Xreferat.com » Рефераты по истории » Испано-американские отношения накануне и во время войны 1898 года

Испано-американские отношения накануне и во время войны 1898 года

жителей. В итоге, безвозвратные потери испанской армии только за 1895 и 1896 года составили более 22000, в то время как у кубинцев за четыре года восстания лишь 8000. Генерал Вейлер принял у своего предшественника маршала Кампоса 192000 боеспособных человек, а передал Бланко лишь 84000.29

США, рассматривая вопрос о признании кубинцев воюющей стороной, о котором будет сказано ниже, отказывали повстанцам в какой бы то ни было организации и сознательности. Тем не менее, все исследователи кубинской революции и испано-американской войны вместе с очевидцами событий в один голос заявляют о том, что Освободительная армия представляла собой очень слаженное, боеспособное, а главное высокомотивированное соединение, а ее генералы – Максимо Гомес, Антонио Масео, Калисто Гарсиа – были действительно талантливыми полководцами. Американский генерал Сиклз, замечал, что переход армии кубинцев из восточной части острова в западную «с точки зрения военной является выдающейся операцией… и мы должны причислить Масео к способнейшим полководцам». Другое свидетельство принадлежит лейтенанту Похвисневу, который писал в Петербург, что «паника на острове была общая. Легенды, окружавшие личность Масео, распространились даже между испанцами и мне признались некоторые беспристрастные военачальники, что он мог бы тогда взять и Гавану». 30

Не будем вдаваться в подробности боевых действий, которые прекрасно описаны и у русских военных, и у Р.В. Кондратенко, и у А.М. Зориной, скажем лишь, что к концу 1897 повстанцы практически завоевали весь остров. В руках испанцев оставались лишь крупные населенные пункты и города. Силы Испании еще до войны с США были на исходе. Война на Кубе была крайне непопулярна в народе, солдаты не хотели ехать через океан на верную гибель, а попытки реформирования политической системы на острове окончились полной неудачей, так как воодушевленные повстанцы не хотели ни о чем и слышать кроме полной и безоговорочной независимости.


3. Испано-американские отношения в предвоенные годы


Политика Кливленда.


США не могли остаться безучастными по отношению к происходящему на Кубе. Вопрос об отношение Белого дома к кубинскому восстанию один из ключевых в испано-американских отношениях того периода. Его оценка в отечественной и зарубежной историографии неоднозначна. При этом зачастую путается отношение официального американского правительства, президента и других официальных лиц к восстанию и представителей финансовых и промышленных кругов, заинтересованных в Кубе и действовавших независимо от Белого дома. Про позицию последних, можно говорить с полной уверенностью: заинтересованные американские граждане всячески поддерживали и разжигали восстание на Кубе. Многие авторы пишут. Что руководители кубинского восстания были связана с главными аннексионистами США – сенаторами Бевереджем и Г. Лоджем.31 Они, несмотря на объявленный США нейтралитет в этом конфликте, организуют флибустьерские экспедиции на остров, помогая повстанцам и деньгами и оружием. Об этом пишут практически все очевидцы и исследователи событий 1895-98 гг. Но эти экспедиции отнюдь не были санкционированы американским правительством и в первый период восстания осуществлялись даже вопреки им. Представляется, что большинство авторов, рассматривающих этот вопрос не совсем точны в его оценке. Они пишут о том, что на официальном уровне США объявляли о нейтралитете, в то время как сами активно поддерживали контрабандистов, доставлявших оружие на Кубу. «Даже в том случае, когда судно с контрабандным грузом задерживалось береговыми властями, оно, как правило, отпускалось». 32

Исходя из известных фактов более, аргументированной представляется точка зрения К.С. Шустова и Ф. Фонера, которые считают, что необходимо разделять отношение и политику официального руководства США по отношению к кубинскому восстанию в различные периоды. Когда президентом США был Кливленд, государство было еще достаточно слабо, чтобы вступать в открытый конфликт с Испанией. США еще не оправились от последствий тяжелейшего финансового кризиса 1893-95 гг, военная программа была еще не осуществлена, общественное мнение не подготовлено, да и международная обстановка еще не была ясна вашингтонскому кабинету. В таких условиях наиболее выгодным было придерживаться старой тактики: поддерживать Испанию на острове, надеясь получить за нее экономические, политические, а в хорошем случае даже территориальные уступки. Белый дом постоянно предлагает «добрые услуги» Испании по подавлению восстания, поддерживает жестокую карательную политику Вейлера, да и вообще ведет себя вполне дружелюбно, что дает основания испанским послам в Вашингтоне писать о том, что США активно поддерживают Испанию на острове.

