«Чёрная Африка» в истории России: опыт трёх столетий
Сколько российских добровольцев сражалось на стороне буров? Известны только подсчёты, сделанные английскими и американскими военными корреспондентами. Они считались наиболее достоверными и приводятся в ряде изданий. Всего российских добровольцев — 225 30. Это, конечно, была малая толика из числа желавших. Уже в самые первые дни войны в редакции газет обращались «лично и письменно, многие лица с просьбою дать им указание, как прикомандироваться к направляющимся в Трансвааль добровольческим отрядам» 31. В гостиной пастора Гиллота, которая до того времени была тихой и спокойной, стали толпиться «люди из всех сословий, все рвутся к бурам» 32.
Широкую известность среди добровольцев приобрели Евгений Яковлевич Максимов — он стал бурским генералом 33, грузинский князь Нико Багратиони, Александр Иванович и Фёдор Иванович Гучковы.
Медицинский отряд Российского общества Красного Креста работал в Южной Африке с января по август 1900 г. В его составе было 6 врачей, 4 фельдшера, 9 сестёр милосердия, 20 санитаров и 2 «агента по административной и хозяйственной части». За шесть с половиной месяцев он оказал амбулаторную помощь 5716, а стационарную — 1090 больным и раненым 34. Второй отряд — Русско-голландский госпиталь — тоже был снаряжён на деньги, собранные в России. В него входили 4 российских врача и 4 сестры милосердия. Он работал в Южной Африке с февраля по май 1900 г. 35
Буров поддержали почти все круги русского общества, а отнюдь не только проправительственные. В истории России можно найти не так уж много примеров, когда общество было так же единодушно. Даже либералы негодовали на Великобританию за её предательство либеральных идей.
Главным было сочувствие слабому, на которого напал сильный, сочувствие тому, кого по-английски называют underdog. Это чувство охватило тогда многие страны. В России оно усиливалось неприязнью к напавшему — к Великобритании.
...Поколение, рождённое в конце XIX столетия, — сколько страшных войн оно повидало, сколько ему пришлось пережить потрясений! И все-таки детские впечатления о той далекой войне не стёрлись, о них помнилось и на склоне лет. У того поколения южноафриканская война так и осталась неразрывно связанной с остальными ранними впечатлениями. Константин Паустовский почти через полвека писал: «Мы, дети, были потрясены той войной. Мы жалели флегматичных буров, дравшихся за независимость, и ненавидели англичан. Мы знали каждый бой, происходивший на другом конце земли... Мы зачитывались книгой "Питер Мариц, молодой бур из Трансвааля"» 36.
Илья Эренбург незадолго до кончины вспоминал, как он сначала «написал письмо бородатому президенту Крюгеру», а потом, стащив у матери десять рублей, «отправился на театр военных действий» 37. Но его поймали и вернули. Аминад Шполянский, впоследствии известный писатель, отправился «помогать бурам» даже не один, а ещё с десятком таких же, как он, гимназистов. Их постигла, разумеется, та же судьба, что и Эренбурга 38.
Те, кто был тогда ещё моложе, играли в войну буров с англичанами, и, конечно, все хотели быть бурами. «Буром был и я, играя на улицах слободки и на гимнастическом дворе», — писал о своем детстве поэт Самуил Маршак 39.
Сёстры Анастасия и Марина Цветаевы изрисовали всю бумагу в доме изображениями буров в широкополых шляпах и шаржами на королеву Викторию. Её они изображали маленькой, толстой и носатой, с короной на голове 40.
Анна Ахматова в стихах 1940 г. писала о начале столетия:
Суровы и хмуры...
С винтовками буры 41.
Каким же сильным был в России отклик на эту войну, если он так помнился этим людям даже через много десятилетий! «Трансвааль, Трансвааль, страна моя», — русская народная песня, родившаяся тогда, помнится до сих пор.
Можно по-разному оценивать отношение разных групп россиян к той войне. Но бесспорно, что именно она впервые привлекла к Африке внимание широкой российской общественности.
