Историческая обусловленность современных тенденций развития ногайского этноса
Восстановлению экономики орды во многом способствовали предоставленные ей Россией льготы на внешнем и внутреннем рынках. «Пожаловали,— говорится в документе того периода,— мы вас, для нынешние ваши скудости, с ваших базаров, как учнете торговати в нашей Царской отчине, в Астрахани, с ваших лошадей и с товаров наших царских пошлин на нынешней год имати не велели, есмя, и жити б вам под нашею высокою рукою в тишине и в покое, и Улусы б свои полнили по-прежнему».[11, С.22]
В какой-то мере подняв экономику орды, Иштерек приступил к завоеванию Казиева улуса, «чтобы от моря Черного до Каспийского и далее, на Восток и Север, не было в степях иной Орды Ногайской кроме Иштерековой, верной Царю Московскому». Походы Иштерека против Казиева улуса были продиктованы и тем, что воины Малого Ногая постоянно тревожили своими набегами улусных людей Большого Ногая и жителей южных районов России. Россия оказывала регулярную военную помощь орде.
Однако Иштерек так и не смог покорить Малую Ногайскую Орду. Его походы лишь окончательно разорили кочевников-ногайцев. Слабость Большой Ногайской Орды сразу же выявилась, как только она столкнулась с калмыками в 1630 г. «Конец существования Больших ногаев в качестве самостоятельной территориально-политической единицы,— писал П. И. Иванов,— был связан с появлением в долине Яика и в низовьях Волги калмыков в начале второго десятилетия XVII в. и окончательным их укреплением в этих районах в начале 30-х годов того же столетия».[1, С. 25]
Вторая половина XVII в. для значительной части ногайского населения Поволжья стала веком расставания с территорией, освоенной в эпоху развитого средневековья их далекими предками. Ногайцы большими партиями ежегодно оставляли приволжские степи. Так, в 1670 г. едисанский Сиюнч-мурза Седулов со своим улусом в 15 тыс. кибиток ушел из-под власти калмыков и соединился со Степаном Разиным в окрестностях Астрахани. Ногайский отряд принял участие во взятии Царицына, Астрахани, в штурме других городов Поволжья.
Благодаря
победам разинцев
в Поволжье,
ногайские
кочевники
обрели свободу,
но ее плодами
они пользовались
недолго. Поражение
войск Степана
Разина вынудило
значительную
часть едисанцев
оставить обжитые
районы
в низовьях
Поволжья и
перекочевать
в Притеречные
степи Северного
Кавказа. В честь
Разина один
из больших
холмов в этом
районе впоследствии
был назван
«Степан бугор».[14,
С. 221]
В 1671 г. вслед за улусом Сиюнч-мурзы Седулова ушла с Волги на Кубань большая партия ногайцев из той же едисанской этнической ветви. Тогда „калмыкский Аюк-хан совершил поход в Терские степи к Малым Ногаям и вновь подчинил их. От Малых Ногаев он направился к Большим Ногаям и едисанцам, которые в это время кочевали в верховьях Кубани, и здесь «держал в атаке с два месяца и забрал по-прежнему на Волгу».[11, С.259]
Следующий уход с Волги остатков Большой Ногайской Орды связан с деятельностью мурз Джакшита и Агаша. В 1696 г. они со своими подданными вновь ушли на Северный Кавказ, соединившись с едисанцами и джембойлуковцами.| На Тереке они влились в состав Малых Ногаев и признали над собою власть крымского хана. Миграция ногайского населения с Волги на Кубань продолжалась и в начале XVIII в. В 1715г. кубанский Бакты-Гирей-султан совершил поход на Волгу и увел оттуда оставшихся среди калмыков едисанцев и джембойлуковцев. Накануне последнего ухода с Волги едисанцев насчитывалось 12 тыс. кибиток, джембойлуковцев — 3 тыс. кибиток.