Правительство США прилагало все усилия, стремясь помешать революции обеспечить свои потребности. Существует немало аргументов, которые дают основания оспорить мнение таких авторитетов в изучении испано-американской войны как Л.Ю. Слезкин и Л.С. Владимиров, которые безапелляционно заявляют, что правительство США всячески поощряло контрабандистов, и подогревало революцию на Кубе.33 Можно с уверенностью утверждать в 1895 и 1896 американские и испанские власти тесно сотрудничали в пресечение революции на Кубе.

Во-первых, известно, что испанское правительство беспрепятственно закупало все вооружение и боеприпасы для войны на Кубе в США, о чем пишет исследователь, изучавший испано-американскую войну непосредственно в США и по оригинальным американским документам.34 Этот факт дает основание говорить о том, что правительство Кливленда не только не желало победы повстанцам, но и не предполагало даже в долгосрочной перспективе войны с Испанией,как думают многие отечественные исследователи.

Во-вторых, испанское правительство направило во многие американские города и порты своих агентов, сообщавших государственному департаменту о всех погрузках оружия и военных материалов и передвижении судов, которые, как они подозревали, направлялись на Кубу. Испанские посланники в США, сначала Марагуа, а затем его преемник Депуи де Лом руководили работой детективов и шпионов, исключительно сложной, благодаря которым они имели возможность информировать государственный департамент США о планах кубинцев по организации экспедиции. С помощью испанских шпионов правительство США держало проживавших в США кубинцев под неусыпным контролем, арестовывая и предавая суду тех из них, в отношении которых испанцы представляли доказательства оказания ими помощи их сражавшимися братьям на Кубе.35

Это сотрудничество подтверждается и самим де Ломом, который в своем письме в Мадрид пишет, что «трудности испанцев объясняются скорее недостаточным сотрудничеством со стороны местных властей, чем недостаточным рвением государственного департамента». Де Лом выражает «глубокую благодарность» Кливленду за «принятые правительством меры с целью воспрепятствовать нарушениям закона и попыткам, направленным против мира и безопасности дружественной нации».36

Действительно, правительство Испании неоднократно обвиняло США в не пресечении флибустьерских рейдов, но недовольство Испании было направлено не столько против правительства, сколько против американских судов, так как несмотря на то что федеральное правительство полностью сотрудничало с Испанией, арестовывавшие флибустьеров суды занимали более снисходительную позицию. Судьи считали, что организация экспедиций не противоречит законам, если правительство не может доказать, что члены экспедиции проходили в США военную подготовку для войны с Испанией и что экспедиции укомплектованы командным составом и оснащена для участия сразу после высадки. Позже через Верховный Суд было постановлено, что такие экспедиции могут быть противозаконными, даже если они плохо организованы, а Кливленд включил это положение в свою декларацию о нейтралитете.

Однако, если правительство Кливленда пыталось сотрудничать с Испанией, то американская пресса и публицистика занимали противоположенную позицию. Газеты и журналы, принадлежавшие агрессивно настроенным сторонникам американской экспансии, прилагали все возможные и невозможные методы, печатая наряду с правдивой информацией откровенные фальшивки, подбирая из реальных фактов только те, которые могли очернить Испанию и настроить против нее американское общественное мнение.

