Рабство в Древнем Египте и Месопотамии
Вообще же говоря, нет уверенности, что приведенные цифры завышены. Число повстанцев Низовья, павших при II династии в бою с войском царя Хора, Воссиявшего Жезлом (Хасехема), судя по его надписям, тоже далеко не малое (48205 или 47209). Что пленники Хора Сома пребывали в том или ином подневольном положении, конечно, не исключено, если угодно, даже подсказано самой надписью: они перечислены вместе с крупным и мелким скотом. Но заключить отсюда, что 120 тыс. человек превратили в рабов, основываясь на всех наших познаниях о последующих временах, было бы все-таки неосторожно.
Раскопки, производившиеся на кладбище Белых Стен, наглядно вскрыли всю глубину общественного расслоения Египта уже в середине I династии.
Как крепость высилась кирпичная громада - усыпальница важного сановника, снаружи убранная отвесными ступенчатыми выступами, а внутри полная потайных помещений, заваленных богатой утварью и продовольствием. С юга возле усыпальницы было выкопано 19 небольших ям, и в каждой из них нашли по деревянному гробику со скрюченным человеческим трупом, завернутым в тонкую ткань, и немного простой посуды, иногда с теми или иными припасами. Только одна, двадцатая по счету могила была побольше, гроб в ней - побольше, а мертвец лежал в полусогнутом положении. Восточное усыпальницы находилось несколько крошечных могил с птичьими трупиками, обвитыми тонкими тканями и лежавшими в деревянных ларцах, из которых один был отделан слоновой костью и черным деревом; в каждой могиле имелось еще по маленькому сосуду. По соседству раскопали семь погребений собак, во всем подобных птичьим. При пернатых и четвероногих "покойничках" зарыт был человек, очевидно их сторож, без всякого гроба, только в саване, да несколько горшков.
При вельможах, погребенных по-царски, с людьми, пернатыми и четвероногими любимцами, эти люди похоронены были не лучше птиц и coбак.
Общественные противоречия выступают здесь со всей наглядностью, -обнажая противопоставления верхов и низов общества. Но раскопки свидетельствуют также о существовании широкой средней прослойки в середине правления I династии.
В той же местности, что и описанная усыпальница, было найдено непритязательное кладбище рядовых горожан. Из обнаруженной 231 могилы несколько вырублено в камне нагорья, но подавляющее большинство не более как прямоугольные, редко округлые ямы, вырытые в слежавшемся песке. Только единичные могилы из числа вырубленных в скале отделаны изнутри кирпичом-сырцом, и лишь две разгорожены внутри кирпичными стенками на склеп и кладовые. Эти большие могилы достигают около 5 и 4 м в длину. Все остальные намного меньше их (от 1 до 2,5 м в длину). Могилы, выделяющиеся размерами и отделкой, расположены на краю кладбища, словно придатки к нему. Мертвецы похоронены в скорченном положении, многие в деревянных гробах, иные в циновках или в саванах. Некоторые могилы исключительно бедны: лишены какой бы то ни было утвари, другие содержат лишь глиняную посуду. Однако во многих могилах, притом иногда в простых ямах и не всегда длинных, была и дорогая каменная посуда отличной работы, в значительном количестве. В одной такой могиле были обнаружены два набора игральных пешек из слоновой кости, в другой - изящная булавка из того же материала, большая медная чаша и, что особенно любопытно, четыре костяных ярлыка с именем владельца и названием изделий, которые ярлыками пометили - точь-в-точь как у царей и вельмож; Перед нами кладбище простых горожан, отчасти бедняков, отчасти людей с достатком, и какая разница между этими погребениями и современными им усыпальницами знати, которых теперь немало откопано подле столицы и неподалеку от нее!
Столичная знать, располагавшая людьми и богатством вот кто вершил уже судьбы страны. Вельможеские гробницы соперничали с царскими, и можно думать, что при I династии сам царь почти терялся в окружении своих вельмож. Гробница царского казнохранителя Хемаки (середина I династии) поистине похожа на царскую и была забита припасами из царских хозяйств. К сожалению, мы не знаем чинов и званий других, хозяев вельможеских гробниц.
Все, что нам известно о Раннем царстве, позволяет, более того побуждает считать его государством уже при I династии, если только не, раньше.
