Xreferat.com » Рефераты по истории » Османская Сирия в период египетской оккупации и в период Танзимата (30-70-е годы XIX в.)

Османская Сирия в период египетской оккупации и в период Танзимата (30-70-е годы XIX в.)

Карла Великого» ливанских маронитов является отторжение Горного Ливана от Османской империи и установление французского протектората. Однако ни друзы, ни православные жители

Горного Ливана, не говоря уже о суннитах и шиитах, вовсе не стремились искать поддержки Франции и, тем более, установления французского протектората. Единство самой маронитской общины было скорее мифом, чем реальностью. Здесь также были сильны противоречия между духовенством и светскими землевладельцами, усугублявшиеся борьбой маронитских крестьян за ликвидацию сословных привилегий ливанской знати.

В 1845 г. в южных районах Горного Ливана произошла новая вспышка друзо-маронитской резни. Османским властям опять пришлось вмешаться и с помощью регулярной армии разъединять и разоружать враждующие стороны. Но противоречия оставались, и обстановка оставалось нестабильной. Борьба крестьян против феодальных землевладельцев велась и на юге, и на севере Ливана. В конце 50-х годов в северном округе вспыхнуло крупное крестьянское восстание под руководством Таннуса Шахина. Восставшие изгнали с контролируемых ими территорий маронитских феодалов и создали собственные органы самоуправления. Маронитская же церковь пыталась использовать восстание в своих интересах, претендуя не только на духовную, но и на светскую власть.

В 1860 г. оторванная от реальности недальновидная политика некоторых иерархов маронитской церкви завлекла их единоверцев в пучину кровопролития. В июне 1860 г. в Горном Ливане в очередной раз вспыхнула резня между друзами и маронитами. Маронитская церковь, действуя через образованную в Бейруте религиозно-политическую организацию под названием «Местная христианская ассоциация», разжигала пожар войны. Ассоциация не скрывала своих целей — истребление ливанских друзов и превращение Горного Ливана в христианское государство под протекторатом «единоверной» Франции. Раздача оружия христианам на юге Ливана и призывы к насилию сделали свое дело. Однако миф о единстве рядов маронитской общины был развеян, когда после первых поражений, нанесенных христианами юга более сплоченными и организованными друзами, маронитское население юга Ливана было брошено на произвол судьбы своими единоверцами из преимущественно христианского севера. Друзские крестьяне перед лицом опасности со стороны маронитов (значительно превосходивших друзов по численности) сохранили преданность своим традиционным вождям-шейхам.

В результате друзы сумели нанести сокрушительное поражение маронитам в южных районах Горного Ливана. Спасаясь от резни, Марониты бежали в прибрежные города под защиту османских властей.

Конфликт в Горном Ливане в 1860 г., в отличие от предшествовавших друзо-маронитских столкновений в 1841—1842 и 1845 гг., вызвал большой политический резонанс во всей Сирии. Кровавые события в Горном Ливане и в Дамаске, жертвами которых стали тысячи местных христиан, побудили Порту и европейские державы к активным действиям во исполнение провозглашенных ими принципов. Император Франции Наполеон ПI в одностороннем порядке направил в Сирию экспедиционный корпус. Прибытие французских войск в Бейрут поставило султанское правительство в крайне затруднительное положение. Необходимость поддержания престижа своей власти требовала принятия чрезвычайных мер по наказанию виновных. В Сирию были введены крупные контингенты османских войск под командованием Фуад-паши. Ко времени прибытия французских войск спокойствие было уже восстановлено, и Порте удалось убедить Францию не вводить свои войска в Дамаск и внутренние районы Сирии. Розыск и наказание виновных также осуществлялись османскими властями.

