Происхождение этносов
К середине 80-х гг. укрепились позиции еще одной политической силы – движения Жана-Мари Ле Пена, получившего название «Национальный фронт» (НФ). Его формирование началось еще с 1972 г., но первых заметных успехов на выборах НФ добился в 1984 г., получив поддержку 2 млн избирателей и проведя в Евро-парламент 10 депутатов. Программа НФ строилась на экстремистских националистических и расистских идеях. Лепеновцы указывали на опасность массовой иммиграции из стран третьего мира, угрожающей размыванием «национальной идентичности французов». НФ проводил агрессивную пропагандистскую кампанию с призывами бороться против «духовного ига» коммунизма, масонства и космополитизма, засилья на мировой арене СССР и США, планов европейской интеграции, уничтожающей самобытность народов. Распространенные обвинения НФ в неофашизме были не совсем корректны. Лепеновцы рассматривали фашизм наряду с коммунизмом как «величайшую утопию столетия», угрожавшую европейской цивилизации. Условным было и отнесение НФ к правому лагерю. Показательно, что каждый пятый избиратель, проголосовавший за НФ в 1984 г., на предыдущих выборах отдал свой голос в пользу Миттерана. НФ скорее опирался на «протестный электорат», представителей социальных групп, наиболее уязвимых в период структурных экономических реформ, с маргинализиро- ванным сознанием и чувством неприятия всей сложившейся соци-ально-политической системы. Ле Пен широко использовал тезис о кризисе «традиционных партий», призывал покончить с гибельным для Франции господством «банды четырех».
Выборы в марте 1986 г., впервые после долгого времени прошедшие по пропорциональной системе, принесли убедительную победу правой коалиции. ОПР и СФД получили 291 мандат. 206 мест осталось у ФСП. Новое поражение коммунистов, впервые после 1945 г. получивших поддержку менее 10 % избирателей, не стало неожиданностью. Фракцию ФКП составили лишь 35 депутатов. 35 мандатов получил НФ, что стало настоящим потрясением для респектабельной Франции. Президент Миттеран, следуя конституционным нормам, был вынужден предложить пост премьер-министра руководителю наибольшей фракции парламента – Жаку Шираку. Впервые в практике Пятой республики начался период «сосуществования» – правления левого президента и правого премьер-министра. Со временем был разработан своеобразный «кодекс сосуществования». Прерогативы президента сосредоточились на вопросах внешней политики и национальной безопасности. В ведении премьер-министра остались вопросы внутренней политики.
Правительство Ширака начало широкий комплекс преобразований в политико-правовой и социально-экономической сферах. : Правительственная коалиция добилась отмены избирательного закона 1985 г. и восстановления мажоритарной системы выборов. Под руководством министра внутренних дел Ш. Паскуа были разработаны законы, ужесточившие наказания за многие виды преступлений и режим тюремного заключения, расширившие полномочия полиции и службы государственной безопасности по борьбе с терроризмом, усложнившие порядок въезда в страну иммигрантов. Был [подготовлен проект реформы гражданского кодекса, лишавший иммигрантов, родившихся во Франции, права на автоматическое приобретение гражданства. Лишь под давлением общественности он был отозван правительством. Та же судьба постигла правительственный законопроект о реформе высшего образования, резко сокращающей права студенческого самоуправления.
Государственный министр Э. Валадюр стал основным организатором экономической реформы. Ее основными направлениями были широкая денационализация, «финансовое оздоровление» и либерализация экономики. На протяжении всего лишь полутора лет была приватизирована треть государственного сектора (65 корпораций фирм, включавших 1100 предприятий). Приватизации не подлежали «естественные монополии» – предприятия электроэнергии, газоснабжение и телекоммуникации. Приватизация осуществлялась в соответствии с планом, разработанным для каждого предприятия, через свободную продажу акций по цене выше минимальной, но ниже рыночной. Валадюр настоял на особой процедуре, обеспечивающей невозможность как монопольного владения приватизируемыми предприятиями, так и хаотичную перепродажу акций. Для каждого предприятия правительством создавалась группа «стабильных вкладчиков» («твердое ядро»), которым по льготным ценам продавались 25 % акций примерно по 5 % каждому. Остальные акции широко раскупались мелкими вкладчиками – собственниками стали более 40 млн французов.
