Культура цыган
Интересно отметить, что яркость и пестрота, которая являлась в начале XX века отличительной особенностью костюма цыганки, в те времена были не характерны. Цветовое решение чаще всего было тусклым: не редкостью были серый, коричневый, блекло-синий цвет. Встречались даже чёрные балахоны. Это объясняется дороговизной ярких цветных тканей, а также тем, что цыганки носили одну и ту же одежду подолгу: она пачкалась, выгорала на солнце, мокла под дождём и т.д.
Что касается тканей с узорами, то в эпоху позднего средневековья и Возрождения их могла себе позволить только европейская знать. Орнамент вышивался вручную, и такая одежда стоила очень дорого. Дешёвые набойные ткани с цветными узорами появились только в XIX веке - и только тогда цыганки стали приобретать их себе на юбки.
В момент появления в Западной Европе и мужчины и женщины носили тюрбаны.
«Византийский» плащ просуществовал до того времени, когда в Европе появились многочисленные антицыганские законы, и постепенно был вытеснен европейским платьем. Это не значит, однако, что он исчез бесследно. В России XIX века его носили так называемые «плащуны», выходцы из Молдавии.
Адаптированный костюм.
Смена костюма цыганами, жившими в странах Западной Европы, в значительной степени была вынужденной. В семнадцатом веке повсеместно были приняты антицыганские законы, и кочевому народу стало опасно внешне отличаться от окружающего населения. В Провансе женщин, схваченных в цыганской одежде, подвергали порке. Похожие законы были приняты в Португалии и Испании. Но дело было не только в законодательном запрете носить цыганский костюм. Пожалуй, важнее была общая обстановка, в которой арест грозил мужчинам - смертью, а женщинам - поркой и клеймлением
Когда в XIX веке стало безопасно появляться на улицах, немецкие цыганки, сохранив местный силуэт, стали носить юбки ярких цветов и броские пёстрые платки.
На цыганской одежде прослеживается общая для всех народов закономерность, отмечаемая этнографами: женский костюм консервативнее мужского. Цыганские мужчины примерно на 50-100 лет раньше перешли на европейское платье.
Ассимиляционные процессы должны были идти ещё и потому, что в таборах не было собственного ткацкого производства и пошива готовых изделий. В сущности, цыгане и цыганки одевались в то, что удавалось добыть у местных жителей. Это дало повод одному автору XIX века к меткому замечанию: «Одежда цыган отличается простотой и фантастичностью, они не имеют своего народного костюма, но покрываются обыкновенно лохмотьями той страны, в которой кочуют».
Таким образом, относительно единый восточно-византийский наряд распался на десятки направлений, в которых, в зависимости от страны проживания, проявлялись славянские, французские или испанские черты.
Наиболее показательным выглядит наряд русских цыганок, зафиксированный на зарисовке английского путешественника Аткинсона. Этот художник издал в 1803 году альбом о быте и костюмах России. Цыганки на его зарисовке с натуры предстают в кокошниках, душегреях и шалях. Волосы их, как и у русских женщин заплетены сзади в косу и завязаны лентой. Только ребёнок за спиной придаёт рисунку «цыганский» оттенок. Естественно, сарафаны и кокошники недолго оставались приметами русских цыганок. Уже в середине XIX века кокошник стал анахронизмом даже в крестьянской среде, и общие изменения, которые шли в костюме русского простонародья тут же оказали влияние на цыган. Этническая группа русска рома стала носить более современную деревенскую одежду. Заимствования шли по всем направлениям. В быт проникали зеркала, самовар, православные иконы, образующие в шатре «красный угол».
Те же процессы заимствования шли и в остальных странах. В Польше, Сербии, Германии, Бельгии мы видим на женщинах лиф со шнуровкой. В Англии - капоры и очень откровенные корсажи. Определённый интерес представляет книга Джорджа Борроу, описавшего мужской и женский облик середины XIX столетия: «Женщина была дородная, лет ей было тридцать-сорок. Голова её была ничем не покрыта; длинные волосы, разделённые на пробор, свешивались почти до пояса двумя конскими хвостами... Руки её были голые, грудь наполовину прикрыта несерьёзного вида корсажем, ниже которого была только исподняя юбка из грубой ткани - и ничего более».
Муж был одет более обстоятельно:
«Из несколько заострённой кверху шляпы, торчало павлинье перо, поверх безрукавки из недублёной овчины он набросил грубую куртку красновато-коричневого цвета; короткие штаны, принадлежавшие, верно, некогда солдату... прикрывали ноги до колен; на голенях у него были чулки из синей шерсти, а на башмаках огромные старомодные пряжки.»
Немецкий автор того же периода Рихард Либих отмечает пристрастие этнической группы синти к сапогам с блестящими шпорами. В этом он усмотрел характерную для цыганской ментальности тягу к внешним эффектам.
Важнейшим отличительным признаком цыганской одежды была крайняя бедность.
На Апеннинском полуострове цыганская одежда испытала, соответственно, итальянское влияние, что видно на картинах Теодора Веллера и Виктора Шнетца. В Египте и Турции цыганский костюм развивался в рамках мусульманской культуры. На Пиренеях - под воздействием испанской.
Изобразительный материал по цыганам-кале очень велик. Теснейшее родство между испанским народным костюмом и платьем кале не требуют доказательств. Короткие мужские куртки, женские платки, обматывающие грудь крест-накрест, юбки с узором в горох и многочисленными оборками стали приметами испанских цыган.
Цыганам Румынии и Венгрии удалось синтезировать на основе местной материальной культуры то, что сейчас ошибочно называют традиционным цыганским костюмом. В XVIII и начале XIX века одежда кочевых цыган, по сути, была лишь более примитивной копией влашской или молдавской одежды. Вот как описывает Даль молодого цыгана-кузнеца: «На нём была рубаха и шаровары, то и другое, как казалось, бессрочное, бессменное, чёрное, изодранное. Вместо пояса на нём был широкий ремень, украшенный медными бляхами и пуговицами; шапки на голове не было вовсе, а в угольном мешке лежал, может быть некогда синий кафтан, весь в лохмотьях».
Молодая жена кузнеца описана тем же автором в другом произведении: «...Одежда на ней была та же, как и на прочих и как носят все волошские и молдавские цыганки: шерстяная, полосатая юбка, такой же пояс в ладонь ширины, на голове платок, повязанный по-цыгански, то есть свисший одним углом по спине: на плечах рубашка, ноги босые...»
Тем не менее, у некоторых групп уже начинают появляться первые признаки «истинно цыганского» облика. Так на картине румынского живописца Теодора Амана изображён обычный крестьянский наряд: цыганка одета в красную юбку с чёрным узором и белую рубаху румынского стиля; на её шее простые красные бусы. Вместе с тем способ повязывать косынку, сдвигая её на затылок и по особому заплетённые волосы являются первыми ростками кэлдэрарского стиля.
Кэлдэрарский костюм и его производные.
Кэлдэрарский костюм является не просто адаптированным вариантом европейского платья - это синтез всего, что существовало у западной и восточной ветви цыган. Этот синтез был бы невозможен без кочевья по всему европейскому континенту, но история кэлдэраров сложилась именно так, что во второй половине XIX века они двинулись из Румынии и Венгрии во все страны Западной Европы, и в короткий срок завершили процесс создания национального костюма. Здесь совпал ряд исключительно благоприятных факторов психологического и экономического характера. Цыганская тяга к золоту, не подкреплённая прежде материальными возможностями, при наличии больших заработков реализовалась в богатых украшениях. Стоило трудолюбивым ремесленникам заработать первые солидные суммы, как женщины вплели в волосы монеты и украсили шею золотыми монистами. Это нельзя считать собственно цыганским атрибутом, поскольку во всей Восточной Европе принято было украшать волосы, одежду и косынку монетами. Более того, восточноевропейские женщины, скорее всего, пришли к этой моде под турецким влиянием (Балканы столетиями находились под властью Османской империи). Как только предоставилась материальная возможность, кэлдэрарки украсили себя золотыми монистами, которых прежде были лишены, и на Западе это было воспринято как элемент чисто цыганского костюма.
Мониста являлись частью наряда замужней женщины. Девушка могла носить на шее только одну монетку в знак того, что она просватана. Точно так же, косынка, закрученная по бокам и завязанная сзади, отражала семейный статус. Цыганка повязывала голову платком и надевала фартук после свадьбы. Фартук служил прежде всего для того, чтобы защитить домашнюю утварь от опоганивания юбкой. Замужняя кэлдэрарка закручивала волосы на висках жгутом; эти косицы назывались амболдинари. В косы вплеталась лента-плетеря, с нашитыми на неё монетами-теляри (цыганское искажение слова «талер»). По всей видимости такая причёска, когда косицы или пряди свисали у женщин с висков, существовала много столетий подряд. Возможно, это даже часть индийского субстрата.
Кэлдэрарская юбка относится к несшитым формам поясной одежды. Впереди юбка разрезана, то есть это кусок присборенной ткани с оборкой внизу. Разрез существует для того, чтобы женщина не одевала юбку через голову и, таким образом, не опоганила верхнюю часть тела. Юбки у кэлдэрарок на этапе их перекочёвки в Западную Европу были без оборки. Это важно подчеркнуть, поскольку, на наш взгляд, синтетический характер национального цыганского костюма заключается в том, что котлярские таборы очень удачно заимствовали оборку на юбке у испанских цыганок этнической группы кале. Следует обратить внимание на то, что заимствование не было слепым. Испанские цыганки любили нашивать оборки в несколько ярусов и предпочитали ткани с рисунком в горох. Котляркам же нравились пёстрые покупные ткани с цветочным орнаментом, и оборка на их юбках была только одна (она составляла по длине примерно от трети до половины юбки). Появилась оборка и на фартуке. Вторым заимствованием в Испании был покрой рукавов. До выхода с Балкан, кэлдэрарки носили обычные крестьянские рубахи с манжетами или простыми прямыми рукавами. У испанских цыганок они увидели красивый расширяющийся силуэт. Благодаря этому в тех же восьмидесятых годах XIX века появилась классическая женская кофта двух разновидностей: с рукавом до запястья или более коротким - до локтя. Шили эту кофту из тканей ярких цветов, зачастую брали не гладкую, а покрытую узорами материю. Эта новая цыганская мода обратной волной ушла на Балканы и в Россию.
Дополнением к женскому наряду была шаль. С одной стороны, это было отражением общей для всей Европы и России женской моды XIX столетия. С другой стороны, причины увлечения этой деталью одежды были у цыганок глубже. Как мы уже показали, на протяжение всей истории в таборах была очень сильна традиция носить накидки, покрывала. Ими защищались от дождя, в них заворачивали детей, их растягивали над головой на ветках во время стоянок. Отсюда огромное разнообразие способов носить шаль, недоступное прочим европейским женщинам. Румынки, русские, француженки накидывали платок на голову, или на плечи. Цыганки вдобавок к этому обматывали шаль вокруг тела, завязывали через плечо, повязывали на бёдра, и так далее.
Котлярский мужской костюм был не менее выразительным, чем женский. Он был очень красив и пронизан чувством меры. Основное влияние на него оказал венгерский национальный костюм. Как и у венгров, у кэлдэраров были украшены вышивками-аппликациями куртки, жилетки, штаны. Высокие сапоги из кожи с узорчатой выделкой также были данью венгерской моде. Интересно, что массивные серебряные пуговицы-бутоны были у венгерских цыган уже в начале волны миграций, что прослеживается по зарисовкам того времени. Явно восточноевропейского образца также широкие кожаные пояса и головные уборы. Тем не менее, всё это в комплексе было уже именно цыганским, благодаря продуманной соразмерности деталей. Дополнительными аксессуарами мужского костюма были платок, посох и трубка. Платок крепился к пиджаку, образуя спереди дугу и свисая складками с бедра. Никакой функциональной нагрузки он не нёс, и был нужен только для красоты. Высокий посох с серебряным набалдашником и трубка подчёркивали мужскую основательность, неторопливость цыгана. Впрочем, курили и женщины. Трубки были богато украшены полированным деревом, костью и металлом. Благодаря интенсивным переездам кэлдэраров, их комплекс мужской и женской одежды оказал влияние на прочих цыган. Многие его элементы вошли в обиход других цыганских групп.
Вторая адаптация.
Двадцатый век оказался враждебен всякой национальной самобытности. Индустриальная цивилизация уничтожила в Европе практически все разновидности народных костюмов. Естественно, и цыганский костюм не мог долго противостоять общемировой тенденции. Как и в первый раз, вначале усреднённому европейскому стилю подчинились мужчины. Вместо жилетов с серебряными бутонами они одели обычные пиджаки; сапоги постепенно сменились ботинками. Уже ко времени Второй мировой войны исчезновение мужского цыганского костюма была предрешено. Цыганки дольше сохраняли самобытность в одежде. Но в наше время даже самые традиционные группы (кэлдэрары и влахи) не могут полностью удержать достижения предыдущих поколений. Фактический переход на оседлость привёл к тому, что золотые украшения стало безопаснее хранить дома, а не носить на себе. Серебряные монеты в волосах уже никто не носит, золотые мониста в лучшем случае стали семейными реликвиями. На свадьбах и праздниках у большинства этнических групп и мужчины, и женщины одеты в современном европейском стиле. Чем богаче цыгане, тем быстрее и успешнее они осваивают новые веяния моды. Даже пестрота расцветок, которая весь двадцатый век казалась непременным атрибутом цыганского вкуса, почти полностью исчезла.
Эволюция головного убора у цыган
Самым древним из известных нам цыганских головных уборов является тюрбан, перевитый по ободу лентами. Мужчины не долго носили такие тюрбаны - уже через столетие после появления в Западной Европе они привыкли к шапкам, шляпам и беретам местных фасонов.
Что же касается женских головных уборов, то первым серьёзным изменением стала завязка вокруг подбородка. Поначалу это была просто широкая полоска ткани, которую обвязывали вокруг головы, прижимая тюрбан сверху. Произошло это к концу XV века. Далее цыганкам понравились те вещи, которые выработала женская мода эпохи Возрождения. Многие из цыганок носили тюрбаны очень большого диаметра, поэтому переход произошёл плавно.
Тюрбан был заменён на широкий твёрдый диск с завязками. Такой фасон был красив, и в то же время удобен в кочевье, поскольку надёжно защищал от солнца и дождя. Твёрдая основа обматывалась со всех сторон тканью. Если прежде головной убор целиком состоял из материи, то теперь ткань превратилась в декоративный элемент.
Следующий этап относится уже к семнадцатому и восемнадцатому столетию. В это время цыганки стали носить то же, что и все окружающие женщины: вначале покрывала из гладкой или узорчатой ткани, а потом обычные европейские чепцы, а также завязанные узлом под подбородком платки. Только в XIX женщины в кэлдэрарских таборах стали носить косынки, закрученные по бокам жгутом.
2.5 Структура цыганской общины
Социальная структура цыганской общины - это практически структура касты. Поскольку традиционная форма социальной организации лучше всего сохранилась у цыган-лудильщиков (кэлдэраров), будет правильным рассматривать её функцирование именно на этом примере.
Традиционный цыганский табор, это объединение нескольких семей. На кэлдэрарском диалекте он называется кумпания. Члены табора не обязательно были родственниками. Они кочевали вместе по разным причинам - чаще всего из соображений безопасности. Самый большой котлярский табор включал в себя 20-25 палаток. От табора в любое время могла отделиться одна из семей. Заработанные деньги делились на всех, в том числе на стариков.
В настоящее время кумпания тоже существует, но, естественно, в изменённом виде. Теперь это цыганская община, проживающая в определённой местности.
Второй распространённой формой организации труда была вортэчия. Вортэчия - это товарищество. Создавалось оно для совместной работы. Несколько человек собирались вместе (отдельно мужчины, отдельно женщины) и божились друг другу, что не будут утаивать доходы, которые должны делиться на всех. Расходы тоже оплачивали все члены товарищества. Неженатому мужчине (или незамужней девушке) давали половину пая. Вортэчия у русских цыган называется амал.
Основной составляющей табора, естественно, являлась семья. По материалам XIX-XX веков можно сделать вывод, что в основном семья кочующих цыган состояла из родителей и детей, то есть это была простая семья, обычно многодетная, но можно с уверенностью сказать, что наряду с простой семьёй сохранялась и сложная.
Табор возглавлялся вожаком, но его значение в литературе сильно преувеличено и искажено. Обычно вожака рисуют как полновластного хозяина, эксплуататора. В действительности вожаком становился (без какой-либо формальной выборной процедуры) цыган, хорошо владеющий языком окружающего населения, способный отстоять интересы табора, пользующийся абсолютным авторитетом. Важно отметить, что его власть не была сродни государственной власти. У него не было никаких возможностей к принуждению - ни полиции, ни дружины. К его словам прислушивались, только если они были справедливы. Авторитет вожака был духовным и никаким более.
Если бы вожак вздумал нарушать цыганские понятия о справедливости, он остался бы без табора: цыгане стали бы кочевать отдельно от него или присоединились к другому табору, во главе которого стоял более разумный человек.
Широко известен термин «цыганский барон». С дворянским титулом он не имеет ничего общего. Баро по-цыгански означает большой, главный. Остальное - результат фантазии европейцев.
Само существование вожака вполне закономерно. Даже у первобытных племён обязательно есть вождь. Цыганские племена, вышедшие из Индии, конечно же, имели во главе уважаемых и авторитетных людей, принимающих основные решения.
Уже в те времена зародился миф о всесилии цыганских правителей. Родоначальниками этого мифа были и сами вожаки. Добиваясь для своих таборов права неподсудности, они расписывали свою строгость, присваивали себе пышные титулы «графов», «герцогов» или «воевод». Далее, в период репрессий роль тех, кто принимал решения, не могла не усилиться - но всё же она не могла быть так велика, как писали многие авторы.
Многие исследователи немецкой школы утверждали, что глава табора имел неограниченную власть над своими подданными, вёл списки своих цыган, регистрируя рождения и смерти и сообщая обо всех изменениях властям. Он один обладал печатью, подтверждал браки и разводы, мирил спорящих и назначал виновным телесные наказания, включая калечащие. Он же изгонял провинившихся из табора.
На наш взгляд, многое из сказанного о вожаке верно по сути. Вместе с тем некоторые из функций явно навязаны главе табора официальными властями Германии. Неграмотным цыганам не нужна была печать, точные списки и прочие канцелярские принадлежности. Логичнее предположить, что как раз в это время наметилось некоторое смягчение антицыганской политики, поэтому уничтожение цыган решено было заменить тотальным контролем. Скорее всего на вожака и возложили обязанность главного информатора об изменениях в таборе. Для этого ему дали печать, и право применять телесные наказания.
Взгляд немецких учёных был взглядом извне. Они не могли даже представить себе, что для цыган есть более страшные наказания, и это наказания духовного свойства. Во всей цыганской истории нам неизвестен достоверный случай, чтобы вожак кого-нибудь казнил или покалечил. Провинившегося могли объявить «осквернённым», или в особо тяжких случаях изгнать из табора. В обоих случаях это означало социальную смерть.
Сомнение вызывает и тезис о том, что вожак заключал браки, а также регистрировал разводы. Брак не нуждался в регистрации (а также в церковном венчании). Собственно свадьба была ритуалом, подтверждающим создание новой семьи. Свидетелями этого обряда становилась вся община, а не только вожак.
Очень здравые суждения о роли вожака были высказаны нашим соотечественником А Шиле. Главная его мысль состоит в том, что не страх, а уважение заставляет цыган повиноваться вожаку. Автор справедливо отводит вожаку роль хранителя древнего закона, а не законодателя, и тем более не тирана.
Не надо забывать ещё одно - в условиях репрессий роль руководителя была опасна. Ради интересов табора он должен был рисковать своей жизнью (и порой действительно подвергался казни первым из соплеменников).
В литературе советского периода, научной и художественной, вожаку была навязана новая роль «классового врага». Теперь его описывали ещё и как эксплуататора бедных цыган. Естественно, в реальной жизни для этого не было ни малейших оснований.
К сожалению, часто сами цыгане способствуют распространению мифа о цыганском бароне. Давая интервью журналистам, которые ищут «изюминку» для своих статей, они рассказывают, что должность эта передаётся по наследству, и тому подобные небылицы.
В наши дни образ эксплуататора-вожака сменился образом мафиози, вожака преступного клана, который растиражирован в десятках статей. В качестве примера приведём характерную цитату.
Важнейшим общественным институтом у всех групп цыган был и остаётся так называемый цыганский суд. Такой суд - одна из немногих традиций, существующих ещё с «индийского» периода цыганской истории. Как уже говорилось, при своём появлении в Западной Европе, кочевники старались добиться неподсудности местным законам. Цыгане настаивали на собственном судопроизводстве в первую очередь потому, что были уверены: чужаки, не знающие их обычаев, никогда не смогут рассудить их по справедливости. Крис или сэндо - это названия цыганского суда. В него входили в основном цыгане пожилого возраста; один из них вёл суд. По сути это было собрание, где разбирали конфликт и выносили решение, которое выполнялось беспрекословно. Все расходы на проведение собрания несла сторона, которая требовала разбора дела. В конфликтной ситуации цыган обычно становился прежде всего на сторону своей семьи, затем своего рода и, наконец, своей кумпании.
В местах компактного проживания и сегодня такой суд является единственной формой решения любого спорного вопроса. К официальным властям цыгане предпочитают не обращаться.
2.6 Цыганский дом
Теперь мы рассмотрим устройство традиционного для цыган жилища – цыганского шатра.
Ландшафт влияет и на тип шатра. Ошибочно думать, что цыгане повсюду раскладывают палатки одинаково.
В Афганистане ставится даже не шатёр, а «распластанный» по земле навес. Упор сделан на устойчивость походного жилья от сильного ветра, который может быть на безлесной равнине. Конструкция навеса состоит из восьми опорных шестов, полотнища огромных размеров и растяжек с кольями. «Парусность» сведена к минимуму.
В Турции некоторые группы цыган ставят свои палатки в виде свода. Эта конструкция напоминает цыганскую повозку, накрытую сверху тканью. Полукруглые согнутые жерди связаны между собой и образуют очень прочную крышу. Скорее всего палатку такого типа стали делать по аналогии с верхом цыганского фургона. Её недостатком является то, что она неудобна при частых перекочёвках, поскольку много времени тратится на её складывание и раскладывание.
У цыган Турции встречаются и другие типы палаток. Есть, например, палатка простейшего устройства, натянутая на один единственный шест. Этот тип жилья также встречался на территории России. Так цыгане из этнической группы кишинёвцев крепили тент на углы телеги, а потом натягивали на один отклонённый наружу шест. Жёсткость и устойчивость достигалась только за счёт растяжения ткани между вбитыми в землю колышками. Кишинёвцы устанавливали такие палатки вплоть до указа 1956 года, заставившего их осесть.
«Классический» цыганский шатёр, это палатка кэлдэраров. На котлярском диалекте шатёр называется цэра, катуна. Места для стоянок венгерские цыгане выбирали близ воды, рядом с лесом, иногда даже на лесных опушках. Поскольку высокие деревья гасят порывы ветра, заострённый вверх силуэт был совершенно естественен.
Верхняя жердь-перекладина, через которую перекинуто полотнище, называется беранд. Задняя жердь, стоящая вертикально - бели. Передняя жердь носит название коверка. Колышек - кило. Растяжка - килодори. Две передние жерди пересекаются вверху, и место их пересечения служит опорой для горизонтальной перекладины. Вход в шатёр закрывается занавесом.
Помимо кэлдэраров в Венгрии и Румынии обитали также другие группы кочевых цыган. Те из них, кого процесс производства и торговли не заставлял столь часто переезжать с места на место, выработали принципиально иной тип жилья. Так называемые «корытники» и «кирпичники» обосновывались надолго возле залежей глины или лесов, где имелись стволы большого диаметра. Соответственно, жильё ставилось порой даже не на один сезон, а значит удобства при сборке и разборке были уже не важны. Внешне временная хижина напоминала кэлдэрарский шатёр своим заострённым силуэтом. Но несущие жерди были заменены брёвнами, необходимыми хотя бы потому, что крыша сделана из тяжёлого дёрна (поверх которого иногда клали солому). Спереди ставилась добавочная вертикальная опора - как бы деревянная колонна.
Встречались в Венгрии и другие временные жилища. Они строились из подручных материалов и напоминали обычный навес, наклонённый назад, чтобы обеспечить сток воды. Крыша была покрыта грубым полотном и соломой.
Кроме этого существовали землянки - как бы переходный этап между цыганским жильём и домами местных крестьян. У этих «строений» были стены и даже иногда дверь. Путешественники XIX века описывают их под названиями «бурдеи». Для постройки такой землянки рылась квадратная яма, по её краям вбивались брёвна, на которые клали перекрытия. Всё это заваливалось валежником, грязью и землёй. Узкую дверь из двух досок вместо петель вешали на верёвках. Внутренность землянки вымазывали глиной, сбоку делали очаг, дым из которого отводился через выдолбленное дерево или круглую плетёнку из ивовых прутьев. Такие «бурдеи» встречались не только в Венгрии, но и в Румынии, и в Бессарабии, и в Словакии.
Русские цыгане жили в средней полосе, где много лесов, а значит и комаров. Спасаясь от них, кочевники спали, отгородившись от внешней среды так называемым пологом, напоминающим балдахин вокруг кровати. Полог был матерчатым кубом. Он крепился к верхней жерди палатки, и растягивался верёвками за углы; его матерчатая крыша называлась русским словом небо. На полог обычно требовалось от 30 до 50 метров кумача, ситца или сатина. Устанавливать и убирать полог должна была женщина. Чтобы полог был достаточно большим, крышу основной палатки делали не такой острой, как у котляров. Русские цыгане растягивали верхнюю ткань под тупым углом. Шатёр таким образом был ниже, зато шире. В задней его части свободно умещалось две телеги, которые удобно было выкатить в разные стороны.
Верхняя ткань в развёрнутом виде была размером, примерно, 6 на 8 метров. Это была плотная ткань, выносливая при плохой погоде: полотно, холст, матрасный тик. Русские цыгане не любили плотно притягивать ткань к земле. Даже в дождливую погоду полотняная крыша должна была как бы «парить», и чем выше хозяин натягивал полотно, тем его палатка считалась красивей.
Остов палатки был из деревянных шестов, которые возили с собой и гордились, если они были тщательно отделаны. Часто цыган не только очищал поверхность от коры топором, но и полировал её кусочком битого стекла до