По требованию Англии и Франции для решения вопроса об административном устройстве Горного Ливана была создана международная комиссия. В результате ее деятельности в 1861 г. был выработан документ под названием «Органический статут Горного Ливана».Согласно ему, разделение Горного Ливана на два округа было ликвидировано, и был создан единый особый автономный ливанский округ (мутасарри-фийя), система власти в котором должна была основываться на принципе конфессиональной принадлежности. Согласно «Органическому статуту», губернатор Горного Ливана назначался из Стамбула. Он должен был быть христианином, но не ливанского происхождения. Феодальные властные права шейхов отменялись, однако в качестве землевладельцев они могли зарегистрировать наследственные права на свои земли на основе османского земельного кодекса 1858 г. Права мелких землевладельцев-крестьян также были обеспечены. В каждом округе в составе Горного Ливана создавались смешанные административные советы и суды из числа представителей различных религиозных общин. В мирное время на территории Горного Ливана не должны были находиться османские войска, а безопасность на местах обеспечивалась отныне с помощью полицейских формирований из числа представителей различных местных конфессий. Эта компромиссная система управления в целом устраивала и друзов, и маронитов, уставших от кровопролитной междоусобной борьбы. «Органический статут» действовал вплоть до Первой мировой войны, и в период его действия в Горном Ливане сохранялась стабильная обстановка.

Основным итогом развития общественно-политической ситуации в Горном Ливане к середине XIX в. стал кризис традиционной политической элиты и переход межконфессиональных отношений в политическую сферу.


4. Проникновение западных идей и первые ростки сирийского патриотизма. Российское присутствие в Сирии и Палестине XIХ в.


Западное проникновение в Сирию XIX в. оказало воздействие на политический, экономический и духовно-идеологический аспекты общественной жизни. В период египетской оккупации (30-е годы XIX в.) в прибрежных городах Сирии (прежде всего, в Бейруте) была создана сеть католических и протестантских миссионерских школ. Французские католики-иезуиты и американские протестантские миссионеры соперничали между собой, ведя просветительскую и миссионерскую деятельность среди сирийских христиан. Для маронитов, православных и представителей других христианских конфессий Сирии стало престижно отдавать своих детей на обучение в миссионерские школы. В их стенах можно было выучить европейские языки и получить знания в области современных естественных и гуманитарных наук. Из числа выпускников миссионерских учебных заведений вышло первое поколение новой арабской интеллигенции Сирии. По вероисповеданию все они были христианами. Благодаря просветительской деятельности западных миссионеров и их учеников из числа местных христиан в среде сирийских христиан постепенно росло число людей, стремившихся понять Запад и осознать, вместе с тем, свою собственную роль перед лицом перемен. В их числе были писатель и журналист Ахмад Фарис аш-Шидьяк (1804—1887), драматург Марун ан-Наккаш (1817—1855), поэт Насиф аль-Йазиджи (1800—1871) и другие. Контакты с европейцами и обучение в стенах религиозно-миссионерских учебных заведений открывали значительному числу христианской молодежи (прежде всего в Горном

Ливане и Бейруте) путь к приобретению новых знаний, формированию нового мировоззрения, выходящего за рамки внутриобщинной замкнутости. Типичным представителем первого поколения новой сирийской интеллигенции был Бутрус аль-Бустани (1819—1883) — просветитель и деятель литературного арабского Возрождения. Перейдя в протестантство под влиянием американских миссионеров, он активно сотрудничал в рамках созданного ими в Бейруте научного общества, получил известность как преподаватель, переводчик, публицист, философ и общественный деятель. В 1860 г., под влиянием трагических событий, Бутрус аль-Бустани основал в Бейруте первое периодическое издание с явно политической направленностью — газету «Нафир Сурийя» («Сирийский горн»). Со страниц газеты он призывал к единению между представителями различных конфессий на основе идей сирийского патриотизма. Никоим образом не ставя под сомнение суверенитет Османской империи, Бутрус аль-Бустани, тем не менее, считал необходимым, чтобы все жители Сирии без различия вероисповедания осознали себя в качестве особой нации, поскольку у них есть общая родина и общий язык — арабский.

Сирийский патриотизм Бутруса аль-Бустани, к сожалению, еще довольно долго оставался неизвестной и недоступной идеей для большинства жителей Сирии. Среди мусульман, как в городах, так и в сельских районах, консерватизм в отношении новых явлений в сфере взаимоотношений мусульман и немусульман был весьма велик. Для мусульман Османская империя оставалась прежде всего исламским государством, и терять привилегированный статус адептов истинной веры они вовсе не желали. Влияние западных идей среди мусульманской интеллектуальной элиты также было несравненно меньше, чем в христианской среде. Христиане же были весьма далеки от единства ввиду острого соперничества между различными церквями, прежде всего между православными, с одной стороны, и католиками-униатами (включая маронитов) — с другой.