Действительно, политику Вейлера на Кубе трудно назвать гуманной и человечной, но он действовал исходя из объективных обстоятельств, пытаясь максимально эффективно выполнить поставленную сверху задачу. Кроме того, положение на Кубе в те годы было тяжелейшим, но не столь удручающим, как об этом пишут издания газетных магнатов Херста и Пулитцера. «Кровь на дорогах, кровь на полях, кровь у дверей домов, кровь, кровь, кровь. Старые. Молодые, слабые и калеки – всех убивали без жалости… Разве не найдется ни одной нации, - вопрошает корреспондент, - достаточно мудрой, достаточно храброй и достаточно сильной для того, чтобы восстановить мир на этой залитой кровью земле».37

К американским журналистам подключились и публицисты, среди которых были и высокопоставленные лица, в частности сенаторы Беверидж и Т. Рузвельт, которые вместе со своим другом Г. Лоджем пропагандировали идея о необходимости немедленной аннексии Кубы США. В поддержку своих идеей они приводили самые разные аргументы, начиная от национал-шовинистических о верховенстве англо-саксонской расы и ее права на облагораживание остальных, историческом предопределении США владеть Кубой, до военно-стратегической и экономической необходимости обладания этим островом. Трем «друзьям-аннексионистам», как их часто называли, вторил главный военно-морской теоретик США – адмирал Т. Мехэн, который «фальсифицируя в своей книги историю Англии и Франции, пытается показать, будто морская мощь государства, под которой он понимал способность вести агрессивную войну на море, определяет его национальные судьбы». 38

Официальная же позиция американского правительства, как уже говорилось, была иной. Оно поддерживало жесткую линию испанских властей в отношении восставших, проводимую генерал-губернатором Вейлером. Об этом свидетельствует беседа испанского посланника де Лома и государственного секретарю США Олни. Комментируя ситуацию, сложившуюся на Кубе в июне июле 1895 года Олни считает, что «Испания мудро решила сделать свою борьбу с теперешним восстанием короткой ожесточенной и решительной».39

Кубинский вопрос стал одним из самых острых и в конгрессе. 24 февраля 1896 состоялось выступление сенатора Моргана, который призвал правительство США немедленно начать войну против Испании. В конгрессе было много сторонников и признания кубинцев воюющей стороной. Но такое решение проблемы противоречило политике, проводимой Кливлендом, так как только кубинцы получили бы этот статус и смогли легально получать оружие и боеприпасы, они сразу же завоевали бы независимость. Признание кубинцев не было интересах и капиталистов США, так как в этом случае испанское правительство не будет больше защищать их плантации.

Несмотря на это конгресс все же принял резолюцию о признании кубинцев воюющей стороной. Однако по американскому законодательству ввести резолюцию конгресса в силу мог только президент. А Кливленд отказывался признавать повстанцев воюющей стороной, отзываясь о них самым нелестным образом: «…с кубинскими повстанцами – самыми бесчеловечными и варварскими головорезами во всем мире».40

Если Ф. Фонер в своей работе рассматривает принятие этой резолюции, как закономерное отражение настроений в конгрессе, считая, что многие сенаторы и депутаты действительно считали необходимым признать кубинскую армию воюющей стороной, то Л.С. Владимиров полностью отказывая американскому конгрессу в какой бы то ни было гуманности и сочувствии кубинским борцам за независимость, считая, что резолюция носила пропагандистский характер и ее принятие было прежде всего обусловлено приближающимися выборами.

Политика, проводимая правительством Кливленда во время дебатов в Конгрессе и непосредственно после них, имела целью укрепить позицию Испании. Во многом неподготовленность и неподготовка Испании к войне объясняется в том числе и действительно дружественной политикой Кливленда.

20 марта 1896 состоялась беседа государственного секретаря США Олни и Депюи де Лома, после которой последний написал в Испанию: «Олни уверен, что если Испания осуществит известные реформы, которые вызовут соответствующую реакцию в США, то восстание в таком случае лишится моральной поддержки».

