподобна. Вместе с тем вполне вероятно, что Р. Денкташ, создавая основу ТМТ, действовал «с подсказки» тех, кто помогал ему в движении наверх, кто характеризовал его Анкаре как «атакующую личность» и кто, очевидно, не мог по тем или иным причинам начать действовать сам – инициатива должна была исходить как бы от турок-киприотов…
К настоящему моменту из трех человек, стоявших у истоков ТМТ, в живых остался только Денкташ. Б. Нальбантоглу умер в 80-е годы, придя в конце жизненного пути в стан оппозиции турко-кипрскому лидеру (однажды он был даже похищен и избит). Что касается К. Танрысевди, то он после 1974 г. поселился на севере Кипра в доме, снятом для него турко-кипрскими «властями». Но в марте 2001 года аппарат «президента ТРСК» Р.Р. Денкташа отказался оплачивать аренду дома. Легендарного основателя ТМТ «попросили» освободить помещение. В апреле первого года нового тысячелетия он скончался в больнице Северной Никосии от сердечного приступа…
Вскоре после возвращения Р. Денкташа из Анкары на Кипре произошли события, природа которых не выяснена до сих пор. 25 января 1958 года британский губернатор Кипра Фут, находясь в Турции, сделал заявление, которое турко-кипрская пресса истолковала как согласие Лондона на «таксим». Уже вечером 26-го начались демонстрации турок-киприотов в пользу раздела острова. 27 января англичане попытались разогнать эти демонстрации в Никосии и Фамагусте – и встретили сопротивление толпы. Попытка британцев доставить в здание полицейского управления дополнительное вооружение кончилась тем, что водитель джипа, оказавшись в гуще разъяренной толпы, запаниковал и потерял управление. Два турка-киприота погибли под колесами машины. Жертвы еще более озлобили демонстрантов. К вечеру 27 и днем 28 января британцы уже стреляли по толпе… Всего в те дни погибли семь турок, сотни были ранены.
Разумеется, Денкташ был в гуще событий в Никосии. Как он сам утверждает, пытался убедить турецкую молодежь сохранять выдержку, а британцев – в том, что их жесткие действия ошибочны. (Правда, есть свидетельства очевидцев, утверждающих, что лидер ФТКА, увидев тела погибших, сказал: «Нам нужны эти жертвы. С их помощью мы сможем лучше разъяснить мировому сообществу наши требования.») Он же оказался и во главе депутации турок-киприотов, явившихся вечером 28 января к вице-губернатору с требованием разрешить на следующий день похороны жертв событий. Британская администрация уже ввела чрезвычайное положение и опасалась, что похороны выльются в новые, еще более сильные беспорядки. И вот тут Р. Денкташ «легкомысленно», как он сам позднее описывал это, вызвался взять на себя ответственность за обеспечение порядка в день похорон…
Той ночью и на следующее утро ему пришлось проделать огромную работу. Но 29 января похороны прошли спокойно.
Исследование событий конца января 1958 года оставляет больше вопросов, чем ответов. С одной стороны, они доказали, что Рауф Денкташ является самостоятельным политиком, одним из лидеров турко-кипрской общины. С другой, остается неясным, кто спровоцировал беспорядки и какова на самом деле была роль в этих событиях Р. Денкташа. Были ли события следствием стихийного порыва масс, как утверждает Денкташ, или первой пробой сил ТМТ?
Как бы то ни было, после января 1958 года отношения турок-киприотов с колониальной администрацией оказались безнадежно испорченными. Теперь в борьбе за «таксим» турецкой общине острова оставалось полагаться только на помощь Турции – к чему, собственно, Денкташ и стремился. К тому же в дни событий ни губернатора, ни Ф. Кючюка на Кипре не было. Совпадение?
Пока в Анкаре принимали политическое решение о военной помощи кипрским туркам, пока подбирали и готовили людей, сидеть без дела Денкташ не мог.