И все же дальнейшее сохранение межконфессиональной отчужденности в ее обычном виде едва ли было возможным. В значительной степени это объяснялось тем, что само османское государство продолжало проводить политику, направленную на уравнивание в правах представителей всех религиозных общин. Процесс реформ в сфере администрации,

судопроизводства и военной службы стал необратимым. В этих условиях ряд представителей христианской интеллектуальной элиты постепенно пришли к выводу о необходимости и возможности сотрудничества различных религиозных общин как единственного средства преодоления межконфессиональных конфликтов.

В конце 50-х — начале 60-х годов XIX в. первые примеры такого сотрудничества начали проявляться в Бейруте, где оформился интеллектуальный центр арабского литературного и культурного Возрождения в Сирии. Символическое значение в этой связи получило основание в 1857 г. нового «Сирийского научного общества». В числе 150 членов общества были не только христиане, но также мусульмане-сунниты и друзы. Суннитские и друзские представители заявляли, что согласны участвовать в работе общества вместе в арабами-христианами при том условии, что новая организация не будет находиться под опекой и контролем западных миссионеров, как это было прежде. Тем самым впервые в истории Сирии представители разных конфессий заявили о готовности вести совместную работу ради общего дела — развития просвещения и научных знаний, родного языка и литературы. Успешная деятельность общества стала одним из первых проявлений коллективного самосознания нового типа, основанного не на религиозной принадлежности, а на общности языка и культуры.

Развитие османской государственной системы светского образования, начиная с 60-х годов XIX в., открыло для мусульманской молодежи доступ к светским наукам. В 70—80-е годы XIX в. сформировались кадры новой мусульманской интеллигенции, получившей образование в государственных учебных заведениях. Главным итогом развития общественного сознания в Сирии в 30—70-е годы XIX в. стало появление предпосылок для формирования двух основных патриотических тенденций развития национального самосознания. Первая тенденция, характерная для христианской среды, была ориентирована на укрепление контактов с Западом и создание условий для равноправия представителей различных конфессий. По сути дела, данная тенденция соответствовала по духу и целям деятельности османских реформаторов эпохи Танзимата. Вторая тенденция, характерная для мусульманской среды, являлась результатом недовольства адептов господствующей религии теми реформами Танзимата, которые были направлены на достижение гражданского равноправия всех конфессий. Суть второй тенденции состояла в стремлении сохранить традиционные устои ислама. И в том и в другом случае все большую роль начинала играть идея национальной самобытности, гордости арабским происхождением и возможности действовать сообща ради достижения общей цели. После 1860 г. некоторые представители мусульманской и немусульманских общин постепенно осознали бесперспективность межконфессиональной конфронтации и начали видеть в своих соплеменниках-иноверцах потенциальных союзников, более близких духовно, чем единоверцы-неарабы (будь то турки или европейцы). Однако в целом население было весьма далеко от восприятия новых идей и, как и много веков тому назад, ставило религиозные принципы самоидентификации на первое место.


5. Российское присутствие в Сирии и Палестине в XIX в.


К началу XIX в. отношения между Россией и православными церквями в Османской империи, в том числе с иерусалимским и антиохийский патриархатами (на территории Сирии), были традиционно устойчивыми. Продолжало возрастать число россиян, посещавших Святую землю (Палестину) в качестве паломников. В XIX в., помимо паломников, Сирию посещало все большее число российских путешественников и дипломатов. В 1820 г. в сирийских провинциях было учреждено первое российское дипломатическое представительство — вице-консульство в городе Яффа. Целью его деятельности была защита интересов российских подданных, совершавших паломничество к Святым местам. За исключением нескольких военных лет, на протяжении XIX в. между Россией и Османской империей существовали нормальные дипломатические отношения, что давало возможность для постепенного усиления российского присутствия в Палестине. По мере того, как Англия и Франция активизировали свое покровительство ближневосточным христианам, Россия также стремилась проводить аналогичную политику в отношении православных подданных Османской империи. В 1839 г. учреждается российское консульство в Бейруте. Первым российским консулом в этом городе стал выдающийся дипломат