Раннее царство было двуединым государством, но единство его не было прочным, двойственность оставалась неизжитой действительностью. "Соединение обеих земель" - Верхнего и Нижнего Египта, - которое цари вновь и вновь праздновали при воцарении, все еще оставалось насилием Верховья над непокорным Низовьем, и борьба между ними разгорелась с новой силой уже в конце правления II династии.
Во главе государства стоял царь, преемник верхнеегипетских завоевателей. Двуединость отражали и атрибуты его власти: у царя было два венца: белый верхнеегипетский и красный нижнеегипетский, которые он и носил вместе - один в другом. С середины той же династии царя величали инсибйа; этот титул отражал его, власть над обоими Египтами.
Царя окружал многолюдный двор из придворных чинов и прислужников. Царь охотно "всходил" на празднествах, и выходы его отличались, значительной пышностью. Но больше всех внешних прикрас значение царской власти оттенялось обожествлением ее носителя. В его лице видели ипостась или явление царского бога и прообраза - Хора, и царь к своему личному имени добавлял еще особое царское как Хор такой-то: Хор Боец, Хор, Высокий Рукою и т. д.
Внешне царь был полновластным хозяином государства. Где кончалось царское и где начиналось государственное, вряд ли кто мог бы определить. Да и слов-то "государство", "государственный" у древних египтян не было. Царское кладбище при обеих первых династиях было полным-полно припасов, которые, судя по печатям на них, принадлежали "белому дому" и "красному дому" - двум учреждениям, на которые тогда еще делилось казнохранилище ("белый" и "красный" - по цвету белого и красного венцов).
Печати II династии называют виноградник рядом с "красным домом" и "домом царя", как если бы нижнеегипетское казнохранилище входило в состав царского хозяйства.
Но, поддерживая видимость неограниченной власти царя, вельможи на самом деле не выпускали власти и из своих рук. Все те редкие случаи, которые дают нам сведения о должностном звании хозяина той или иной вельможеской гробницы, говорят о том, что это были высокие должности, в частности в самом царском хозяйстве. И если государственное и царское сливались воедино, то и вельможи I династии, по-видимому, плохо различали разницу между управлением и владением.
«Забота о водораспределении, осушении и орошении не могла не тяготеть над правителями. Еще один из ближайших предшественников I династии, Хор Скорпион, изобразив себя торжественно справляющим земледельческий обряд, показал тут же и своих подданных, что-то делающих в широком протоке. Наблюдение за разливом реки как при I, так и при II династии было поставлено образцово. Под каждым годом царствования в староегипетской летописи на Палермском камне точно отмечен уровень воды. Велись, а следовательно, и хранились погодные его записи» [2, с. 300].
Источники смутно упоминают об "областях", но далеко не всегда есть уверенность, что имеются в виду те самые управленческие округа, на несколько десятков, которых делился Египет впоследствии и которые греки называли "номами". На печатях уже при I династии нередко встречается должностное звание, обозначавшее позже, в первую половину Старого царства, начальника такого округа в Низовье. Однако на раннеегипетских печатях это звание часто носят лица, управлявшие тем или иным царским хозяйством. На именной должностной печати середины I династии встречается и позднейшее звание областного правителя, но весьма сомнительно, что оно значило тогда то же, что и впоследствии.
Постоянное войско, по крайней мере в зачаточном состоянии, по-видимому, уже существовало. Да в этом и не было ничего удивительного: сколько регулярных военных мероприятий осуществляло Раннее царство. Оно много воевало с непокорным Низовьем, с соседями южными (эфиопами), западными (ливийцами) и северо-восточными (азиатами). На своем надгробии (время I династии) второстепенный придворный сановник, погребенный в числе других около царского склепа, увековечил себя в виде знака воина с луком в руке, как если бы воинская служба была его постоянным делом. На одной раннеегипетской должностной печати дважды проставлен знак стоящего воина с луком в руке.
Источники с достаточной ясностью свидетельствуют о значении в Раннем царстве писцов. Уже при I династии важный сановник, имея высшие звания, государственное и придворное, не гнушался скромным званием писца.