После окончания в 1724 г. междоусобных войн среди калмыков астраханский губернатор Волынский предписал новому правителю «татар никаких в улусах своих не держать и ушедших не возвращать без указу государева».[4, С. 24]
Начиная с XV в. на Северном Кавказе и на северо-востоке Крыма, а также в Бесарабии постепенно формируется более или менее устойчивое ногайское население. В 1500 г. «ногайцы, в том числе 30000 человек, опустошили Северную Бесарабию и утвердились в южной, именно в Буджаке, получив название Белгородской орды». В литературе ее именовали также Аккерманской ордой. Она кочевала в южной части Бесарабии, в низовьях Днестра и Днепра, и вдоль Черного моря. Основали Белгородскую Орду едисанцы .
До переселения едисанцев в Бесарабию они обитали в северных областях Крыма. Картину переселения едисанцев Эвлия Челеби рисует следующим образом: «не дав хану (крымскому) плату за пастбища, они (ногайцы) снялись с кочевья и без остановки двинулись к крепости Кылбурун и отсюда переправились на судах через Днепр. Затем они прошли к крепости Очаков, а на пятый день преодолели реку Днестр и обосновались в окрестностях Аккермана. Они уплатили положенное бендерскому бею, прибрежному аге и десяти агам буджакских татар и успокоились». Между тем и после переселения ногайцы не освободились от налогового гнета крымского хана. В 1660 г. ногайцы, воспользовавшись не выгодными для Крыма международными обстоятельствами, отказались внести очередную дань. Тогда на их территорию вторглись войска под командованием крымского хана Мухамед-Гирея. Накануне решающего сражения хан предложил ногайцам возвратиться в Крым, но последние отказались. На следующее утро разыгралось сражение, продолжавшееся два дня. Ногайцы понесли значительные людские потери.
В первой половине XVIII в. Белгородская Орда пополнилась за счет поселенцев-едисанцев. В 1728 г. во избежание дальнейших столкновений с калмыками, мурза Бакты-Гирей увел часть едисанцев с Кубани через Крым в Белгородскую Орду. Во второй половине XVIII в. была сделана попытка вернуть их снова в Крым, но международное положение не позволило осуществить это намерение. Вновь вернулись к этому вопросу в начале XIX в., когда русская армия под командованием Михельсона вошла в Бесарабию. Для ведения переговоров с представителями Белгородской Орды была образована делегация из ногайцев, обитавших в то время в районе Молочных вод. «После недолгих переговоров вся Буджакская Орда, в количестве 7000 души об. п., согласились переселиться в Россию»,— писал А. Сергеев.[6, С. 48]
В марте 1807 г. был подписан договор из одиннадцати пунктов. В частности, переселявшимся ногайцам предоставлялось право избирать своего мурзу и придерживаться своей религии; они наделялись обширными землями в вечное пользование, получали пособие пшеницей, ячменем и просом, строевой лес по льготным ценам и т. д. Этот документ свидетельствует о дружественных отношениях, которые сложились между Россией и ногайцами. Он показывает также, что белгородские ногайцы уделяли большое внимание земледелию, скотоводству, строили постоянные жилища.
