Военные реформы Петра I, их историческое значение
Первое появление легкой гусарской конницы относится к 1707 году. В этом году майор А. Кезич сформировал из сербов, валахов и венгров команду в 300 человек. В 1711 году было сформировано шесть полков и две хоругви.
В мирное время поселенные гусары несли местную службу, а в военное — присоединялись к армии и использовались как разведчики в полевых войсках. Гусарская конница насчитывала 340 человек.
В годы Северной войны было обращено особое внимание на устройство и вооружение крепостей. Наиболее крупные крепостные сооружения возводились в городах, расположенных на северо-западе страны. Крепости предназначались для защиты русских границ от шведов. Такие крепости, как Петропавловская, Шлиссельбургская, Псковская, Нарвская, Ивангородская и Кроншлот, являлись мощными сооружениями, снабженными большим количеством оружия и пороха.
Большое значение имело сооружение крепостей в Сибири. В течение первой четверти XVIII века построенные там крепости предназначались для прикрытия горно-промышленных округов Урала и Сибири: Ямшевская (1715), Омская (1716). Эти крепости прикрывали путь от р. Тары вверх по Иртышу до Черного Иртыша. Это были главным образом деревянные крепости, относящиеся ко 2-му и 3-му разрядам.
В основе тактического обучения войск Петра лежали не только одни чисто технические приемы, но и воспитание ответственности, инициативы, сознательной дисциплины, то есть всего того, без чего не может существовать армия.
Особое значение в этих условиях приобретали воинские уставы, регламенты – одним словом, кодекс военного права. Петр уделял их составлению много внимания, видя в них основу жизни армии, да и всего общества. На смену «Учению о хитрости ратного строю» Алексея Михайловича в начале XVIII века пришли новые уставы: «Строевое положение», «Учреждение к бою» и др.
В 1716 году был издан знаменитый «Устав воинский», которым определялись не только организация и устройство армии, обязанности военнослужащих, основы строевой и полевой службы, но военно-уголовные, административные законы. Можно говорить о сильном влиянии на «Устав воинский» военных законодательств Швеции, Франции, Австрии, Дании, переработанных, дополненных в соответствии с условиями России, в зависимости от опыта Петра как полководца, организатора военного дела. Жизнь «Устава воинского» оказалась необычайно долгой — 150 лет. Все эти полтора столетия несколько поколений русских солдат и офицеров приносили воинскую присягу по тексту, включенному в «Устав воинский», точнее — в его часть «Артикул воинский с кратким толкованием». Среди них наверняка были Румянцев и Суворов, Барклай-де-Толли и Кутузов, Пестель и Бестужев-Рюмин, Шевченко и Лев Толстой, сотни тысяч, миллионы новобранцев русской армии.
Вот текст этой «Присяги, или обещания всякого воинского чина людям»: «Я (имярек) обещаюся всемогущим богом служить всепресветлейшему нашему царю государю верно и послушно, что в сих постановленных, також впредь поставляемых воинских артикулах, что оные в обе содержать будут, все исполнять исправно. Его царского величества государства и земель его врагов, телом и кровию, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в протчих воинских случаях, какова оные звания ни есть, храброе и сильно чинить противление, и всякими образы оных повреждаю потшусь. И ежели что вражеское и предосудительное против персоны его величества или его войск, такожде государева людей или интереса государственного, услышу или увижу, то обещаюсь об оном по лучшей моей совести и сколько мне известно будет, извещать и ничего не утаивать, но толь паче во всем пользу его и лучше охранять и исполнять. А командирам моим, поставленных надо мною во всем, где его царского величества войск государства и людей благополучия и приращения касается, в караулах, в работах и в прочих случаях, должны чинить послушание, и весьма повелению их не противится. От роты и знамя, где надлежу, хотя в поле, обозе на гарнизоне никогда не отлучаться, но за оным, пока жи непременно, добровольно и верно так, как мне приятна честь моя и живот мой, следовать буду. И во всем так поступать, как честному, верному, послушному, храброму и неторопливому солдату надлежит. В чем да поможет мне господь бог всемогущий».
Присяга, как и другие военные законы Петра, четко определяла принципы службы шире — служения петровского солдата. Это последовательно проводимая иерархия, строгое подчинение воинской дисциплине и приказу вышестоящего, богобоязнь и законопослушание. Никогда ранее в России с такой полнотой, последовательностью и целеустремленностью эти принципы не формулировались и не проводились в жизнь.
Военное законодательство не привлекало бы столько внимания, если бы оно было отражением взглядов Петра только на войсковую структуру и отношения в армии. В военных законах петровской поры нашли яркое выражение общегосударственные идеи Петра, отразилась его идеологическая концепция.
В этом смысле Петр следовал известной традиции, существовавшей в Европе. Справедливыми кажутся наблюдения П. О. Бобровского о совпадении идей Петра с идеями шведского короля Густава-Адольфа (1594-1632 годов), выдающегося полководца и реформатора. Речь идет о стремлении обоих уйти от примитивной жестокости как единственной формы обращения с солдатом, о желании не превращать этого солдата в шагающую машину, воспитывать с помощью армии добрые нравы, просвящать, бороться с нелепыми суевериями. В полной мере влияние этих несомненно передовых идей нашло выражение в петровском «Уставе воинском», составленном под сильным влиянием военных законов Густава-Адольфа. Не случайно приведенная выше присяга дословно повторяет (с некоторыми дополнениями) 110 артикулов военного кодекса Густава-Адольфа.
Иерархичность, субординация — становой хребет отношений в армии. Но не только это. Командир — не просто старший по чину, которому надлежит беспрекословно подчиняться. Он — олицетворение чего-то большего, чем воинское начальство. Сам он должен удовлетворять весьма высоким требованиям, как профессиональным, так и общечеловеческим.
Суть в том, что Петр видел в армии, армейской структуре, армейских отношениях образец для всего общества. Петр испытывал искреннее желание «поправить» общество, распространив на него так легко формулируемые в виде артикулов и так легко осуществляемые на армейском плацу нормы армейской жизни. Четкая организация армии, ясно очерченный круг обязанностей начальников и подчненных, отношения чинопочитания на основе строгой дисциплины и единомыслия — все это, казалось, так легко перенести на все общество.
«Устав воинский» следует рассматривать не только как чисто военный документ, в сущности, он содержит требования, обязательные для применения к любому начальствующему лицу.
Получив нарвский урок и заняв Ингрию уже в первые годы войны, Петр сразу оценил значение ее водных бассейнов и путей и соответственно выдающуюся роль, которую может сыграть здесь военно-морская сила. Важно и то, что Петр не мыслил без флота могущества своего государства, не представлял без кораблей своей жизни. Создание флота было для него первейшим долгом после создания армии, естественным продолжением дела, некогда начатого его отцом, царем Алексеем Михайловичем, при котором в Дединове на Оке был спущен на воду первый русский корабль «Орел».
287 лет назад, 24 апреля 1720 года, в России был издан первый Морской устав, собственноручно составленный Петром I. Многие из его требований актуальны и сегодня.
Примечательно и то, что Морской устав не только трактовал обязанности морских чинов, но и давал объяснение многим неведомым русскому человеку понятиям: «”Флот” – слово есть французское. Сим словом разумеется множество судов водных вместе идущих или стоящих, как воинских, так и купецких. Флот военный, аще многое число кораблей, разделяется в три главныя или генеральныя эскадры: первая – кордебаталии, вторая – авангард, третия – ариргард, и сии паки делятся, каждая на три паркулярныя дивизии» - и т. д.
На титульном листе название: «Книга. Устав морской. О всем что касается доброму управлению, в бытности флота на море».
Интересна история появления этого документа. По указанию Петра I сначала на русский язык были переведены английский, голландский, шведский и другие иностранные морские уставы, а затем путем их изучения и сопоставления был составлен единый текст, вобравший в себя все самое лучшее. Получившийся документ был дополнен положениями и выводами из опыта боевых действий русского флота в Северной войне. Как писал сам Петр: «… и к тому довольную часть прибавили, что потребно».
Впоследствии устав неоднократно переиздавался, претерпевая значительные изменения. Однако ряд его статей сохранился и до сегодняшнего дня. Такие положения устава, как «ни в коем случае потерянием живота и чести не допускать сдачи корабля врагу», «все воинские корабли российские не должны ни перед кем спускать флаги, вымпелы и марсели…», стали незыблемым законом для всех поколений русских моряков.
Для упорядочения государственной службы в России, как статской, так и военной, Петр I издал закон в 1722 году, называвшийся «Табель о рангах». Это выражение подразумевало оценку чьих-либо успехов или заслуг, положение на служебной лестнице или в общественной иерархии. По Петровской «Табели о рангах» все гражданские и военные чины делились на четырнадцать классов, причем каждому военному чину соответствовал определенный гражданский чин. Низшим был 14-й класс, высшим — 1-й. В 14-м классе по армии состояли: фендрик, хорунжий и корнет, по флоту — мичман, по гражданской администрации — коллежский регистратор, кабинетский регистратор, синодский регистратор и сенатский регистратор — в зависимости от того, по какому ведомству они служили.
В 1-м классе соответственно состояли: генерал-фельдмаршал, генерал-адмирал и канцлер.
Чины с 5-го по 1-й класс назывались генеральскими, и высшие гражданские чиновники, от статского советника до канцлера, назывались статскими генералами.
Придворное ведомство тоже имело свои классы, но начинались они сразу с 6-го, что соответствовало полковнику в армии, капитану 1 -го ранга на флоте и коллежскому советнику по статской линии. Низший придворный чин именовался камер-юнкером, или камер-фурьером, высший — обер-камергером. Соответственно каждый класс имел определенное обращение. С 14-го по 9-й класс — «Ваше благородие», с 8-го по 6-й — «Ваше высокоблагородие», 5-й класс — «Ваше высокородие», 4-й и 3-й — «Ваше превосходительство», а 2-й и 1-й — «Ваше высокопревосходительство». Были чины, находящиеся вне «Табели о рангах» в армии. Выше был чин генералиссимуса, ниже — подпрапорщика, эстандарт-юнкер (в кавалерии); в казачьих войсках ниже был подхорунжий.
«Табель о рангах» просуществовала почти два века, сохраняясь до 1917 года. Ее архитектоника оставалась неизменной: и в начале XVIII века, и в начале века XX иерархическая лестница имела все те же четырнадцать ступенек, время меняло лишь названия. Только ранги в гвардии имели двенадцать ступенек, начинаясь не с 14-го, а с 12-го класса.
Таким образом, чинопроизводство в гвардии имело преимущество над армейским на две ступени. И хотя все офицеры и чиновники, включая и придворные ведомства, были расписаны по рангам, Петр I счел необходимым составить регламент, в котором определил, «каким образом со оными рангами каждому поступать надлежит». Не остались без внимания и женщины, не состоявшие на службе, но имеющие мужей — офицеров и чиновников.
Необходимо отдать должное Петру, прекрасно осознавшему необходимость создания государственных уставов, обладавшему редкостным организаторским талантом и энергией. Грандиозность, всеохватность петровских преобразований такова, что спустя и сто, и сто пятьдесят лет они не стали только историей, а продолжали быть реальностью, живой жизнью, вошли в повседневный быт людей.
3. ПЕРЕХОД К РЕГУЛЯРНОЙ АРМИИ. РЕКРУТСКИЕ НАБОРЫ
Петр не увидел поражения своей армии — его уже не было в лагере под стенами Нарвы: буквально накануне сражения он уехал в Новгород, захватив с собой своего фаворита Алексашку Меншикова и главнокомандующего армией фельдмаршала Ф. А. Головина.
Конечно, то обстоятельство, что царь бросил армию накануне решающего сражения, не украшает великого полководца. Но этот поступок не был свидетельством трусости или слабодушия. В нем проявился присущий Петру жесткий рационализм, трезвое признание надвигающегося неминуемого поражения, желание выжить, чтобы с удвоенной энергией продолжить борьбу.
Впоследствии, много лет спустя после Нарвского сражения, Петр, заполняя свой знаменитый «Журнал, или
Поденную записку», пришел к мысли не только о неизбежности тогда, в 1700 году, поражения, закономерности этого позора, но и даже о той несомненной пользе, которую принесла злосчастная Нарва всему начатому делу.
Конечно, мысль о пользе поражения на начальном этапе войны, вдали от жизненно важных центров страны, пришла потом, а в первые дни после «нарвской конфузии» он думал о другом: как бы сохранить то, что осталось, и не поддаться панике и отчаянию, ибо действительно победа шведов была тогда «печально чувственная» для Петра.
Серьезнее были внутренние дела: после Нарвы Петр отчетливо осознал, что русская армия оказалась не готова к борьбе со своим противником — шведской армией Карла XII.
Естественно, возникает вопрос: зачем же оказалась необходима после Нарвы реформа армии? Дело в том, что поражение под Нарвой стояло в одном ряду с поражениями, которые преследовали русскую армию во второй половине XVII века. И Петр отчетливо это понял.
Петр понял причину хронических поражений армии, видел, что необходимо изменить саму основу, на которой иждилась военная организация.
В своей основе полки «новоманирного строя» являлись разновидностью поместного войска, новым побегом на старом дереве. Офицеры и солдаты «новоманирных» полков служили «с земли», пользовались поместными правами, то есть были помещиками.
У Петра не было сомнений, каким путем нужно идти. Именно в отсутствии «распоряжения» — четкой организации, «регулярства» (понятие, охватывающее и выражающее смысл и цель реформы армии) — Петр видел причину неудач русской армии в XVII веке, а также под Нарвой.
Следует отметить, что на путь «регулярства» он встал задолго до войны со шведами. Как известно, в 1687 году 15-летний Петр создал два «потешных» полка — Преображенский и Семеновский (по названию дворцовых сел, где они размещались), в которых служили дворянские дети и царские слуги. Без сомнения, для Петра и его сподвижников служба в «потешных» стала той бесценной воинской школой, которая дала юному царю первоначальное военное образование и развила те природные данные, которые сделали его выдающимся полководцем, реформатором военного дела.
По методам и приемам подготовки «потешные» полки, основанные на «регулярной», то есть не на поместной 6азе, стали прообразом той армии, которую начал создавать Петр накануне и особенно в первоначальный период войны со Швецией.
Сигналом к созданию регулярных полков как основных послужил роспуск в 1699 году стрелецких полков после подавления их бунта в 1698 году.
В указах Петра и других постановлениях правительства за 1699 год отчетливо прослеживается целая программа создания новой армии на принципах, существенно отличных от тех, на которых строилась армия XVII века.
Для формирования новых полков было выбрано два способа: прием желающих — волонтеров, — как тогда говорили, в «вольницу», а также набор «даточных». В «вольницу» принимались все желающие, исключая крестьян, тянущих тягло, то есть платящих государственные налоги. В числе вольных могли оказаться, согласно указам царя, «дети боярские, и из недорослей, и казачьих, и стрелецких детей, и братью, и племянников, и захребетников, и из иных всяких чинов, и из наемных работных людей, которые ходят на судах, опричь отставных московских полков стрельцов, а с пашни тяглых крестьян отнюдь не имать». «Даточные» — это в своей основе те вооруженные холопы, которые ранее вместе со своими хозяевами-помещиками выходили на смотр или войну в соответствии с устанавливаемыми пропорциями, например помещик должен был выставить вооруженными не менее чем по одному воину с каждых двадцати дворов своего поместья. Теперь набор вольных и «даточных» (эта вообще-то привычная для XVII века практика) приобрел иной характер, будучи изменен в корне: волонтеры не определялись в солдатские полки старого, поместного типа, а «даточные» уже не служили, как раньше, во вспомогательных войсках — все они становились «правильными» солдатами регулярных полков. Их обучали по новым уставам и содержали на средства государства, причем они становились пожизненными военнослужащими, которых не распускали после войны по домам.
С 1705 года правительство делает следующий шаг – прекращает прием в «вольницу» и переходит к набору в так называемые рекруты непосредственно с крестьянского населения, чего не было раньше. Это было вызвано острой нехваткой людей в армии, потребности которой уже не могли удовлетворяться за счет волонтеров и «даточных».
Рекрутская система комплектования введена в 1699 году. В основу ее была положена система комплектования солдатских и драгунских полков, установившаяся во второй половине XVII века. Заслуга Петра I состояла в том, что он, отбросив все другие способы комплектования, использовал отечественный опыт, оправдавший себя на практике. При этом способе комплектования прочно закреплялся классовый принцип организации армии. Солдатский состав набирался из крестьян и других податных сословий, а офицерский — из дворян.
Указ «О приеме в службу в солдаты из всяких вольных людей» был объявлен 8 ноября 1699 года. Всем записавшимся было установлено жалованье по 11 рублей в год и кормовые деньги наравне с Преображенским и Семеновским полками. Запись вольницы возлагалась на специальную комиссию. Сверив все данные с переписными книгами, комиссия решила провести набор даточных из числа помещичьих крестьян и дворовых. Предлагалось набирать в службу только из боярских детей, недорослей казачьих и стрелецких и вольных людей. Позже было разрешено набирать из даточных людей, кроме «с пашен беглых крестьян».
Окончание набора предусматривалось в Москве к 1 декабря 1699 года, а в Нижнем Новгороде и понизовых городах — к 25 января 1700 года. Всех пожелавших записаться в солдаты предлагалось принимать на съезжих дворах «без всякой задержки и взяток».
В результате деятельности обеих комиссий в новоприборные солдаты комиссий Головина было принято 22 514 человек, из которых 10 727 человек были даточными и 11 787 человек вольными, да в комиссии Репнина 10 720 человек. Всего 33 234 человека. Из этого числа в армию было направлено 32 130 человек, а на флот 1104 человека.
Из этого контингента было укомплектовано 27 новоприборных солдатских полков. Из них: 8 — в Москве, 9 — в Новгороде и 10 — в понизовых городах. Кроме пехотных полков, в это время были сформированы два драгунских полка, укомплектованных боярскими и дворянскими детьми, явившимися на военную службу со своими даточными.
Таким образом, начало рекрутской системе комплектования было положено указом 1699 года, но указ не разрешил всех организационных вопросов, возникших во время проведения наборов. В указе намечались лишь общие черты рекрутской системы. Последующие указы, дополняя закон 1699 года, завершили оформление рекрутской системы, которая окончательно сложилась лишь к 1705 году, когда были выработаны единые основы комплектования полевых войск. Гарнизонные же войска продолжали комплектоваться прежним способом.
Сбор рекрутов обычно проводил Поместный приказ через так называемые станции. По получении указа на станциях по переписным книгам собирали людей, здесь же из них комплектовали «партии» (команды) численностью в 500—1000 человек, приводили к присяге и заставляли их давать так называемые «поручные записи», чтобы рекруты не сбежали. После этого рекрутские команды передавались Военному приказу, который и направлял их к полкам.
В целях уточнения контингента служилых людей, которым надлежало проходить военную службу рядовыми, в конце 1699 года была проведена проверка их состава, в результате которой недорослей в возрасте от 15 лет и выше записали в службу.
Продолжавшаяся война требовала непрерывных пополнений. В связи с этим в 1703 году был издан ряд указов. Так, 31 июля 1703 года предложили представить в Москву именные списки всех недорослей, а 1 октября было приказано направить их на военную службу. После проведения учета всем недорослям, которые ранее не являлись на смотр, приказали явиться для определения в драгунские полки.
Недостаток в солдатах заставил Петра издать в 1704 году указ о сборе ранее отпущенных московских стрельцов и стрелецких детей в Смоленск и записи их в полевые и гарнизонные полки.
Необходимость в доукомплектовании пехоты, понесшей в ходе войны большие потери, заставила принять решение о сборе с Московских ямских городовых слобод с двух дворов по одному человеку. Для пополнения личного состава флота был проведен набор, давший 1000 матросов.
Переход к единой системе комплектования не мог быть осуществлен без твердого учета людей, подлежавших зачислению на военную службу. Правительство решило вначале провести такой учет в Московском уезде. Указ от 17 августа 1704 года о генеральной переписи имел цель прежде всего разрешить эту задачу и, кроме того, упорядочить поступление средств для содержания армии. Однако этого сделать не удалось. Сложность предпринятой задачи заставила временно остановить перепись. Несмотря на отсутствие точных данных о числе крестьян, правительство продолжало проводить призывы.
Указ от 20 февраля 1705 года завершил начальный период складывания рекрутской системы. В этом указе, требующем направить в солдаты по одному человеку в возрасте 20 лет с каждых 20 дворов, впервые упоминается слово «рекрут», в который вкладывалось определенное содержание. К указу были приложены статьи, данные стольникам о сборе даточных солдат или рекрут.
В 18 статьях были изложены основные принципы рекрутской системы комплектования. Особенно важной была 12-я статья, в которой говорилось, «буде из всех даточных, на станциях или на его государевой службе, кто умрет или убьют, или сбежит, и вместо тех иметь в солдаты с тех же людей, с кого будут взяты, чтоб всегда те солдаты были сполна и к его государеве службе ко всякой готовности». Предполагалось создать таким образом постоянные районы комплектования. Однако при этой системе создавались неравномерные условия пополнения. Вот почему такой порядок наборов удержался сравнительно недолго, а потом вообще пришлось отказаться от заманчивой системы «бессмертных рекрутов» и перейти к проведению повсеместных наборов по специальным указам. Набор 1705 года несколько затянулся и был продлен до сентября. Таким образом, с этого набора установилась единая система комплектования.
Последующие наборы по-прежнему проводил Поместный приказ. Неравномерность наборов особенно тяжело отражалась на новых губерниях, которые пришлось освободить от набора. Правительство переложило набор на остальные губернии и предложило руководствоваться переписными книгами 1678 года, а не данными 1710 года.
С 1711 года наборы проводились по нарядам Сената. В 1711 году было проведено несколько наборов. Специальные наборы проводились среди подьячих, ямщиков и монастырских служек и дворовых людей. По первому набору было взято 4200 человек. А два последующих набора дали 47 712 человек. В этом же году правительство попыталось создать запас рекрутов. Указ 1711 года ясно выражает эту мысль: «для нынешнего настоящего воинского случая собрать со всех губерний в запас рекрутов вновь 25 тыс.; да 7 тыс. лошадей в драгунскую службу». Указ был подтвержден в 1712 году, причем в нем определялись и нормы запасных в губерниях: «рекрут збирать без всякого отлагательства, дабы в каждой губернии в запас рекрут было налицо против положенных на губернии полков в полы». Число запасных должно было составлять половину наборов в полевую армию.
Рекрутов предлагалось содержать на станциях в Московской, Сибирской, Киевской, Азовской, Смоленской, Казанской и Архангелогородской губерниях и «обучать их военному артикулу, дабы они к службе были во всякой готовности». Но в 1713 году наборы по этому указу были приостановлены, снова было решено комплектовать полки со всего государства.
С 1724 года раскладка рекрутов производилась не по домам, а по душам. Переход на такую систему стал возможным по окончании первой ревизии, завершенной в 1721 году.
Наборы всей тяжестью ложились на крепостных и государственных крестьян. Армия поглощала лучшие элементы деревни.
Главной формой протеста против пожизненной военной службы были побеги.
Побеги рекрутов имели место и в последующие годы. Правительство прибегало к самым суровым мерам. Военные суды приговаривали беглых рекрутов к битью кнутом, ссылке на каторгу и даже к смертной казни. Так, в 1701 году Петр приказывал беглых рекрутов вешать по жребию или ссылать на каторгу. В 1702 же году он писал боярину Т. Стрешневу: «Когда сие письмо получишь, изволь немедленно сих проклятых беглецов... сыскать, сыскав всех, бить кнутом и уши резать, да сверх того 5-го с жеребья ссылать на Таганрог...»
Указы о суровых наказаниях беглых издавались почти ежегодно. Однако суровые меры не приводили к желаемым результатам. Побеги продолжались. Обеспокоенное правительство решило изучить причины массовых побегов.
Специальное расследование, проведенное в 1710 году, показало, что рекрутов страшила перспектива пожизненной службы и бесчеловечное отношение к ним во время наборов. По указаниям правительства было обращено внимание на лучшее содержание рекрутов и несколько облегчены обязанности населения.
В конце 1712 года правительство объявило, что условия проведения наборов будут улучшены, и взяло на себя снабжение рекрутов в пути следования. Улучшая условия наборов, правительство в то же время дало указания усилить наблюдение за рекрутами.
Стремясь улучшить положение рекрутов, правительство в течение ряда лет издавало указы о прощении беглых и о добровольной их явке. Возвратившихся беглецов не вешали, а для отбывания службы отсылали в Азов, Сибирь или в Петербург. Всеми делами беглых рекрутов ведал специальный суд при Военной коллегии, который назывался Нижним Воинским Судом.
Подводя итоги о комплектовании русской армии в первой четверти XVIII века, следует отметить следующее:
Рекрутская система значительно изменила лицо русской армии. В классовой армии солдаты набирались главным образом из крепостных и государственных крестьян, а офицеры комплектовались из дворян. Рекрутов брали на пожизненную службу. После принятия присяги они переставали быть крепостными сами, а также их дети. Это, конечно, не была всеобщая воинская повинность, как пытались изобразить рекрутскую систему дворянские военные историки, ибо вся тяжесть рекрутчины падала на крестьян. Духовенство освобождалось от военной службы, а купечество откупалось и этим вносило элементы буржуазных отношений в комплектования войск.
Уже в начале века определилось отношение правительства к вопросу комплектования. Оно