На печатях времени II династии "писец" встречается неоднократно в качестве должностного звания владельца печати. Каждые два года при II династии в стране производили некий переучет. Известны случаи, когда вместо простого "счета" совершали через год "счет золота (и) полей". Египетские счетоводы оперировали громадными числами еще при Хоре Соме. Тогдашние писцы без устали помечали посуду с припасами надписями, сделанными чернилами, и можно только дивиться насколько беглым и уверенным бывал подчас почерк у столь древних писцов. От середины I династии до нас дошла бумага из волокон осоки (папируса) том числе целый свиток. О развитии раннеегипетского делопроизводства свидетельствует непрестанное опечатывание царскими хозяйствами заготовок должностными печатями и прикрепление к припасам ярлыков, помеченных даже годами. При этом ярлыки - без обозначения года. - были употребительны уже накануне правления I династии, печати же и того раньше.
Итак, Египет при I династии был уже государством и имел действенное орудие угнетения - государственный аппарат.
1.2 Эпоха Старого царства (III тысячилетие до н. э.)
Эпоха Старого царства ознаменовалась экономическим, производственным и культурным подъемом. Производственный подъем страны, позволивший развернуть исполинское строительство (речь идет о пирамидах) можно объяснить открытием новых источников сырья и появлением новых орудий труда, а также большое значение играет военная политика накануне правления III династии.
В Египте накануне правления III династии, но именно тогда, в самом конце II династии, царь Хор, Воссиявший Жезлом (Хасехем) потопил в крови последнее восстание в Низовье. Именно тогда пали в отчаянной борьбе десятки тысяч последних поборников независимости Низовья. Более уж мы не слышим о восстаниях в Низовье за все долгие века Старого царства. В имени последнего властителя Раннего царства Хора-Сета, Воссиявшего Двумя Жезлами (Хасехемуи), тождественного, вероятно, Хору, Воссиявшему Жезлом, объединились оба государственных божества - Хор (Гор) и Сет (Сута); другое имя того же царя означало "Тот, в ком умиротворились оба бога".
«Конец борьбы двух половин страны, естественно, высвободил для ее хозяйственных нужд рабочие руки, до того направленные на разрушение или не вполне использовавшиеся, и дал возможность сплотить Верховье и Низовье в одно целое, о чем свидетельствуют гробничные изображения и надписи самого Старого царства» [2, c. 301].
С окончательным сплочением страны в одно экономическое целое стая возможным новый мощный подъем хозяйства и вместе с тем поразительное каменное строительство.
Но кто были те люди, которых египетские цари, завершив объединение страны, могли принудить в условиях медного, полукаменного века строить пирамиды? Рабы? Или это были люди каких-то других слоев?
Рабство, несомненно, существовало в Старом царстве.
При VI династии младший брат большого сановника, царского зодчего, и сам впоследствии таковой, Мерирамерптаханх, рассказав, как он 20 лет управлял хозяйством брата, добавлял, что никогда не бил там какого-либо человека так, чтобы тот "пал под" его "пальцами", и никогда не порабощал там никаких людей. Слово "люди" написано двумя знаками - мужчины и женщины, так что люди могли быть любого пола. Несколько позже, в конце Старого царства, областной князь Хенку напоминал населению своей области и соседям о том, что никогда не порабощал дочери какого-либо из них. Слову "порабощать", написанному звуковыми знаками, придан изобразительный знак, зрительно поясняющий его смысл, - знак женщины с чертой поперек шеи, т. е. с деревянными скобами на шее, признаком порабощения. Глагол "порабощать" - в обоих случаях бак - одного корня со словами бак, бака, которые мы в дальнейшем переводим "раб", "рабыня".
В скорописном староегипетском письме, хранящемся в Каирском музее, говорится о "рабыне (бака) дома собственного", носящей египетское имя Мррй. Слово "рабыня" написано звуковыми знаками с придачей изобразительного - знака женщины с чертой за затылком, очевидно, скорописно переданным изображением деревянных скоб. Значительно раньше, еще в конце IV или начале V династии, некий вельможа, запрещая родне и служащим распоряжаться имуществом, которое он выделил заупокойным жрецам за службу по нему, запрещал также распоряжаться рабами (бак), братьями и сестрами этих жрецов. Братья и сестры были обездоленными членами семей жрецов, проживавшими при старшем брате в зависимом от него положении. "Рабы" принадлежали самим заупокойным жрецам. Вельможа отличает их от людей, которых он выдела жрецам в виде платы за службу вместе с пашней и "всякою вещью". Этих "людей" он запрещал заупокойным жрецам продавать или завещать кому бы то ни было, кроме преемников по несению службы. Следовательно, на самом деле можно было продавать и покупать людей. О случае простого захвата людей у прежних хозяев рассказывает скорописное письмо на куске полотна, "отправленное" на тот свет умершему главе семьи его вдовой и сыном (самый конец Старого царства, письмо хранится в Каирском музее). Они молят покойного защитить их от обидчиво", которые захватили все, что было в доме, и вдобавок еще трех прислужниц с египетскими именами. Впрочем, неясно, были ли те действительно рабынями.