Основой финансового оздоровления правительство голлистов избрало политику жесткой экономии и сворачивания социальных программ государства. Был восстановлен частный лечебный сектор, сокращены государственные гарантии прав квартиросъемщиков, расширена система частного образования. Важное значение имел приток средств от приватизации. За период с ноября 1986 г. по январь 1988 г. приватизация принесла бюджету 84 млрд франков. 72 % этой суммы было использовано для погашения государственной задолженности, а 28 % – на финансирование модернизации государственных предприятий. В рамках либерализации системы государственного регулирования был ликвидирован административный контроль над ценами и увольнениями, смягчен контроль над кредитными и валютными операциями. Регламентированию подлежали лишь цены на книги и медикаменты, тарифы на свет, газ и железнодорожный транспорт. Существенно снизилось налогообложение, в том числе отменен введенный левыми налог на крупные состояния, снижен максимальный уровень подоходного налога (с 65 до 58,8 %).
Активность правительства в сочетании с благоприятной конъюнктурой, повышающей фазы цикла обеспечила заметный рост экономики Франции. Вторая половина 80-х гг. оказалась весьма динамичной по темпам прироста ВВП и промышленного производства, составлявших 3–4 % в год. На 50 % увеличился объем инвестиций в базовые отрасли промышленности. Но социально-психологические последствия «консервативной революции» оказались менее позитивными. Резкий поворот реформ, глубокая ломка сложившейся системы социального обеспечения, трансформация всего экономического механизма оказались слишком болезненны для общества. Политика Ширака вызвала недовольство в тех слоях населения, которые привыкли к системе государственных социальных гарантий, к стабильному росту уровня жизни. Существенно изменил общественные настроения мировой биржевой крах 1987 г., уничтоживший вклады многих мелких акционеров. Да и сама либерализация экономики оказалась частичной. Методы, избранные правительством стабилизации приватизируемого сектора, образование закрытых акционерных групп («твердых ядер») и определение их состава на основе личных предпочтений, а не открытых конкурсов лишь укрепили традиционную для Франции систему. Расчеты Ширака на идеологический пафос «консервативной революции» также оправдались лишь отчасти. Многие французы, положительно относившиеся к политической риторике неоголлистов, выступали против конкретных мер, направленных на укрепление социального порядка». Приостановка реформы гражданского кодекса и системы высшего образования были символичны. Несмотря на первоначальные планы, правительство Ширака не (рискнуло приступить и к коренной реформе системы здравоохранения, пенсионного обеспечения.
1 Характерной чертой президентских выборов 1988 г. стала явная деидеологизация политической борьбы. Опыт правления ведущих партий страны – СФД, ФСП и ОПР, посменно пребывавших у власти и пытавшихся реализовать глобальные идеологические проекты, оказался малоубедительным. Социал-реформистская стратегия ее оправдала себя, а неконсервативную революцию французское общество отвергло. Предвыборная платформа кандидатов правого (лагеря Ширака и Барра свидетельствовала об окончательном отказе от либерального максимализма. Оба пытались апеллировать к голлистским традициям государственного строительства, целесообразности прагматичного курса в экономической сфере, рационального синтеза социальных традиций и технократического модернизма. К этой же позиции склонялись и ведущие политики, боровшиеся за выдвижение своих кандидатур от ФСП – Рокар и Фабиус.
