Ученые и власть в советской России
История самой знаменитой авиационной «шараги» такова. В экономическом управлении НКВД в 1938 г. на базе Конструкторского отдела сектора опытного самолетостроения ЦАГИ была создана специальная организация в Большево под Москвой. В феврале 1939 г. из Бутырской тюрьмы туда был переведен А.Н.Туполев. Именно ему поручили составить списки авиационной элиты - всех «самолетчиков» и специалистов смежных областей. Он составил список из 200 человек. Все они в это время за редким исключением были за решеткой...
Н.Туполев, по словам его сотрудника Л.Л.Кербера, вспоминал: «В конце концов ГУЛАГ извлек из своих кладовых около двухсот самолетчиков (похожие цифры были и по другим областям военной техники)...» Со всего пространства архипелага ГУЛАГ собирались в Большево специалисты. Это был уникальный коллектив замечательных ученых и конструкторов, авторов смелых идей и изобретений, конструкторов артиллерии, танков, самолетов, боевых кораблей, подводных лодок, авиационного вооружения и т.д.
Вскоре авиаконструкторы сектора опытного самолетостроения ЦАГИ и завод № 156 были переведены на улицу Радио, где начала действовать крупнейшая авиационная организация -ЦКБ-29 - НКВД, под крышей которой работали несколько ациационных КБ (А. Н.Туполева,
М.Петлякова, В.М.Мясищева, Д.Л.Томашевича). В ней работали и специалисты иного профиля: бывший начальник Ленинградской политической академии К.Полищук, «подельник» Л.Д.Ландау по «харьковскому делу» математик и физик Ю.Б.Румер, изобретатель, вьщающийся разведчик Л. С. Термен, венгерский физик, родственник знаменитого Лео Сциларда, участника «Манхэттенского проекта» - Карл Сцилард, аэродинамик, член-корр. АН СССР П.А.Вальтер и др. По спискам, составленным А.Н.Туполевым, в тюрьмах и лагерях разыскивались специалисты в области авиации и смежных с ней отраслей. Всем работникам ЦКБ-29 чекисты прямо на месте штамповали стандартный срок заключения 10 лет и 5 лет поражения в правах. 15 лет получил только А.Н.Туполев и 5 лет специалист в области вооружения Б.С.Вахмистров.
Но до того как попасть в ЦКБ-29 А.Н.Туполеву (1880-1972) - одному из самых выдающихся авиаконструкторов XX в. пришлось разделить участь многих военных специалистов и ученых-оборонщиков. Его знаменитое КБ, из которого вышли многие советские авиационные конструкторы, было разгромлено в 1937 г. По делу «русско-фашистской партии» проходило более 20 чел. Он был обвинен в ее создании, в связи с профессорами-кадетами, высланными за границу, во вредительстве, внедрении «порочной» американской технологии, срыве строительства ЦАГИ и несовершенстве созданных им конструкций.
Н. Туполев был представителем славной традиции русского авиастроения, бурно развивавшегося в России в начале века. Естественно, он был связан с мировой авиаконструкторской мыслью, был носителем ее лучших традиций. Терпеть этого независимого, с трудным характером «старого спеца», представителя старой русской интеллигенции партийные кураторы науки и техники могли с большим трудом, в силу жесткой необходимости противостояния «буржуазной науке и технике». Поняв, что предъявленные ему обвинения потребуют подтверждения путем выколачивания признаний, получив опыт «конвейера» и угрозу следователя посадить жену, а дочь отдать в детский дом, 50-летний А.Н.Туполев через неделю после ареста «признался» во всех своих мнимых грехах. А когда состоялось постановление о создании особого конструкторского бюро, он был переведен в Болшевскую «шарагу». Именно там он начал обдумывать план создания нового скоростного пикирующего двухмоторного бомбардировщика. В Болшево был построен макет двухмоторного ПБ, а в ЦКБ-29-НКВД, на улице Радио он был воплощен в металле.
В ЦКБ-29 В.М.Петляков работал над двухмоторным высотным скоростным истребителем (проект 100), который затем переделал в бомбардировщик Пе-2 - основной бомбардировщик периода войны, серийное производство которого началось 23 июня 1940 г. 25 июля группа Петлякова вышла на свободу. Конструктор получил Государственную (Сталинскую) премию, а с начала войны - поручение организовать в Казани массовое производство Пе-2.
М. Мясищев спроектировал в ЦКБ-29 дальний высотный бомбардировщик (проект 102). Сюда же был направлен из тюрьмы В. П.Глушко, с Колымы - будущий главный конструктор космических кораблей С.П.Королев. 13 июля 1941 г. ЦКБ-29-НКВД прекращает свое существование. 19 июля 1941 г. по постановлению Президиума Верховного Совета СССР был освобожден А.Н.Туполев и 20 его сотрудников, которые эвакуировались в Омск.
Условия содержания специалистов в ЦКБ-29 были по тому времени хорошими: прямо над КБ помещались спальни с кроватями. В каждой спальне по 30 чел. В спальне, носившей название «Дубовый зал», жил Туполев с ближайшими сотрудниками: С.М.Егером, Л.Л.Кербером, А.Роговым, Н.И.Базенковым, А.В.Надашкевичем, С.А.Вигдорчиком и др. В другой спальне жил С. П. Королев с конструкторами Д. С. Марковым, В.П.Невдачиным и др. В столовой - обильная еда, досыта хлеб, тарелки, вилки, салфетки, что было чудом для зеков. Разрешено курение. Но никакой связи с внешним миром, кроме производственной. После начала войны было запрещено слушать радио, иметь часы. Каждый конструктор был обозначен номером и проходил так по документам. Рабочий день длился 10-12 часов, но работать можно было в любое время, даже ночью. ЦКБ-29 имело производственную базу - завод опытных конструкций ЦАГИ № 156. В ЦКБ-29 по-видимому работало не менее 300 сотрудников, около 100 из них (мозг ЦКБ) - заключенные. Их сопровождали во время передвижения по территории конвойные, на тюремном жаргоне «попки», «вертухаи», «тягачи», «свечки». ЦКБ находилось под двойной охраной - внутри и снаружи. На крыше здания была площадка для прогулок -«обезьянник». Вольным было запрещено общаться с заключенными. Свидания с родными проходили в Бутырской тюрьме. Обращение с заключенными - вежливое. В свободное время от 8 до 11 они занимались каждый кто чем хотел. Много читали книг из одной из лучших библиотек Москвы - библиотеки Бутырской тюрьмы, постоянно пополнявшейся книгами «врагов народа». Многие увлекались музыкой, поделками.
В ЦКБ-29 находились более 20 крупнейших специалистов, 15 профессоров и докторов наук, главных инженеров и главных технологов авиазаводов, 5 начальников серийных КБ, «всего более 150 человек. Помимо нашей в авиапромышленности функционировало две шараги: двигательная и ракетная, - вспоминал Л.Л.Кербер. - Вероятно, мы будем недалеки от истины, если оценим... общее количество специалистов, извлеченных триумвиратом Ягода-Ежов-Берия из нашего министерства в 280-300 человек самой высокой квалификации. Следует преклоняться перед теми, кто все же сумел обеспечить поставку нашей героической армии тысяч и тысяч самолетов в Отечественную войну. Немногие страны смогли бы выдержать подобное».
Каковы были далеко не полные итоги работ ученых в системе НКВД? С 1939 по 1944 г. в 4-ом спецотделе экономического управления НКВД были разработаны конструкции самолетов Пе-2 (проект 100), двухмоторного истребителя, испытанного в 1940 г.; Т-2 (проект 103 ц), прошедшего испытания в 1941 г.; дальнего высотного бомбардировщика В.М.Мясищева (проект 102), испытанного в 1941-1942 гг. Были созданы конструкции авиадвигателей: МБ-100 (под руководством А.М.Добротворского), АРД (РД-1) конструкции В.П.Глушко, прошедшего испытания в 1942 г. Велись работы в области танковой и артиллерийской техники. Броневая башня - БУР-10 конструкции С.М.Лодкина прошла испытания в 1941 г. Под руководством М.Ю.Цирульникова были модернизированы 45-мм противотанковая пушка М-42, 45-мм пушка ВТ-42, принятая на вооружение в1948 г., полковая 46-мм пушка ОБ-25 образца 1943 г., корпусная 152-мм пушка БЛ-7 (проект реализован в 1943 г.).
В 1939 г. была спроектирована В.И.Кудряшовым 130-мм артиллерийская установка Б-2 для кораблей и береговой обороны. Под руководством П.Г.Гоинкиса в 1942 г. спроектированы торпедные катера ТКН-СТКДД; под руководством А.С.Кассациера в 1940 г. - подводная лодка. Также был создан ряд новых технологий производства нитроглицериновых порохов (А.С.Спорциус, А.С.Бакаев. 1940 г.), новый способ производства серной кислоты (С. Д. Ступников), сконструирован ряд приборов для ночного боя (ПНБ) для истребителей, армейская радиостанция «Марс», портативная станция слежения под руководством А.М.Васильева. Всего за 1939 - 1944 гг. выполнено 20 работ оборонного значения.
Научный и производственный эффект «шараг» еще нуждается в более детальном изучении, но ясно, что подобная форма организации научной деятельности была чудовищной растратой интеллектуальных, духовных и моральных сил нации. Она нанесла огромный ущерб не только подготовке страны к войне, укреплению обороноспособности страны, но представляла собой в XX в. своеобразный реликт. Эта система искалечила судьбы тысяч и тысяч научных работников и их семей. Она была к тому же пропитана духом бюрократии и сама задыхалась от объема своей чудовищной работы.
Система же ГУЛАГ в целом использовала тысячи превосходных специалистов, в том числе и ученых, на общих работах в лагерях.
Парадоксально, но факт, что труд ученых и конструкторов в «шарагах» был творческим трудом, в котором причудливо были сплавлены и творческое вдохновение, и бесконечное рабское унижение человеческого достоинства, и высокая цель работы на благо родины, ради своего освобождения. Работа помогала заключенным хоть на время почувствовать себя свободными. В СпецНИИ и КБ, в лагерях бок о бок сосуществовали и истинное благородство, и дружба, и подлость, и предательство, и трусость. Это была жизнь «бездны мрачной на краю».
Научная интеллигенция в заключении и в «шарагах» использовалась в качестве «образованных рабов» государства. Физическое уничтожение многих ученых сопровождалось уничтожением их трудов, рукописей, книг, идей или погребением их в архивах ОГПУ, НКВД и т. д., где они не могли стать достоянием нового поколения. Они «выпадали» из цепи развития отечественной и мировой науки. Их идеи и открытия не дали ростков, своевременно не влились в поток цивилизации.
Таким образом, по мере формирования и созревания системы, негативные стороны политики Советского государства по отношению к научной интеллигенции выдвигались на первый план, под предлогом обострения борьбы с классово-чуждыми элементами уничтожался интеллектуальный и культурный потенциал страны.
Атмосфера недооценки, а порой и презрения к интеллектуальному труду как труду непроизводительному, неприязнь, а порой и ненависть к независимо мыслящим представителям интеллектуальной элиты, сугубо прагматический подход к науке и ученым, недооценка фундаментальных исследований, требование сосредоточения на прикладных исследованиях, имеющих непосредственный выход в практику, некомпетентное вмешательство в творческий процесс, недооценка творческой личности как в науке, так и в историческом процессе в целом -таковы были особенности отношения тоталитарного государства к научной интеллигенции в предвоенные годы.