Часть Белгородской Орды (3945 человек) поселили на Молочных водах, остальных (2459 чел.) распределили между Екатеринославской и Херсонской губерниями. Таким образом, когда-то единая орда оказалась разделенной. Можно предполагать, что одной из причин оставления ордой России в 1812 г. было непродуманное размещение ее членов.[4, С. 287]
Несмотря на то, что переселенцы были размещены в трех административных единицах, надзор за ними по-прежнему осуществлял Хаджи-Гирей, произведенный в полковники. В его подчинении находились войсковой старшина, три сотника и десять хорунжих. Последние занимались главным образом сбором налогов. Сам полковник непосредственно подчинялся начальнику Ногайского приставства Мезону.[9, С. 22]
Экономическое состояние белгородских, или буджакских, ногайцев в 1812 г. характеризует выдержка из письма генерала Ришелье, адресованного на имя де Мезона. «Буджакские ногайцы, вышедшие из-за Днестра в хорошем состоянии, но до сих пор остаются плохо водворенными». Под словами «плохо водворенными» Ришелье, видимо, имел в виду чрезмерно затянувшееся размещение переселенцев. Комментируя содержание приведенной выдержки, А. Сергеев констатировал: «Плохое ли водворение, подговоры и обещания пленных турок, поселенных между ногайцами, или страх перед французами были причиной этого, неизвестно, но в 1812 г. (23 октября) Буджакская Орда неожиданно снялась и ушла в Турцию». Безусловно, объективные причины, приведенные А. Сергеевым, имели место в той трагедии ногайцев, но наиболее действенной из них все же была протурецкая агитация, имевшая место не только среди ногайского населения в Крыму, но и на всем Северном Кавказе на протяжении XIX в.
Буджакская Орда явилась первой жертвой турецких агентов. Вслед за ней в последующие годы ногайцы стали переселяться в Турцию и из других районов Крыма и Северного Кавказа.[12, С. 22]
На Северном
Кавказе предводитель
Малой Ногайской
Орды Казий
проводил политику,
направленную
против Большой
Ногайской Орды,
и в этом он находил
постоянную
поддержку
крымского хана.
Казий со своими
воинами неоднократно
ходил на Волгу
и уводил оттуда
людей Большого
Ногая. Его действия
были также
направлены
против тех
улусов, которые
шли с Северного
Кавказа в Астрахань
для соединения
с Большой Ордой.
По этому поводу,
жалуясь на
поведение
Казия, Исмаил
писал царю:
«Которые улусы
к нам идут, и
он их воюет. А
которые части
шли из Азова
в Астрахань,
и он их
повоевал
же».[4, С. 128]
К концу XVI в. Казиев улус агрессивно действовал на юге России. Улус грабил не только юг России, но и Поволжье. Как уже отмечалось, бесконечные разорительные нападения Казиева улуса на улусы Большого Ногая вынудили 29 князя Иштерека совершить военный поход на Северный Кавказ. В 1615 г. воины Иштерека «взяли у Казиевых черкас украдом робят и жонок. Да и в вдругоред те же ногайские люди приходили под Казыева ж кабаки Шеншукова, а хотели их повоевать оманом, также, как и крымский царь. И Казый-мурза, узнав их воровство, собрався с уздени своими, тех ногайских людей побил». В годы правления Иштерека воины Большого Ногая неоднократно совершали походы против кавказцев.
В 1633 г. улусы Большого Ногая обратились к царю за военной помощью против Казыева улуса. Одновременно князь Большого Ногая Канай снарядил 20-тыс. войско. Для его подкрепления по указанию царя был организован отряд из стрельцов под командованием Волконского. Кроме того, в походе участвовали также и люди из Терского городка, в том числе отряд в 350 человек, приведенный князем Шолохом Черкасским. Малые Ногаи потерпели поражение, а победители получили большую добычу. [9, С. 39]
После удачного похода объединенных вооруженных сил и поражения Малого Ногая военные действия Казиева улуса против соседних народов прекратились.
2. Политическая история ногайцев в XVII-XIX вв.
В начале XVII в. часть ногайцев уже обитала на севере Крымского полуострова. «Ногайские татары,— писал итальянский автор этого времени,— живут вне полуострова и граничат с Россией (т. е. Малороссией), Московским государством и стороной черкесов. Их страна — одна часть которой (лежит) в Европе, а другая в Азии, так как одни из них живут по ту сторону Азовского моря, азиатские же по ту сторону того же моря — Великого». По сообщению другого итальянского автора, Асколи , побывавшего в Крыму в 1634 г., ногайцы начали осваивать Крым уже в начале XV в., т. е. до образования Больших и Малых Ногаев. В дальнейшем же приток ногайского населения в Крым стал возрастать. [12, С.145]
Более точные сведения о расселении ногайцев в Крыму и на Северном Кавказе появляются лишь в XVIII в. В документе, датированном 1770 г., кочевки ногайцев определены следующими земельными участками. Едисанской Орде принадлежали равнинные земли южной части Херсонской губернии. Ее население в литературе иногда называли Очаковской Ордою. Едишкульская Орда занимала земли Днепровского и Мелитопольского уездов Таврической губернии. Эти районы были отведены орде в 1759 г. Крым-Гиреем для охраны границы от запорожцев.
