Испанское рыцарство («Песнь о Сиде»)
Инфантин изначально считает унижением для себя родниться с инфансоном и поэтому боятся открыто посватать дочерей Сида:
1375. Non la osariemos acometernos esta razon. Mio Cid es de Bivar e nos de condes de Carrion .
По их мнению, взяв в жены худородных дочерей Сада, они окажут им, да и самому Кампеадору неслыханную честь:
1888. Casar queriemos con ellas a su ondra e a nuestro pro .
Таких же взглядов придерживается и король:
1904. Que gelo degades al buen Campeodor:
Abra y ondra e creera en onor,
Por conssa grar con inffantes de Carrion .
Даже Сед, как и ближайшие вассалы — главные носители антиаристократических идей в поэме, — рассматривают женитьбу каррионскиих инфантов на «донье Эльвире и донье Соль» как большую честь и собственный успех, полагая, что породниться с инфантами значит повысить свой социальный статус:
2197. A vos digo, mis fijas, dona Elvira e dona Sol: deste vuestro casamiento creeremos en onor .
Этот пример очень наглядно показывает, как сильно знатность определяла социальное положение и общественный престиж людей. Признавать это приходилось людям низкого происхождения — таким, как рыцари Сида или сам Кампеадор, который в глазах высшей знати — всего лишь «мельник»:
3379. ! Fosse a rio d’Ovirna los molinos picar E prender maquilas commo lo sude far!
Знатное происхождение возносило человека в глазах окружающих на недосягаемую высоту, давало ему почет и уважение, или, как говорится в поэме, увеличивало «цену» человека.
Однако, по убеждению инфантов и их сторонников, знатное происхождение давало им еще и право избавиться от своих безродных жен, придав их бесчестью и даже гордиться этим:
3278. Derecho hizieron porque los han deseadas .
3279. Por que las deseamos derecho fiziemos nos;
Mas nos preciamos, sabet, que menos no .
Таким образом, инфанты рассматривают свою знатность как нечто, дающее им не только всеобщее уважение и почет, но и некоторые особые права, служащие залогом их непогрешимости и правоты.
Высшая знать пренебрежительно относилась к худородным рыцарям, завоевавшим свои рыцарские права на поле боя. Аристократы считали свою «цену» гораздо выше их «цены», полагая высокородность главным качеством человека.
Естественно, это вызывало возмущение и протест среди мелких рыцарей, воззрения которых отражает поэма. Отвергая знатность как главное достоинство человека, они выдвигали на первый план такие качества рыцарей, как честность, верность данному слову и сеньору. «Цена» человека, по их представлению, определяется не знатностью, а деяниями и личными заслугами рыцаря .
Сама же знатность рассматривается ими лишь как почтительное (и очень желательное!) добавление к этому набору рыцарских достоинств, но не защищающее их и тем более не давшее гарантий того, что знатный рыцарь не окажется недостаточно высокого рыцарского звания. Особенно звонко эта мысль звучит в словах:
3443. De natura sodes de los de Vanigonez,
Onde salien comdes de prez e de valor;
Mas bien sabremos las manas que ellos han oy .
Поэма редко обличает представителей наиболее спесивой испанской знати того времени — барселонской, в лице графа Беренгера, и монокой, в лице инфантов де Каррион и их приспешников. Сочинитель поэмы едко высмеивает пороки высокородных инфантов, прежде всего их трусость. Так, инфанты до смерти перепугались льва, убежавшего из клетки во дворце Сида, и попрятались — один под лавку, другой — за давильный пресс . Этот случай стал предметом насмешек всех вассалов Сида, видевших позор инфантов. Трусами и хвастунами они показали себя и на поле боя, когда полчища мавров окружили Валенсию .
Величайшим пороком отпрысков знатного рода поэма изображает их бесчестность: они обманом выводят из Валенсии своих молодых жен, чтобы убить их, предательски покушаются на жизнь Абенчальбона, оказавшего им радушный прием, «позор и бесчестье» они готовят бойцам Сида, едущим в Каррион, чтобы сразиться с ними в честном бою .
Завистливым и коварным представляет в «Песни» граф Гарсия Ордоньес, союзник инфантов и давний недруг Сида. Однако выясняется, что и он в свое время был посрамлён «биварцем» . Полное поражение от Сида терпит и барселонский граф Раймунд Беренгер, задира и хвастун .
Образ Ансура Гонсалеса представлен в поэме резко сатирически:
3373. Ansuar Gonsalez entrada por el palacio,
Manto armino e un brial rastrando;
Vermejo viene, caera almorzado.
En lo que tablo avic poco recaldo .
Все знатное окружение короля целиком поэма упрекает в жадности и неумении добывать богатства с оружием в руках: вся свита монарха отправляется на свидание с Сидом в надежде на богатые подарки от правителя Валенсии; поэма укоряет их в жадности.
Такой противоположностью высокородной знати, на поверку оказываются трусливой и коварной, являет собой простые рыцари. Поэма изображает их с нескрываемой симпатией и уважением. Прежде всего — это Сид и его ближайшие вассалы. Все они — бесстрашные воины, смело смотрящие в лицо любой опасности и черпающие наслаждение в битве. Поэма возвеличивает справедливость и милосердие Сида, который отпускает на свободу, вопреки обычаю не требуя выкупа, плененного им барселонского графа Раймунда Беренгера . Даже по отношению к своим известным врагам — маврам — Сид проявляет сочувствие .
Как воитель, строго соблюдающий правила ведения войн, Кампеодор дает возможность валенсийцам призвать подмогу из других мавританских земель .
Сид твердо держит данное королю слово, даже предчувствуя, что брак его дочерей с инфантами не принесет ничего хорошего. Кампеодор строго соблюдает мирный договор с Сарагосой, платящей ему дань . Наконец, даже в отношениях между враждующими феодалами Сид выступает за честность и прямолинейность:
1070. Si vos viniere emiente, que quisieredes vengallo,
Si me vinieredes buscar, fazadme antes mandado
· O me dexaredes de lo vuestro, o de lo mio levaredes .
Таким образом, в «Песне» возвеличивается честность Сида по отношению к другим представителям благородного сословия и его верность данному слову.
1079. Lo que nonferie el caboso por cuanto en el mundo ha
Una desleananca ca non la fizo algaandre .
Все внутреннее движение «Песни» заключается в постепенном и последовательном приходе Сида к торжеству над презрением знати. Автор поэмы прекрасным композиционным приемом еще раз подчеркивает, что достоинство рыцаря — не в именитости, а в личных заслугах и воинских подвигах.
Кичась своей высокородностью, инфанты постоянно твердят, что к ним породниться посчитали бы за честь даже короли Испании:
2553. Podremos casar con fijas de reyes o de engeradores,
Ca de natural somos de comdes de Carrion!
Однако выясняется, что знатности инфантов «короли и императоры» предпочитают добытую в боях славу (и богатство) Кампеодора и желают породниться не с изнеженными и подлыми «сыновьями графа», а с Сидом:
3398. Piden sus fijas a mio Cid el Campeodor
Por seer reinas de Navarra e de Aragon .
Завершается поэма исполненными торжества словами поэта о том, что теперешние короли Испании гордятся своим родством с Кампеодором, своими руками добившим себе славу и почёт.
Очевидно, достаточно непросто складывались отношения между рыцарством и горожанами. Так, довольно-таки бесцеремонно Сид пытался разместиться на ночлег вместе со своей дружиной в доме какого-то горожанина; обнаружив, что хозяин не желает его впускать, Сид попробовал вышибить дверь . И неизвестно, чем закончилось бы для хозяина дома его упрямство, если бы его маленькая дочка не растолковала Сиду, что грозит ее отцу за помощь изгнаннику.
Наиболее рельефно отражает отношения между рыцарями и городскими ростовщиками тот эпизод поэмы, в котором рассказывается о получении Сидом ссуды у евреев Рахили и Иуды. Вместо наполненных золотом сундуков Сид дал им в залог два ящика с песком, взяв с них обещание целый год не раскрывать ларцы . Сид утверждает, что лишь крайняя необходимость кормить вассалов вынудила его пойти на этот обман .
Далее в поэме нигде не упоминается о том, что Сид отдал свой долг субсидировавшим его ростовщикам. Некоторые ученые полагали, что в этом эпизоде поэмы проявляется свойственный массовому сознанию средневековой Европы антисемизм. Более обоснованным представляется линия Менендеса Пидаля, который считал, что расплата Сида с ростовщиками просто опущена поэтом, не любившим повторов .
Как бы то ни было, тот факт, что Сид просто-напросто забыл о выручивших его в трудную минуту ростовщиках и поставил их на грань разорения, свидетельствует о принебрежитель-ном отношении рыцарства к занимавшимся торговлей и ростовщичеством горожанам.
Сведений о взаимоотношениях рыцарства с крестьянством в поэме почти нет; но имеющиеся в ней упоминания о крестьянах не лишены почтительности. Так, жителей Сант-Эссебана, которым правил Минайа, поэма называет «мужами с умом» Сам Минайа с большим уважением относится к жителям подвластного ему города и в благодарность за выхаживание дочерей Сида освобождает их от уплаты оброка и от души благодарит .
Возможно, такое почтительное отношение рыцарства к крестьянству, прослеживаемое в поэме, объясняется тем, что многие рыцари сами были выходцами из этого сословия, да и по своему хозяйственному положению не существенно отличались от мелких земельных собственников .
Итак, несмотря на то, что рыцарство нередко предстает в поэме как единый сословный коллектив, нельзя не заметить глубоких различий в общественном положении подлинных категорий рыцарей. Высшая знать — рикос-омбрес — состояла из крупных землевладельцев, приближенных короля, в руках у которых фактически находилась государственная власть. Вторым слоем рыцарства были инфансоны, также владевшие вотчинами, получавшие пожалования от короля, участвовавшие в работе кортесов. Хотя правовой статус инфансонов не сильно отличался от правового статуса рикос-омбрис, в общественной жизни между ними была огромная дистанция, определявшаяся большим влиянием рикос-омбрес при дворе и благородством происхождения. Низший слой знати составляли caballeros, многие из которых получили это звание за личные заслуги.