Образ Африки в предреволюционной России
Образ Африки для сравнительно широких кругов россиян — во всяком случае для тех, что именовались «читающей публикой», — формировался больше всего литературой. Наиболее читаемой — художественной.
С романа «Приключения молодых боеров» (боерами назвали буров) издательство М.О.Вольфа в 1864 г. начало публиковать 20-томное собрание сочинений Майна Рида, озаглавив его «Охотничьи рассказы из жизни африканских и американских обитателей» (СПб., 1864 — 1876). Затем романы Майна Рида об Африке выходили и у И.Д.Сытина и у П.П.Сойкина. Вслед за книгами Майна Рида — романы Жюля Верна «Приключения трёх русских и трёх англичан в Южной Африке» и «Пять недель на аэростате. Путешествия и открытия в Африке, совершённые тремя англичанами». Много раз издавался роман Луи Жаколио «Берег чёрного дерева». В 1882 г. вышла его книга «Путешествие в страны негров и обезьян. Нравоописательные очерки из жизни негров и главных животных Центральной Африки». Ещё большее распространение получили романы Райдера Хаггарда.
В подражание этой переводной приключенческой литературе выходили и отечественные произведения. Например, изданный в 1902 г. объёмистый, более тысячи страниц (но без имени автора), роман «Роза Бургер, бурская героиня, или золотоискатели в Трансваале».
Известный просветитель Н.А.Рубакин написал книгу «Доктор Гассан. Рассказ о приключениях в Алжире и Сахаре» и в 1902 — 1913 гг. издал её 4 раза.
Слово «Африка» в массовом сознании связывалось больше всего с такими именами, как Ливингстон и Стенли. А обобщённо — это мужественный европеец с обветренным загорелым лицом, в пробковом шлеме, во главе отряда чёрных носильщиков сражается со львами, носорогами и крокодилами, прорубается сквозь скалы и через тропические леса, переправляется через горные стремнины, открывая для соотечественников новые и новые края. «Африка существовала как земля для путешественников, для разных Стенли и Ливингстонов», — писал Константин Паустовский о тех временах, о годах своего детства. «Мне, как и другим мальчишкам, — вспоминал он, — Африка, "где мы бродили в мечтах", — это была охота на львов "с рассветами в песках Сахары, плотами на Нигере, свистом стрел, неистовым гамом обезьян и мраком непроходимых лесов"». И с мечтами о том, чтобы, «таинственную Африку» пройти «от Алжира до мыса Доброй Надежды и от Конго до Занзибара» 42. В начале XX в. эти мечты ярко передал Николай Гумилёв (сам он побывал в Африке четыре раза, и для него она была «отражением рая»).
Африка попала в произведения многих лучших писателей и поэтов предреволюционной России. Не избежали интереса к ней Бальмонт и Василий Иванович Немирович-Данченко. Даже Бунин, казалось бы сосредоточивший все творческие силы на русской жизни, русской природе, написал стихотворения: «У нубийских черных хижин» и «То было в полдень, в Нубии, на Ниле». А искусствовед Владимир Иванович Матвей (В.Марков) объездил многие европейские столицы, разыскивая в музеях предметы африканского искусства. И написал книгу «Искусство негров».
Выходили в России труды как наиболее известных зарубежных путешественников по Африке, так и отечественных (А.К.Булатовича и многих других). Издавались французские и немецкие фундаментальные работы о природе и животном мире Африки, о жизни и быте её обитателей (Э.Реклю, Ф.Гельвальд, Ф.Ган, Ф.Ратцель).
Российский читатель получил представление и об африканском фольклоре. В 1912 г. в Москве издали сборник »Сказки африканских народов». В нём представлены сказки всех регионов Африканского континента. Предисловие завершается словами: «Говорит нам эта народная литература о горе и радостях негров, об их трудах и заботах, она открывает нам их миросозерцание, их характер, их душу» 43.