На восток от Крыма кочевали азовские ногайцы и по Кубани — кубанские ногайцы. Кочевья кубанских ногайцев подробно указаны в документах. В нем говорится, что Едисанская Орда правого поколения кочевала от устья Сасык-Ея и Буглу-Тогая вниз по течению и около Ейского базара, а также по Чембуре и в верховьях Кагальника. Левое поколение Едисанской Орды занимало территорию от устья Есенея и Челбаса вверх по течениям рек и вдоль Кабаша и Куюнтюне. Джембойлуковцы кочевали от устья Сасык-Ея и по течению Большого Ея. Представители Буджакской Орды вели оседлый образ жизни на Чебакле. Незначительная часть Едишкульской ветви обитала по Сухому Чембуре, между едисанцами правого поколения. Четыре родоплеменных объединений Едишкульской Орды имели свои наделы. За членами мынского рода были закреплены устья рек Кирпилей и Зенгели, китайский род кочевал по Онгалану, Контору, Каракубани и по Кубани. Бурлацкая группа находилась между Копылой, Темрюком и Ачуевым, а кипчакская занимала Таманский полуостров.[5, С. 38]
Наиболее ранние сведения о численности кубанских ногайцев появляются в 1782 г. По данным военного ведомства, едисанцев насчитывалось 20 тыс. казанов (т. е. семей), джембойлуковцев — 11 тыс., едышкульцев — 25 тыс. и каракитайцев — 5400 казанов.[19, С. 289]
В 1783 г. было официально объявлено о присоединении Крыма к России. В этой связи, чтобы вывести ногайцев из-под влияния Турции, власти решили переселить кубанских ногайцев в уральские, тамбовские и саратовские степи. В конце июня 1783 г. были завершены подготовительные работы к переселению. На это мероприятие было отпущено ногайцам 200 тыс. рублей пособия. В том же месяце под Ейском собралось свыше 3 тыс. ногайцев, которые затем направились к Дону. Между тем крымский хан Шагин-Гирей стал возбуждать ногайцев к возмущению «посредством тайно рассылаемых писем». Ногайские мурзы, поддавшиеся агитации, решили вернуть людей на Кубань. Суворов и другие русские военачальники попытались убедить ногайских мурз быть верными данной ими присяге, однако их старания не дали результатов. Орда, шедшая на Кубань, наткнулась на военный отряд под командованием Житкова и при столкновении понесла значительные потери.
Поражением орды воспользовались крымские и турецкие агенты, которые с новой силой развернули агитацию среди ногайцев. Поддавшись этой агитации, ногайские мурзы во главе с Тав-султаном в августе 1783 г. совершили нападениена Ейскую крепость, но, потерпев неудачу, вынуждены были снять осаду и уйти на Кубань.[22, С. 49]
Первого октября 1783 г. на Урупе в районе Кременчук и Сары-Чигера произошло столкновение между ногайцами и царскими войсками под командованием Суворова. Затем, чтобы избежать дальнейшего кровопролития, Суворов направил парламентеров к другой части ногайцев, и переговоры завершились мирным исходом.
В 1805 г. управление ногайским населением стало осуществляться на основании нового «Положения для управления ногайцев», разработанного комитетом министров. По «Положению», управление ногайцами было передано Таврическому гражданскому губернатору, но, надзор за ними в пределах их кочевья вел пристав ногайских орд.
