Актуальные проблемы российско-американских отношений
Препятствует реализации российско-американского партнерства и наследие гонки вооружений. При всех недостатках нынешнего режима контроля над вооружениями нельзя не учитывать, что он обеспечивает для России практически по всем видам вооружений более благоприятное соотношение военных сил с США (и Западом в целом), чем сложившееся соотношение экономических и демографических сил.
Проблемы, связанные с расширением НАТО, весьма осложнили перспективы ратификации Договора СНВ-2, подписанного президентами Ельциным и Бушем еще в январе 1993 года. Трудности связаны не только с проблемами раздела советского ядерного наследства, но и с высокой стоимостью предполагаемых сокращений. Кроме того, противники договора выступают против ликвидации наших тяжелых ракет.
Однако российские оппоненты Договора СНВ-2 не хотят видеть, что договор позволяет существенно сократить наиболее опасные для России контрсиловые средства США, способные нанести наибольший ущерб стратегическим объектам, включая шахтные пусковые установки и защищенные пункты управления.
Предусматриваемый Договором СНВ-2 потолок в 3500 ядерных боеголовок означает не только примерное количественное равенство стратегических ядерных сил России и США, но и ликвидацию таких средств упреждающего удара, как 100 новейших МБР «MX», сокращение в 2,5 раза морского компонента американской стратегической триады (в том числе потолок в 1750 боеголовок на БРПЛ Д-5), двукратное уменьшение авиационного компонента (причем впервые будет засчитываться реальная загрузка американских тяжелых бомбардировщиков). Следует также напомнить, что в период переговоров по СНВ-2 Вашингтон согласился складировать на береговых базах ядерные крылатые ракеты морского базирования и прекратить производство новейших боеголовок.
Следует также учитывать, что в случае нашего отказа от ратификации Договора СНВ-2 США без труда смогут сохранить свои стратегические вооружения на нынешнем уровне, в то время как Россия из-за истечения сроков эксплуатации и резкого уменьшения финансирования будет вынуждена сократить свои стратегические силы в течение ближайших 7-8 лет по крайней мере в два раза. Таким образом, в случае срыва ратификации Договора СНВ-2 произойдет одностороннее разоружение России, а США получат к середине следующего десятилетия двукратное превосходство над нами. Чтобы не допустить этого, России потребуется пойти на неизмеримо большие затраты, чем этого требует Договор СНВ-2.
Что касается потенциала «быстрого довооружения», который позволяет американцам за счет размещения дополнительных боеголовок на БРПЛ Д-5 разместить на них в случае нарушения Договора СНВ-2 еще 1,5-2 тыс. боеголовок, то такой гипотетический вариант исключать нельзя. Но это - теоретический вариант, а без Договора СНВ-2 американское превосходство будет неизбежным и подавляющим.
К тому же в условиях ухудшения российско-американских отношений, чему будет способствовать в немалой мере отказ от ратификации Договора СНВ-2, весьма вероятно, что в Вашингтоне возьмут верх сторонники одностороннего разрыва Договора по ПРО, к чему особенно активно призывает контролирующая конгресс республиканская партия. Таким образом, Россия столкнется с перспективой нового витка гонки стратегических вооружений как наступательных, так и оборонительных, что вряд ли по силам нашей стране. Вместе с тем пора задуматься над тем, какое негативное влияние на российско-американские отношения оказывает унаследованная от «холодной войны» модель взаимного ядерного сдерживания. Военно-технические аспекты советско-американского соперничества переживали исчезновение идеологических и политических причин для конфронтации. Стратегические ядерные силы двух держав по-прежнему ежедневно, ежечасно и ежеминутно противостоят друг другу, находясь в готовности к ответно-встречному удару по военным, экономическим и политическим целям другой стороны. Несмотря на ликвидацию ракет средней и меньшей дальности, 50-процентное сокращение стратегических наступательных вооружений по Договору СНВ-1 и снятие с вооружения большей части тактического ядерного оружия, США и Россия все еще обладают ядерным потенциалом, многократно превышающим уровень взаимного уничтожения.
