Кавказ и русское государство XVI–XVII вв
К 1588 году в Терском городке существовала отдельная Окоцкая слобода, жители которой находились в русском подданстве. Современные исследователи отождествляют окочан (ококов) с частью ингушей, однако в русских источниках в ряде случаев также названы и чеченцы, в XVI—XVII веках существовавшие не как отдельный народ, а как ряд родовых объединений. Окоцкие князья служили и Ивану Грозному, и его сыну Федору Ивановичу, причем правитель окочан Ших-мурза со своими людьми участвовал практически во всех мероприятиях терской администрации. Кроме того, Ших-мурза неоднократно являлся посредником между русскими властями и горцами, что было высоко оценено русским царем в специальном послании: «Нам твоя прямая служба ведома...» Пример Ших-мурзы вдохновил другого ингушского князя — Султан-мурзу, стоявшего во главе военно-политического союза Ларе, контролировавшего Дарьяльское ущелье. О своем желании быть подобно Ших-мурзе принятым под покровительство русского царя Султан-мурза рассказал московским послам в Грузии, которых он сопровождал через свою территорию.
В 1595 году Ших-мурза погиб в столкновении с кумыкским князем Ахмат-ханом, а последний пытался утвердиться владетелем над окочанами. Чтобы избежать этого, окочане побросали дома и землю и в полном составе перебрались в Терский городок сразу заметно увеличив его население. С тех пор они постоянно проживали в Окоцкой слободе оказывали гостеприимство другим северокавказцам по тем или иным причинам, бежавшим в русские пределы.
Следующим после Ших-мурзы правителем окочан стал Батай-мурза, отправившийся в 1605 году в Москву в обществе кабардинского князя Сунчалея Янглычева, а также в сопровождении своих людей. Как раз в это время на московском троне находился Лжедмитрий I, на прием к которому и угодили царские правители. Батай-мурза был тепло принят самозванцем, награжден богатыми подарками и признан главой над всеми окочанами. Батаю было позволено купить в Москве для себя и своих людей 16 комплектов стальных доспехов, весьма ценившихся в горских княжествах. Его люди также получили жалованье на правах русских подданных. Вернувшись домой, в Терский городок, Батай-мурза исправно нес службу до 1609 года, пока вдруг все не бросил и не бежал с семьей и несколькими приближенными в горы, где примкнул к эндереевскому Султан-Махмуту. Причиной более чем поспешного отъезда Батая стало его старое соперничество с Сунчалеем Янглычевым, которому удалось стать старшим над всем нерусским населением Терского городка. Через семь лет Батай снова принес присягу русскому царю и был принят в подданство, однако вернуться в Терский городок так и не решился.
В 1614—1621 годах терские окочане неоднократно бывали по служебным делам в Москве, осуществляя связи между столицей и кавказскими владениями, а также выполняли в окрестностях Терского городка различные (иногда секретные) поручения русского правительства, что не мешало им изредка вступать в столкновения с товарищами по оружию — терскими казаками (например, выступление стрельцов и казаков в 1616 г. против Султан-Махмута, скрывавшегося в окоцких селениях, или поход в чеченские горы в 1618 г.).
К началу XVII века положение России на Кавказе стало весьма стабильным, чему способствовало, в частности, строительство города в устье Терека. Через него проходила сухопутная дорога в Азербайджан, а также через перевалы в Грузию, поэтому азербайджанские, грузинские и армянские купцы получили возможность постоянно и беспрепятственно доставлять в Русское государство свои товары. В Астрахани и в Москве появились постоянные армянские колонии, что способствовало интенсификации товарооборота между Россией (а также и Европой) и Закавказьем.
Интерес к союзу с сильной северной державой проявили и грузинские правители, страдавшие как от притеснений со стороны османов и Ирана, так и от бесконечных междоусобиц. Начиная с первой половины XVII века в Москву прибыло несколько грузинских посольств, причем первое из них (1618 г.) представляло не только Кахетию, но также и Имеретию, Гурию и Мегрелию. В ответ в Грузию были посланы эмиссары из Москвы, в задачу которых входила экономическая и политическая разведка региона, а также изучение ведущих туда дорог и горных перевалов. Результатом консультаций и переговоров было то, что в 1639 году кахетинский царь Теймураз подтвердил свою присягу русскому царю, а в 1651 году имеретинский царь Александр также стал русским подданным. Главной целью этих действий с грузинской стороны было получение от России военной помощи против Османской империи и Ирана, однако Москва не пошла на открытое столкновение и ограничилась лишь материальной поддержкой и дипломатической помощью.
