Новая (молодая) историческая школа
Группа свободных, подобно группе рабов, в эпоху составления «Книги страшного суда» клонилась к упадку. Уже в 1086 г. многих, кто был свободен до норманского завоевания, поте перехода земель в руки новых владельцев стали причислял, к несвободным. Общая тенденция времени состояла в том, чтобы считать всякого крестьянина крепостным, если только он не представляет неопровержимых доказательств противного. В период, последовавший за составлением «Книги страшного суда», исчезновение группы свободных пошло быстрыми темпами, и когда в Англии снова появляется большое число лично свободных держателей небольших земельных участков, это уже, как правило, не прямые потомки представителей группы libri homines времен «Книги страшного суда», а вилланы, которые тем или иным путём смогли добиться относительной свободы.
Норманы ввели в Англии кодекс писаного сурового феодального права, явившегося отражением усилившейся эксплуатации земледельцев и стремления слить всех земледельцев в одной группе сервов, «не владеющих ничем, кроме своего брюха», как тогда говорилось, и не защищенных никакими законами от произвола лорда манора, кроме предписания о том, что из нельзя было убить или изувечить без подобающего суда. Это было прогрессом в положении раба, но для остальной части населения это означало шаг назад; это время — свидетель дальнейшего усиления тягот существования и общей нищеты.
Все ухищрения законников, были, направлены на дальнейшее увеличение повинностей, и вилланы не только несли суровую барщину, но и подвергались всякого рода притеснениям. Сельская мельница, например, принадлежала лорду, и все зерно для помола должно было свозиться туда. Это создавало такую благодатную почву для злоупотреблений, что во всей народной литературе средневековья не найти ни одного мельника, который не был бы мошенником. Далее, точно так же как король объявил себя собственником всех лесов страны, лорды маноров присвоили себе исключительное право пользования деревенскими пустошами. Когда это право строго проводилось в жизнь, вилланы лишались возможности доставать торф и рубить дрова, им негде стало пасти свиней. В это же время начинают выходить и первые из длинного ряда правил об охоте, которые ещё много столетий были язвой для сельского населения Англии.
И, быть может, самое худшее заключалось в том, что все земли, отвоеванные у пустошей, включались в господский домен, и ими нельзя было увеличить площадь общинных полей.
Таково было официально признанное положение вещей, а лорды и их законники стремились провести его повсюду. На практике, впрочем, закон несколько смягчался обычаем, и по большей части в нормальном маноре крепостной был в относительной безопасности. Законы могли утверждать, что крепостному «не должно знать сегодня, что ему прикажут делать завтра»10. В действительности же все работы были с неизменным однообразием распределены на целый год. Если у виллана и не было других средств, то уже в самом упорстве и консерватизме его, в отказе изменять свои привычки заключалось мощное орудие для защиты старинных обычаев от нападения. Более двух веков в каждом поместье не затухала напряженная борьба между этим крестьянским упорством и хитростью норманского законника. Вначале законнику удалось одержать ряд крупных побед, однако дальше определенного предела дело не пошло. Даже в самые тяжелые моменты в маноре сохранялись какие-то незыблемые права, которые делали серва человеком, а не вещью, остатки свободы, послужившие отправным пунктом для борьбы за достижение дальнейших прав, когда в XIV в. экономические силы начали работать уже в другом направлении, превращая крепостного в свободного наемного работника или хозяина небольшого земельного участка, платившего за свой надел уже не трудом, а рентой.
Эту непрестанную скрытую борьбу в деревне надо всегда учитывать при изучении политической истории того периода, ибо эта борьба помогает понять политическую историю, и ни один из этих факторов, взятых изолированно, не дает возможности до конца понять весь ход истории той эпохи.