Ненацеливание американских и российских ракет лишь создает видимость решения этой проблемы. Ведь для перенацеливания требуется несколько минут. Такая ситуация сохранится даже после осуществления Договоров СНВ-1 и СНВ-2 (если он будет ратифицирован). Поэтому американские ударные субмарины постоянно дежурят у наших баз стратегических подводных лодок, а Договор по ПРО по-прежнему остается основой стратегической стабильности, хотя и Россия и США заинтересованы в развертывании ограниченной ПРО для защиты от третьих стран.
Такой модели отношений, как взаимное ядерное сдерживание, сегодня нет у других держав (отношения между Индией и Пакистаном не сопоставимы), что придает российско-американским стратегическим отношениям особый и, увы, не позитивный характер. Исходя из логики этой модели, Россия и США по-прежнему готовятся к ядерной войне друг против друга. Пока, к сожалению, не только краткосрочное, но и средне- и долгосрочное военное планирование Москвы и Вашингтона остается в плену формулы взаимного ядерного сдерживания. А это постоянно привносит конфронтационный момент в отношения между ними и неизбежно подрывает движение к стратегическому партнерству - ведь ядерное сдерживание (причем в форме взаимного ядерного сдерживания) остается основой военно-стратегической доктрины как России, так и Соединенных Штатов.
Видимо, пора начинать поиск перехода к иной модели российско-американских отношений в ядерной сфере, которая должна носить более кооперационный характер, чем жесткие конфронтационные правила игры в рамках взаимного ядерного сдерживания. Решение этой задачи потребует времени, необходимого для постепенного изменения технологического и доктринального компонентов ядерной политики двух держав, а также налаживания беспрецедентного взаимодействия между двумя державами в столь деликатной сфере.
3. Возможные пути преодоления российско-американских противоречий
Таким образом, в российско-американских отношениях после эйфории 1991-1993 годов на первый план стали выходить разногласия сначала по второстепенным, а затем и по более важным вопросам. Лишившись глобальной роли, Москва попыталась очертить круг своих особых интересов, а США отказываются признать такую зону не только в Центральной и Восточной Европе или на Ближнем и Среднем Востоке, но и на территории бывшего Советского Союза. Список расхождений выглядит все более внушительно: война в Боснии, санкции против Ирака, продажа ядерной технологии Ирану, расширение НАТО и политика Москвы в отношении стран СНГ. Последние два вопроса имеют жизненно важное значение для России.
За пять лет Москве, отбросившей систему геополитических приоритетов СССР, не удалось завоевать для себя место в ключевых экономических, политических и военных органах, созданных Западом в период «холодной войны». В результате Россия, по существу, утратила возможность серьезно влиять на развитие мировых экономических и политических процессов. Направление, характер и темпы развития этих процессов стал определять Запад во главе с США. Естественно, что при этом НАТО оказалась в центре формирующейся новой системы безопасности на европейском континенте, а Москва - практически в полной изоляции.
Попытки вернуться к «сдерживанию» России, быстрое расширение НАТО за счет бывших союзников Москвы и жесткое противодействие любым реинтеграционным тенденциям на основе добровольности и взаимной выгоды на территории бывшего СССР могут обернуться резким ухудшением американо-российских отношений.
Однако все эти объективные проблемы можно было бы преодолеть, если бы Москва и Вашингтон смогли за последние годы создать реальный действенный механизм стратегического партнерства.
Думается, что тезис о «неизбежной вражде» России и США столь же необоснован, как и миф о «естественной дружбе» русских и американцев. Как свидетельствует двухсотлетняя история, и царская Россия, и сталинский Союз в критические моменты истории, когда нарушался баланс сил в многополярном мире, оказывались партнерами и даже союзниками Америки. Так было и в период Американской революции, и в годы Гражданской войны в США, и во время двух мировых войн. Причина этого заключалась в совпадении ключевых интересов безопасности двух держав, когда они сталкивались с вызовом какой-то третьей державы (или коалиции). Общая опасность помогала найти общий язык двум весьма непохожим друг на друга странам.