Очевидно, рикос-омбрес с презрением относились к инфансонам и кабальерос, понимая их права и привилегии. Подобное положение вызывало недовольство среди низших слоев испанского рыцарства. Составляя основную воинскую силу государств Реконкисты, мелкие рыцари требовали справедливого отношения к себе со стороны высших дворянских кругов. Для их социального сознания было характерно непризнание знатности как главного достоинства человека, определяющего его общественное положение. В противовес они выдвигали такие личные качества, как мужество и честность, полагая, что они отсутствуют у большинства представителей аристократии. Социальное положение и общественное признание человека они ставили в прямую зависимость от его личных заслуг на ратном поприще.
Вместе с этим испанское рыцарство, походя в том на представителей благородного сословия других стран феодальной Европы, с пренебрежением относилось к городским торговцам и ростовщикам.
Особенно обращает на себя внимание достаточно почтительное отношение мелкого рыцарства к крестьянам, что, возможно, объясняется схожестью их хозяйственного положения.
Вассалитет.
Слово «вассалы» (vassallos) употребляется в поэме прежде всего для обозначения воинов, подчиненных командиру, или подданных короля.
В то же время не вызывает сомнений, что Сид и его дружинники были связаны отношениями вассалитета в прямом смысле этого слова, т. e. отношениями, установленными при помощи церемонии оммажа (homenaje). Вассалы обозначаются в «Песне» разными терминами: vassalos, los sos (los de Campeodor, etc.). Испанские историки определяют вассалитет как отношения служения, защиты и взаимной верности, заключавшиеся между принадлежавшими к рыцарскому сословию людьми. При этом вассал клялся сеньору в верности и обязывался служить ему, прежде всего в военных действиях, при условии получения поддержки от сеньора .
Эта поддержка выражалась либо в земельных пожалованиях (в условное держание или полную собственность), либо в денежных выплатах. Как уже отмечалось выше, королевские вассалы получали от монарха бенефиции (onores) на управление определенными территориями.
Сид также наделял своих вассалов землями. Захватив Валенсию и превратив ее в свою вотчину (heredad) , Сид выделил земельные владения и дома в полную собственность своим ближайшим соратникам, ушедшим с ним в изгнание:
1245. Los que exieron de tierra de ritad son abondados,
A todos les dio en Valencia el Campeodor contado
Casa y heredades de que son pagados.
По-видимому, Сид раздавал в условное держание управление отдельными населенными пунктами на территории своих владений — ему потребовалось целых три дня на то, чтобы разослать гонцов во все подвластные ему города и собрать свою дружину, рассредоточенную по этим городам .
Очевидно, особой формой земельного пожалования была передача права сбора дани с определенной территории:
2503. Ellos me daran parias con ayuda de Criador,
Que paguen a mi o a qui yo ovier sabor.
Все эти пожалования предоставлялись лишь самым близким и надежным вассалам. Огромное же войско Сида, состоявшее из мелких рыцарей и пехотинцев, содержалось в основном за счет денежных выплат (soldada):
480. Si yo bivo, doblar vos he la soldada.
Эти денежные выплаты получали и близкие вассалы Сида, особенно когда у него еще не было возможности наделять их земельными пожалованиями и им приходилось «зарабатывать свой хлеб» исключительно грабежом мавританских земель.
Распределение награбленной добычи было подчинено строгим правилам. Прежде всего, все захваченные вещи складывались вместе . Далее производился подсчет добычи, который
поручался либо кому-либо из вассалов, либо казначеям (quiniorneros) . При этом пятую часть добычи (quinta) забирал себе предводитель . Потом производилось распределение оставшейся части добычи между воинами, причем доля всадника в два раза превышала доли пехотинца .
Из своей пятины предводитель мог дополнительно наградить кого-либо из своих вассалов .
Не совсем ясен характер денежного пожалования «половина пятины», т. е. 1/10 часть добычи, которую Сид сделал епископу основанного им в Валенсии епископства — дону Жероли . Возможно, в виду имелась церковная десятина. Свою долю добычи получали и находившиеся на службе у Сида инфанты .
Вполне понятно, что находившиеся на денежном жаловании воины были заинтересованы в увеличении выплат. Поэтому неудивительно, что в поэме всячески превозносится щедрость Сида .
Стремясь увеличить численность своего войска накануне похода в Валенсию, Кампеадор скликал в свою дружину воинов со всей Испании, обещая им богатства . Приходившие к нему на службу рыцари не были, однако, простыми наемниками — они являлись «платными вассалами» (vassalos asoldados) Сида. Согласно вассальским законам, такие вассалы должны были служить в войске сеньора в течение трех месяцев. Если сеньор не платил им жалования, они могли оставить его .
Существовала и другая группа вассалов, связь которых с сеньором была более продолжительной и тесной; многие из них с детства жили и воспитывались в доме сеньора. Такие вассалы назывались «вассалами по воспитанию» (vassalos de criazon) . ^.
По-видимому, та же категория вассалов подразумевается