В апреле 1896 испанскому правительству была отправлена нота с предложением «добрых услуг» по урегулированию кубинского вопроса. В ней говорилось, что США не имеют планов в отношении Кубы, что США за то, чтобы Куба осталась под суверенитетом Испании, поэтому не признает повстанцев воюющей стороной. Но беспорядки на Кубе наносят ущерб интересам США, поэтому последние предлагают свои «добрых услуг»

Тон этой ноты несколько встревожил испанское правительство, кроме того, опасения вызывали и настроения конгресса и о общественности, явно желавшей победы повстанцам. Поэтому испанское правительство во главе с Кановасом дель Кастильо приняло решение обратиться к великим державам – Англии, Германии, России, Франции, Австро-Венгрии и Италии с предложением направить править правительству США ноту с просьбой принять эффективные меры для предотвращения помощи восставшим кубинцам. Подробнее отношение Испании и европейских держав рассмотрены в пятой главе

4 июня 1896 Испания фактически отвергла условия Олни и прездиента Кливленда, считавшего, что необходимо дать автономию Кубе. Министр иностранных дел Испании герцог Тетуанский заявил, что «на этом острове существует, как существовала и до начала восстания, одна из самых либеральных политических систем в мире». Испания готова пойти на уступки, но только когда Куба будет усмирена. Кроме того герцог отказался от «добрых услуг», призвав США получше соблюдать объявленный нейтралитет, ликвидировать Кубинскую хунту и убедить население, что Испания права.41

7 декабря 1896 Кливленд зачитал ежегодное послание конгрессу, в котором отверг возможность интервенции, покупки острова, признания войны. Другими словами, президент отверг все предложения конгресса. Кливленд заявил, что наилучшее решение вопроса – предоставление Испании кубинцам автономии», но Испания, по его мнению, должна действовать незамедлительно, «так как, когда ход борьбы покажет, что испанский суверенитет уже не существует, возникнет ситуация… в которой наши обязательства в отношении суверенитета Испании будут заменены более высокими обязательствами, которые мы должны без всяких колебаний признать и выполнять».42

В испанской прессе начали бить тревогу, так это послание намекало возможное изменение позиции США в скором времени и возможность интервенции. Однако испанский посол, сохранял хорошее расположение духа: «Кубинский вопрос можно считать мертвым, так как он касается только конгресса и общественного мнения».43 Это еще раз подтверждает предположение о том, что президент и правительство в тот момент всерьез не думали об агрессии ни против Кубы, ни против Испании, они лишь хотели использовать ситуацию с максимальной выгодой для себя. Ведь если де Лом писал так своему правительству, значит у него были основания для этого, значит он действительно был хорошо осведомлен о позиции президента и доподлинно знал о том, что тот собирается предпринять в отношении Кубы.


Мак-Кинли и курс на развязывание войны.


В 1897 обстановка в США изменилась. На выборах победил кандидат от республиканской партии, ставленник крупных финансовых монополий – У. Мак-Кинли, о котором еще Г. Адамс писал, что он был «некомпетентным третьесортным огайским политиком»44, основные должности заняли близкие к нему сторонники агрессивной экспансионистской политики. Страна постепенно оправилась от экономического кризиса, стабильно показывая рост валового продукта; был создан современный и боеспособный флот – к 1898 году США по силе флота находились на третьем месте в мире после Англии и Франции. Наконец, в 1897 окончательно прояснилась ситуацию с европейскими державами: Англия стремилась к партнерству с Соединенными Штатами и поэтому готова была поддержать последних в возможной войне, а другие великие державы в силу различных причин, о которых будет сказано в пятой главе, не могли или не хотели поддерживать Испанию. Все это развязывало руки Мак-Кинли, и он больше не церемонится с Испанией, ведя открытый курс на войну.

В этих условиях США начинают все более активно поддерживать повстанцев. Тем не менее, в расчеты США не входила окончательная победа кубинского народа над Испанией. Цель департамента не в том, чтобы полностью открыть на остров оружия, закупаемого и транспортируемого кубинскими патриотами из портов США, а в том, чтобы сохранить такой баланс сил на острове, когда испанцы уже почти побеждены на острове, но повстанцам не хватает решительного усилия, чтобы окончательно захватить остров. Такой баланс, с одной стороны, поддерживал беспорядки на острове – необходимый повод для объявления Испании войны, а с другой делал предполагавшуюся победу США над Испанией чисто символической, так как основную работу по изгнанию испанцев с острова за три года проделали повстанцы.