Реорганизация административного аппарата не изменила положения кочевников. Содержание лишь приставского аппарата ежегодно обходилось им в 2 тыс. руб. Кроме того, они на свои деньги содержали в каждом ауле старшину, сотника и десятника.[22, С. 89]
С самого
начала XIX в. военные
и гражданские
власти Таврической
губернии стали
требовать от
руководителей
ногайцев проводить
повсеместно
политику оседания.
Этой задаче
были подчинены
все последующие
действия местных
и губернских
властей. Последние
исходили из
того, что оседлый
образ
жизни позволит
более надежно
контролировать
родо-племенные
группы и ограничит
их общение с
жителями различных
районов Северного
Кавказа.
Осуществление политики перевода к оседлости власти начали с того, что приобрели в счет налогов строительный материал. Выдача его ногайцам началась в 1806 г. Чтобы стимулировать оседание, власти приступили к строительству мечетей и жилых домов для служителей религии.
В результате
в конце 1850-х годов
кубанские и
ставропольские
ногайцы стали
переселяться
в Турцию. Их
примеру последовали
Таврические
ногайцы. Картину
их расставания
с родными местами
А. Сергеев
описывал
следующим
образом: «Расставанье
с родиной и
соседями —
русскими, с
которыми ногайцы
жили хорошо,
носило драматический
характер. В
ногайских
селениях раздавался
плач женщин
и детей. На кладбищах
происходили
потрясающие
сцены прощания
с родными могилами.
Когда русские
крестьяне
уговаривали
остаться, ногайцы
со слезами
отвечали: «нельзя
— все идут, грех
оставаться».
Переселение
ногайцев продолжалось
с апреля по
октябрь 1860 г. За
это ; время из
Таврической
губернии ушли
48345 чел. и с Кубани
16 тыс. чел. Переселения
повторялись
и в последующие
годы. К концу
1864 г., по официальным
данным, в Таврической
губернии оставалось
лишь 37 ногайцев.
[12, С. 247]
Царская администрация не приняла каких-либо мер для предотвращения этой национальной трагедии. «Пропаганда эмиссаров Турции и Англии,— пишет Хаджи Мурат Ибрагимбейли,— не оказала бы эффективного воздействия на умы населения, если бы не внутренние социально-политические причины, порождавшие недовольство народных масс. Царизм, отбирая земли у местных жителей, вызывал резкое недовольство у них. К тому же само царское правительство было заинтересовано в переселении в Турцию части «некоторых горцев», и даже содействовало им в этом».[29, С. 127]
Какие цели
преследовал
царизм, содействуя
переселению
ногайского
народа в султанскую
Турцию? Во-первых,
он хотел тем
самым избавиться
от тех, кто при
соответствующих
обстоятельствах
мог бы стать
резервом
национально-освободительного
движения в
империи. Во-вторых,
царизм,
поощряя переселение,
освобождал
плодородные
земли, занятые
ногайцами.
Оставленные
переселенцами
земли власти
раздавали
помещикам,
офицерам,
представителям
местной феодальной
знати. В их лице
царизм создавал
себе опору на
окраинах России.
Турецкие власти поселили переселенцев-ногайцев из Таврической губернии в Болгарии и Румынии, но после русско-турецкой войны 1877 г. Их заставили переселиться в Брусский и Кокийский вилайеты Турции. В начале XX в. значительное количество ногайцев проживало в горах Эски-шахир, Кокия, Карамен и в ближайших от них селениях . В «единоверной» Турции переселенцы оказались в невыносимых условиях. «Положение переселенцев, отмечалось в то время,— стало невыносимым... Это сборище нищих и голод- ных оборванцев, в доме нет ничего».[11, С. 178] Уже в первые годы пребывания в Турции ногайцы стали подавать прошения русскому послу, чтобы им разрешили вернуться в Россию. Посольство оказалось буквально заваленным такими прошениями. Чтобы обмануть общественное мнение России, царизм разрешил отдельным «благонадежным» ногайским семьям вернуться на родину. Так, в 1863—1864 гг. из Турции возвратились 110 семей. Разместили их в Перекопском уезде Таврической губернии. «Этот обратный прием ногайцев,— отмечал А. Сергеев,— в русское подданство был допущен, однако, как исключение».