Для реализации идеи «таксима» необходимо было доказать мировой общественности, но главное – самим киприотам, что совместное проживание на острове турецкой и греческой общин невозможно. Одним из основных препятствий для этого были местные левые, имевшие большое влияние среди местных греков, но и среди турок тоже. Именно они и стали очередной мишенью для ТМТ.
Вообще антикоммунизм, причем антикоммунизм радикальный, непримиримый и агрессивный, характерный для Европы 20-х годов, всегда являлся и является до сих пор одной из наиболее типичных черт не только убеждений Р. Денкташа, но и, соответственно, его политики. Видимо, такие взгляды нынешнего турко-кипрского лидера сформировались под воздействием как соответствующей политики Турции, особенно отчетливо проявлявшейся в 50-е годы, так и английского образования и воспитания, полученного в Никосии и Лондоне.
1 мая 1958 года левые профсоюзы Кипра организовали массовую демонстрацию. Она проходила в основном под лозунгами защиты прав трудящихся и пролетарской солидарности. Но в самом конце шествия группа греко-кипрских участников начала скандировать: «Да здравствует «энозис»! (кипрская компартия АКЕЛ поддерживала тогда требования о присоединении острова к Греции). ТМТ обвинила турок-киприотов, участвовавших в демонстрации, в «предательстве» и потребовала немедленного выхода всех турко-кипрских членов из АКЕЛ и левых профсоюзов. «В назидание» несколько человек были убиты прямо на улице среди бела дня; кое-кого вынудили эмигрировать; остальные подверглись сильнейшему психологическому давлению. Газеты запестрели объявлениями о выходе из упомянутых организаций… Часть публикаций сопровождалась фотографиями: известны случаи, когда люди становились случайными жертвами боевиков, плохо знавших «предателей» в лицо…
Охота на коммунистов – в прямом смысле этого слова – была привнесена в политическую жизнь общины именно после появления в ней Р. Денкташа. Ф. Кючюк и руководители «Волкан», также в симпатиях к левым не замеченные, не были, тем не менее, сторонниками устранения людей за образ их мыслей.
ТМТ никогда не принимала на себя ответственность за акции против левых, но и не отрицала своей причастности к ним. Впрочем, этого и не требовалось: настроения руководства ФТКА и ТМТ – Рауфа Денкташа – были хорошо известны в турко-кипрской общине. И в этом вопросе он всегда легко находил общий язык и взаимопонимание с греко-кипрскими националистами. Кстати, незадолго до акций против турко-кипрских коммунистов охоту на греко-кипрских членов АКЕЛ развернула ЭОКА. Снова совпадение?
Недавно в турко-кипрской оппозиционной печати появились утверждения, что в начале 60-х после провозглашения Республики Кипр США тайно оказывали кипрским властям финансовую помощь «на борьбу с коммунизмом». Основным ее получателем было МВД Республики, во главе которого оказался один из видных членов ЭОКА П. Йоргадзис. Этот человек всегда занимал самые жесткие позиции в отношении турок. Считается, что он сыграл заметную роль в разжигании межобщинных столкновений 1963 года, организовав оперативную переброску в Никосию греко-кипрских боевиков из моноэтнических горных деревень, служивших надежной опорой ЭОКА. С Р. Денкташем их связывали странные отношения. Например, есть свидетельства о том, что в декабре 1963 г., в разгар боев Йоргадзис позвонил в резиденцию Ф. Кючюка. Трубку взял Р. Денкташ. Они разговаривали в обычной манере, перешучиваясь, а в это время их сторонники азартно перестреливались на улицах города… Когда Йоргадзис в 1974 году стал жертвой покушения, Денкташ, способный дать убийственную характеристику даже своим соратникам, назвал его «зрелым государственным деятелем». Считается, что основой этого противоестественного, казалось бы, «союза» могли быть именно антикоммунизм и американские деньги…