На проходивших в ноябре 1896 года президентских выборах основное противоборство демократов и республиканцев развернулась по двум вопросам: о характере денежной системы и размере таможенных пошлин. В первом вопросе республиканцы, за которыми стояли крупные монополии, высказывались за единый золотой стандартi, в то время как демократы в своем большинствеii выступали за биполярную денежную систему, так как это было в интересах поддерживавших их владельцев серебряных рудников. Не менее острая борьба развернулась и по вопросу о таможенных пошлинах. Демократы ратовали за сохранения их на прежнем уровне, а республиканцы высказывались за повышение. Вопросы внешней политики в ходе предвыборной кампании 1896 оказались на втором плане. Ни одна из партий не предлагала какой-то конкретной программы, вопрос о Кубе почти не затрагивался, но традиционно считалось, что республиканцы сторонники более агрессивной внешней политики. Наиболее дальновидные аналитики писали, что при победе кандидата от республиканцев – Мак-Кинли – очень вероятно ужесточение американских требований по отношению к Испании. Более жестко выражались печатные органы Херста, в частности шовинистическая газета «Нью-Йорк Сан» писала: «Он будет президентом , который сумеет настоять на независимости Кубы».45

Тем не менее, вступив в должность в марте 1897, Мак-Кинли заявил, что его правительство будет и впредь проводить политику своего предшественника, имеющую целью не допускать отправки флибустьерских экспедиций на Кубу.

Однако кадровая политика нового президента свидетельствовала об обратном: практически все ключевые посты в правительстве заняли люди демонстративно высказывавшиеся за войну с Испанией. Пост генерального секретаря был доверен Шерману. В своей работе Ф. Фонер приводит много свидетельств, утверждающих, что новый государственный секретарь был в силу своих преклонных лет практически недееспособным и фактически «впал в детство», поэтому реальными полномочиями обладал его заместитель – Дэй.46 В то же время Владимиров Л.С. в своей монографии, посвященной испано-американским отношениям характеризует Шермана как дееспособного и самостоятельного политика.

Достаточно миролюбивого и интеллигентного Тейлора в Мадриде сменил генерал Вудфорд, назначенный новым послом США в Испании и отличавшейся аннексионистскими настроениями и любовью к методам скорее разведовательно-конспиративным, нежели дипломатическим. Шестнадцатого июля ему была вручена нота с инструкциями и изложением позиции президента и правительства. В целом их содержание было следующим: правительство не может и не собирается долго не вмешиваться в конфликт; если Испания сделает «приемлимые предложения», СШ готовы представить ей добрые услуги. Впоследствии, выяснилось, что наряду с официальной перепиской посланника и аппарата президента, существовала и конфиденциальная – Вудфорд – Мак-Кинли. Основной ее темой в 1897 были консультации президента и посланника по вопросу о возможности аннексии Кубы.47 Уже в марте Вудфорд осведомился о европейских настроениях: как он выяснил, страны не слишком интересуются Кубой. Англичане даже прямо заявили, что не станут противиться аннексии Кубы Америкой, если это явиться естественным результатом событий.48

Официальная же линия как американского правительства, так и и Вудфорда была совсем иной. Посланник чуть ли не ежедневно повторял министру иностранных дел Испании герцогу Тетуанскому свои заверения в миролюбии, лояльности и желании конструктивно сотрудничать. Судя по переписке русского посланника в Мадриде Шевича и Тетуана, последний был введен в заблуждение относительно истинных целей американского правительства: «как президент СШ, так и статс –секретарь Шерман прилагают все усилия к тому, чтобы всячески предотвращать малейшие поводы к каким-нибудь недоразумениям между обоими правительствами».49 Шевич поделился своей тревогой относительно позиции испанского правительства с главой русского МИЛа Муравьевым: «Не могу скрыть опасения, что американское правительство, не переставая давать мадридскому кабинету заверения в своем полнейшем к нему благоволении едва ли действует чистосердечно… Мне сдается, скорее , что вашингтонский кабинет мягко стелет Испании…»50