По характеру и разнообразию сведения об Африке в России соответствовали тем, что были распространены в Западной Европе. Но в дореволюционной России не было каких-то определённых концепций о политике в Африке. Не было и научных центров по её изучению.
Место Африки в политике Коминтерна
Первая родившаяся в Москве концепция политики по отношению к Африке связана с Коминтерном.
Те, кто создавал Коминтерн, поначалу вряд ли особенно задумывались об Африке. В манифесте, принятом учредительным конгрессом Коминтерна в 1919 г., провозглашалось: «Мы, коммунисты, представители революционного пролетариата разных стран Европы, Америки и Азии...» 44 Африка не упомянута. Но всё же стремление распространить на неё свою деятельность проявилось в Коминтерне вскоре после его возникновения. Цели в Африке были те же, что и на других континентах: находить возможные революционные потенции, стараться вызвать их к жизни, активизировать и направлять в русло коминтерновской политики.
С самого начала эта политика подчинялась советским государственным интересам. Это провозглашалось и открыто — как защита первой цитадели социализма.
Основное внимание Коминтерн уделял Южно-Африканскому Союзу (ныне — Южно-Африканская Республика). В Тропической и Южной Африке это была единственная страна, где ко времени создания Коминтерна уже существовал промышленный пролетариат и зародилось коммунистическое движение. Коммунистическая партия Южной Африки (КПЮА) возникла в 1920 г., но, поскольку её программа не удовлетворяла ленинским условиям приёма в Коминтерн, партия под таким названием была создана вновь уже в следующем году, и датой её создания считается 1921 г. (с 1950-х годов она называется Южно-Африканская коммунистическая партия). Инициаторами создания партии были эмигранты из европейских стран, в том числе и из России.
Первый представитель южноафриканских коммунистов был послан в Москву ещё в 1919 г., до официального создания КПЮА 45. Делегаты этой партии участвовали в III конгрессе Коминтерна (1921). Один из них, Дэвид Айвон Джонс (1884 — 1924), вошёл в состав Исполкома Коминтерна. В дальнейшем, вплоть до 1937 г., в Москву приезжали и участвовали в работе Коминтерна многие представители КПЮА. С конца 1920-х годов до 1937 г. в учебных заведениях Коминтерна в Москве — Коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ) и Международной Ленинской школе (МЛШ) — прошли обучение 15 южноафриканцев.
На остальные страны Тропической и Южной Африки Коминтерн старался воздействовать как через КПЮА, так и через компартии метрополий — Великобритании, Франции, Бельгии. Коммунистических партий, кроме КПЮА, не возникло, но обучение в университетах Коминтерна прошли студенты из ряда стран Западной и Восточной Африки.
Вплоть до 1928 г. Москва, в сущности, не вмешивалась в дела КПЮА. Но в ходе подготовки VI конгресса Коминтерна и на самом конгрессе (1928) было решено резко активизировать деятельность на Востоке и в Африке. В ходе проводимой Сталиным политики «большевизации» мирового коммунистического движения руководство КПЮА, как и многих других компартий, было на рубеже 20-х и 30-х годов обвинено в различных «уклонах» и заменено новыми людьми.
В КПЮА это проводилось под лозунгом создания в Южной Африке «Независимой туземной республики», которой предназначалось стать переходным этапом в борьбе за провозглашение социалистического государства. В разработке этого лозунга принимали участие видные деятели Коминтерна, вплоть до Н.И.Бухарина. Для распространения этого лозунга в Южную Африку посылались директивы, отправлялись тайные эмиссары Коминтерна.
Обсуждения вопроса об этом лозунге привели к жестокой борьбе внутри партии, к исключению из её рядов многих наиболее видных деятелей, к противопоставлению белых и чёрных южноафриканцев.
После VII конгресса Коминтерна (1935) этот лозунг был признан ошибочным. Однако в ходе сталинской расправы с Коминтерном в 1936 — 1937 гг. КПЮА испытала новые потрясения. Несколько южноафриканских коммунистов, оказавшихся в это время в Москве или специально вызванных, были репрессированы и погибли в ГУЛАГе. В конечном счёте, к началу Второй мировой войны КПЮА оказалась в глубоком кризисе.
После Коминтерна
Перед угрозой Второй мировой войны руководству СССР было не до энергичной политики в Африке.
С фактическим разгромом Коминтерна в 1936 — 1937 гг. были закрыты те его учреждения, в которых разрабатывалась политика в Африке, а сотрудники оказались в числе репрессированных и уволенных. Активность в Африке почти сошла на нет.
Однако, нельзя сказать, что Африка оказалась совсем уж вычеркнутой из советской политики. СССР энергично добивался установления консульских отношений с Южно-Африканским Союзом, и в 1942 г. в Претории было создано советское генеральное консульство, в Йоханнесбурге — торгово-экономическое представительство, в Кейптауне — консульское агентство.
А после окончания Второй мировой войны Советский Союз принял активное участие в решение вопроса о судьбе итальянской колониальной империи в Африке. При обсуждении этого вопроса с правительствами США, Великобритании и Франции советские представители настаивали на предоставлении СССР опеки над одной из бывших итальянских колоний 46. Однако, это требование не было поддержано остальными странами-победительницами.
Роль СССР в деколонизации Африки
Бурно возрос интерес Советского Союза к Африке с началом её деколонизации. Важными вехами тут оказались Бандунгская конференция 29 стран Азии и Африки (апрель 1955 г.), провозглашение независимости Ганы (март 1957 г.) и проведение в её столице Аккре в 1958 г. двух конференций — государств Африки и народов Африки. Затем — провозглашение независимости Гвинеи (октябрь 1958 г.). И больше всего — «Год Африки» (1960), с появлением на карте мира 17 новых африканских государств.
В общественной жизни Советского Союза интерес к Африке ярко проявился во время VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов (Москва, июль — август 1957 г.). Это было первое появление большого числа африканцев в нашей стране. Вокруг четвёртого корпуса гостиницы «Ярославская», где они размещались, всегда собирались толпы народа.
Всё больше организаций и учреждений в Советском Союзе стали заниматься проблемами Африки. В Центральном Комитете КПСС сектор Ближнего Востока преобразовался в сектор Ближнего Востока и Африки, а затем африканское направление выделилось в самостоятельный сектор. В Министерстве иностранных дел африканскими делами обычно ведали «европейские отделы» (связанные с метрополиями: Великобританией, Францией, Бельгией, Португалией, Испанией и Италией), но в 1958 г., был создан Африканский отдел (в 60-е годы африканских отделов уже три, а затем и Управление Африки).
Африканское направление приобретало всё больший вес в деятельности Государственного комитета по экономическим связям и Государственного комитета по культурным связям с зарубежными странами. Появился Комитет солидарности стран Азии и Африки (1958). Связи с Африкой занимали всё больше места в деятельности Советского комитета защиты мира, Союза советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами, Комитета советских женщин, Комитета молодёжных организаций.
В Институте востоковедения Академии наук СССР в 1956 г. образован Отдел Африки. В конце 1959 г. был создан Институт Африки АН СССР, а в дальнейшем — отделы Африки в институтах всеобщей истории, мировой литературы и языкознания. Министерство высшего образования потребовало от ведущих университетов уделять больше внимания изучению Африки. В Ленинградском университете расширилась кафедра африканистики, увеличился приём студентов. Кафедра африканистики была основана и в Московском университете. В 1960 г. открылся Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы.
Африканская тематика быстро завоевывала страницы печати и планы издательств. В 1957 г. в системе Академии наук СССР создано Издательство восточной литературы. В том же году возник журнал «Современный Восток» (впоследствии — «Азия и Африка сегодня»). Двумя годами раньше начал выходить журнал «Советское востоковедение» (потом трижды менял название: «Проблемы востоковедения», «Народы Азии и Африки», «Восток»). Издательство иностранной литературы