Анализ эволюции политико-религиозных отношений в Турции
Тем не менее Ататюрку удалось сделать Турцию "пионером этатизма [мировоззрение и идеология, абсолютизирующие роль государства в обществе и пропагандирующая максимальное подчинение интересов личностей и групп интересам государства, которое предполагается стоящим над обществом; политика активного вмешательства государства во все сферы общественной и частной жизни] на Ближнем Востоке". Принципы первого президента Турции заключены в так называемых "шести стрелах деятельности" НРП [республиканизм, национализм, народность, этатизм, лаицизм и революционность].
Смерть Ататюрка в 1938 г. "не остановила процесс вестернизации, но заметно снизила его темпы". В 30-е гг. XX в. начинается кризис политических установок Турецкой республики. Но, несмотря на это, новому президенту Турции, Исмету Инёню удалось на некоторое время в общих чертах сохранить баланс сил между исламом и государством.
§2. Волны политико-религиозного развития Турции во второй половине XX в. (1950-2001 гг.)
На рубеже 40-50-х гг. по мере постепенного спада культа личности Ататюрка началась умеренная "декемализация" страны. Это отразилось прежде всего в разрушении однопартийной системы, а также в ряде послаблений лаицистского курса. Открывается богословский факультет в университете Анкары, "разрешают носить тюрбан, совершать хадж, в школах введены курсы религии [сначала посещение было с разрешения родителей]".
С победой на выборах 1950 г. Демократической партии [далее – ДП] значение религиозного фактора неумолимо растёт. При этом стоит отметить, что политика лаицизма не была прекращена в абсолютном смысле, но всё же это было время относительной свободы ислама и зарождающегося исламизма. Премьер-министр Аднан Мендерес, по свидетельству Б.М. Поцхверии, делил реформы на воспринимаемые и невоспринимаемые народом, следовательно, задачей ДП становилось сохранение воспринимаемого и устранение невоспринимаемого.
В течение 50-х гг. ДП провела ряд мер, по "устранению невоспринимаемого". Б.М. Поцхверия приводит в пример следующие мероприятия: отмена запрета чтения азана [призыва к молитве] на арабском, разрешение чтения Корана на государственном радио, введение обязательных [!] уроков религии в школах, увеличение числа школ имамов и хатибов. Постоянно растёт активность сект [бекташи, мевлеви, нурджи, накшбенди, кадири, алеви, бехаи - всего около пятидесяти]. Естественно, что для большинства из них были характерны антикемалистские лозунги, а ислам в целом использовался в политической риторике против НРП.
За указанное десятилетие открылось 15 тысяч мечетей [по Б.М. Поцхверии, Б.М. Ягудин говорит о 25 тысячах]. Статистика увеличения количества религиозных организаций дана в Приложении 2. Происходит увеличение ассигнования управления по делам религии при совете министров. [Статистика – в Приложении 3.]
Более того, в это время появилась и активно распространялась теория о том, что Ататюрк не выступал против ислама "как такового, а лишь подчёркивал необходимость его приспособления к современным условиям". В первые пятнадцать лет после Второй мировой войны исследователи неоднократно подчёркивали, что, по мнению Кемаля, в новой [республиканской] Турции ислам продолжит играть важную роль, но, сосуществуя со свободой совести.
Рост активности исламизма явился нарушением конституции, и 27 мая 1960 г. состоялся военный переворот под руководством генерала Джемаля Гюрселя. Пришедшие к власти военные создали Комитет Национального единства [далее – КНЕ]. ВНСТ было распущено, а партии запрещены. Началось судебное преследование лидеров партий, также были проведены меры против исламизма.
В 1962 г. была принята третья Конституция Турции. Статья 19 оговаривала запрет "на использование религии личностям или партиям в политических целях". Отныне религиозное обучение стало предметом выбора индивидуума.