Россию и США могли бы объединить важные стратегические интересы, их общая заинтересованность по поддержанию стабильности и безопасности в мире. Однако за прошедшие четыре года Москва и Вашингтон так и не сумели выработать систему согласования и координации своей политики. Тем не менее возможности для создания реального стратегического партнерства России и США далеко не исчерпаны.
Институционализация российско-американского партнерства, как показывает опыт, возможна при наличии трех основных компонентов, а именно:
- системы определения общих интересов;
- совместного механизма принятия решений;
- совместного механизма осуществления этих решений.
К сожалению, все эти составные блоки стратегического партнерства сегодня в российско-американских отношениях отсутствуют. В результате отсутствия элементарной координации действий России и США на первый план стали выходить разногласия сначала по второстепенным, а затем и по более важным вопросам. Стратегическое партнерство не может быть эффективным, если не создан механизм тесного военно-политического взаимодействия.
Чтобы не допустить окончательного развала стратегического партнерства, надо, пока не поздно, преодолеть разрыв между декларациями и реальностью. Равноправное партнерство подразумевает и совместное определение общих интересов, и создание механизма консультаций при принятии решений, а также органов постоянного взаимодействия на рабочем уровне. Сохраняющиеся сферы расхождений обладают потенциалом возврата к конфронтационной модели отношений между Россией и США. В таком развитии событий заинтересованы влиятельные политические силы в обеих странах. Поводом для новой конфронтации может служить, с одной стороны, возобладание в политике Вашингтона курса на закрепление однополярного статуса системы международных отношений, а с другой - рецидивы «сверхдержавности» в политике России.
Наибольшую опасность в этом плане представляет противостояние между Россией и Западом по вопросу о расширении НАТО, если США и их союзники будут игнорировать возражения России и форсировать процесс абсорбции восточноевропейских стран в западное сообщество. Россия может столкнуться с выбором - либо признать унизительное геополитическое поражение, либо пойти на жесткие ответные меры, в том числе военного характера (отказ от выполнения договоров, наращивание ядерных и обычных вооружений, создание «нового Варшавского Договора» и т. п.).
Необходимо признать, что иллюзии относительно роспуска НАТО не оправдались. Необоснованны и расчеты на превращение Североатлантического блока в невоенную политическую организацию. Очевидно, в обозримом будущем НАТО не только сохранится, но и рано или поздно расширится за счет новых членов.
Сегодня Москва не в состоянии заблокировать решение о расширении НАТО. Возможные ответные меры со стороны России (отказ от кредитов МВФ и Всемирного банка, разрыв договоров о контроле над вооружениями, оккупация бывших советских республик и т. п.) были бы скорее контрпродуктивными. Отсутствие реальных рычагов экономического и политического влияния может превратить в блеф чрезмерно жесткую позицию России. Сохраняется лишь надежда оформить «особые отношения» между Российской Федерацией и НАТО в военно-политической сфере и создать механизмы практического взаимодействия.
Следует учитывать, что возникновение новой конфронтации с США и Западом в целом будет проходить при полном отсутствии у России достаточно серьезных союзников на международной арене. В современном мире антиамериканские силы (сербы, Иран и т. п.) скорее способны стать обузой для России, но никак не позволят изменить баланс сил в пользу Москвы. Нет оснований рассчитывать и на то, что Китай предпочтет поддерживать в таком противостоянии Россию. Скорее наоборот, перенапряжение России в конфронтации с Западом может стимулировать экспансионистские тенденции у Китая. Не исключена и аналогичная реакция со стороны некоторых сил в исламском мире.
Наконец следует также признать, что новое силовое противостояние с Западом потребует еще большей мобилизации всех национальных ресурсов, чем это было в советский период. Такая мобилизация может осуществляться только методами, исключающими политическую демократизацию и переход к рыночной экономике. Конфронтация России с США и американскими союзниками будет на практике означать автоматический отказ от продолжения реформ внутри страны.
Можно также полагать, что подготовка Договора ОВСЕ-2 позволит поднять некоторые вопросы, связанные с военными аспектами предполагаемого расширения НАТО. Во всяком случае, есть основания требовать, чтобы нынешний количественный уровень вооружений НАТО не возрастал ни при каких обстоятельствах (то есть и в том случае, если в его состав войдут некоторые восточноевропейские государства - бывшие члены Варшавского Договора). Эти переговоры дадут возможность также поднять вопрос о неразмещении войск и баз НАТО на территории бывших стран Варшавского Договора. Такое размещение противоречит не только сути Договора ОВСЕ, но и условиям договоренности об объединении Германии по формуле 4+2. Если не удастся предотвратить расширение НАТО, надо постараться свести к минимуму возможные издержки этого процесса. Ведь существуют различные модели участия в НАТО (например, французская, норвежская, исландская). Пока нет ясности по ключевым и далеко не безразличным для России вопросам, касающимся расширения Североатлантического альянса. Существуют и возможности достижения договоренностей между Россией и НАТО, которые позволят обеспечить политические и военные интересы Москвы в Европе.
При всех сегодняшних разногласиях и асимметричности экономических и политических позиций у Москвы и Вашингтона сохраняются многие общие интересы в подходе к ключевым проблемам международной безопасности. В полицентрической системе международных отношений, складывающейся на рубеже XX-XXI веков, мы вряд ли сможем найти более сильного партнера, чем Соединенные Штаты. Любой другой центр силы на мировой арене (Китай, Япония, Германия и др.) в обозримом будущем вряд ли будет сопоставим по своим возможностям с США.
В многополярном мире идет неизбежная диффузия силы - экономической, военной, политической. Ни мы, ни американцы не заинтересованы в том, чтобы произошло резкое усиление одного из новых центров силы и появление новой «сверхдержавы» в мире. Ни мы, ни американцы не заинтересованы в распространении ядерного оружия, других средств массового поражения, сверхсовременных обычных вооружений. Есть у России и США общий интерес в том, чтобы не допустить разрастания этнических и религиозных конфликтов в разных регионах. Есть у двух стран и другие параллельные интересы. Это позволяет надеяться, что нам удастся не допустить разрастания расхождений и возврата к геополитической конфронтации - на сей раз не на идеологической основе, а в результате неспособности обеспечить взаимодействие на основе национальных интересов обеих держав.
Формирование действительно взаимовыгодного партнерства России и США будет непростой задачей - слишком различны сегодня возможности двух государств. Но вполне достижимо создание такого механизма партнерства, которое позволит обеспечить наиболее важные геополитические интересы России.
4. Предпосылки стратегического партнерства России и США
После «холодной войны», когда отпали идеологические императивы конфронтации между Москвой и Вашингтоном, изменился баланс интересов между Россией и Соединенными Штатами. Хотя идеологический фактор не был единственным источником противоречий, в первую очередь именно он обеспечивал общую сумму преобладания конфронтационных взаимоисключающих интересов между СССР и Соединенными Штатами. В начале 90-х годов на первый план выдвинулись общие или параллельные интересы России и Соединенных Штатов, хотя это не значит, что у них нет интересов несовпадающих или расходящихся.
Исходные предпосылки российского руководства после Беловежской Пущи: внутри страны - переход к рыночной экономике и создание демократического государственного устройства. Соответственно, чтобы обеспечить благоприятные условия для проведения внутренних реформ, во внешней политике Россия, отвергнув идеологические догмы прошлого, должна была не только покончить с наследием противостояния эпохи «холодной войны», но и быстро присоединиться к «цивилизованному миру», под которым понималось западное сообщество. Ориентация на Запад, прежде всего - США, должна была обеспечить, с одной стороны, высвобождение внутренних ресурсов, а с другой - широкомасштабную поддержку рыночным реформам в России.
При этом Россия в течение какого-то времени создавала впечатление готовности безоговорочно принять американское лидерство. По любому вопросу мировой политики Москва стала автоматически поддерживать Вашингтон. Очевидно, А. Козырев рассчитывал, что если по всем вопросам, где Советский Союз противостоял Соединенным Штатам, посткоммунистическая Россия диаметрально поменяет свой подход, то США в