Однако борьба с левыми была лишь одним из направлений деятельности националистов. Тогда же, в 1958 году ФТКА успешно проводила и политику разделения по этническому признаку в общественной жизни: вслед за профсоюзами турок заставили выйти из профессиональных объединений, спортивных организаций, других корпораций, единых для двух общин острова. Во всех случаях под эгидой ФТКА создавались соответствующие национальные турко-кипрские организации. Так формировалась основа для крупномасштабного межобщинного конфликта…
Вечером 7 июня 1958 г. в Турецкое информационное бюро в Никосии из проезжавшей машины была брошена бутылка с зажигательной смесью. Нападение тут же приписали грекам-киприотам. Вслед за этим активисты ТМТ подняли тревогу: якобы ЭОКА напала на одну из турецких деревень под Никосией. Толпа взбудораженной турецкой молодежи с палками, камнями и ножами двинулась на греческие кварталы столицы… Начавшись в Никосии, массовые межобщинные столкновения быстро распространились по всему острову. Количество жертв (убитых и раненых) исчислялось сотнями. Где в силу реальной опасности, а где – из-за ложных сведений о готовящейся резне турки-киприоты оставили десятки деревень, где они и их предки столетиями мирно уживались с греко-кипрскими соседями. Выполняя приказы из Никосии, население уводили боевики ТМТ. Из деревень с преобладающим турецким населением побежали греки. Турецкий и греческий кварталы Никосии стали приобретать все более ярко выраженный моноэтнический характер…
Провокация – вот ключевое слово к пониманию того, что происходило на Кипре в конце 50-х – начале 60-х годов. Сейчас признано, что ту злосчастную бутылку в Турецкое информационное бюро бросил турок-боец ТМТ. Утверждается, правда, что этот боевик подпольной военизированной организации действовал по собственной инициативе.
Правда, у ТМТ были надежные «союзники» – бойцы ЭОКА. Г. Гривас и его ближайшие соратники полагали, что любые акции турок против «энозиса» должны быть быстро и безжалостно подавлены. Соответственно, всякие провокационные действия встречали ожидаемую реакцию…
Прекращение огня между ЭОКА и ТМТ было обеспечено только после того, как 1 августа на Кипр под видом сотрудников турецкого Делового банка с документами на чужие имена из Турции прибыли офицеры, командированные на остров для того, чтобы возглавить боевую организацию турок-киприотов.
После межобщинных столкновений англичане ввели на острове чрезвычайное положение и разделили старую Никосию (в пределах городских стен) колючей проволокой. Британский офицер, проводивший на карте города линию раздела, пользовался зеленым карандашом. Именно тогда в Никосии появилась «Зеленая линия», которую впоследствии несколько раз пытались ликвидировать, но она возникала снова и снова, и до сих пор остается печальным свидетельством застарелого конфликта…
Крупные межобщинные столкновения и раздел Никосии предоставили Денкташу исключительные возможности. Если раньше у ФТКА были только «пряники» – раздача турецкой помощи и собранных пожертвований, консультативная помощь жителям бедных турецких деревень, – то теперь появился еще и «кнут» – боевики из ТМТ. А конфликт между общинами позволял отнести к «предательству» любые контакты с греками. Это, собственно, и было сделано. ФТКА ввела запреты на использование греческого языка и греческих названий (тогда это было весьма распространенное явление в турецкой общине острова) и на общение с греками-киприотами. За нарушение полагался денежный штраф. Строптивых избивали и терроризировали боевики ТМТ, дежурившие у пунктов пропуска через «Зеленую линию». Кроме того, началась кампания «От турка – к турку»: покупать товары можно было только в магазинах и лавках турок-киприотов. Причем сами эти товары все равно покупались оптом лавочниками, близкими к ФТКА, у греко-кипрских торговцев. Но турок, пожелавших делать покупки более свежего товара по более низкой цене в греческой лавке, будь она хоть в пяти шагах от их домов, все равно ожидали денежный штраф и побои. Зато формировался собственный рынок, отдельный от греко-кипрского; за счет завышенных, монопольных цен быстро богатели свои турко-кипрские купцы; видимо, специальные отчисления получали и ФТКА, и ТМТ.
Кампания была прекращена лишь после того, как сам Ф. Кючюк купил по завышенной, как он потом выяснил, цене телевизор у турко-кипрского торговца. Тем не менее она осталась свидетельством качественно нового для тогдашнего Кипра явления.
Р. Денкташ в своих воспоминаниях без ложной скромности пишет, что под его руководством ФТКА стала «народным правительством» турко-кипрской общины. После июня 1958 года эта структура и впрямь напоминала этакое квази-государство, обладавшее собственным действующим аппаратом принуждения и подавления. Отныне без разрешения ФТКА нельзя было (без серьезных последствий), например, продать грекам-киприотам свой дом или земельный участок. Фактически Р. Денкташ сумел наделить общественное движение функциями как бы государственного механизма, для его работы отныне не требовалось согласия человека, его подчинение как бы было предопределено его этнической самоидентификацией.
Несомненно, что в 1958 году Рауф Денкташ состоялся как политик. Попав на ответственный пост, он проявил себя как энергичный организатор, талантливый публицист (ТМТ начала тогда издавать газету «Наджак» – «Топор» по-турецки), незаурядный оратор. Но главное – Р. Денкташ продемонстрировал свою преданность идее, которой служил, и готовность использовать любые средства ради ее реализации.
Удивительно, как Ф. Кючюк не увидел в энергичной деятельности Денкташа личной опасности для себя (а если и увидел, то не предпринял ничего, чтобы ее предотвратить). С 1958 года на Кипре повторилась ситуация, ставшая в XX веке характерной для многих стран: непререкаемый, казалось бы, национальный лидер выдвигает молодого соратника, а тот, не довольствуясь только ролью «правой руки», становится радикальнее «учителя» и затем сменяет его…
Пока же, сдав военные дела ТМТ прибывшим турецким офицерам, Денкташ становится во главе структуры, которая исполняла функции политической разведки. Подготовленные им доклады уходили военному руководству ТМТ и в Анкару. Однако до «таксима» было еще далеко: в декабре 1958 г. министры иностранных дел Турции и Греции подтвердили в Цюрихе согласие на подготовленный для них на Западе компромисс – Кипр должен был стать независимым государством. В феврале следующего года в Лондоне при участии британцев было завершено и определение его устройства – унитарная, партнерская республика.
Заключение Цюрихско-Лондонских соглашений и создание Республики Кипр приостановило развитие межобщинного конфликта на Кипре, породив у людей надежду, что тяжелые времена останутся позади. Однако прошедшие вскоре выборы привели к неизбежному, видимо, в тех условиях результату: на ключевых постах в новом совместном государстве оказались бывшие руководители формально распущенных ЭОКА и ТМТ, то есть те, кто стремился совсем к другим целям.
После провозглашения 16 августа 1960 года Республики Кипр Р. Денкташ стал руководителем турко-кипрской Палаты представителей – общинного парламента. И здесь судьба снова свела его с Г. Клиридисом: тот возглавил аналогичную греко-кипрскую структуру.