К.М. Базили (1809—1884). Помимо министерства иностранных дел России, в Сирии активизировал свою деятельность и Священный Синод Русской Православной Церкви. В 1847 г. в Иерусалиме была учреждена Русская духовная миссия под руководством архимандрита Порфирия (Успенского). Миссия не только поддерживала тесные контакты с местным православным духовенством, но и вела миссионерскую деятельность, оказывая содействие в обустройстве православных школ и семинарий. После окончания Крымской войны (1853— 1856) учреждается российское консульство в Иерусалиме. Российское общество пароходства и торговли налаживает регулярные пароходные рейсы из Одессы в Яффу. В 1882 г. было создано Православное Палестинское общество. В 1889 г. оно было удостоено звания «императорского». С тех пор Императорское Православное Палестинское общество, находившееся под патронажем российской императорской семьи, стало главной российской благотворительной и миссионерской организацией, действовавшей в Сирии. К началу XX в. Общество оказало помощь десяткам тысяч российских паломников, финансировало деятельность десятков школ, училищ и семинарий в Сирии, Палестине и Ливане. Тем самым Общество внесло значительный вклад в дело просвещения местного арабского населения. В отличие от французских, английских и американских миссионерских школ (в которых преподавание велось преимущественно на европейских языках), в учебных заведениях, созданных и финансировавшихся ИППО, преподавание велось на арабском языке. Помимо благотворительности и просветительской деятельности, Общество также вело активную научную работу по изучению истории Святой земли и вообще Ближнего Востока. Результатами этой деятельности стали многие научные публикации, послужившие стимулом к развитию российской арабистики и востоковедения.

В период правления Абдул-Хамида II Османская Сирия не отставала по темпам социально-экономического развития от анатолийских и балканских провинций империи. Общая численность населения сирийских провинций за период с 1878 по 1896 г. выросла более, чем на четверть и составила приблизительно 3,2 млн человек Особенно был заметен рост численности городского населения. За период с 1860 по 1914 г. население Дамаска и Алеппо удвоилось, преодолев рубеж в 200 тыс. человек, а население Бейрута, Хамы, Хомса, Иерусалима, Акры, Газы, Наблуса и Хеврона увеличилось в 2,5—3 раза. Активизировались миграционные процессы. С 1882 г. в Палестину из Российской империи и некоторых европейских государств приезжало все больше еврейских переселенцев. Они основывали на «земле обетованной» земледельческие колонии. Кроме того, в Палестине в районе Яффы, Хайфы и Назарета были созданы общины немецких протестантов. Османское правительство же расселяло в сирийских провинциях тысячи мусульманских переселенцев, приехавших в Османскую империю с Северного Кавказа после подавления восстания Шамиля. В основном это были представители адыгских народов. В Сирии местные жители всех их собирательно именовали черкесами. Черкесские поселения были созданы вдоль восточных пустынных рубежей Сирии. На предоставленных правительством землях поселенцы занимались земледелием и скотоводством. Многие из них несли полицейскую службу, охраняя земледельческие округа от арабских кочевников-бедуинов. В то же время десятки тысяч сирийцев и ливанцев (в подавляющем большинстве христиан) покинули родину и эмигрировали в Европу и Америку. Этот процесс определялся, в основном, экономическими причинами — заинтересованностью в относительно высоких заработках в странах Нового Света, куда и направлялась основная масса эмигрантов из Османской империи.

Некоторое повышение уровня благосостояния населения сирийских провинций являлось отражением общей экономической ситуации в Османской империи. Оно было связано, прежде всего, с успехами товарного сельскохозяйственного производства и развитием внешнеторговых связей. Решающую роль в процессе экономического роста сыграли освоение многих ранее пустующих земель, ставшее возможным вследствие укрепления общественной безопасности, развития культивации товарных сельскохозяйственных культур, а также рост спроса на мировом рынке. Сыграл свою роль и упоминавшийся выше приток переселенцев.