После распада Ногайской Орды Северный Кавказ становится основным районом обитания ногайцев. Здесь родоплеменные объединения выступали самостоятельными единицами, совершая перекочевки со скотом на свободных земельных угодьях. Традиционная хозяйственная система и бесконечные межплеменные столкновения за пастбища способствовали образованию ряда обособленных районов с ногайским населением.[14, С.246]
В отличие от северо-западного Кавказа, восточные его районы были освоены главным образом выходцами из Малой Ногайской Орды и лишь отчасти из Большой (в Сулакской низменности).
Оседание ногайцев в Сулакской низменности завершилось в конце XVII в. «Довей-Мурза до пришествия Петра I в Персию,— писал П. Г. Бутков,— с тремя своими братьями и аулами кочевал подле гор, от Аксая к Судаку, по степи»179. Однако военные события, развернувшиеся на Кавказе в XVIII в., не оставили ногайское население в стороне. В 1722 г. Петр 1, возвращаясь из иранского похода, дал указание переселить часть сулакских ногайцев во главе с Довей-Мурзою на Волгу. Приказ царя был выполнен, но не коснулся ногайцев, во главе которых стоял мурза Еманчиев. Подвластные ему кочевники в то время находились во владениях Тарковского шамхала. Переселенцы из Судака, пробыв год на Волге, вновь перекочевали в Дагестан, за исключением улусных людей Каспулата Агайшеева.[12, С. 354]
Пребывание Петра I на Кавказе и, в частности, в Дагестане имело большое значение для сулакских ногайцев. В низовьях Сулака по указанию Петра I была возведена крепость, названная Святым Крестом. В крепость перевели воинский гарнизон из Терки, а на ее безлюдные окраины переселили часть терских ногайцев. Их примеру последовали тарковские ногайцы. Таким образом, здесь сложился устойчивый массив ногайского населения, существующий и поныне. В XIX в. кочевников этих мест начали именовать аксаевскими и костековскими ногайцами.
Костековские и аксаевские ногайцы обитали восточнее Кизляра, занимая побережье Аграханского залива Каспийского моря. Когда-то граница Ногайской степи на востоке проходила от устья Нового Терека до северных окраин Кизлярского залива. Вся эта береговая полоса служила отличной зимней стоянкой для скота кочевников-скотоводов на протяжении более чем двух веков.
На юге и на юго-востоке костековские и аксаевские ногайцы граничили с кумыками и тарковскими ногайцами. Последние, составляя небольшую группу, кочевали вдоль Каспия в пределах Тарковского шамхальства. Их здесь насчитывалось около 300 кибиток.[25, С.12]
Костековские
и аксаевские
ногайцы в начале
XIX в. составляли
1100 кибиток. О них
в одном из документов
того времени
говорится
следующее.
«Ногайцы, остатки
Большого и
Малого Ногая,
кочевую жизнь
ведущие, коих
аксаевским
князьям принадлежащих
500, а андреевским
и костюковским
около
600 кибиток; питаются
овечьими стадами,
частью рогатым
скотом и конскими
табунами, кои,
однако же,
малочисленны.
Андреевские
во всем достаточные
аксаевских.
Даней князьям
никаких не
платят кроме
налагаемых
на них штрафных
за убийство,
драку и воровство,
кои старшие
князья собирают;
засим дают
вспомогательным
воинов. Ногайцы
кочуют на понизовьях,
около устья
реки Аксая,
Амансу и Казьмы».[14,
С. 111]
Относительно численности прибрежных ногайцев и их расселения в начале 1770-х годов И. А. Гильденштедт сообщал: «Восемь селений (аулы сих ногайцев) суть подданные Яксайского князя; 12 деревень принадлежат князю Андрейскому, а 24 аула или деревни Таркумскому Шамхалу. В прежние времена сии ногайцы были многолюднее, но в царствование Петра Великого перешло их около 1000 семейств в Россию, кои теперь еще кочуют в левой или северной стороне Терека. Находящихся еще в кумыкском владении считается до 5000 шатров или семейств». [6, С. 78]
Обитатели побережья Аграханского залива, хотя и составляли две разные группы — костековцев и аксаевцев, однако их социально-экономическая структура оставалась единообразной. В конце XIX в. в составе этих обществ насчитывалось 1300 семейств, в которых проживали 6148 человек.
Местные ногайцы особенно ощущали недостаток в земельных угодьях. Поэтому они только раз, иногда два-три в год, совершали перекочевки. «У наших ногайцев так мало земли, что если бы они и захотели перекочевывать чаще, то им пришлось бы крутиться на одних и тех же вытоптанных скотом местах», - отмечал Н. Семенов. [5, С. 38]
Земельный
голод вынуждал
часть ногайцев
скитаться за
пределами
родных мест.
Ежегодно это
делали до 450
семейств. Они
обычно кочевали
на северной
стороне Нового
Терека, где
были расположены
земельные
владения богатых
казаков, и на
общинных землях
казачьих станиц.
Здесь они
на
договорных
началах заготавливали
сено, убирали
урожай, обрабатывали
сады и виноградники,
нанимались
пастухами.
Заработки их
были мизерными.
За световой
день работник
мог заработать
лишь до 30 коп.
а за рабочий
сезон 20—23 руб.
С возмущением
описывая
экономическое
положение
ногайцев, живущих
вдоль Астраханского
залива, Н. Семенов
говорил, что
«трудно предсказывать
занимающей
нас отрасли
ногайского
племени более
или менее отрадную
будущность».
В первой половине XVIII в. на пространстве между Тереком и Кумой обособляется устойчивый, но более крупный по своим размерам, массив ногайского населения, сохранившийся по сей день (в основном нынешний Ногайский район ДАССР). Его население в дореволюционной литературе XIX—начала XX в. именовалось караногайцами.[27, С. 245]
Формирование караногайцев фактически начинается со времени отмежевания им собственной территории. Караногайцы, по распоряжению ген. Левашова, «получили землю от Коная (старый Терек южнее Кизляра) и реки Атай Бахтан до самой Кумы и от Каспийского моря до урочища Джелань и Степан-Бугор, с полной свободой от всяких платежей и иных повинностей». За отведенную землю каждая семья по первому требованию властей обязана была снарядить арбу с возчиком для транспортировки провианта.
Когда в начале 1780-х годов в среде закубанских ногайцев началось брожение, инспирированное турецкими агентами и крымской феодальной верхушкой, последним удалось привлечь часть ногайских мурз на свою сторону и направить их оружие против мероприятий, проводимых на Северном Кавказе русскими военными властями. Суворову было поручено восстановить дипломатическими средствами дружественные отношения ногайцев с Россией. Но обстановка оказалась настолько накаленной, что ему не удалось уладить дело миром. В 1783 г. Суворов дал бой ногайцам в районе Кременчука, закончившийся поражением едишкульцев, едисанцев и джембойлуковцев. Пленных ногайцев, по указанию Потемкина, переселили в Крым и на северо-западную территорию формировавшегося тогда Караногая. «Вероятно в это время,— отмечал Ф. Капельгородский,— за кизлярскими ногайцами окончательно утвердилось название караногайцев, то есть черных, простых ногайцев. Этому способствовало появление в соседстве с ними более привилегированных родичей, имевших многочисленные роды, своих собственных мурз».[12, С. 224]
После переселения едишкульцев, едисанцев и джембойлуковцев на юг будущей Ставропольской губернии сложился третий массив ногайского населения.
Значительный численный