Но еще до этого произошел один любопытный эпизод, тщательно замалчиваемый сейчас в ТРСК и Турции. Уже после подписания соглашений о создании Республики Кипр англичане перехватили в кипрских водах турецкое судно «Дениз», а на нем – груз оружия для ТМТ. Разразился скандал. Реагируя на него, прогрессивный турецкий журнал «КИМ» в редакционной статье подверг критике действия турецких властей. По мнению журналистов, Анкаре не следовало содействовать «таким экстремистам, как Денкташ». Узнав об этом, руководитель ФТКА подал в суд на редакцию журнала. По логике турко-кипрского национализма, случай немыслимый: искать у колониальной администрации защиты от журналистов из «матери-родины»! Ирония истории: одним из редакторов «КИМ» был Бюлент Эджевит – тот самый, что в 1974 году, будучи премьер-министром Турции, принял решение о высадке войск на Кипр, а сейчас вновь занимает этот пост и последовательно отстаивает политику Р. Денкташа…
Несмотря на довольно высокое официальное положение – второе лицо в общине, четвертое-пятое в государстве, – первые годы Республики стали сложным периодом для Р. Денкташа (периоды мира для него вообще были сложными). В едином государстве его роль была не очень заметной и малоэффективной. К тому же новое руководство Турции, пришедшее к власти после переворота 27 мая 1960 года, было удовлетворено решением, найденным для кипрской проблемы (по крайней мере, на словах). По подозрению в симпатиях к свергнутому премьер-министру А. Мендересу с острова был отозван полковник Р. Вурушкан, возглавлявший ТМТ с августа 1958 года. Посол Турции на Кипре Э. Дырвана был настроен на сохранение Республики Кипр. Подходы Р. Денкташа Анкаре казались экстремистскими. Разделял их только командир батальона турецких войск (ТУРДИК), находящегося на острове, согласно Договору о гарантиях, включенному в Конституцию нового государства.
Правда, военное обучение членов ТМТ в Турции, начатое еще в 1958 году, продолжалось. Оставались на своих местах и турецкие военные руководители местных отделений этой организации.
Разумеется, от конфронтации сразу перейти к миру невозможно – будь то на межгосударственном или межобщинном уровнях. В начале 60-х годов отношения между кипрскими греками и турками не были безоблачными. Но подходить к этим вопросам можно по-разному. Денкташ в те годы был среди тех, кто выпячивал имеющиеся сложности, постоянно подчеркивал, что грекам нельзя доверять.
25 марта 1962 года, в День независимости Греции, отмечаемый греками-киприотами как национальный праздник, были взорваны две бомбы в мечетях Омерге и Байрактар в Никосии. Обстановка снова начала накаляться. Два турко-кипрских юриста, А. Хикмет и А.М. Гюркан, издававших еженедельную газету «Джумхуриет» (Республика), получили сведения о том, что за этой провокационной акцией стоит ТМТ, стремящаяся разрушить совместное государство. В числе основных «фигурантов» по этому делу был и Р. Денкташ. Они сообщили о своих подозрениях министру внутренних дел Йоргадзису и напечатали в газете анонс о предстоящей в следующем номере публикации материалов, разоблачающих организаторов провокации. В тот же вечер оба были расстреляны «неизвестными личностями»: одного убили во дворе своего дома в машине, другого – в собственной постели… Был, однако, в публикациях «Джумхуриет» и еще один момент, непосредственно касающийся Денкташа: издатели газеты в последних ее номерах начали интересоваться происхождением его быстро растущего личного достояния.
К ноябрю 1963 года стала тлеть куда более мощная «бомба» – та, что была заложена под Конституцию кипрского государства ее британскими авторами: в естественных для демократического государства разногласиях все сильнее звучали националистические ноты. Бескомпромиссность националистов с обеих сторон затрудняла функционирование государственного аппарата Республики. После того, как турко-кипрские депутаты, добиваясь выполнения своих требований по другим вопросам, заблокировали принятие закона о налогообложении иностранных компаний на Кипре, президент Макариос решил, что выходом из конституционного тупика может стать лишь изменение основного закона страны. Права, закрепленные в Конституции за турками-киприотами, он считал «завышенными». Макариос, как и многие греки-киприоты, исходил из той логики, что Кипр – «греческий остров на протяжении последних 3000 лет», а стало быть, турки-киприоты не могут претендовать на бульшее, чем права меньшинства.
30 ноября 1963 г. Макариос передал вице-президенту Ф. Кючюку меморандум, содержащий предлагаемые изменения в Конституции – так называемые «13 пунктов». Однако первый ответ на это пришел из Анкары: в середине декабря Турция как государство-гарант отвергла предложения Макариоса без обсуждения.
Вечером 21 декабря вооруженный (в нарушение закона) полицейский патруль, состоящий из греков-киприотов, остановил для проверки машину с несколькими турками-киприотами. Попытка греков обыскать женщину (в условиях Кипра – немыслимое оскорбление) вызвала перепалку, затем потасовку, в ходе которой греки начали стрелять и убили двух человек.
Этот эпизод стал искрой, упавшей в пороховую бочку: получив великолепный повод, ТМТ и (видимо) ЭОКА мобилизовали своих боевиков, в городе начались стычки и перестрелки. Очень характерно то, как повели себя в этой ситуации конкретные руководители турко-кипрской общины: Ф. Кючюк отправился на переговоры к Макариосу, требуя прекращения насилия, а Денкташ кинулся поднимать бойцов ТМТ. Компромисс еще был возможен; однако утром следующего дня были подвергнуты обстрелу памятник Ататюрку в турецком квартале Никосии и дети во дворе турко-кипрского лицея. Ответственность за это приписали грекам, переговоры были прерваны, и на улицах разгорелись бои… Лишь в 1999 году анонимный член ТМТ – участник тех событий, признался в оппозиционной прессе, что, выполняя приказ руководства, огонь по памятнику и по школьникам вели сами турко-кипрские боевики.
Участие Р. Денкташа в происходящем было весьма активным. Его красный «Мини» метался между позициями бойцов ТМТ, которых стали гордо именовать «муджахитами» (воинами за веру) – при том, что ислам никогда не был доминирующим фактором в среде турок-киприотов. Сохранилась фотография, сделанная в те трагические дни: улыбающийся Денкташ в армейском свитере и охотничьей кепке на крыльце резиденции Ф. Кючюка… Иностранные журналисты назвали председателя турко-кипрской Палаты представителей «героем уличных боев в Никосии». Свидетели говорят, что Денкташ не расставался с пистолетом: как и многие сугубо гражданские люди, он любит оружие.
В разгар боев случилось то, что сейчас «президент ТРСК» старательно опровергает – правда, совсем неубедительно. Дом Р. Денкташа оказался в районе, где шли столкновения; его семье грозила явная опасность. По единственной работающей в турецком квартале телефонной линии (между резиденциями Макариоса и Кючюка) он позвонил Г. Клиридису и попросил помочь. Клиридис был в те дни в числе руководителей вооруженных греко-кипрских отрядов – и в турецком квартале это было хорошо известно. Тем не менее, он на своей машине вывез семью Денкташа в аэропорт и посадил на самолет, вылетающий в Турцию. И это в условиях, когда «простого» турка-киприота могли убить прямо на улице просто за его этническую принадлежность, когда эвакуация раненых была для турок серьезной проблемой, а хоронить убитых приходилось во дворе старой мечети в центре города – кладбище находилось под постоянным обстрелом…
На этом фоне особенно трагической выглядит история, также случившаяся во время декабрьских боев в Никосии. Поздно вечером в дом, который занимала семья турецкого майора, служившего в ТУРДИК, ворвались вооруженные люди. Услышав, что дверь вот-вот выломают, жена и дети офицера затаились в ванной, а несколько их гостей – в туалете. Не найдя никого в комнатах, нападавшие начали стрелять через запертую дверь ванной… Фотографии тел женщины и трех ее маленьких детей в окровавленной ванной обошли едва ли не всю мировую прессу. Десятилетиями эти снимки использовались и до сих пор используются в качестве доказательства «кровожадности и агрессивности греков». В северной части Никосии, в том самом доме действует «Музей варварства». Однако Кипр – страна маленькая. Живы свидетели, опознавшие убийц по голосам: это была спецгруппа ТМТ. Целью же всей акции, решение о которой принималось турко-кипрским руководством организации без согласования с Анкарой, было прямое вовлечение Турции в конфликт…
Столкновения в основном прекратились 25 декабря, после демонстративного пролета над Никосией турецкой боевой авиации. Но конфликт не был исчерпан: в феврале 1964 года – бои в Лимассоле, в марте – в Пафосе, периодические вспышки насилия по всему острову. Ценой «решительности» и бескомпромиссности руководства общины для турок-киприотов стало то, что они оказались вне государственного механизма Кипра, блокированные в своих кварталах и деревнях, почти без связи с внешним миром, лицом к лицу с проблемой беженцев, в условиях острого дефицита всего: продовольствия, медикаментов, денег, одежды, стройматериалов…
Несомненно, что события конца 1963 – начала 1964 года стали следствием усилий экстремистской части руководства обеих общин Кипра. Но если греко-кипрские экстремисты, стремившиеся силовым путем изменить конституционный строй в свою пользу, отчасти достигли успеха, то турко-кипрские, надеявшиеся, видимо, спровоцировать вооруженное вмешательство Турции, потерпели фиаско.
В начале 1964 года Р. Денкташ покинул остров: он выехал в Турцию, чтобы затем возглавить делегацию турок-киприотов сначала на конференции в Лондоне, а затем на обсуждении кипрской проблемы в Совете Безопасности ООН. В начале 1974 года, уже после того, как Р. Денкташ оттеснил Ф. Кючюка от руководства общиной, последний обвинил бывшего своего выдвиженца в том, что в Турции тот вел светский образ жизни, ходил по ресторанам, ездил на охоту и т.д. Припомнили Денкташу и то, что в Анкаре он получал за счет турецкой общины Кипра зарплату в 200 кипрских фунтов – при том, что в блокированных турко-кипрских анклавах всем госслужащим – от пожарника до вице-президента – выдавали по 30 фунтов в месяц.
Возможно, это верно – но только отчасти. Характер Денкташа, его убеждения, а еще, видимо, опьянение борьбой, в которую он решительно ввязался, не позволяли ему сидеть на месте. В конце февраля – начале марта 1964 года он участвует в обсуждении кипрского вопроса на Совете Безопасности ООН. После речи, которую Денкташ там произнес, правительство Макариоса объявляет, что в случае приезда на Кипр он будет арестован (сам Денкташ позже утверждал, что хотел все-таки вернуться, «чтобы превратить судебный процесс в трибуну», но турецкое правительство, дескать, не пустило его, опасаясь расправы над ним). Но заседание СБ оканчивается не в пользу турок: резолюция №186 от 4 марта 1964 года упоминает о «законном правительстве Кипра» – администрация Макариоса, ставшая после событий «кровавого Рождества» 1963 года исключительно греко-кипрской по составу, получает международно признанный статус. В своих воспоминаниях Денкташ возлагает ответственность за эту неудачу во многом на тогдашнего премьер-министра Турции И. Иненю. По его словам, делегации Турции и турок-киприотов добивались исключения из резолюции упоминания о «правительстве Кипра»; но Иненю торопился: «На Кипре льется турецкая кровь, а вы спорите о словах». Официальная Анкара согласилась с тем текстом, который был предложен. После того, как резолюция была утверждена, Денкташ плакал в своем номере нью-йоркского отеля…
Но чувствительное поражение не заставило Денкташа отказаться от борьбы за то, во что он верит. Его активность не снижается и после возвращения с заседания СБ ООН в Турцию. Встречи, выступления, интервью, международные контакты… Он бомбардирует турецкое руководство проектами: организовать из Турции радиопередачи от имени турок-киприотов… собрать и направить на Кипр корпус «добровольцев», вооружив его танками и самолетами… создать флотилию из быстроходных катеров, вооружить их и нападать на суда под кипрским флагом… Все свои идеи Денкташ обосновывал тем, что правительство Макариоса, дескать, «пиратское», а значит, в борьбе с ним допустимы пиратские методы.
Именно в ходе «сидения» в Турции (в 1965–1966 гг.) у Р. Денкташа родился план: высадить десант на северном побережье острова, захватить крупные населенные пункты Кирению, Лапетос и Каравае (их население было в основном греческим) и создать на севере острова под турецким военным контролем зону в виде треугольника, основанием которого было бы побережье, а вершину составлял бы турецкий квартал Никосии. Денкташ полагал, что