Русское масонство
Настоящая история масонства в России начинается лишь в 70-х годах, когда одновременно возникают у нас две масонские системы, пользовавшиеся крупным успехом. Ложи этих систем,- так называемых Елагинской и Циннендорфской (шведско-берлинской),- работали в это время в первых трёх степенях “иоановского” или “символического” масонства, преследовавшего цели религиозно-нравственного воспитания человека. Русские масоны работали над очищением от пороков греховного человека. Такая масонская мораль оказала благотворное влияние на общество, служа в то же время реакцией против модных чтений западно-европейской скептической мысли.
Главная роль в этот период истории русского масонства принадлежит известному Елагину, благодаря которому в русском масонстве снова начало преобладать английское влияние. Но скоро “обществу Елагинской системы” пришлось встретиться и вступить в борьбу с проникшей в Россию новой формой немецкого масонства, с так называемой Циннендорфской или, точнее и правильнее, шведско-берлинской системой.
Òàêèì îáðàçîì, â íà÷àëå ñåìèäåñÿòûõ ãîäîâ â Ðîññèè ñðàçó ïîÿâëÿþòñÿ äâå ïðî÷íûõ ìàñîíñêèõ îðãàíèçàöèè, êîòîðûå íåìåäëåííî âñòóïàþò ìåæäó ñîáîé â áîðüáó çà ïðåîáëàäàþùåå âëèÿíèå â ñòðàíå. Ýòî ñîïåðíè÷åñòâî ñðàçó îêàçàëîñü äëÿ îäíîé èç ñòîðîí,- íåìåöêîé ñîâåðøåííî íåïîñèëüíûì. Ïîýòîìó íåìåöêîé ëîæå íè÷åãî íå îñòàâàëîñü äåëàòü êàê îáðàòèòüñÿ ê Åëàãèíó. À òàê êàê îòíîøåíèå áðàòüåâ Åëàãèíñêîãî îáùåñòâà ê ìàñîíñòâó íå áûëî äîñòàòî÷íî ñåðü¸çíûì, òî Åëàãèí ëåãêî ïîääàëñÿ óáåæäåíèÿì Ðåéõåëÿ, ãëàâû íåìåöêîé ëîæè, ñîáëàçíèâøèñü îáåùàíèÿìè ïîñëåäíåãî ñíàáäèòü åãî èñòèííûìè àêòàìè, â êîòîðûõ òàê íóæäàëñÿ Åëàãèí äëÿ ñâîèõ ðàáîò è êîòîðûõ ñòðàñòíî æàæäàëî åãî ìàñîíñêîå ñåðäöå. Êàê áû òî íè áûëî, íî Ðåéõåëü áëåñòÿùå âûïîëíèë ñâîé ïëàí: 3 ñåíòÿáðÿ 1776 ãîäà ñîñòîÿëîñü ñîåäèíåíèå Ðåéõåëåâñêèõ è Åëàãèíñêèõ ëîæ, ïðè ÷¸ì Åëàãèí îòêàçàëñÿ îò àíãëèéñêîé ñèñòåìû è äàë îáåùàíèå ââåñòè â ñâîèõ ëîæàõ ðàáîòû ïî øâåäñêî-áåðëèíñêîé ñèñòåìå. Ðåéõåëþ êàçàëîñü, ÷òî â Ðîññèþ ñíîâà âîçâðàùàåòñÿ ñ÷àñòëèâûé âåê Àñòðåè, íî åãî íàäåæäàì íå ñóæäåíî áûëî ñáûòüñÿ, è ãëàâåíñòâî øâåäñêî-áåðëèíñêîé ñèñòåìû â Ðîññèè îêàçàëîñü êðàéíå íåïðîäîëæèòåëüíûì. Ñîåäèíåíèå Åëàãèíñêèõ è Ðåéõåëåâñêèõ ëîæ íå ïðîøëî áåç òðåíèé, â ñðåäå ïîä÷èí¸ííûõ èì áðàòüåâ ïðîèçîø¸ë ðàñêîë, êîòîðûé ïîâ¸ë çàòåì ê íîâûì èñêàíèÿì “èñòèííîãî” ìàñîíñòâà è ê ïîä÷èíåíèþ ðóññêèõ ëîæ Øâåöèè. Íî äíè øâåäñêî-áåðëèíñêîé ñèñòåìû áûëè ñî÷òåíû. Âñêîðå, èç Áåðëèíà áûëà ïðèñëàíà áóìàãà, â êîòîðîé âûðàæàëîñü æåëàíèå ó÷ðåäèòü íîâóþ Âåëèêóþ Íàöèîíàëüíóþ ëîæó â Ïåòåðáóðãå. Åëàãèí, ïîâèäèìîìó, áûñòðî ðàçî÷àðîâàëñÿ â ýòîé ñèñòåìå è, âåðîÿòíî, â òå÷åíèå áëèæàéøèõ ëåò âåðíóëñÿ ê àíãëèéñêîìó ìàñîíñòâó. Äàëüíåéøàÿ ñóäüáà Åëàãèíñêèõ ëîæ íåèçâåñòíà äî ñàìîãî èõ çàêðûòèÿ â 1784ã. Ïî ðàññêàçó ìàñîíà Ë...ðà, ðóññêèå ëîæè â ýòîò ïåðèîä âðåìåíè ðàáîòàëè ñîâåðøåííî áåñïðåïÿòñòâåííî, íî â 1784 ã., ïî íåèçâåñòíûì ïðè÷èíàì, ðàáîòû Åëàãèíñêèõ ëîæ áûëè ïðèîñòàíîâëåíû ïî æåëàíèþ ïðîâèíöèàëüíîãî ãðîññìåéñòåðà è ñ ñîãëàñèÿ ÷ëåíîâ ëîæ, íî áåç ïðèêàçàíèÿ ñî ñòîðîíû âûñøåãî ïðàâèòåëüñòâà; âñëåäñòâèå ÷åãî èìïåðàòðèöà óäîñòîèëà ïåðåäàòü îðäåíó, ÷òî îíà, çà äîáðîñîâåñòíîñòü å¸ ÷ëåíîâ èçáåãàòü âñÿêèõ êîíòàêòîâ ñ çàãðàíè÷íûìè ìàñîíàìè, ïðè íàñòîÿùèõ ïîëèòè÷åñêèõ îòíîøåíèÿõ, ïèòàåò ê íèì áîëüøîå óâàæåíèå. Åëàãèí âîññòàíîâèë ñâîè ðàáîòû ëèøü â 1786 ã. è ïðè òîì íà íîâûõ îñíîâàíèÿõ, î êîòîðûõ ðå÷ü áóäåò íèæå.  ðàññìàòðèâàåìûé ìíîé ìîìåíò ïðåîáëàäàíèå ïåðåõîäèò íà ñòîðîíó íîâîé, øâåäñêîé ñèñòåìû, öèííåíäîðôñòâî æå áûñòðî èñ÷åçàåò ñîâñåì.
ТРЕТИЙ ПЕРИОД (1781-1792): ПОИСКИ ВЫСШИХ СТЕПЕНЕЙ И ПОБЕДА РОЗЕНКРЕЙЦЕРСТВА (научное масонство)Из сказанного выше вытекает, что масонская деятельность в Петербурге во второй половине семидесятых годов носила, хотя и беспорядочный, но очень оживлённый характер. ”Шатания” братьев из стороны в сторону, неожиданные переходы от одной системы к другой,- от Строгого Наблюдения к английскому масонству, от Елагина к Циннендорфу, далее от шведско-берлинской системы к шведскому тамплиерству и, наконец, от шведской системы к розенкрейцерству,- всё это свидетельствует о том, что в русском масонстве стали проявляться какие-то новые лихорадочно-беспорядочные искания, что русское общество стало предъявлять к масонству новые требования и жадно искать в нём ответов на пробудившиеся вопросы. Уже шведско-берлинская система, в противоположность английской, дала некоторое удовлетворение масонам, искавшим истины. Но тем не менее Рейхелевское масонство скоро разочаровало большинство братьев, и причина этого явления легко может быть разгадана; Новиков указывает на неё, говоря: “привязанность всех к сему масонству умножилась, а барон Рейхель больше четырёх или пяти, не помню, градусов не давал, отговариваясь тем, что у него нет больше позволения, а должно искать”. Здесь, в этих словах, вся история дальнейшего развития масонства в России: ясно, что “нравственные преподаяния” масонства первых трёх степеней перестали удовлетворять русских братьев;- воспитанные вольтерианством умы требовали иной пищи, сообразно с пробудившейся жаждой просвещения, но пища эта должна была иметь противоположный вольтерианству, не скептический, а непременно религиозно-идеалистический характер, не разрушая, а укрепляя и разумно обосновывая врождённые начала нравственности и религиозности. Так как вольтерианство опиралось на западно-европейскую науку, то и борьба против него необходимо нуждалась в том же оружии, выходившим за пределы бледного масонско-христианского нравоучения. Такая именно “наука” сделалась насущнейшей потребностью русской интеллигенции и, при слабом развитии критической мысли, должна была привести в конце концов к страстному увлечению масонской мистикой и натурфилософией. На этой почве, действительно, и сошлись лучшие русские масоны всех, даже враждебных друг другу систем. Теперь перейдём к описанию внешнего процесса наших масонских исканий в конце 70-х и в начале 80-х годов.
Мы относим сюда время увлечения русских масонов шведским тамплиерством, хотя и считаем начало третьего и последнего периода интенсивной жизни русского масонства XVIII века лишь с 1781 года потому, что чувство неудовлетворённости этой системой было главной причиной введения у нас розенкрейцерства и наиболее ярким показателем того, в какую сторону были направлены стремления русских братьев.
Итак, желание проникнуть в тайны высших степеней, не получившее удовлетворения в Рейхелевском масонстве, навело русских братьев на мысль обратиться за новыми “градусами” к западно-европейским источникам. Принадлежа ранее к шведско-берлинскому масонству, они естественно подумали о Швеции. Таким образом в 1778 г. был основан в Петербурге Капитуль Феникса, известный под именем Великой Национальной ложи шведской системы. Став таким образом в тесную зависимость от Швеции, русские масоны думали, что наконец получат оттуда высшие орденские познания, но скоро им пришлось в этом жестоко разочароваться. С этого момента кончается доминирующее значение Петербурга в истории русского масонства: первенствующая роль теперь переходит к московским ложам, в которых сосредоточились лучшие русские интеллигентные силы.
Среди лидеров московского масонства главное место занимал бывший сотрудник Рейхеля князь Н.Н.Трубецкой, мастер ложи Озириса, не примкнувший к союзу Елагина и Рейхеля. Вообще московские ложи сильно страдали от отсутствия стройной организации и единства, и развитие здесь масонства шло по сравнению с Петербургом очень туго до тех пор, пока во главе его не стали главные деятели московского братства - Новиков и Шварц, приехавшие в Москву в 1779 году. Они дали мощный толчок быстрому развитию масонства во всей России, положив начало самому блестящему периоду его существования, связанному с введением розенкрейцерства. Между тем дела масонские шли в Москве плохо: главная из лож, князя Трубецкого, “весьма умалилась и члены отставали”, поэтому наиболее ревностные масонские братья учредили своеобразную ложу Гармония, состоявшую из малого числа членов ложи. В её состав вошли: Н.Н.Трубецкой, Новиков, М.М.Херасков, И.П.Тургенев, А.М.Кутузов и другие. Допущен был в эту ложу и Шварц. Он вскоре отправился в Курляндию для того, чтобы найти истинные акты. Приехав в Курляндию в 1781 г. Шварц получил от мастера Курляндской ложи два письма, которые решили дальнейшую судьбу русского масонства.
Таким образом Шварц стал главой русского розенкрейцерства.
Таким образом, со времени возвращения Шварца из-за границы (нач.1782 г.) и до его смерти (нач. 1784) московские масоны приняли двоякую организацию: во- первых, высший рыцарский градус строгого наблюдения, члены которого, сосредоточившиеся в двух капитулах-Трубецкого и Татищева, управляли собственно масонскими ложами, им подведомственными, и, во-вторых, розенкрейцерство, во главе которого стал Шварц.
За временное принятие “рыцарского градуса” московские масоны были вознаграждены получением “Теоретического градуса Соломоновых наук”, содержавшего, кроме ритуалов теоретической степени, основные начала розенкрейцерской науки, которой они так страстно добивались. В половине 1782 года состоялся общемасонский конвент в Вильгельмсбаде, на котором система Строгого Наблюдения была резко преобразована путём отграничения от ордена тамплиеров. Таким образом, рыцарство было формально разрушено и Россия получила признание 8-ой провинцией Строгого Наблюдения.
Количество масонских лож, подчинённых московской префектуре, быстро увеличивалось. После смерти Шварца верховным предстоятелем розенкрейцерства был назначен барон Шрёдер, который приехал в Москву около 1782 г. Но он не пользовался особенным влиянием в Москве и скоро разошёлся с русскими розенкрейцерами из-за денежных расчётов. В 1784 г. развитие розенкрейцерства несколько затормозилось объявлением “силанума”(молчания), последовавшим от высших орденских начальников. К 1785 году работы возобновились. Но судьбы розенкрейцерства близились к развязке. В 1786 г., вероятно, вследствие каких-либо правительственных распоряжений, все масонские ложи, находившиеся под управлением московского братства, были закрыты. Правительственные гонения не помешали работам ни только розенкрейцеров, но и “теоретического градуса”: братья продолжали собираться “в тиши” и даже пытались печатать “орденские” книги в тайной типографии. Но уже в конце 1786 г. Шрёдер сообщил, что с наступлением 1787 года все орденские собрания, переписки и сношения отменить. Но несмотря на это собрания продолжали проходить по четыре, пять раз в год, но постепенно число братьев таяло и в сущности в 1787 году с розенкрейцерством было покончено. И императрица оборвав своим ударом в самом конце нить развития розенкрейцерства, только способствовала неудачному его возрождению в начале XIX века, когда русское сознание опередило масонскую “науку” и в ложах искало иной современной пищи: связь масонства с политическими движениями первой четверти нового века ясно указывает на пробуждение уже совершенно иных интересов, использовавших орден, как форму, как прекрасную организационную школу, и влагавших в него новое, более глубокое общественное содержание.
Таким образом и в розенкрейцерстве была положена в основу та же общемасонская нравоучительная сторона, ничем не отличающаяся от обыкновенного масонского стремления к нравственному самосовершенствованию, придававшего ему черты своего рода “толстовства XVIII века”.Но главной притягательной силой розенкрейцерства была его “научная” часть. Масонам эта наука досталась через посредство одного из “мудрых”,- Соломона, который “есть один из искуснейших в нашей науке, и в его времена существовало много философов в Иудее”. Они соединились и “представили философическое дело под видом сооружения Храма Соломонова: эта связь дошла до нас под именем Свободного каменщичества, и они по справедливости хвалятся, что взяли своё начало от сооружения храма”. Сперва все масоны были философами, но затем мастера стали скрывать объяснения знаков и таинственных обрядов. Истинная премудрость, нашедшая себе отражение во многих мистериях древности, учреждённых избранниками, в конце концов, таким образом, досталась розенкрейцерам, которых таинственные начальники и являются в настоящее время единственными её обладателями. Их “собратство” держит себя сокровенно: они находятся “в некоторой части сего видимого мира, как в наружном раю, где они творят и исполняют великие и удивительные чудеса, потому что они обладают сокровищами рудного минерального царствия: эти чудеса сохраняются для великого дела (une grande oeuvre), которое откроется в своё время и час, что случится тогда, когда воздвигнется род, рождённый для части более очищенной или более возвышенной Божественного любомудрия”. Таким образом, познание высших тайн природы сводится у розенкрейцеров к “сокровенным наукам”- к магии ( конечно, ” божественной”, а не какомагии !), кабале и алхимии. Нам неизвестно, каких ступеней достигли русские братья в розенкрейцерстве и насколько пошли они в своих работах дальше “теоретического градуса”, но из показаний Новикова видно, что многие из них были “приняты в орден”. Поэтому интересно будет познакомится с тем, что составляло предмет “работ” в высших степенях розенкрейцерства: именно здесь раскрываются дикие нелепости и по ним можно судить о тех печальных результатах, к которым пришло русское масонское движение, вызванное живыми потребностями общественной мысли и запутавшееся в конце концов в дебрях магии и алхимии вследствие недостаточной подготовленности русского ума к восприятию истинной науки. Познание