Проникновение европейского капитала вызывало определенный рост деловой активности. В последней четверти XIX — начале XX в. в сирийских провинциях возникли филиалы иностранных банков. При активном участии иностранного (в основном, французского) капитала формировалась современная инфраструктура: строились шоссейные и железные дороги, современные портовые сооружения. Было налажено регулярное пароходное сообщение и проведены телеграфные линии. Постепенное втягивание сирийских вилайетов, так же, как и других провинций Османской империи, в систему мирового рынка, активизация товарно-денежных отношений и увеличение объемов торговли способствовали возрастанию потребностей в европейских товарах, повышению интереса к бытовым достижениям европейской цивилизации.

Система управления в сирийских вилайетах в последней четверти XIX — начале XX в. продолжала совершенствоваться. В конце 1887—1888 гг. в Сирии были произведены новые административно-территориальные преобразования: иерусалимскому санджаку был возвращен статус особого округа (мутасаррифийя), подчиненного напрямую министерству внутренних дел. Был восстановлен Бейрутский вилайет, в состав которого входила прибрежная полоса Сирии от Латакии на севере до Хайфы на юге, а также северные районы Палестины (Наблус, Дженнин). Таким образом, к началу ХХв. Османская Сирия была разделена на три обширных вилайета — Халебский (Алеппский), Сирийский (Дамасский), Бейрутский, и три отдельных округа — Горный Ливан, Иерусалим

и Дейр эз-Зор. Возросло число вновь организуемых административных единиц низового уровня — нахий, тогда как в начале XIX в. не только в нахиях, но и в казах практически не было официальной администрации, а вся власть принадлежала местным аянам. Административно-территориальные преобразования позволили провинциальной администрации усилить свой контроль практически во всех сферах общественной жизни. Повысилась общественная безопасность, а угроза нападений бедуинов существенно уменьшилась. Укрепились позиции провинциальной администрации и в непокорной горной области Джэбэль ад-Друз. В ходе военной операции против местных друзов в 1878 г. османским властям удалось достичь компромисса с друзскими шейхами — в итоге была создана каза Джэбэль ад-Друз, непосредственно подчиненная Дамаску. Хотя волнения друзов в результате недовольства рекрутскими наборами еще не раз вспыхивали, например, в 1896 и 1899 гг., османская администрация наконец-то, прочно утвердилась и в этом ранее практически неподконтрольном районе.

С 1878 по 1880 г. пост вали Сирийского (Дамаскского) вилайета занимал видный османский государственный деятель Мидхат-паша. Он уделял особое внимание системе общественной безопасности и охраны правопорядка в Сирии. По его инициативе эта система была реорганизована, были созданы новые эффективные подразделения конной и пешей полиции и жандармерии. В период пребывания Мидхат-паши на посту вали Дамаска многое было сделано для совершенствования системы меджлисов. Мидхат-паша четко обозначил прерогативы и обязанности всех меджлисов, проверил квалификацию должностных лиц и строго следил за проведением в жизнь решений, принимаемых меджлисами. Энергичный вали неустанно требовал от меджлисов особенно чуткого отношения к интересам представителей низов — феллахам и простым горожанам.

В период правления Абдул-Хамида II на основании закона о муниципалитетах 1877 г. пришел в действие процесс формирования муниципальных советов (меджлис-баладийе) в дополнение к уже действовавшим административным и судебным органам. Большинство функций социального обеспечения, осуществлявшихся ранее за счет вакфов, были переданы новым коллективным административным органам — городским муниципалитетам, провинциальному совету народного просвещения, санитарному управлению. В Иерусалимской мутасаррифийе к началу XX в. у городских советов был даже отдельный бюджет, одобрявшийся, правда, провинциальным меджлисом. Повышение общественной безопасности сделало не обрабатывавшиеся ранее земли привлекательным объектом для потенциальных землевладельцев. На основании Османского земельного кодекса 1858 г. продолжалась индивидуальная регистрация земельных владений с правом отчуждения. В тех районах (преимущественно, гористых), где существовала давняя традиция мелкого крестьянского землевладения (Горный Ливан, Джэбэль-эд-Друз, Джэбэль-Ан-сарийе, некоторые районы Палестины), непосредственные производители смогли закрепить свои права. Там же, где большинство крестьян издавна были лишены владельческих прав на землю, утверждалось крупное землевладение. Кроме того, представители местного аянства и купечества приобретали ранее не обрабатывавшиеся земли и вводили их в хозяйственный оборот. К началу XX в. в Сирии сложилась в целом достаточно пестрая картина землевладения: 25% обрабатываемых земель приходилось на мелкие владения (до 10 га), 15% — на средние владения (10—100 га) и 60% находилось в составе крупных владений (свыше 100 га). Несмотря на преобладание крупного землевладения, мелкое и среднее землевладение не исчезло. Наиболее важным политическим итогом трансформации системы аграрных отношений в сирийских провинциях Османской империи XIX в. к началу XX в. стало упорядочение отношений между османской провинциальной администрацией и местной земельной знатью, выразившееся в укреплении своеобразного политического блока властей с местным аянством при все более явном доминировании централизаторских начал.

Султан Абдул-Хамид II уделял сирийским провинциям особое внимание в своей новой панисламистской политике и всячески стремился завоевать симпатии местной мусульманской знати. Наиболее активными идеологами и проводниками доктрины панисламизма на общеимперском уровне стали именно выходцы из Сирии: шейх суфийского братства аррифаийя Абу-ль-Худа ас-Сайяди и крупный дамаскский землевладелец Ахмад Иззет-паша аль-Абид. В это время были выстроены прямые неформальные связи между султанским окружением и рядом наиболее влиятельных родов, представлявших традиционную политическую элиту Сирии. Для многих богатых мусульманских семейств Сирии приближение к султанскому двору стало еще одним признаком османизации, наряду с получением образования в государственных учебных заведениях и последующим карьерным продвижением по государственной службе.

Важным средством распространения и пропаганды идей османского единства в Сирии, как и в других частях Османской империи, стала государственная система образования. В правление Абдул-Хамида II государственная образовательная система получила стимул к развитию. К началу XX в. в Сирии практически полностью были проведены в жизнь положения закона об образовании 1869 г., предусматривавшего повсеместное создание сети государственных начальных и средних школ, а также профессиональных училищ (технических, педагогических, военных). На рубеже XIX и XX вв. во всех сирийских вилайетах и отдельных округах насчитывалось в общей сложности свыше полутора тысяч государственных начальных и средних школ, в стенах которых обучалось около 50 тыс. учащихся. Государственные учебные заведения были доступны для всех османских подданных без различия вероисповедания, однако основной контингент учащихся в них составляли мусульмане, в то время как большинство христиан и иудеев все же предпочитали отдавать детей на обучение в свои религиозные школы или же в учебные заведения, созданные западными миссионерами.

В Османской Сирии, как и в других частях Османской империи эпохи Абдул-Хамида II, в конце XIX — начале XX в. действовала жесткая государственная цензура. Любая критика властей была категорически запрещена. Рост уровня грамотности и образования повышал спрос на печатную продукцию. В Сирии возникали все новые периодические издания, создавалось все больше типографий. В то же время сирийские писатели и публицисты, не согласные с политикой правящего султана, вынуждены были эмигрировать в Египет или же на Запад. Некоторые представители сирийской интеллектуальной элиты, чьи идеологические позиции расходились с официальными доктринами, продолжали, однако, жить у себя на родине. К таковым следует отнести представителей кружка сирийских мусульманских реформаторов (салафистов), возглавлявшегося дамасскими алимами Джа-маль ад-Дином аль-Касими, Абд ар-Раззаком аль-Битаром и Ахмадом аль-Джазаири. Также в Дамаске возникли своеобразные учебно-просветительские кружки (известные в литературе как «Большой» и «Малый» дамасские кружки), отстаивавшие идеи просвещения и арабского культурного возрождения. В конце XIX в. арабо-сирийский патриотизм все еще оставался уделом незначительной части интеллектуальной элиты, в то время как панисламистские идеи оказывали более сильное воздействие на сирийских мусульман, чем какое-либо региональное или национальное движение. «У арабов нет понятия о нации, лишь о религии и подданстве, -отчасти только о языке», — отмечал знаменитый российский востоковед А.Е. Крымский, посетивший Сирию в 1898 г. Вплоть до конца правления Абдул-Хамида II среди населения сирийских провинций Османской империи в значительной степени поддерживалось сознание османской и исламской общности.

Размещено на

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: