Танцевально-обрядовая культура мордовского народа
Считалось, что самыми опасными для здоровья ребенка считались первые шесть недель. Все это время его старались уберечь от «дурного глаза», поэтому не показывали его посторонним. Большую роль в борьбе со злыми силами отводили воде. Сразу после родов три дня подряд топили баню, куда молодая мать вместе с повитухой и новорожденным ходили мыться. Перед обмыванием повитуха совершала молян в честь Ведь авы и Баня авы, в дар последней под порог клали монету. Если рождалась двойня, то топили баню шесть дней, иначе, по поверью, душу одного из близнецов могла взять к себе Ведь ава.
Оберегами от «порчи» считались также и железные предметы: нож, топор, ножницы, иголки. Мать, укладывая ребенка в зыбку, три раза обводила ее ножницами, которыми отрезали пуповину, или ножом, чтобы «ведун … не съел сердца его», а затем клала их новорожденному под голову. Хорошим защитным средством у всех народов считался огонь и все производные от него: угли, зола, головни. Перед тем, как первый раз положить младенца в зыбку, ее окуривали дымом от мусора, который оставался на берегах после половодья. Иногда вместо этого просто три раза обводили внутри зыбки горящей свечой или лучиной, а с утверждением христианства для этой цели стали применять ладан. Золой в течение шести недель посыпали подоконники и пороги. Хорошим защитным средством считались также ветки от веника, которым повитуха парила ребенка в бане. Их хранили в люльке до 40 дней.
Для предотвращения смерти детей у многих народов Поволжья, в том числе и у мордвы, практиковались различные обряды купли-продажи, которые должны были ввести в заблуждение «нечистую» силу и лишить ее возможности нанести вред ребенку. Ребенка «продавали» первому встречному или нищему, подавая его через окно. Затем мать выкупала свое дитя за 2–4 копейки. Применялся и так называемый «обмен» ребенка. Дожидались первого встречного человека, отдавали ему ребенка, которого тот относил во двор и клал в конскую колоду. После этого он звал отца новорожденного взять якобы случайно найденное дитя.
Похоронные и поминальные обряды Мордвы
С погребением умерших у мордвы связано множество обычаев и обрядов. Для них характерно сочетание норм официальной религии – православного христианства и дохристианских представлений о смерти и загробном существовании. Смерть представлялась как переход в иной мир, где для умершего продолжалось то же существование, что и на земле – люди трудились, заводили семью, веселились. Существовало представление, что судьба души в загробном мире зависит от выполнения над телом умершего необходимых обрядов. Полагали также, что умершие предки обладают способностью заботиться о живых родственниках, а тех, кто не оказывал им почтение, они могли наказывать.
Погребальные обряды
Погребальные обряды состояли из множества действий, направленных на облегчение перехода в потусторонний мир, устранение всевозможных препятствий на этом пути, создание благоприятных условий существования «на том свете».
Суеверный страх смерти, неумение объяснить ее причины породили немало примет и поверий о кончине человека. Так, если в доме трескалось или разбивалось зеркало, то считалось, что в скором времени умрет кто-то из домочадцев. Много примет о смерти связано с животными: вой собак, крик совы во дворе, появление в доме муравьев или большого количества мышей якобы извещали о чьей-то смерти. К предвестникам смерти относили и вещие сны. Верили, что если во сне человек говорит с покойным родственником или знакомым, то он скоро умрет. Признаком близкой смерти кого-либо считалось, если у умершего до этого человека тело долго не деревенело.
Далее, необходимо обратить внимание, что в погребальных обрядах мордвы чётко прослеживается, с одной стороны – страх перед умершим, стремление быстрее избавиться от него, а с другой стороны – забота о покойном с целью, чтобы он помогал, а не вредил живым.
Страх перед умершим был, вероятно, связан с реальной угрозой заразиться от покойника или его вещей, а так же опасением соприкосновения со смертью. Поэтому в похоронном цикле было много магических действий, которые, по представлениям мордвы, должны были предохранить от смерти, очистить после контакта с покойным. В качестве предохранительных и очистительных предметов использовали золу, «на лавке, где лежал покойник, насыпают из горнушки золы с огнем», а также железные предметы: нож, топор, ножницы. Нож втыкали в лавку, где находилось тело умершего, косарь бросали под ноги участникам похорон, когда они возвращались с кладбища, топором ударяли по тому месту, где ранее лежала голова умершего, стараясь таким образом «пересечь смерти голову».
Необходимо подчеркнуть, что немало обычаев похоронного цикла было связано с водой: обмывание покойного, окропление избы водой после выноса из нее гроба, мытье рук и лица после возвращения с кладбища, устройство бани для участников похорон. Мордва верила, что душа умершего «по выходе из тела» должна омываться в воде. Поэтому, когда человек по всем признакам близок к смерти, родные спешили поставить на окно около головы умирающего чашку или стакан с водой.
2. Особенности мордовский национального костюма
Известно, что народный костюм мордвы, особенно женский, очень красочен. Недаром его называют венцом декоративно-прикладного творчества мордовских женщин. Будучи в основе своей единым, он подразделяется, прежде всего, на эрзянский и мокшанскийподтипы, которые, в свою очередь, включают не менее полутора десятка разновидностей. Известный исследователь этнографии Поволжья конца ХIХ-начала XX века И. Смирнов так писал о мордовской рубахе: «Благодаря оригинальному расположению нашивок рубаха эта получает некоторое сходство с верхней одеждой – «долматиком» византийских царей, а масса потраченной на вышивки шерсти придаёт ей значительную тяжесть и торжественность».
Народные костюмы мокши и эрзи достигли законченной художественно выразительной формы к середине XIX в. И если мужская и повседневная женская одежда отличалась простотой и целесообразностью, то праздничная одежда женщин была очень сложной, многосоставной, с обилием различных украшений, с целым рядом приемов драпирования фигуры, что объясняется тем, что сложно украшенный наряд мордовок уходит своими корнями в I – начало II тысячелетия.
Необходимо подчеркнуть, что самостоятельно женщина порой не могла одеться в такой костюм. Обряд одевания, в котором участвовало два-три человека, иногда длился несколько часов.
Сложный и тяжеловесный женский костюм, особенно его праздничный вариант, подчёркивал широко почитаемые в мордовском народе здоровье, силу и выносливость женщины. Благодаря такому костюму индивидуальные особенности каждой фигуры нивелировались и подгонялись под устоявшиеся в народе представления о красоте.
Традиционный мордовский костюм, особенно женский, сохранял свои особенности до 20-З0-х годов XX века. А у некоторых групп мордвы он и сейчас функционирует во время обрядов и праздников. Комплекс одежды включал нательную и верхнюю лёгкую одежду, набор тёплой межсезонной и зимней одежды. В костюм входили различные съёмные детали и украшения.
Необходимо подчеркнуть, что мордовский мужской костюм был таким же, как и одежда, которую носили русские мужчины. Именно это отмечали все контактировавшие с мордовским народом путешественники и исследователи прошлого и оставившие свои записи.
Далее, необходимо обратить внимание на основную часть женского костюма. Как у эрзи, так и у мокши, являлась рубаха панар туникообразного типа без воротника. Сшивалась из двух полотнищ холста, перегнутых поперёк. Она имела четыре шва посередине груди и спины, два по бокам. Рукава были прямые, их длина равнялась ширине холста. Воротника не было, вырез на груди имел треугольную форму, его глубина колебалась от 20 до 30 сантиметров. Края выреза скреплялись кольцевой застёжкой – сюлгамо. Внизу передние полотнища для удобства при ходьбе и работе не зашивались до конца на 12–15 сантиметров.
Главным украшением рубахи была вышивка, очень плотная. Она окаймляла ворот рубахи, рукава, подол, располагалась широкой полосой по переднему шву и продольными полосами по спине и груди. В праздники поверх нижней рубахи девушки и молодые женщины надевали богато вышитую рубаху покай. Рубаха мокши (панар, щам) несколько отличалась от эрзянской. Она шилась из трёх полотнищ холста: перед и спинку составляло полотнище, перегнутое поперёк, а бока делались из двух более коротких полотнищ. Рукава пришивались к центральному холсту, были прямыми и достигали кистей рук. Грудной вырез имел овальную форму. Спереди на подоле делали разрез длиной 12 сантиметров.
Рубаху богато вышивали, расположение вышивки в основном соответствовало эрзянской рубахе, но здесь не было широкой передней полосы, зато имелась вышивка на лопатках. Мокшанки носили рубаху с большой пазухой (пов). Мокшанская рубаха значительно короче эрзянской: она лишь немного прикрывала колени. Под рубаху мокшанки надевали штаны длиной до щиколоток покст. Шились штаны из белого холста и оторачивались внизу кумачом или красной тканой полоской. Широкая рубаха подпоясывалась плетёным на дощечках шерстяным поясом – каркс с кисточками на концах – цёкт.
Известно, что женскую рубаху носили с поясом или специальным сложным набедренным украшением, которое по-эрзянски называется пулай или пулагай. Носили пулай чуть ниже талии, на бёдрах. Первый раз девушки надевали его в день совершеннолетия, после чего он считался обязательным элементом женского костюма вплоть до глубокой старости. Особенно богато украшался раковинами, цепочками, медными пуговицами, бляшками, разноцветным бисером праздничный пулай. В праздничном костюме на пулай надевался бисерный пояс с красными короткими кистями – сэлге пулогай, по бокам подтыкались сшитые из холста и украшенные вышивкой и лентами боковые полотенца, похожие на передник. Чёткий и удивительно гармоничный рисунок вали-ка – верхней его части – оттенялся прикреплённой к нижнему его краю длинной чёрной, красной, зелёной или синей бахромой из шерсти с кистями по бокам. Хотя элементы пулая и его орнамент имели определённые каноны, допускался и очень широкий индивидуальный подход к его украшению. Пулай, как никакой другой элемент костюма, являлся определителем региональной принадлежности его носительницы, также как и её состоятельности: кроме холста и шерстяных нитей, на оформление набедренников шло множество бисера, блёсток, бус, цепочек, пуговиц, раковин-каури, приобретавшихся в лавках.
В мокшанскомкостюме набедренные украшения представляли собой группу отдельных элементов в виде декоративных кистей-подвесок – цёкт, килькшт, каркспет, изготовлявшиеся из бус, жетонов, шерсти или шёлка.
В ХХ веке у мокши появилось платье, которое шилось из фабричных тканей, надеваемого поверх рубахи – кафтонькрда, сарафан, изготовляемое первоначально из крашеного холста, Это платье было на кокетке, к подолу пришивалась оборка шириной 20–30 сантиметров. Рукава были длинные с обшлагами, присборенные на плечах. Шейный вырез был круглый, иногда делался невысокий стоячий воротник. Прямой разрез на груди или спине застегивали на пуговицы. Это платье вначале надевали на нижнюю холщовую рубаху, а затем стали носить и без неё.
К концу XIX века в традиционный костюм мордовок вошёл передник (запон, сапоня – у мокши, запон, икельга паця – у эрзи). Его носили как в обычные, так и праздничные дни. По форме и покрою они подразделялись на три группы: без нагрудника, с нагрудником и закрытый передник с рукавами. Их шили из холста, фабричных тканей, причём часто разных цветов. Украшались передники вышивкой, полосками цветной материи, лентами, кружевом и т.д.
Безрукавки носили поверх рубахи и мокшанки, и эрзянки. Их шили из фабричной ткани чёрного цвета, длиной несколько выше колен. Покрой был в талию с большим количеством оборок сзади. Шейный вырез был круглым, его оторачивали кумачом. Её шили из красного или синего сатина, кашемира или атласа. Подол, проймы, воротник и полы оторачивались мехом сурка и украшались потоками разноцветной материи, лентами, пуговицами и блёстками.
Самобытным элементом мордовского народного костюма была верхняя распашная одежда из холста – руця, импанар (э.), мушказ, балахон (м.) Шили её из тонкого, хорошо отбелённого холста. Покрой соответствовал покрою мокшанской или эрзянской рубахи, но переднее полотнище было разрезано посередине. Украшалась она, как и рубаха, вышивкой, бранным тканьём, разноцветными полосками материала. У эрзи руця использовалась в основном в качестве торжественной и праздничной одежды взрослых девушек и замужних женщин. У мокши мушкас использовался и в качестве рабочей одежды.
Верхняя тёплая одежда и по названию, и по покрою была схожа с мужской. Весной и осенью женщины носили сшитые из сукна сумани. Их шили как прямыми, так и отрезными по талии со вставными клиньями сзади и на боках. Зимой надевали шубу из жёлтых овчин, иногда их покрывали сукном.
Особая роль в национальном костюме отводилась головным уборам, которые строго соответствовали возрасту, семейному положению и проч. Женские головные уборы эрзи – панго, сорока, сорка, шлыган – были высокими и имели варианты в виде цилиндра, колуцилиндра или конуса. Мокшанские головные уборы – панга, златной – представляли род мягкого чепца трапециевидной формы. Были распостранены уборы типа полотенец или платков. В ряде районов у замужних женщин они повязывались таким образом, что напоминали рога – кодафкс (м.), кодавкс (э.). Девичьи и женские головные уборы различались также и тем, что у девушек они не закрывали волосы. В церковь девушки надевали своеобразный головной убор, состоявший из короткого полотенца с узорными концами. Сложные головные уборы типа сороки бытовали на всей территории расселения мордвы. Сорока представляла собой чепец из холста. Её украшали вышивкой, бисером, позументом. Под сороку надевали чехлик или волосник. Этот головной убор в форме колпака или чепца служил как бы подкладкой верхнего головного убора, но пожилые женщины носили их самостоятельно, покрывая сверху платком. У мокши бытовали мягкие головные уборы типа полотенца или покрывала с вышитыми концами. Терюханки носили венец, но, в отличие от девичьего головного убора, он был закрыт сверху. С венцом женщины надевали плетни, длинные полоски холста или кожи с нашитыми серебряными монетами, они спускались на грудь спереди.
Декоративным центром нагрудных украшений мордовки является застежка, которая закалывает ворот рубахи. По-мордовски она называется сюлгам, сюлгамо. Аналогичное украшение встречается и у других финно-угорских народов. Грудь украшается также бусами, гайтаном из серебряных монет и бисера, а также сложным нагрудником (у мокши). К бисерному нагруднику прикрепляется сетка из мелких разноцветных бусин, шерстяных кисточек и монет, более крупные из которых располагаются ближе к шее, а мелкие – на периферийной части украшения.
Специфическое поясное украшение эрзянок – набедренники (пулай, пулакш, пулокаркс). Они были двух видов: с валиком и без валика. Основу набедренников составляет прямоугольный кусок холста с зашитым в середину картоном или войлоком. Лицевая сторона пулая украшалась вышивкой, ниже которой нашивались ряды цветного бисера, пуговиц, позумента. Далее почти до колен шла бахрома из шерсти, как правило, чёрной, но на праздничных пулаях она могла быть красной или зелёной. Шерсть дополнялась медными цепочками, а по бокам прикреплялись кисти из бисера.
У теньгушевской эрзи поясное украшение (цекс сыр гаркс) состояло из полукруглой выстеганной подушечки с утолщением в части, прилегающей к пояснице. Лицевая сторона её украшалась вышивкой, раковинами, монетами и бисером.
Поясными украшениями мокшанок были разнообразные подвески. Их носили парами. Основу подвесок составлял металлический каркас из нескольких рядов медной проволоки или узкий плетеный поясок. На них прикреплялись бубенчики, жетоны, раковины, на концах, как правило, была бахрома из шёлковых ниток.
Традиционной обувью мордвы были лапти (карьхть – у мокши, карть – у эрзи) из липового или вязового лыка. Для мордовских лаптей характерно косое плетение, трапециевидной формы головка, низкие борта. Из более широких лык плели ступни, которые служили для работы во дворе или около дома. Праздничным видом обуви были кожаные сапоги со сборами и острыми носками (кемот – у мокши, кемть – у эрзи). Их шили из коровьей или телячьей сыромятной кожи. Сапоги имели массивный задник. Зимой носили серые и чёрные, иногда белые валенки. Ноги обёртывали портянками, их было две пары: нижние (алдонь пракста – у мокши, пильгалга – у эрзи), которыми обёртывали ступни. Верхними портянками (ланга пракста – у мокши, верьга пракста – эрзи) оборачивали икры.
В холодное время года поверх портянок носили белые или чёрные онучи (сумань пракстат) из сукна. У теньгушевской эрзи и терюхан женщины носили более узкие, чем портянки, обмотки. По праздникам мокшанки носили обмотки красного цвета с жёлтыми, зелёными и чёрными полосами.
Чулки вошли в быт мордвы довольно поздно, их вязали иглой или крючком. Мокшанки носили полосатые наколенники (цюлкат), позднее их узор стал геометрическим.
На уши надевали серьги с подвеской – серебряной монетой, бусинкой или в виде шариков из гусиного пух.
Основным видом одежды из сукна и меха был сумань – род кафтана из домотканного сукна тёмного цвета.
Мужскими головными уборами были валяные шапки белого и чёрного цветов, большей частью высокие с небольшими полями. Летом для работы в поле надевали холщовый колпак. Зимой носили шапки-ушанки и малахаи, которые сверху покрывали сукном. С конца XIX века в обиход мордвы входит фабричный картуз, который вытеснил валяные шапки.
Необходимо выделить один факт. Расцветка мордовской вышивки включает в себя, в основном, четыре цвета: черный с синим оттенком и темно-красный как основные тона, желтый и зеленый для расцвечивания узора. Вышивание было не только обязательным, но и любимым занятием мордовских девушек, за которым они проводили много времени. Обучение вышиванию начиналось с 6–7 лет. К десяти годам девочки уже знали несколько видов швов, а к 12–13-ти годам им разрешалось ходить в гости к родным и подругам вышивать. Владение сложным искусством вышивки справедливо считалось одним из больших достоинств девушки. Стремясь не повторяться, мордовки постоянно совершенствовали своё мастерство как в технике исполнения, так и в отборе орнаментальных рисунков, черпая их в окружающей природе. Свидетельство этого – названия мордовского орнамента: «змеиная головка», «куриные лапки», «козьи копыта», «крылышки», «еловые ветки», «солнечные узелки», «звёздочки».
Вызывает интерес один факт. Между девушками каждой деревни шло постоянное соревнование в искусстве вышивания. А на свадьбе было принято демонстрировать многочисленные вышитые невестой рубашки, платки, полотенца и другие подарки, прежде чем она вручит их жениху и его родственникам, участникам свадебной церемонии.
Широкое распространение у мордвы получили браслеты, перстни, кольца. Археологические изыскания свидетельствуют о самобытности древнего ювелирного производства у мордвы.
В праздники мордва носили сапоги. Кожаные сапожки мордовок имели острые носы, верх их часто обшивался красным сафьяном. Повседневной же обувью служили, как правило, лыковые лапти – кархьть (м.), карть (э.). – со специальными петлями из лыка для прикрепления обор. Эрзянки оборачивали ноги белыми, мокшанки – белыми и чёрными онучами – пракстат. Эстетика мордовской женской красоты требовала оборачивать ноги в онучи ровно и толсто. Нередко мокшанки и теперь носят полосатые наколенники с геометрическим орнаментом, вязаные из шерсти. Традиционный народный костюм в разной степени сохранился у мокши и эрзи. Если мордовки-мокшанки ещё довольно часто одевают его, имеют как будничные, так и праздничные варианты национальной одежды, то мордовки-эрзянки наряжаются в него гораздо реже, лишь по праздникам или на концерты художественной самодеятельности. Свахи надевают его на свадьбу, а некоторые пожилые женщины берегут в качестве посмертной одежды. Учитывая всё более стандартизирующеюся культуру в условиях глобализации, приобщение молодёжи к этой части национальной культуры очень актуально.
3. Танцевальная культура Мордвы
Заимствуя некоторые характерные особенности национальной пластики соседних народов, мордовский народ тем не менее оставался верен своим строгим манерам: сдержанная, твёрдая, определенная поступь в танце; движение рук, принимающих три или четыре статичных положения; положение головы – гордо поднятая; осанка прямой спины. Если, к примеру, в русском танце есть присядка, любой притоп идет с наклоном корпуса, то в мордовском наоборот – существует лишь полуприсядка и прямой корпус.
Скромность девушки не в склоненной голове и застенчиво опущенных глазах, как в русском танце, а во внутренней собранности. Она смотрит прямо, взгляд ее строг, ни тени жеманства, либо пустого кокетства, при этом девушка не заигрывает с юношей, а демонстрирует свою уверенность и твердость. Черты характера мордвы – бескомпромиссность, доходящая до щепетильности, настойчивость и упорство – передаются в национальном танце: ничего лишнего, все графично, четко и определенно. Юноша не ведет девушку в танце за руку, как в русском, а наоборот, сопровождает ее рядом. Два гордых, два достойных один другого. Мордовский танец наивен и прост, но этим-то по-своему красив.
Этнографы, изучавшие мордовский народ в прошлые века, также, как и современные учёные, свидетельствуют, что он с древнейших времен с помощью танца пластически выражал многообразие чувств (радость, мольбу, страх, скорбь, гнев, нежность, торжество и веселье). Все это, как и желание подражать природе, повадкам животных и птиц, передавать движения в работе земледельцев, охотников, сборщиков плодов и трав, формировало своеобразную «копилку» танцевальных элементов, порождаемых самой жизнью. Эти элементы, в свою очередь, развивая пластику тела и углубляя человеческую мысль о ней, складывались в определенную лексику танцевальных движений национального традиционного танца. Лексика служила и своеобразной пластической летописью, и формой передачи родовых традиций, и средством познания мира, и способом выявления разнообразных дарований.
С древнейших времен в культуре мордвы сохранились хороводы-гадания, пляски-заклинания, магические танцы, детские танцевальные игры, календарные плясовые действа, свадебные пляски, переплясы, образные и сюжетные танцы, а также пантомимы.
Истоки и основы танцевальной пластики мордовской хореографии закладывались в обрядовых представлениях, которые вплетались в структуру религиозных и бытовых традиций народа.
П. Мельников-Печерский (1909) так описывает праздники и моления в честь Ангепатяй (богини жизни, добра и любви): «Накануне девушки изо всей деревни собирались вместе и с берёзовыми ветками в руках, с венками на голове ходили от дома к дому с громким пением. В своей песне обращались они к Анге-патяй, просяее сохранить жизнь прибавляя молитву Нишке-пазу, чтобы он прислал к ним женихов. Мужчины не имели права присутствовать при этой церемонии. Если бы какой-нибудь смельчак осмелился проникнуть в это время в кружок девушек, они бы имели право схватить его, трепать и щекотать, пока он не откупится десятком свежих яиц».
Только дудник мог ходить с девушками, если они приглашали его играть на нехитром мордовском инструменте. Маленьким девочкам предоставлялось право нести березу (килей), украшенную полотенцами и карксчамаксом (передник без нагрудника). Под вечер девушки идут на ближайшую речку, ручей, ключ или к колодцу с песнями. Поставив деревце на берегу, выстраиваются вокруг него, кланяются ему трижды до земли. После поклонения божеству березы водят круговой хоровод с песнями, похожими на русские. В завершение праздника девушки начинали «кумиться». Для этого делали большие венки из березовых ветвей и целовались через них. Покумившись, девушки с громкими песнями возвращались в деревню.