Еще до назначения Вудфорда, 26 июня Шерман направил посланнику Испании в Вашингтоне де Лому ноту протеста СШ против жестоких методов подавления восстания, осуществляемых генерал-губернатором Вейлером. Через неделю Испания достаточно жестко парировала этот укол: «в аналогичных ситуациях все колониальные державы действовали так раньше и продолжают так же поступать и теперь».51

Восемнадцатого сентября состоялась первая встреча Вудфорда и Тетуана. Испанскому правительству вручена нота с предложениями «добрых услуг» по урегулированию конфликта. Вудфорд сообщил, что Испания должна дать такие заверения, которые убедили бы СШ, иначе они оставляют за собой право предпринять любые шаги. Таким образом, в сентябре 1897 года впервые официально прозвучало ультимативное предупреждение США Испании о возможной интервенции США.

В этой связи примечательно секретное совещание в Белом доме, также состоявшееся в сентябре 1897, о котором упоминает К.С. Шустов, ссылаясь на исследователя H.Vila и докладе Т. Рузвельта, зачитанном на нем. В докладе был обозначен план захвата испанских колоний, в котором Кубе отдавалось важнейшее значение.52

Тем временем, в том же сентябре политическая обстановка в Испании значительно обостряется. Растет общественное недовольство в связи с тяжелыми войнами Испании на Кубе и Филиппинах, которые, обходясь Испании более 1 млн песо в день, сильно подорвали финансовое положение Иберийского королевства. В августе оппозиционер убил председателя кабинета министров Кановаса дель Кастильо, его место занял Аскодорага. Но ему не суждено было долго занимать этот пост. Уже в октябре либералы воспользовавшись общественным недовольством по поводу жесткого ультиматума СШ добились отставки консервативного кабинета министров. Создание нового кабинета было поручено Сагасте. 4 октября оно было сформировано. МИД возглавил Гуллон

Первым делом он отправил в отставку скандального Вейлера и заменили его более умеренным во взглядах маршала Бланко. 23 октября был со ставлен ответ США, в котором сообщалось, что испанское правительство решило провести реформы немедленно, бережно относиться к собственности СШ, но не прекращать боевые действия. Предложенные «добрые услуги» СШ были отклонены, так как их форма не конкретизировалась.

23 ноября правительство Испании объявило о проведении колониальной реформы. Во-первых, испанцы Кубы и Пуэрто-Рико получали равные права с гражданами самой Испании, на них стал распространяться избирательный закон метрополии. Кроме того, Куба получала самоуправления. Куба хоть и с запозданием, но все же получила автономию, это произошло 25 ноября 1897.

В меморандуме с извещением США об этом, Мадрид требует ввести более жесткие законы о нарушении закона о нейтралитета. В дальнейшем в ответ на все увеличивавшееся количество американских ультимативных нот с требованием урегулирования кубинского вопроса, правительство Испании, а особенно королева-регентша, в ответ требовали, прежде всего, две вещи – опубликование воззвания к американским гражданам с призывом поддержать испанскую программу на Кубе и закрытие Кубинской национальной хунты в Нью-Йорке.


Шестого декабря 1897 Мак-Кинли выступает перед конгрессом с ежегодным посланием. В нем он отвергает идею об аннексии и признании повстанцев воюющей стороной. Президент откровенно говорит, что интервенция из гуманных соображений – лучшее, что США могут сделать в данной ситуации. Ставится только вопрос о ее своевременности.