Вторая надпись относится, очевидно, к изображениям мужчин и женщин, несущих что-то умершему (кадильницу, продовольствие, жертвенное животное и т. д.) или стоящих без дела. Первая же надпись касается, наверное, людей, изображенных за приготовлением хлеба и пива, основного староегипетского довольствия. Из этих людей две женщины толкут зерно, одна просеивает, три растирают его на зернотерках, один мужчина печет хлеб, две женщины мнут его для приготовления пива. Около одной из зернотерщиц стоит девочка. Все мужчины-жрецы поименованы, но большинство изображений женщин нет, что, пожалуй, понятно, если они были женами мужчин, с которыми работодатель заключал договор. Зато изображения всех тех, кто занят приготовлением хлеба и пива, снабжены именами, даже девочки. Хозяин, конечно, знал имена купленных им людей.
Имена все египетские, что, разумеется, еще не доказывает, что носители их были обязательно египтянами; их могли и переименовать.
Без сомнения, люди были действительно куплены, и покупка закреплена письменно в купчей. В купчей на дом второй половины Старого царства (до нас дошел список с купчей, вырезанный на камне и хранящийся ныне в Каирском музее) употреблены точь-в-точь такие же выражения, как и на ложной двери: "достать в уплату", "быть (занесенным) за печатью в договор кадастровой ведомости". Да и обозначение купленных людей говорит самоза себя. Мы передали его как "платежные (люди)", и оно действительно одного корня со словом "плата", вслед за тем употребленным. Число купленных людей внушительно (видимо, их целый десяток). Однако, за исключением пекаря, все они - женщины, и, хотя выполняемые ими работы те же, что и в больших мастерских по приготовлению пищи- "заповедниках" (о них речь будет ниже), все же, по существу, это домашние работы. Поэтому никому не возбранено как этих людей, так и рабов заупокойных жрецов считать всего лишь домашними рабами.
В пользу такого мнения могли бы свидетельствовать и надписанные изображения в гробнице сановника V династии Нисутнефера (Инси-на-фы). За вельможей следуют два карлика с египетскими именами: один - с тростью и обувью хозяина, другой - со спальным подголовником и походным ложем. Изображение каждого надписано помимо имени словом "платежный" (т. е. купленный), и оба, несомненно, личные слуги.
«Прямо над карликами изображены два "эфиопа", резко отличные но виду от египетских собратьев, несмотря на свои египетские имена. Один - "провожатый" с дорожным мешком и умывальными принадлежностями, другой - "ключник" с хозяйской одеждой. Еще одного слугу, изображение которого надписано словом "эфиоп", мы находим в гробнице царевича той же, V династии Хетепсешат. Это тоже личный слуга: в одной руке у него бельевой мешок, в другой - хозяйская обувь. В Новом царстве наименование "эфиоп" в приложении к слуге означало "эфиопский раб", и вряд ли наши "эфиопы" были кем-нибудь иными. В таком случае в числе частновладельческих рабов имелись и иноземцы» [2, с. 301].
Слуги -"эфиопы" прической и одеждой сходны с поверженным врагом и пленником, изображенными в поминальном храме царя V династии Ниусерра. Невольники -"эфиопы" (нубийцы) могли быть из числа пленных. Старое царство воевало с окрестными племенами и пленных брало немало. Согласно староегипетской летописи, в один из годов правления родоначальника IV династии Снофру было уведено в плен 7000 эфиопов, в другой раз - 1100 западных соседей - ливийцев. Своих ливийских пленных и учет их египетской богиней письма и счета изобразил в поминальном храме второй царь V династии Сахура (Сах-и-Риа). При VI династии правитель пограничной южноегипетской области Хирхуф (Хуф-Хара), согласно его гробничной надписи, доставил в столицу из Эфиопии "большое число пленных", а общеегипетское ополчение под начальством сановника Уни, разгромив "тех, кто на песке" (возможно, в Азии), взяло пленных "очень много" (плита с жизнеописанием Уни в Каирском музее). Несомненно, однако, что значительная часть пленных попадала не в частные руки. Под одним из годов правления основателя V династии Усеркафа (Уаскуфа) староегипетская летопись сообщает о 70 иноземцах (иноземках?), доставленных в виде дани для царской пирамиды или ее поминального храма.
Порабощение, с которого мы начали наш обзор староегипетского рабства, представляло собой, очевидно, насильственное превращение в раба. В одном из приведенных нами случаев о воздержании от порабощения сказано непосредственно после слов об отказе от беспощадной палочной расправы. В другом же из этих двух случаев единственным предметом возможного, но ни разу не осуществленного порабощения оказываются дочери сограждан. В обоих случаях непричастностью к порабощению хвалятся люди властные - брат и управляющий хозяйством царского сановника и областной правитель. И то, что люди разного общественного положения и жившие в разное время и в разных местностях хвалятся одним и тем же, доказывает, что насильственное порабощение было широко распространено. О произволе власть имущих свидетельствует ставшая общим местом похвальба вельмож второй половины Старого царства, будто бы они по мере сил изымали убогого из рук более сильного. Поскольку подобное связывалось с судейской деятельностью, речь шла, по-видимому, о спасении слабого от сильного на суде. Но если у нас нет прямых известий о долговом рабстве в Старом царстве, то все-таки трудно себе представить иную судьбу неоплатного должника. А что неоплатные должники, по меньшей мере под конец Старого царства, при VI династии, были довольно-таки обычным явлением, показывает похвальба правителя II верхнеегипетской области Мериранефера (Маи-Риа-нафы), будто бы он возмещал из своего хозяйства заимодавцу ссуду зерном за всякого, не вернувшего ее.
Вот примерно, что с большей или меньшей степенью надежности можно сказать о рабстве в Старом царстве. Немного, очень немного, и к тому же ни единого достоверного случая применения рабского труда вне домашнего хозяйства. И это при поразительном изобилии источников о староегипетском хозяйстве.
Список используемых источников
Дьяконов И. М. Проблемы современности. О структуре общества Ближнего Востока до середины II тысячелетия до н. э. – ВДИ. 1967, № 4.
История Древнего Востока: Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческих цивилизаций./Под ред. И. М. Дьяконова. Ч. 2. Передняя Азия. Египет. М., Наука., 1988 г. с. 623.
Г. В. Коранашвили. О причинах не развитости рабства на Древнем Востоке. ВДИ., 1969, № 9.
2.Источники и характер рабства в Месопотамии
Вопрос социального деления общества древней Месопотамии привлекал внимание многих исследователей.
В самых древних, еще архаических надписях, найденных в IV слое Урука, упоминаются рабыни, буквально - "женщины горной страны". Сохранились документы, содержащие подсчет 211 таких рабынь. В других надписях упоминаются дети, родившиеся от храмовых рабынь (думу-думу) и находившиеся, очевидно, на положении домашних рабов. При раскопках Джемдет-Насра, Ура и Шуруппака также были найдены древние документы, в которых упоминаются рабы и рабыни. В распоряжении садовников находились рабы - землекопы, носившие характерное название игину-ду (не подымающие глаз). В некоторых производствах, например в текстильном (обработка и прядение шерсти), работали почти исключительно рабыни.
Древнейшие формы рабства существовали еще в период родового строя, в частности, в недрах патриархальной семьи. Маркс и Энгельс отметили, что "рабство, в скрытом виде существующее в семье, развивается лишь постепенно, вместе с ростом населения и потребностей и с расширением внешних сношений - как в виде войны, так и в виде меновой торговли".
«Целый ряд шумерийских и аккадских документов указывает на эти скрытые формы рабства, впервые возникающие в большой патриархальной семье. Шумерийские законы разрешали отцу продавать в рабство своих детей. Это было вполне реальное право, постоянно осуществлявшееся в семейном быту. Родители часто продавали в рабство своих детей, причем условия такой продажи записывались в документах, сохранившихся до нашего времени. Некоторой маскировкой этой продажи был обычай усыновления чужого ребенка, что также закреплялось особым документом. Усыновитель платил отцу усыновляемого определенную сумму в качестве платы за усыновление» [2, с. 127].