Рисунок танца выстраивался вокруг священного дерева из движений участников против часовой стрелки, из различного рода «змеек», малых и больших кругов S-образных фигур, полу-круга. Лексический мат-риал танца состоит из пружинистых шагов с остановкой со слегка присогнутыми коленями. Руки исполнительниц хоровода на протяжении танца опущены вдоль туловища и немного отведены в сторону, в руках – ветки березы, а если таковых нет, кисти полусогнуты ладонями вниз. Этот круговой хоровод постепенно перерастает в веселый, живой, задорный перепляс где участницы праздника соревнуются в манере исполнения танцевальных движений, также в пластике, в позировках и ракурсах, характерных для данного танца. По окончании веселья девушки кланяются божеству березы, снимают с головы венки и бросают их в воду. При этом замечают: чей венок поплывет, та девушка скоро выйдет замуж, а если потонет, то, возможно, скоро умрет.
Мистические представления мордовского народа, вера в магические предсказания судьбы были известны как в древности, так и в настоящее время. Примером прорицательной мистики у мордвы являются хороводы-гадания.
Гадание с помощью ковша. У священного источника участницы празднества выстраивались полукругом, опустившись на колени, устраивали благодарственные моления Ведяве. По окончании моления большой деревянный ковш обходил всех молящихся. Сам танец «водился» в роще с незамысловатым рисунком, танцующие двигались, огибая растущие деревья, держась за руки то змейкой, то какой-то непонятной геометрической фигурой, которую трудно в темноте различить. Заводящая хоровода держала в приподнятой руке связку колокольчиков, их звон дополнял чарующее пение участниц этого празднества. Очевидно, смысл танцевального действа в березовой роще заключается в том, чтобы скрыться от злого духа, вызвать его отвращение звоном колокольчиков и отогнать от себя.
Следовательно, танцевальные движения хороводов-гаданий, исполняемые девушками на этих празднествах, несли в себе элементы святости, мистических представлений, веру в добрые предсказания судьбы посредством магии. Доказательством этого в обряде гадания является то, что заводящая хоровода брала ковш – кече (м., э.) Он был больших размеров (в этот ковш входило ведро пива). Заводящая черпала воду из святого источника, передавала его девушкам, которые в свою очередь по цепочке смотрели в нем отражение небесных звезд, покачиваясь то в одну, то в другую сторону, специально позвякивая при каждом движении своими колокольчиками. По окончании своеобразного магического действа девушка неожиданно для всех обливала водой из ковша участниц излюбленного гадания. Каждая желала попасть под живительные капли святой жидкости, получить своего рода очищение.
Позднее рождаются анимистические представления, связанные с обожествлением ветра, солнца, дождя, грома, молнии, воды и т. Д., на которые стараются воздействовать приемами магии. На этой почве возникало стремление к служению, поклонению и почитанию обожествляемого культа. Он в свою очередь наполнялся символикой, становясь средством истолкования и понимания изобразительно-подражательных движений в мордовских танцах-заклинаниях, исполняемых во время обрядовых действий, сочетающих в себе молитвы и заклинания.
Танцы-заклинания были основой религиозного ритуала, изображавшего напряженную битву жизни и смерти в борьбе с эпидемиями. Назначение этих танцев состояло в защите от болезней и опустошительных налетов вредителей сельско-хозяйственных культур. С помощью «танцев-заклинаний магическое действо приобретало форму зрелищного произведения», считают исследователи: «После моления суеверная мордва устраивает гулянье. В прежние времена было обыкновение во время питья мирского пива барабанить в звонкие металлические вещи, как-то: в печные заслонки, медные тазы и т. П., под звуки оных брызгать вверх пивом, что в понятии мордвов означало дождь, гром и молнию». Праздник после магического гадания заканчивался возвращением девушек в деревню, они шли с протяжным пением, взявшись за руки.
Здесь усматривается и другой момент – поклонение воде у святого родника. Этнограф В. Майнов (1877) отмечает, что «мордва, хотя, быть может, позднее и воплотила воду в антропоморфную личность Ведь-азырь-авы: при воде совершаются все моления, к воде ходит молиться новобрачная, мы видим обычай окропления священной водой».
Эти обряды поклонения воде