Несмотря на недвусмысленно недружелюбную политику Соединенных Штатов, на откровенно агрессивный характер дипломатических нот и президентского послания, некоторые испанские политики и дипломаты все еще не верили в то, что США в спешном порядке готовятся к войне с Испанией. 7 декабря Вудфорд передает в США: «Сагаста весьма удовлетворен великодушным тоном послания президента и уполномочил меня сегодня выразить его удовлетворение моему правительству».53 Другой пример: посланник Мадрида в Вашингтоне Депюи де Лом 2 декабря 1897. Писал в Испанию: «Политическая обстановка еще никогда не была более благоприятной, а моя миссия более легкой».54 Однако уже в феврале 1898 в своем скандальном послании другу Коналехасу пишет, что все не так хорошо, (Ф. С. 262) «без военного успеха нам ничего не удастся добиться…». Более трезво состояние испано-американских отношений восприняла пресса Мадрида: «Газеты Мадрида с тревогой встретили декабрьское послание Мак-Кинли…тон, свидетельствующий о тенденции США низвести ее (Испанию – Пр. авт) на степень чуть ли не вассального государства, которому свысока делается внушение как можно скорее покончить с восстанием под угрозой военного вмешательства США, если настоящее положение продлится слишком долго».55


Взрыв «Мена» как пролог к войне.


Пока испанские газеты только начинали осознавать существующее положение вещей, США не теряли времени и все усиленнее готовились к войне, используя любой предлог для того, чтобы вмешаться в кубинские дела, усилить свое военное присутствие в этом регионе.

11 января морской министр Лонг приказывает – «быть наготове в европейских водах».56 27 января телеграмма Т. Рузвельта к адмиралу Дьюи – эскадра должна быть готова к объявлению войны. После восстания в Гаване в поддержку отставленного, которое произошло 12 января 1898 и было организовано младшими испанскими офицерами Мак-Кинли пытался ввести туда войска: «по имеющимся сведениям президент США принял решение высадить американские войска в Гаване под предлогом «защиты консульства»57, однако, наткнулся на заявления военного командования о несвоевременности такого шага.

Президент на этом не успокоился и решил добиться военного присутствия более цивилизованным способом – отправить в Гавану боевой корабль с «дружественным визитом». Выбор пал на броненосец «Мен». Послать «Мен» в Гавану было идеей генерала Ли, мечтавшего об аннексии Кубы: «США, послав войска на Кубу для поддержания порядка, могли бы аннексировать ее без единого выстрела» Ф. С. 255. Письмо Ли Дею. 58

«Мен» отнюдь не был единственным кораблем США, готовым отплыть на Кубу для «поддержания порядка», Т. Рузвельт ратовал за отправку сразу нескольких кораблей, а идея усиления военного присутствия США в Гаване высказывалась «друзьями-экспансионистами» (Лодж – Рузвельт) еще в 1896 году.

Надо сказать, что к началу 1898 г в американских правительственных кругах уже не особенно стеснялись в выражениях относительно событий на Кубе и дальнейших планов США. Тот же Рузвельт, будучи официальным высокопоставленным лицом – помощником морского министра, заявлял – «хотя члены правительства сами себе не признаются, что готовятся к войне, я, безусловно, считаю, что дело обстоит именно так».59 Рузвельт был не единственным официальным лицом в американском правительстве, который позволял себе такие скандальные высказывания. В конце декабря отличился и заместитель военного министра Бриксона: «Прежде чем присоединить эту страну – говорил он - мы должны оздоровить ее хотя бы для этого нам пришлось поступить с нею также как Господь поступил с Содомом и Гоморрой».60

24 января американский броненосец «Мен» прибыл в Гавану. Капитан корабля адмирал Сигсби, с ведома властей США и при поддержке генерала Ли, которого уже неоднократно изобличали в торговле динамитом, контактов с повстанцах и других действиях, не соответствующих его дипломатическому статусу, приступил к военной разведке. Уже 1 февраля, как пишет Ф. Фонер, «в докладе Сигсби содержалось описание… каждого крупного орудия (порта Гаваны – А.С.) и его сектора обстрела».61

В принципе, к этому времени, ни в США, ни в Испании никто уже не питал никаких иллюзий относительно дальнейших перспектив испано-американских отношений. Все расценивали прибытие «Мена» в Гавану как наглую и откровенную провокацию со стороны США. Несмотря на то, что такая акция, не согласованная с испанскими властями, являлась грубым нарушением норм

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: