История еврейства западной и восточной Европы в новое время
Новый антисемитизм стал идеологией В Англии он был более "деликатным", во Франции он был теснее связан с политикой, в Германии приобрел наукообразную форму. Евреи Западной Европы видели это - и предпочитали не обращать внимания Они хотели верить в то, что это временное явление, что в ходе общественного прогресса современная культура преодолеет этот пережиток средневековья. Они не видели признаков надвигающейся катастрофы Некоторые из тех, кто задумывался о будущем, возлагали надежды на радикальное решение проблемы путем социалистической революции. Они были уверены, что как только им удастся переделать общество, проблема национальных меньшинств решится сама собой, а тогда избавление придет и к еврейскому народу. Революционными настроениями была охвачена весьма небольшая часть западного еврейства; но и это, разумеется, добавляло красок к тому портрету еврея, который рисовали антисемиты: вдобавок ко всему евреи оказывались бунтовщиками, угрожавшими законности и порядку.
Иную реакцию встретил антисемитизм в немногочисленной группе евреев, которые с его появлением почувствовали себя "по ту сторону ассимиляции". Это были выходцы из богатых и уважаемых еврейских семей, которые на протяжении нескольких поколений вросли корнями в европейскую культуру и постепенно утратили всякую связь с еврейством. Разочарованные в западном либерализме, который весьма вяло реагировал на растущую волну антисемитизма, эти люди стали заново искать свою национальную сущность.
В этих кругах в конце XIX века рождается идея "политического сионизма"* как единственно возможного решения "еврейского вопроса"; причем эта идея пока еще очень слабо связана с религиозными корнями еврейской традиции. "Политический сионизм" предлагает, в качестве альтернативы реформистскому еврейству, находящемуся в состоянии безболезненной агонии и отталкиваемому европейским обществом, национальное самоопределение и свободу в Стране Израиля, на исторической родине еврейского народа, где он наконец-то сможет "нормализовать" свою жизнь и "стать как все народы". В этом была принципиальная разница между "политическим сионизмом" и движением "Хибат-Цион", движимое мечтой возродить Страну Израиля и построить там "идеальное общество" в духе Торы.
Надо сказать, что ни революционные идеи, ни "политический сионизм" не нашли массовой поддержки среди евреев Западной Европы. Те, кто способен был различить на фоне материального благополучия признаки надвигающейся опасности, искали свое будущее в Америке (См. приложение 4: с. 150). Страна Израиля представлялась им отсталой во всех отношениях и не принималась в расчет как страна возможной эмиграции для людей европейской культуры. Но для евреев Восточной Европы, пока еще более тесно связанных с еврейской традицией, идеи "политического сионизма", значили очень много.