2.3. Укрепление центрального аппарата власти и власти на местах
В правление Генриха I был значительно усовершенствован центральный государственный аппарат. Королевская курия разделилась на большой совет (Magnum consilium) и постоянный правительственный орган (малую курию). Большой совет созывался три раза в год (на рождество, пасху и троицу) в составе сановников короля, главных его служащих и крупнейших представителей знати страны. В его компетенцию входило давать королю советы по всем вопросам, выносившимся на обсуждение, и заслушивать решения и законодательные акты короля. Никакой обязательной силы рекомендации совета не имели. Однако король был весьма заинтересован в функционировании этого учреждения, ибо таким путем он мог добиться признания влиятельными феодалами своих политических действий. Малая курия осуществляла высшую судебно-административную и финансовую власть. В состав ее входили королевские сановники — лорд-канцлер, лорд-казначей, камергер, стюард дворца, хранитель личной королевской печати и служащие двора, а также специально приглашаемые прелаты и бароны. При Генрихе I она окончательно распалась на собственно королевскую курию, выполнявшую функцию верховного судебно-административного органа, и счетную палату (палату «шахматной доски»), ведавшую финансовыми делами короля. Заседания курии возглавлял сам король, а в его отсутствие — высший юстицарий. Видное место в управлении занимали канцлер, выполнявший роль государственного секретаря, и казначей, заведовавший королевской казной и возглавлявший палату «шахматной доски». К высшей сановной знати принадлежали также коннетабль и маршал; первый осуществлял высшую юрисдикцию по военным делам, второй участвовал в заседаниях казначейства и судебных собраниях курии.
Королевская курия рассматривала судебные дела, затрагивавшие интересы короля, разбирала споры между непосредственными королевскими вассалами, принимала в апелляционном порядке жалобы на решения судов в графствах, а также контролировала деятельность местных судов.
Палата «шахматной доски» заседала в полном составе два раза в год. Сюда являлись шерифы графств и отдавали отчет об израсходовании собранных ими средств, внося оставшуюся сумму в казначейство (процедура напоминала игру в шахматы, так как для удобства счета стол был накрыт клетчатой скатертью; по клеткам откладывались суммы по отдельным статьям поступлений). Эти доходы шли с домениальных земель, расположенных в графствах, от натуральных взносов населения, судебных пошлин и штрафов в сотнях и графствах, прямого налога, «помочей» с городов и взносов коронных вассалов; Большая часть доходов была точно фиксирована. Нередко практиковалась отдача всех этих доходов графств на откуп шерифам (на полгода, год или несколько лет).
Вместе с укреплением центрального аппарата при Генрихе I усилилась также власть на местах. Осуществляли эту власть шерифы, На должность шерифов нередко назначали выходцев из придворной знати, иногда — из среды высшего духовенства. Со второй половины XII в. шерифы большей частью рекрутировались из кругов джентри. Бывали случаи наследования должности шерифа, однако контроль центральной власти над деятельностью шерифов был постоянным и неослабным. Шерифы того времени совсем не походили на континентальных графов, которые превратились в наследственных владетелей своих округов; они всегда оставались служащими короля.
Шериф осуществлял всю полноту власти в своем округе и располагал для этого соответствующим фискальным и административно-полицейским аппаратом. Фискальные функции занимали в его деятельности главное место. Это видно из того, что назначение на должность шерифа производилось по представлению казначейства. Шериф председательствовал в суде графства, который проводился ежемесячно. Под его юрисдикцией находились все свободные землевладельцы, в том числе и средние и мелкие ленники. Суд шерифа принимал также апелляции па решения сотенных и манориальных судов. Периодически шериф устраивал выездные сессии суда графства в сотнях по делам полицейской юрисдикции и по гражданским искам.
Шерифу принадлежала вся полнота полицейской власти в округе: он ведал охраной безопасности, преследовал нарушителей порядка, используя при этом местные ополчения, накладывал штрафы, брал поручителей. По мере уменьшения судебных функций шерифов в связи с учреждением разъездных и позже мировых судей их полицейская и судебно-исполнительная власть приобрела особенно важное значение.
Шерифы продолжали осуществлять и свои прежние военные функции, несмотря на то, что войско давно уже потеряло характер народного ополчения и стало ленным. Он собирал и нередко командовал ополчениями вассалов, привлекал к ответственности за уклонение от воинской повинности, снаряжал военные корабли, организовывал оборону графства. В нормандский период в Англии существовала централизованная система военного устройства. Королевские приказы о сборе феодального ополчения направлялись не вассалам, а шерифам, на которых возлагалась полная ответственность за подготовку ополчений в назначенный срок. Низшей судебно-административной единицей была сотня, во главе которой стоял бейлиф, всецело зависевший от шерифа графства и отвечавший перед ним за выполнение фискальных и судебно-полицейских функций. В сотне ежемесячно собирались судебные собрания под председательством бейлифа; его обязаны были посещать все свободные жители. Но компетенция сотенного суда постоянно уменьшалась, так как в сотнях мало оставалось свободного населения. Юрисдикция над зависимым крестьянством вес более сосредоточивалась в манориальных судах. В отдельных случаях маноры поглотили всю сотенную юрисдикцию. На население сотен возлагалась ответственность за сохранение порядка и безопасности. По указу Вильгельма Завоевателя сотня наказывалась штрафом в 46 марок в случае обнаружения на ее территории трупа убитого нормандца, если в течение пяти дней не находили убийцу. Согласно Уинчестерскому статуту 1285 г. жители сотни несли полную ответственность за преследование и поимку преступников. Если в течение сорока дней преступник не был пойман, то сотня возмещала весь причиненный им ущерб.
Известные судебно-полицейские функции возлагались и на сельские общины во главе с их старостами — констеблями. Констебль отвечал за порядок и безопасность на территории общины. Население последней делилось на десятки, связанные взаимной порукой. За ушедшего виллана отвечали перед лордом и государством его соседи.
Ранняя централизация Английского государства помещала политическому обособлению городов. В Англии вовсе не было городских коммун. Города были включены в общую административную систему государства. Только несколько крупных городов пользовались ограниченным самоуправлением и статусом, графства. Лондон, включавший в себя графство Мидлэссекс, находился на положении графства. Его мэр, избираемый узким кругом городской аристократии, занимал положение шерифа, хотя по отношению к центральной власти обладал большей независимостью, чем шериф провинциального графства. Отдельные районы Лондона имели юридический статус сотни.
2.4. Своеобразие феодального развития в Англии после нормандского завоевания
При нормандских королях усилилась в стране вотчинная власть над зависимым населением, которое было лишено права обращаться в государственные суды. По нормандским ленным обычаям землевладельцы пользовались полной юрисдикцией над крепостным и зависимым населением их владений. Иммунитетные привилегии расширили судебную власть лордов, подчинив ей в ряде случаев и свободное население, проживающее в черте маноров (имущественные иски на сумму до 40 шиллингов). Правда, свободные люди сохранили за собой право апеллировать на решения манориального суда в высший государственный суд. Вотчинная юрисдикция распространилась и на некоторые уголовные дела (воровство). Но лорды не располагали достаточным полицейско-административным аппаратом и для приведения в исполнение приговоров обращались за помощью к шерифам. Маноры лордов не смогли превратиться в самостоятельные сеньории французского типа: этому помешала их территориальная разбросанность и особенно политика королевской власти, направленная на ограничение иммунитетных прав лордов и изъятие из местных судов уголовной юрисдикции.
В Англии в XI—XII вв. не сложилось еще общего права. В местных судах применялись разнообразные судебные обычаи англо-саксонского происхождения. Не изжиты были еще ордалии и поединки, часто практиковались соприсяжинчество и поруки. В делах о ленах и земельной собственности применялось обычно нормандское ленное право; по делам о наследстве пользовались как англо-саксонскими, так и нормандскими обычаями (земельный лен наследовался по нормандскому обычаю майората старшим сыном, остальное имущество делилось согласно англо-саксонским обычаям между всеми наследниками). В местных судах применялся англо-саксонский язык, в центральных — обычно французский, иногда и тот и другой.
В Англии не было допущено возникновения крупных княжеств, владетели которых могли стать полунезависимыми феодальными князьями, как это получилось со многими представителями феодальной знати во Франции. Отступление от нормы составляли только Честер и Шрусбери — пограничные эрлства, предназначенные служить опорными пунктами против Уэльса, а также занимающий такое же положение по отношению к Шотландии Дургам под властью князя-епископа. Вследствие этого представитель центральной власти - шериф - имел в каждом графстве большую силу, чем любой барон в своих владениях. А поскольку для того, чтобы шериф мог оказывать давление на местную знать, не было необходимости слишком укреплять его положение, не было и опасности, что шерифы со своей стороны смогут стать независимыми по отношению к короне.
Путь развития феодализма в Англии является, таким образом, весьма своеобразным. С самого начала государственная власть здесь была сильнее, а влияние феодальной знати более слабым. Частные войны между представителями знати были в Англии скорее исключением, чем правилом, и корона запрещала отдельным феодалам содержать частные войска и возводить замки, насколько это было возможно. Действия агентов трона, несомненно, были тягостны для народа, эксплуатация масс вилланов была очень жестокой. Однако королевские поборы были в известной степени фиксированы и регулярны.
Полуторавековой период между норманским завоеванием и Великой Хартией был периодом наиболее полного развития феодализма в Англии. Однако было бы ошибкой думать, что в эти годы прекратилось движение истории. Обычное представление о средневековье как о периоде застоя или едва ощутимою изменения очень далеко от истины, ибо не только каждое столетие, но и каждое поколение вносило в жизнь свои характерные особенности и свои важные изменения.
Весь этот период отмечен непрестанной борьбой между централизующей властью трона и децентрализаторскими феодальными тенденциями. Основным направлением развития былo усиление центральной власти, но эта власть развивалась в рамках феодальных институтов, которые определяли ее характер и ограничивали ее. Развитие происходило в рамках исторических условий, общих для всей Европы. Но оно подвергалось влиянию особых условий, созданных в Англии пережитками дофеодальных саксонских институтов и, наконец, в силу особенностей географического положения страны.
Заключение
В Англии еще до нормандского завоевания в сельских общинах постепенно создавалась экономическая база феодализма. Политический строй еще до нашествия норманов стал принимать феодальные формы.
Однако возведение политической структуры над экономической системой было с непреклонным и догматическим единообразием завершено норманами. За какие-нибудь несколько лет все земли страны перешли из рук их прежних владельцев в руки Вильгельма Завоевателя.
Основной политической особенностью феодального строя является делегация власти сверху вниз; при этом всякая власть опиралась на землевладение. Король был единым и безраздельным собственником всех земель и жаловал их непосредственно держателям за несение военных и прочих служб, а также за уплату некоторых установленных обычаем повинностей. Вместе с землей жаловалось также политическое право управлять людьми, обрабатывавшими землю: право вершить над ними суд, взимать налоги, требовать выполнения повинностей. По отношению к королю самая важная обязанность его вассалов заключалась в том, чтобы сопровождать короля на поле военных действий; вся страна была разделена на округа, известные под именем рыцарских ленов и грубо соответствующие прежним держаниям тэнов; каждый из таких округов должен был снаряжать и содержать одного тяжело вооруженного кавалериста.
Именно потому, что Англия была покорена в течение немногих лет и политические институты феодализма насаждались сверху, этот строй получил здесь более полное и законченное выражение, чем в большинстве других стран. В других странах собственности короля по отношению ко всей земле являлась фикцией. Здесь же она была фактом, и король жаловал земли своим вассалам на своих условиях, очень выгодных для него.
Теоретически феодализм всегда был своего рода договором короля со своими вассалами; в Англии это положение более соответствовало действительности, чем в любой другой стране.
Самая завершенность, которую приняли формы феодальных установлений в Англии, не замедлила создать в этой стране предпосылки для государственной организации, выходящей за рамки феодальной системы. Эта государственная организация базировалась на могуществе Вильгельма как военного вождя победоносной армии и на донорманской организации шайров у саксов. Вильгельм имел возможность раздавать своим приверженцам земли, разбросанные по разным частям страны; вернее, он вынужден был так поступать, ибо покорение страны проходило по частям, и с завоеванием каждой новой области он даровал своим соратникам то, что они рассматривали как лишь как одну из частей должного вознаграждения за их труды. Вследствие этого ни один барон в Англии, каким бы большим количеством земли в целом он ни обладал, не в состоянии был сконцентрировать крупные военные силы в одном месте. Кроме того, во владении самого короля оставалось еще так много земли, что он смело мог считать себя несравненно сильнее любого барона и любого возможного объединения баронов. Помимо сотен своих поместий Вильгельм владел еще всеми лесами, которые по подсчетам того времени занимали третью часть страны. Это было, надо полагать, не только потому, что «стройных ланей он любил, как если бы он был их отец». Гораздо вероятнее, что он сознавал колоссальные возможности, которые таили в себе эти все еще не использовавшиеся пространства.
Таким образом, в целом мы можем заключить, что нормандское завоевание Англии повлекло за собой углубление феодализации английского общества.
Список использованной литературы
Барг М.А. Исследование по истории английского феодализма в XI-XIII вв. М., 1962.
Горелов М.М. Датское и нормандское завоевания Англии в восприятии средневековых авторов XI-XII вв. // Диалог со временем: Альманах интеллектуальной истории. М., 2001. Вып.6.
Графский В.Г. Всеобщая история права и государства: Учебник для вузов. М., 2001.
Егер О. Всемирная история в 4-х т. Т.2. Средние века. М., 1999.
Колесницкий Н.Ф. Феодальное государство (VI-XV вв.) М., 1967.
Косминский Е.А. Проблемы английского феодализма в историографии средних веков. М., 1963.
Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.
Мортон А.Л. История Англии. М., 1950.
Памятники истории Англии / Пер. Д.М. Петрушевского. М., 1936.
Репина Л.П. Феодалы в английском городе: от «Книги Страшного суда» до «Великого Мятежа» // Феодалы в городе: Запад и Русь. М., 1996.
Савело К.Ф. Раннефеодальная Англия. Л., 1977.
Хрестоматия памятников феодального государства и права / Под ред. В.М. Корецкого. М., 1961.
Хрестоматия по всеобщей истории государства и права: Учеб. пособие / Сост. В.Н. Садиков. М., 1998.
Черниловский З.М. Всеобщая история государства и права. М., 1996.
Штокмар В.В. История Англии в средние века. СПб., 2001.
1 Мортон А.Л. История Англии. М., 1950; Колесницкий Н.Ф. Феодальное государство (VI-XV вв.) М., 1967; Штокмар В.В. История Англии в средние века. СПб., 2001.
2 Штокмар В.В. История Англии в средние века. СПб., 2001. С. 45.
3 Мортон А.Л. История Англии. М., 1950. С. 56.
4 Штокмар В.В. Указ. соч. С. 48.
5 Колесницкий Н.Ф. Феодальное государство (VI-XV вв.) М., 1967. С. 156.
6 Там же. С. 165.
7 Хрестоматия памятников феодального государства и права / Под ред. В.М. Корецкого. М., 1961.
8 Мортон А.Л. Указ. соч. С. 62.
9 Штокмар В.В. Указ. соч. С. 47.
10 Мортон А.Л. Указ. соч. С. 66.