При этом стоит особо отметить, что несмотря на эти мероприятия, военные, пришедшие к власти в результате майского переворота, заявили о том, что они "являются противниками безбожия". Был учреждён новый орган контроля над религией – Высший религиозный совет при управлении по делам религии, войти в который могли даже шииты. Следовательно, рост ассигнований на религиозные цели продолжился. Росла и численность духовенства.
Одной из главных причин столь быстрого перехода к более умеренной политике стала экономическая необходимость властей в членстве в Европейском Экономическом Сообществе [далее – ЕЭС] – прообразе ЕС, для чего стремление к принятию традиционных западных ценностей было жизненно необходимо.
Продолжилась деятельность исламистских партий, к примеру, Республиканско-крестьянской националистической, которая заложила основу всем последующим исламистским партиям и движениям. С 1969 г. она стала называться Партией Националистического Движения [далее – ПНДв-I]. В 1970 г. появилась Партия Национального Порядка [далее – ПНП], лидером которой был Неджметтин Эрбакан. Их основной целью было "увеличение морального уровня общества в противовес влиянию западной культуры".
12 марта 1971 состоялся новый военный переворот, который в историографии обычно именуют "мягким". Правительство Сулеймана Демиреля насильно отправлено в отставку, в армии проведена чистка офицеров, которые считались опасными. Был создан "надпартийный" кабинет, который и принял поправки к конституции 1961 г., по которым были "ограничены права и свободы, расширялись полномочия исполнительной власти, сохранялся контроль судебной власти над исполнительной, ограничивалось самоуправление университетов; [вводился] контроль над СМИ, учреждены суды национальной безопасности… [для рассмотрения дел], связанных с безопасностью государства и направленных против республики". Был закрыт ряд партий по обвинению в нарушении принципа лаицизма [ПНДв-I, ПНП et cetera].
Но уже спустя год после мартовского переворота на политическую авансцену вышла новая исламистская организация – Партия Национального Спасения [далее – ПНС]. Одной из основных её идей было так называемое "националистическое видение истории и исламской цивилизации". Они считали, что главной причиной упадка Высокого государства стали отношения со странами Запада [читай: европейское влияние]. Это была абсолютно иная, нежели у светской идеологии, "винившей" в упадке ислам, точка зрения. В качестве модели развития идеологи ПНС предлагали "животворный, созидательный союз между государственной властью и исламом".
ПНС требовала принять Коран как основу Конституции, шариат – как основу права. Именно в этом они видели решение экономических и социальных проблем. Кроме того, они стремились к запрету культурно-зрелищных учреждений светского [читай: западного] типа, а также к выходу Турции из всех западных объединений
В конце 70-х гг. турецкая экономика переживала очередной системный кризис, который естественно наиболее сильным образом повлиял на жизнь тех слоёв населения, которые являются социальной базой исламистов [Б.М. Ягудин зачисляет в неё безработных, маргиналов, сельских мигрантов; В.И. Данилов – студенчество и рабочую молодёжь, часть среднего класса и люмпенов, "разуверившихся в демократии и надеявшихся решить свои проблемы силовыми методами; И.Л. Фадеева – люмпенов, средний городской слой, часть интеллигенции и политиков, для которых ислам стал средством социального возвышения; И.В. Кудряшова – сельскую периферию и маргиналов города, а также молодую турецкую технократию, которая воспринимает исламизм не вопреки, а вследствие своей вестернизованности].
При этом не стоит упускать из виду и роль внешнего фактора. К 70-80-м гг. XX в. принято относить начало эпохи исламского ренессанса. Общий рост исламизма в мире был вызван полномасштабной реакцией стран так называемого [в западной, советской и современно-российской историографии] третьего мира на колониальную политику Запада, в связи с чем происходило формирование национального [скорее даже националистического] самосознания в бывших колониях, прежде всего в странах мусульманского мира.
В этот период появляются такие организации как "Революционный путь" и "Союз марксистско-ленинской вооружённой пропаганды", которые в своих воззрениях "смешивали идеи марксизма, маоизма, установки албанских и вьетнамских коммунистов, латиноамериканских революционеров". Активизируется движение сепаратистов, а также националистов, представленное прежде всего ПНС и "Обществом Националистической Молодёжи" [далее – ОНМ].
Продолжается активное развитие религиозного образования, которое постепенно выходило на лидирующие позиции во всей образовательной системе Турции. Религиозное образование привлекало прежде всего молодёжь из бедных слоёв населения, ввиду существования большого количества стипендий. [Данные по динамике увеличения количества религиозных школ и численности студентов и преподавательского состава в Приложении 4.]
Рост уровня исламизма был характерен для городов, так как секуляризм на селе потерпел полное поражение фактически ещё при жизни Ататюрка. По мнению чехословацкого исследователя Зденки Веселы, "по причине низкого уровня социального развития оно [турецкое общество] даже более религиозно, нежели в прежние времена".
Премьер-министр Турции С.Демирель стремясь заручиться поддержкой избирателей в ходе избирательной кампании конца 70-х гг. "демонстративно целовал Коран перед каждым выступлением". В ответ на финансовую помощь турецким вестернизаторам со стороны Запада, в середине 70-х традиционалисты стали получать финансовую помощь от стран Ближнего и Среднего Востока.
Третий системный кризис конца 70-х гг. также был преодолён благодаря "проверенному методу" - военному перевороту [уже пятому за 72 года] 12 сентября 1980 г. Военные запретили партии и политическую деятельность их лидерам на 10 лет, депутатам меджлиса – на 5 лет, власть была передана Совету Национальной Безопасности [далее - СНБ], а ВНСТ было распущено. В стране вводилось чрезвычайное военное положение, была установлена жёсткая цензура.
В своём первом заявлении [сразу после переворота] главнокомандующий сухопутными войсками генерал Ахмет Кенан Эврен [ставший в 1982 г. президентом Турции] критиковал "отход от политики лаицизма", "усиление религиозной реакции" и "злоупотребление влиянием…ислама…в политических целях": "Политические, экономические, социальные проблемы разрослись до размеров, угрожающих государству и нации, и привели к невиданному в истории республики кризису…находящиеся за эти годы у власти правительства, сменяя друг друга, исчезали, оказываясь во власти примитивных партийных расчетов, химер и капризов, вместо того, чтобы обеспечивать внутреннюю стабильность и решать назревшие вопросы". В середине января 1981 г. в г. Конья он "вновь указал на требование, чтобы духовенство не вмешивалось в государственные дела, а занималось только удовлетворением духовных потребностей верующих". В целом его курс по многим позициям совпадал с курсом Джемаля Гюрселя.
30 сентября 1980 г. было опубликовано заявление премьер-министра Б.Улусу, тезисы которого приводит И.Иванова:
Управление по делам религии и все религиозные деятели должны находиться вне сферы политических разногласий и из влияния
Необходимо прилагать усилия по подготовке "просвещённых" религиозных деятелей-последователей Ататюрка
Необходимо обеспечить свободу совести
Необходимо уделить особое внимание защите светского характера государства
Сентябрьский военный переворот, по мнению В.И. Данилова, "продемонстрировал желание военного руководства в очередной раз спасти "свихнувшуюся" турецкую демократию от гибели". Как и во время двух предыдущих военных переворотов, новое турецкое руководство продемонстрировало в целом курс на умеренность и сбалансированность в вопросах подхода к религии. Несмотря на показательный процесс над Н. Эрбаканом и его сторонниками, К. Эврен продемонстрировал желание идти на компромисс, как с Западом [усиляется турецкое влияние в НАТО], так и с Востоком [происходит активизация отношений с Организацией Исламская Конференция – далее ОИК; прежде всего с арабскими странами, Ираном и Пакистаном].
Согласно утверждению турецкого историка Али К. Караосманоглу, "использование турецким руководством ислама во внешней политике носит… прагматичный и декларативный характер, и это вызвано желанием извлечь в данной области максимум экономических и политических выгод". Во внутренней политике военные руководствовались схожими принципами: В 1983 г. СНБ разрешил министерству финансов создать в стране банковское дело на основе исламских принципов…двум арабским фирмам, "Аль-Барака" и "Дар аль-маал аль-ислами" разрешили финансовую деятельность, "несмотря на то, что принципы Корана, которым следуют эти фирмы, являются нарушением светской Конституции Турции".
Переориентация на развитие отношений со странами Востока была вызвана желанием найти выход из экономического кризиса, причиной которого считали тесные отношения со странами Запада. З.Весела считает, что кемалистский курс на секуляризацию был вызван желанием сотрудничества с Западом, а в связях с мусульманскими государствами Турция Кемаля не была заинтересована ввиду их "полной или частичной зависимости от колониальных держав" и того факта, что они были "чрезвычайно слабо развиты экономически".
Отныне одним из принципов развития турецкой экономики стала формула "соединение западных технологий с арабскими кредитами и турецкой рабочей силой".
В 1982 г. была принята новая, ныне действующая Конституция Турции. Её авторы "пожертвовали политической активностью масс [демократией участия – прим. автора] и плюрализмом ради политической стабильности и для расширения полномочий истеблишмента, тогда как в Конституции 1961 г. был заложен противоположный принцип. При этом Конституция была такой же прозападнонастроенной, как и две предыдущие. Провозглашалось всеобщее равенство перед законом, независимо от вероисповедания [Статья 10] и свобода совести [Статья 24]. Согласно Конституции, никто не вправе быть принуждён к указанию на своё вероисповедание [Статья 15]. Запрет на использование религии в политических целях был вновь подтверждён [Статья 24].
Через год разрешено вновь создавать партии, что привело к восстановлению партийной системы к 1986 г. 6 сентября 1987 г. был проведён референдум, по результатам которого запрещённым в 1980 г. политическим деятелям разрешили "вернуться" в политику, что не могло не отразиться на немедленном росте исламизма на рубеже 80-90-х гг. Политическую систему Турции этого периода можно представить четырьмя направлениями:
Социал-демократическое [Социал-демократическая Народная Партия, далее – СДНП; Демократическая Левая Партия, далее - ДЛП]
Консервативное [Партия Отечества, далее – ПО; Партия Верного Пути - ПВП]
Националистическое [Консервативная Партия, затем переименованная в Партию Националистического Движения, далее – ПНДв-II]
Исламистское [Партия Благополучия – Рефах, далее – ПБ или Рефах]
Новый системный кризис на рубеже 80-90-х гг. был вызван на этот раз соперничеством между правящей ПО и ПВП. Стоит отметить, что гораздо больше внимание военных привлекала ПНДв-II, лидер которой, А. Тюркеш неоднократно заявлял, что ислам – "один из источников силы турецкой нации…рассматривать тюркизм и ислам отдельно…вредно как для тюркизма, так и для ислама", а сама партия имела в распоряжении тысячи боевиков, ответственных за серию терактов накануне сентябрьского переворота.
На рубеже 80-90-х гг. террористическая ветвь исламизма в Турции активизируется. Формируются две крупнейшие организации – Милли Герюш [тур. "Национальный Взгляд", далее – МГ] под руководством Н. Эрбакана, имеющая разветвлённую сеть лагерей и школ по всей Европе; и более радикальный Союз Исламских Обществ и Общин [далее – СИОО], возглавляемый с 1985 г. Джемалеттином Капланом. Каплан и его сторонники создали в апреле 1992 г. так называемое Анатолийское Федеративное Исламское Государство [далее - АФИГ]. Д.Каплан заявил: "наша цель – исламское государство, наша власть принадлежит Аллаху, наша конституция – Коран…Турция – это Мекка сегодня". После смерти Джемалеттина лидером СИОО стал его сын, Метин.
В конце века активизируется деятельность и "мировых" террористических организаций, например Хезболлах [по данным Н.Г. Киреева, её влияние распространяется на провинции Диярбакыр, Ичель и южную часть Сакарьи, а также на города Анкару, Стамбул, Измир, Конью и Адан] и Аль-Каида. Турецких террористов представляют также такие организации как Хизб-ут Савашчылар [Борцы за Иерусалим].
Сторонники светскости полагают, что в 80-90-е гг. произошла "капитуляция перед политическим исламом", несмотря на противодействие военных, а также интеллектуальной и бизнес элит. При этом и внутри этих социальных групп нет единства: "сами военные периодически обнаруживают исламистов и у себя – в академиях, в других подразделениях, после чего [их] публично увольняют". "Пионером" "военного" политического ислама является Гюльханейская военно-медицинская академия. [Данные по численности уволенных офицеров в Приложении 5.]
Среди интеллигенции также нет единства, но в основном все исламисты сосредоточены на богословских факультетах. Лидерами являются Яшар Нури Озтюрк [декан богословского факультета университета Стамбула] и Фехми Байкан [профессор-исламовед сектора философии литературы университета Хаджеттепе, г. Анкара]. Озтюрк выступает против "исламских реформ, за обновление человека в исламе". Его коллега, Байкан, справедливо заявил однажды, что, отделяя религию от государства нельзя руководствоваться западным опытом, потому что в Европе "от государства отделена церковь как институт".
Нет единства и среди предпринимательской элиты. В 1971 г. было создано Общество турецких промышленников и деловых людей [далее – ТЮСИАД]. В 90-е гг. у организации либеральных экономистов появилась оппозиция в лице Общества независимых предпринимателей [далее – МЮСИАД], которые неофициально стремятся к провозглашению "мусульманской" экономики.
С 1995 по 1998 гг. у власти находилась коалиция исламистской партии Рефах, лидером которой был Н. Эрбакан и правоцентристской ПВП, лидером которой была Тансу Чиллер. Победа Рефах была обеспечена предвыборной кампанией, проходившей во время экономического кризиса. ПБ создали так называемую программу Справедливого Экономического Порядка [адиль дюзен, далее – СЭП или АД], которая была противопоставлена существовавшему в стране [по мнению ПБ] системы Рабского Экономического Порядка [кёлеси дюзен, далее – РЭП или КД]. РЭП, по их мнению, был поражён "пятью вредоносными микробами: процентом, несправедливыми налогами, режимом обмена валюты, монетным двором, банковской системой".
СЭП Эрбакана был встречен в стране двояко. Социальная база исламистов встретила эту программу с большим энтузиазмом обеспечив победу ПБ на выборах, а демократически настроенная военная, предпринимательская и интеллектуальная элита видела в АДе "чистый популизм, а часто и пустую фантазию".
В ноябре 1996 была создана так называемая организация Д-8 [Сотрудничество и Развитие-8]. Фактически Эрбакан провозгласил подготовку к созданию аналога ЕС. В "исламскую восьмёрку" вошли Иран, Египет, Малайзия, Пакистан, Бангладеш, Индонезия, Нигерия и Турция. Эрбакан назвал создание Д-8 "эпохальным событием мировой истории". При этом эти восемь государств имели гораздо меньше общего, нежели страны ЕЭС "первого созыва", что и предопределило нежизнеспособность этого объединения.
Соперничество ПБ и западников закончилось в феврале 1998 г., когда конституционный суд [далее – КС] запретил Рефах по обвинению в "намерении ввести исламское правительство в стране", а лидерам партии [в том числе и Н. Эрбакану] запретили политическую деятельность сроком на пять лет. Фактически она была реорганизована в партию Фазилет [тур. "Добродетель", далее – ПД или Фазилет], которая стала, пожалуй, последней партией-монополистом политического ислама, и была запрещена 23 июня 2001 г. При этом всего за несколько дней до запрета начальник Генштаба генерал Хюсейн Кырвыкоглу выступил "с заявлением об угрозе политического ислама для лаицистской демократии в Турции".
Таким образом, несмотря на запреты, которые во многом были "бархатными" военными переворотами, партии-приверженцы политического ислама продолжили своё существование. Как сообщает Н.Г.Киреев, бывшие участники запрещённой Фазилет разделились на два течения – "традиционалистское" во главе с экс-лидером ПД Р. Кутаном [партия Саадет – тур. "Счастье", далее - Саадет] и "обновительское" во главе с Реджипом Тайипом Эрдоаном [партия Адалет ве Калкынма, тур. "Справедливость и развитие", далее – АК Парти – Белая Партия, другое название партии; или ПСР].
Глава 3 – Копенгагенская [умеренно-исламистская] парадигма развития политико-религиозных отношений в Турции (2001-2009 гг.)
§1. Турецкий исламизм в начале третьего тысячелетия
На рубеже XX-XXI вв. в Турции наметился новый взрыв активности исламистов. Фактически с середины 90-х гг. XX в. и по настоящее время у власти находятся партии-приверженцы исламизма. В этой связи важно рассмотреть саму сущность турецкого варианта исламизма, у которого, пожалуй, нет аналогов в мире. Это обуславливается тем, что Турция – единственная в мире исламская страна, где религия официально отделена от государства, и больше 80 лет продолжается развитие традиционных западных демократических институтов; а также самим вектором цивилизационного развития
Стоит ли говорить о том, что эксперимент Ататюрка по смене цивилизационной парадигмы удался? Пожалуй, нет. Как пишет С. Хантингтон в своём известном труде "Столкновение цивилизаций", "Ататюрк сделал Турцию "оторванной страной" - обществом, которое было мусульманским по своей религии, наследию, обычаям и институтам, но которым правила элита, намеренно сделавшая его современным, западным и объединившая его с Западом". Несмотря на это, Хантингтон относит Турцию к мусульманскому типу цивилизаций, хотя, на наш взгляд, Турция относится к особому типу цивилизаций, который можно условно назвать "Евроазиатским".
Уникальность геополитического положения сначала Османской империи, а затем и Турции, необходимость в тесных политико-экономических контактах со странами Запада и Россией, предопределило развитие по иному, нежели у всех остальных стран мусульманской цивилизации, пути. Как пишет Ю. Ли, "Турция в регионе стран Ближнего и Среднего Востока оказывалась первой на многих этапах исторического развития. Она первой завоевала политическую независимость, первой начала отстаивать экономическую самостоятельность…в ней первой была заложена основа изменения политики государства по отношению к исламу". Тем не менее, процесс la revanche de Dieu – религиозного возрождения – затронул и официально светскую, прозападную страну. Ренессанс ислама является реакцией на политику стран Запада по отношению к мусульманским странам. Ислам вновь проявил себя консолидирующим фактором, продемонстрировал устойчивость своей идеологии.
Но имеет ли смысл говорить, что ренессанс ислама в Турции произошёл по этой причине, учитывая, что теоретически можно причислять Турцию и к западным странам [Турция – член НАТО с 1952 г.]? Нулифер Голе писал, что "появление исламизма есть результат исключения религиозного влияния на сферу политики". По его мнению, "исламисты пытаются найти нишу в социальной структуре общества". Таким образом, можно предположить, что исламское возрождение есть ни что иное, как продукт реакции на кемалистскую религиозно-ситуационную адаптацию ислама.
По мнению К.В. Вертяева, "кемализм" является политической религией. Он приводит концепцию секуляризма Д.Е. Смита, который выделял три аспекта [этапа] секуляризма в соответствии с историческим опытом ряда стран:
Отделение церкви от политики
Рост влияния государства на религиозные, социальные, экономические аспекты жизни общества
Формирование секуляристской политической культуры на основе легитимности и национальной идентичности.
По мнению К.В. Вертяева, в Турции эти этапы пройдены не были, так как во время активизации идеологии этатизма "происходило целенаправленное разрушение религиозного базиса всей культуры в целом, внедрение секуляризма в ткань политической культуры страны". Таким образом, в Турции не произошло отделения религии от государства – вместо этого был введён "тотальный контроль [над религией] с внедрением "научно обоснованных" ценностей вместо традиционных исламских".
Несмотря на мощь военного аппарата, стоит констатировать тот факт, что постепенно западники теряют свои позиции на политической арене Турции. Как уже упоминалось выше, общественные позиции они утратили уже давно, а в сельской местности этих позиций не было вообще. Как пишет В.И. Данилов, "перед западниками вырисовывается нелёгкая дилемма – сохранить правила демократической процедуры или плюнуть на демократию и продолжить репрессии против своего противника".
При этом внутри всего исламского мира в целом нет единства. По мнению А.А. Игнатенко, в настоящее время происходит борьба "трёх исламистских проектов":
Либеральный [вестернизаторский, модернизаторский]
Джихадистский [фундаменталистский]
Традиционно-консервативный
Стоит отметить, что либеральный проект в большинстве стран не встречает поддержки масс, оставаясь частью мировоззрения наиболее образованной элиты.
В Турции исламизм можно разделить на течения в рамках трёх "проектов". Приведём наиболее удачную, на наш взгляд, классификацию, сформулированную Н.Г. Киреевым:
Террористический [только террор]
Жёсткий [террор + пропаганда, главный враг существующего режима]
Мягкий [умеренный курс действующего ныне правительства]
Ренессанс ислама в Турции, на наш взгляд, вызван несколькими взаимосвязанными причинами. Пожалуй, наиважнейшая среди них – психология масс. Турецкое население в большинстве своём остаётся набожным и отказывается принимать сугубо европейский принцип "кесарю – кесарево, богу – богово". Таким образом, смена цивилизационной парадигмы, о которой упоминалось выше, произошла только "на бумаге" и в умах прозападнонастроенной части населения. На настроениях масс сказывается также тяжёлое экономическое положение страны, которое было вызвано форсированной модернизацией и интеграцией в капиталистический мир, которая привела к постоянным цикличным экономическим и финансовым кризисам. Поэтому призывы шериатчилер [исламистов] построить исламскую экономику встречались массами с восторгом.
Кроме того, немаловажным фактором остаётся то, что Европа раз за разом ставит шлагбаум Турции в её стремлении интегрироваться в ЕС. Разумеется, этот фактор действует на настроениях западников, а не на настроениях масс. Турецкие либералы всё чаще начинают задумываться о консолидации разрозненного исламского мира, а не об интеграции в Европу.
Весомым аргументом исламистов, который привлекает в их ряды и массы, и интеллигенцию, является идея о том, что "век реформ" и модернизации не только не сделал из Турции передовую державу, но ещё и стал причиной приобретения Турцией пороков западного общества, таких как "проституция, наркомания, алкоголизм, неизвестные ранее болезни…одновременно утратив любовь, доброту, правдивость, альтруизм, поэзию". Как пишет И.В. Кудряшова, "кризис норм и ценностей…вызван разрушением традиционного [и] неуспехом нового".
Главной же особенностью исламизма в Турции [помимо того, что ислам официально отделён от государства], является генезис исламизма "мягкого" толка. Своего рода мусульманские либералы, Белая Партия, предлагают свой вариант цивилизационного развития, который по своей сути имеет все шансы стать подлинно "евроазиатским" или "мусульмано-европейским". Риторика Эрдоана и его сторонников благожелательно встречается в Европе и США, которым близок дух компромисса, являющийся, пожалуй, центральной идей умеренных исламистов. Но в самой Турции к этой риторике подход двоякий, о чём речь пойдёт во втором параграфе нашей работы.
§2. "Умеренный" ислам – компромисс между кемалистами и исламистами
После того, как в июне 2001 г. была закрыта партия Фазилет, её сторонники разделились на два течения – традиционалистов из партии Саадет и "обновителей" из Белой Партии [основана в августе 2001 г., считается "правоконсервативной партией исламистского толка"].
Во главе второй встал бывший мэр Стамбула, популярный в Турции политик Реджип Тайип Эрдоан, окончивший в своё время духовную школу имамов-хатибов и участвовавший в ряде происламских партий и движений. В декабре 1997 г. на митинге Эрдоан прочитал стихи Зии Гёкальпа, где были такие слова: "Минареты – наши штыки, купола – наши каски, мечети – наши казармы, а правоверные – наши солдаты". Вследствие этого он был осуждён на 10 месяцев согласно статье 312/2 УК Турции [разжигание религиозной розни].
ПСР предложила вниманию общественности совершенно новую программу-компромисс, выступая за "демократическое, светское и социальное государство". Политическая гибкость Эрдоана привела к тому, что победив на выборах 2002 г., ПСР удерживает власть в стране до настоящего времени, даже несмотря на то, что военные и КС делают серьёзные попытки к закрытию партии; электорат партии абсолютно нормально составляют и либералы, и исламисты.
Н.Г. Киреев приводит высказывание обозревателя оппозиционной ПСР газеты Джумхуриет: "Эрдоан освободился от консерватизма Эрбакана, прибегнул к более мягкому тону и сократил исламскую риторику…но итоги выборов свидетельствуют, что процесс модернизации сопровождается, пусть и в мягком варианте, активным присутствием политического ислама".
Налицо желание руководства партии представить её существование таким же органичным, как существование партии христианских демократов в Германии. По всей видимости, мы наблюдаем общий кризис политических теорий, нуждающихся в нравственном фундаменте своих теорий, как живое нуждается в воздухе.
Также абсолютно понятно, что правящая элита "выучила" уроки истории XX в. и, "памятуя о неоднократных военных переворотах, приложила немало усилий…чтобы освоить стандарты западной демократии". Как пишет Н. Киреев, в турецких СМИ стала популярна тема так называемой "красной черты", которую "новой власти не следует пересекать, чтобы не вызвать подозрений в её намерении подорвать в стране светский режим".
Обращает на себя внимание и программа партии. Созданная "по мотивам" копенгагенских критериев, она провозглашает полное принятие западных свобод. Разумеется, провозглашается и свобода совести, а роль ислама сводится к религии большей части населения; фактически нет никакого задокументированного намёка на исламизм, кроме двух небольших фраз в конце преамбулы [Всё будет лучше с нами, с помощью Аллаха] и в конце всей программы [Будет ли Аллах…помощником нашей нации?].
Как компромисс в программе звучат задачи партии, совмещающие в себе создание "мусульманской демократии", интеграцию в Европу и сотрудничество с армией, как гарантом анти-экстремизма.
3 ноября 2002 г. Белая Партия победила на выборах в меджлис, получив 54% голосов [второе место заняла Народно-республиканская партия, набравшая 19% во главе с Денизом Байкалом, далее НРП. Остальные не прошли 10%-ный барьер].
Уже 23 ноября 2002 г. была провозглашена новая программа правительства, нацеленная на вступление в ЕС и основанная на программе ПСР. Для этого предполагалось решить ряд глобальных задач: создание новой либеральной [здесь и далее – Копенгагенской или КК] конституции, проведение операций по борьбе с международным и внутреннетурецким терроризмом, борьба с коррупцией. Эрдоан часто повторял тезис о необходимости ликвидации коррупции, как главного врага нищеты.
Реакция турецкого и западноевропейского общества [прежде всего, интеллигенции] не заставила себя долго ждать. И там, и там мнения разошлись. Одни приветствовали "новое лицо" исламистов, другие указывали на то, что умеренный ислам – дело рук США, желавших получить контроль над важнейшим регионом. Об этом писал в книге