Следует отметить, что усиление русских позиций на Северном Кавказе не прошло незамеченным при большинстве европейских дворов. Успехи Османской империи заставили многих монархов надеяться на привлечение России к более активным антитурецким действиям, поскольку интересы Москвы на Кавказе шли вразрез со стремлениями турецкого правительства. Кроме того, союзник и вассал султана крымский хан на протяжении всего XVI века и первой половины XVII века оставался главным и самым опасным врагом русских на южных рубежах. Однако сильной антитурецкой коалиции с русским участием в это время так и не было сформировано, что не остановило, однако, усилий европейских дипломатов в их поисках общего языка с русским царем. Дело в том, что с установлением московского контроля над Северным Кавказом возникла еще одна проблема, особенно волновавшая английских и голландских негоциантов: русская администрация перекрыла торговые пути через свою территорию в Иран и Шемаху, что немедленно сказалось на насыщении западного рынка восточными товарами. Голландцы лишились возможности вывозить ширванский шелк, а право проезда через русскую территорию получили лишь отечественные предприниматели. По мысли московского правительства, свободный транзит нарушал интересы и русского купечества, и казны, однако настоящей причиной произвола было, без сомнения, желание оказать давление на европейские страны в условиях сложной международной обстановки.
В эпоху ирано-турецких войн, по крайней мере, дважды возникала угроза подчинения всего Северного Кавказа одной из двух восточных держав. Сначала, во второй половине XVI века, превосходство было на стороне Турции и Крыма, в начале же XVII века первенство оказалось за Ираном. Установившиеся связи Северного Кавказа с Россией остановили последовательно сначала турецкую, а потом иранскую экспансию и способствовали в дальнейшем более широкому проникновению на Кавказ Русского государства.
Прочное положение на Северном Кавказе сделало для Москвы более действенной ее борьбу с крымским ханом и помогло взять и сохранить Астрахань и устье Волги, что, в свою очередь, дало русской торговле беспрепятственный выход в каспийский бассейн и далее — в Иран, Среднюю Азию и Закавказье. В качестве опорных пунктов выступали не только Терский город, Сунженский и Койсинский остроги и Астрахань, но и многие другие крепости и поселения терских и гребенских казаков, причем если в XVI веке все они подвергались ударам внешних противников, то в первой половине XVII века и Терский город и Астрахань были уже настолько крупными крепостями, что атаковать их никто не решался. Проникновение на Северный Кавказ осуществлялось русской администрацией путем укрепления положения и поддержки тех горских князей, кто придерживался прорусской ориентации.
Горские князья, принятые в русское подданство, приглашались в московские аристократические круги получали от царя службу, соответствующую их социальному положению, и денежное содержание; те же из них, кто остался управлять своими подданными, всегда могли рассчитывать на поддержку русских военных отрядов в их столкновениях с другими местными феодалами. При этом русская администрация редко вмешивалась во внутренние дела горцев и не пыталась колонизировать кавказские земли: в XVI и XVII веках Северный Кавказ был еще слишком далеким для этого краем. Поэтому русское присутствие ограничивалось крепостями и их окрестностями, причем и в самих крепостях население было весьма неоднородным.
Считалось, что наиболее прочно присоединена к Русскому государству Кабарда, однако и здесь не все князья признавали себя подданными русского царя. Во всяком случае, в 1645 году в Большой Кабарде на верность царю Алексею Михайловичу присягнули мурзы Алегуко и Ходождуко Казиевы, а также сын и внуки Сунчалея Идарова. В Малой же Кабарде присягу дали князья Шолоховы (из Таусалтановых), Мударовы и Ахлововы из Клехстановых, а также Анзорова Кабарда. В Дагестане царю присягнули аварский нусал, эндереевский князь и зависящие от них правители (в числе других — окочане), а после некоторых колебаний, вызванных двойным подданством шаху и царю, шамхал Сурхай и некоторые кумыцкие князья. А вот уцмий Кайтага от присяги царю уклонился, объяснив это своей зависимостью от иранского шаха. Тогда же, в 1645 году, к присяге царю было приведено и население Терского города, причем никакой разницы между русскими и горцами сделано не было: присягали все одинаково.