Женщина в древней Месопотамии занимала неполноправное положение, что усугублялось обычаем многоженства. Дочерей обычно продавали в рабство, на что указывают документы и термин "цена жены". Развитию рабства способствовала долговая кабала. Бедняки, беря ссуду у богачей, чаще всего зерном, нередко не могли вернуть в срок ссуду и проценты на нее. Запутавшись в долгах, бедняк становился жертвой богача ростовщика. Ему угрожало неминуемое рабство.
Однако основную массу рабов давали войны, которые постоянно вели между собой сперва родоплеменные союзы, а затем древнейшие государства Месопотамии, а также и более крупные государственные образования с соседними народами. Во время этих войн захватывали пленных, которых обычно обращали в рабство. Так, на одном оттиске печати из Урука сохранилось изображение захвата военнопленных. Слова "раб" в "рабыня" сопровождались знаком, изображавшим иноземную горную страну. Очевидно, пленников, захваченных во время войны с Эламом, обычно обращали в рабство. Рабов в Шумере называли "саг" (штука, голова), а в Аккаде-"арду", что означает "опустившийся", или "решу" (голова). На рабов пленников, как и на свободных людей, обращенных в рабство, смотрели как на товар или скот, считая их по штукам или же по головам. В законах рабы перечисляются наряду со скотом или "иными ценными предметами". Стоимость раба колебалась от 14 до 20 шекелей серебром (117-168 граммов серебра).
Имущественное расслоение в сельских общинах, рост производительных сил, развитие торгового обмена и рабства, наконец, грабительские войны способствовали выделению из среды общинников древнейшей рабовладельческой аристократии, которая занимала высшие общинные должности и сосредоточивалась вокруг общинного храма - центра хозяйственной жизни и управления. Наряду с этим наименее обеспеченные слои общинников превращались в бедняков и даже в рабов. Появляются древнейшие социальные термины, обозначавшие богачей, владевших землей и рабами - это "большие" люди (лугаль). Им противостояли свободные малоимущие члены сельских общин.
«Итак, на развалинах родового строя возникает древнейшее классовое общество. Большие люди этого общества - рабовладельцы - нуждаются в аппарате господства, чтобы удержать в повиновении массы бедняков и рабов, нуждаются в государстве. "И оно явилось - государство рабовладельческое, - аппарат, который давал в руки рабовладельцев власть, возможность управлять всеми рабами"» [2, с. 134].
Конечно, эти древнейшие рабовладельческие государства возникли не сразу, а в процессе углубления имущественных, классовых противоречий.
По мнению ряда исследователей, частные рабы были заняты в основном обслуживающим трудом. Однако в некоторых случаях труд рабов использовался и на сельскохозяйственных работах, наиболее часто это происходило, по-видимому, в крупных хозяйствах, где число рабов было сравнительно велико. Судя по документам, значительным количеством рабов располагали те хозяйства, где имелись и поля. Не надо, однако, забывать, что большинство старовавилонских документов отражало служебную и частную деятельность государственного административно-хозяйственного персонала. Насколько широко труд частных рабов использовался на полях, которыми владели эти лица? Обратимся прежде всего к вопросу о количестве рабов в их хозяйствах и о соотношении в них числа рабов и рабынь. Данные об этом содержат документы раздела имущества.
«Рабы как часть наследуемого имущества в документах о разделе имущества из Южной Месопотамии упоминаются: из Ларсы 4 раза из 18 [YOS VIII 88, 89; TCL X. 55; XI, 224], из Ура-5 раз из 22 [UET V, 108, 112, 117, 119, 120], из Куталлы - 2 раза из 12 [TS 5, 44]. Общее число рабов, подлежавших разделу, колебалось при этом от 1 [TS 44; UET V, 112] до 39 [TCL XI, 224], причем рабов чаще всего значительно больше, чем рабынь» [1, с. 41].
Для наглядности мы представили данные этих документов следующим образом:
| Документ | Всего | Рабы | Рабыни |
TCL XI, 224 39 28 11
UET V, 120 22 22 -
TCL X, 55 20 16 4
YOS VIII, 98 19 13 6
YOS V, 108 10 10 -
TS5 5 2 3
UET V, 117 4(?) 2 2(?)
UET V, 106 3+x 3(?) [х]
TS44 1 +x 1 [x]
UET V, 122 1 1 -
YOS 88 x x x
Та же самая тенденция количественного преобладания рабов над рабынями наблюдается в документах о разделе имущества и из других городов старовавилонской Месопотамии. Можно привести следующие соотноше-ния такого рода: 6:1 [ThD 89], 3:1