Сближение стратегических целей ведущих партий могло существенно изменить расстановку политических сил в стране. П. Береговуа даже попытался Пропагандировать идею новой коалиции, способной объединить «либералов-фрагматиков» и «социалистов-реалистов». Сама идея синтеза гибких рыночных механизмов, широкой «производственной демократии» и значительных Прерогатив государства в социальной сфере была весьма перспективной. По сути, Франция первой из ведущих западных стран подошла к формированию новой стратегии общественного развития, которая станет доминирующей уже в 90-е гг. Но ни политическая элита Франции, ни общественное сознание не [были готовы к «новому синтезу». Французов мало удовлетворял прагматизм без идеалов, равно как и идеология, доведенная до прагматизма. Два столетия почти религиозных войн в политической сфере наложили отпечаток на характер. Традиция «идти к избирательным урнам, как на баррикады», психологическая ориентация на эмоционально, ценностно значимые коллективные идеи-символы, конфронтационность, экспансивность публичной политической жизни, уравновешенная непоколебимостью государственной бюрократии – все эти особенности французской политической культуры мало соответствовали реалиям общественного развития конца XX в., но все еще оказывали огромное влияние. В 1988–1989 гг. уже 58 % французов ратовало за решение общественных проблем исходя из здравого смысла, но еще 38 % решительно отстаивали «левые» и «правые» принципы. Среди принимавших участие в выборах пропорция была фактически обратной.
Идейно-политический кризис традиционных партий и самой «четырехпартийной модели», отсутствие ярких идей привели к резкому снижению общественного интереса к выборам. По опросам, доверие к партиям испытывали лишь 2 % французов (наибольшим – 47 % – пользовались ассоциации потребителей). Неизбежным следствием стала персонификация политической борьбы. На президентских выборах кандидаты выступали скорее как независимые политики, нежели лидеры и руководители своих партий. Избирательные кампании строились на основе особенностей их личного имиджа с использованием всего арсенала технологий РК. Преуспел в такой борьбе Миттеран. Подобно де Голлю в 1965 г., он выдвинул свою кандидатуру в последний момент – за одни месяц до выборов, когда основные кандидаты уже активно ввязались «в ближний бой». Миттеран резко изменил свой политический имидж и предстал перед избирателями как общенациональный лидер, ориентирующийся на идеи гражданского согласия и стабильности. Он полностью отказался от роли лидера ФСП и от социалистических идей, попытавшись подобно де Голлю «встать над партиями». Весьма напоминали деголлевскую пропаганду и призывы Миттерана ко «всем французам» спасти Республику «от партий, готовых захватить всю власть», от «кланов и банд». Но, в отличие от классического голлизма, миттеранизм стал не только идеологией национальной консолидации, но и конституционного равновесия, сбалансированной модернизации общества, внешней политики без галльского эпатажа, но с уверенностью великой державы.
В сложившейся ситуации исход выборов был предрешён. Лидерство в первом туре Миттерана с 34 % было бесспорным. Правые кандидаты Ширак и Барр сражались преимущественно между собой за выход во второй тур. Победителем этой дуэли стал Ширак, набравший 19,9 % голосов против 16,5 % у Барра. Политики из ФСП не рискнули вступить в противоборство с Миттераном, а леворадикальный электорат оказался расколот. Представитель ФКП А. Лажуани получил 6,8 %, бывший коммунист П. Жюкен – 2 %, еще два кандидата от леворадикальных групп А. Лагийе и П. Бус-серль – соответственно 2 % и 0,4 %. Показательным был отказ лидера ФКП Ж. Марше от участия в бесперспективной избирательной кампании. 3,8 % сумел набрать представитель экологистов и Вейхтер. Главной неожиданностью стал успех Ле Пена. Лидер ВЦФ получил поддержку 14 % избирателей и окончательно превратился в политика национального масштаба.
Второй тур президентских выборов принес победу Миттерану [54 % голосов против 46 % у Ширака). Парламент был распущен и новые выборы состоялись уже через месяц. Они прошли при пассивности граждан. Лишь 34 % избирателей приняли В них участие. Результат подтвердил примерное равенство левого и правого электората. ФСП получила 276 мандатов. Даже без поддержки 27 депутатов от ФКП этого оказалось достаточно для «президентского большинства». Оппозиция располагала 272 мандатами (СФД - 130, ОПР - 128, а также 13 независимых правых депутатов и 1 депутат от НФ). Правительство ФСП Двозглавил Мишель Рокар.
Вопреки прогнозам, Миттеран после прихода к власти постарался укрепить положение Франции в западном блоке и ее отношения с США. Значительно активизировалось сотрудничество Франции 1-е НАТО. В 1982–1983 гг. были заключены соглашения с США об обмене новейшими компьютерными технологиями, позволившими ""завершить создание французских ракет с разделяющимися боеголовками и приступить к промышленному производству нейтрон-I ного оружия. Миттеран поддержал размещение в Европе американских ядерных ракет средней дальности. Обновленная военная 'доктрина, подготовленная под руководством начальника Генерального штаба Ж. Лаказа и принятая в 1983 г., предусматривала отказ от голлистской идеи «национальной безопасности» в пользу взаимосвязанных систем «европейской обороны» и Североатлантического союза. В доктрине была отражена стратегия «глобального сдерживания», характерная для НАТО. В 1983 г. по инициативе Франции в Париже впервые после долгого времени прошла очередная сессия Совета НАТО, и Франция на один год стала председателем Совета. В отношении СССР официальный Париж занял очень жесткую позицию, полностью разделяя солидарные требования западных стран о выводе советских войск из Афганистана, смене военного положения в Польше, сокращении советских вооружений, размещенных в Восточной Европе.
3. Внешняя политика Франции в 80-х гг.
Усиление атлантической ориентации не принесло французской Дипломатии успехов. В «семерке» Франция находилась во втором эшелоне, уступая политическому и экономическому весу США, Японии и Германии. Сближаясь с НАТО, Франция теряла свободу маневра и инициативу. Столь же неудачными оказались и попытки укрепить французское влияние в третьем мире.
Объявив южное направление приоритетным в рамках политики тьермондизма, Франция провела в 1981 г. конференцию с участием глав многих африканских государств. В отличие от прежних переговоров по системе «Север -Юг» речь на ней шла именно о роли Франции в развитии Африканского континента. Но успешные действия французской дипломатии уже вскоре были дискредитированы втягиванием Франции в чадский конфликт. В 1980 г. в этой стране началась гражданская война между правительством Гукуни Уэддея и вооруженными силами Севера под командованием Хиссена Хабре. После ввода в Чад по просьбе правительства ливийского миротворческого контингента Париж предпринял дипломатический нажим на Уэддея, убедив его выдворить ливийцев и заменить их на межафриканский контингент. Когда же в 1982 г. Хобре захватил столицу и провозгласил себя президентом Чада, Франция признала новый режим и даже начала поставки вооружения. В августе 1983 г. в Чад был введен французский контингент, разделивший противоборствующие стороны. Но «миссия прикрытия» превратилась в постоянные стычки французских солдат с повстанцами.
Поражение потерпела французская дипломатия и на Ближнем Востоке. Следуя курсу атлантической солидарности, Франция заняла дружественную позицию по отношению к Израилю и мягко прореагировала на объявление Тель-Авива об аннексии Голанских высот. Это решение привело к острому конфликту в отношениях с Сирией. В 1983 г. Франция присоединилась к предложению США о вводе миротворческого контингента в Ливан. Но эта операция также вскоре привела к гибели французских солдат. Экстремистская организация Хезболлах начала осуществлять террористические акты против миротворцев, в ответ на которые Миттеран отдал приказ о налетах возмездия на Бейрут.
Явные ошибки французская дипломатия совершила и в Азиатско-Тихо-океанском регионе. Отказавшись от мягкой линии предыдущего президента в отношении кампучийского режима, ориентирующегося на Вьетнам после свержения Пол Пота, Франция попыталась добиться возвращения в страну эмигрировавшего принца Н. Сианука. Жесткость Парижа лишь укрепила кампучийско-вьетнамские и кампучийско-советские связи. Тогда же Франция столкнулась с широким движением протеста против испытаний ядерного оружия на атолле Муруроа и движением за независимость Новой Каледонии. Оценивая степень падения влияния Франции в мировой политике, Жискар д’Эстен сетовал в 1983 г.: «Ошибка Миттерана заключается в том, что он ушел с уровня великих держав, на который Францию вывел де Голль».
Перелом в действиях французской дипломатии наступил в 1984 г., когда, пытаясь реабилитироваться за провал «левого эксперимента», Миттеран взял внешнюю политику под свой личный контроль. Уже в 1984 г. он санкционировал начало переговоров с Сирией и отказался от политической поддержки Израиля. Миттеран объявил о выводе французских войск из Чада, а также добился замены французского контингента в Ливане на «голубые каски» ООН. Раньше, чем любая из другая страна Запада, Франция поддержала (вменения в отношениях с СССР. Уже в 1984 г. Миттеран нанес официальный визит в Москву, а в 1985 г. предложил проведение в Париже сессии «большой комиссии» франко-советского сотрудничества. В том же году Париж посетил М. Горбачев. Миттеран выступил в поддержку концепции «нового мышления» и советско-американского диалога на высшем уровне. Но столь же решительно [Франция отвергла идею всеобщего разоружения, считая это задачей сверхдержав.
Особое внимание Миттеран начал уделять вопросам европейской интеграции. Уступив на некоторое время лидерство ФРГ ;в вопросах политической интеграции, Франция выступила инициатором дальнейшего углубления научно-технического сотрудничества в рамках ЕЭС. По инициативе Франции были приняты комплексные программы технологических исследований «Эврика», «ЭСПРИТ», ФАСТ. Их реализация превратила единую Европу в центр инновационных исследований мирового уровня. В 1984– 1985 гг. французская дипломатия сыграла важнейшую роль в решении вопроса о расширении ЕЭС (включении Испании и Португалии), о возобновлении тесного военно-политического сотрудничества западноевропейских стран вне рамок НАТО под эгидой Западноевропейского союза (ЗЕС). Надежным партнером Миттерана в европейской политике стал Гельмут Коль, занявший пост канцлера ФРГ в 1982 г. Именно совместные усилия французской и западногерманской дипломатии позволили перейти в 1983– 1985 гг. к решающей фазе подготовки концепции Европейского со- юза, нашедшей отражение в «Едином европейском акте» 1986 г. I После победы ОПР на парламентских выборах 1986 г. Ширак попытался взять под свой контроль и внешнюю политику. Конституция Франции позволяла существенно варьировать зону ответственности президента и премьер-министра в этой сфере. Миттеран решительно, но без конфронтации отстоял приоритет президентских: прерогатив в ключевых вопросах внешней политики. В 1986–1987 гг. Миттеран сосредоточил свои усилия на поддерж-ке мирных инициатив СССР и установлению близких личных отношений с Горбачевым, упрочению «оси Бонн – Париж» как политического стрежня единой Европы. Контакты Миттерана с Гельмутом Колем и Михаилом Горбачевым перешли в качество личных отношений. Большой резонанс в арабском мире вызвало решение Миттерана о запрете пролета над территорией Франции американских самолетов для бомбардировки Ливии во время ее конфликта с США.
В ведении премьер-министра оказались преимущественно эко-1 комические и культурные вопросы внешней политики. Используя стремление Ширака активно проявить себя на мировой арене, Миттеран уступил ему инициативу и в ряде особенно болезненных вопросов, угрожающих политической репутации. Эта тактика принесла успех. Именно Ширак оказался ответственным в глазах французского общества за начало новой военной акции в Чаде весной 1986 г. Министерство внутренних дел из кабинета Ширака было обвинено в скандальном разрыве отношений с Ираном в 1987 г. после малоубедительных обвинений иранских граждан в организации террористических актов в Париже и ответного ареста французских дипломатов в Тегеране. Шираку и его министру иностранных дел Рэмону пришлось взять на себя сложнейшие переговоры с американской администрацией после начала «торговой войны» с США и в период ливийского кризиса. В то же время попытки Ширака политически поддержать американскую программу СОИ и в ее рамках получить заказы для французских предприятий ВПК были решительно пресечены президентом. Миттеран уже открыто заявлял о пересмотре атлантического курса и приоритете национальных и европейских интересов.
4. Внутриполитическое и экономическое развитие Франции
Несмотря на успешный итог обеих избирательных кампаний 1988 г., в рядах ФСП усиливались центробежные тенденции. М. Рокару удалось упрочить свои позиции в партии за годы «сосуществования» сформировать многочисленное течение неолиберального толка. При поддержке авторитетного функционера партии П. Береговуа Рокар даже ставил вопрос о коалиции с центристскими группировками из левого крыла СФД. Миттеран был вынужден предложить своему оппоненту пост премьер-министра, но фактически снял с себя ответственность за действия правительства. В качестве альтернативы рокаровской группировке в СФП обособилось левое крыло под руководством Ж.-П. Шевенмана, выступающее за сохранение марксистской идеологической платформы. Сторонники Миттерана в партии раскололись на две группы. Толчком к этому стали выборы председателя ФСП в 1988 г., на которых П. Моруа одержал победу над протеже президента Л. Фабиусом. Раскол усугубился на партийном съезде в 1990 г., где оппонентом Фабиуса выступил министр образования, молодежи и спорта Леонель Жоспен, поддержанный Моруа. Течение Л. Фабиуса настаивало на соблюдении тактики президента – быть вне противостояния левых и правых, составлять «ось большинства». Жоспен призывал к модернизации партийной идеологии при сохранении базовых ценностей социализма и отказу от заигрывания с правыми. Он не исключал и нового сближения с ФКП.
Правительство Рокара попыталось избежать резких поворотов социально-экономического курса. Такая политика, не отдававшая предпочтение ни развитию частного бизнеса, ни восстановлению позиций государственного сектора, получила название «ни – ни». Правительство отказалось от реприватизации, продолжило курс на внедрение государственных предприятий в рыночную инфраструктуру. В 1989 г. государственные страховые кампании получили право эмиссии акций и продажи через них частным инвесторам до ,25 % капитала. В начале 1991 г. государственным промышленным предприятиям было предоставлено право открывать частным инвесторам до 49,9 % капитала. Правительство восстановило налог на крупные прибыли, но не стало существенно расширять социальные программы и увеличивать уровень заработной платы. Рокар считал сохранение низкого уровня инфляции важнейшим фактором экономического роста.
Умеренный курс правительства Рокара вызывал критику, как со стороны правых партий, так и в самой ФСП. Оппозиция особенно активизировалась с .1990 г., когда начали проявляться признаки очередной рецессии. Экономическая ситуация в стране начала ухудшаться отчасти из-за мировой конъюнктуры, отчасти – вследствие явного недостатка деловой активности. Слишком жесткая дефляционная политика, отказ от использования денежных механизмов для активизации рынка «заморозили» французскую экономику, спровоцировали инерционность инвестиционного рынка. Как следствие, хронической проблемой стала безработица. Даже по официальным данным уровень ее превысил уже 3 млн человек. Реакцией населения стало заметное повышение нормы личных накоплений, стремление сократить потребление, что становилось дополнительным фактором рецессии.
С осени 1990 г. в ФСП активизировалась антирокаровская оппозиция. Ее лидером выступила Эдит Крессон, демонстративно покинувшая состав правительства в знак несогласия с экономической политикой Рокара и Береговуа. Крессон была одним из «адъютантов» Миттерана, входила в его ближайшее окружение еще ;в ФСДЛ. Несмотря на достаточно неудачный опыт министерской деятельности в кабинетах Моруа и Фабиуса, именно в Крессон президент видел фигуру, способную придать энергичность левому правительству и одновременно укрепить в партии его собственные позиции. 15 мая 1991 г. Крессон заняла пост премьер-министра, выдвинув амбициозную программу развития французской промышленности. Некоторые ее идеи фактически повторяли жесткую риторику голлистов десятилетней давности. Крессон заявляла о необходимости протекционистской защиты французских высокотехнологичных отраслей и агрессивной торговой экспансии в Европе и третьем мире. В составе правительства, из которого были изгнаны рокаровцы, она предполагала создать «суперминистерство экономики», способное стать «верховным командованием для ведения экономической войны». Крессон поддержала идею «ползучей приватизации», санкционировав в 1991 г. продажу государственными предприятиями своих филиалов частным компаниям. Особой гордостью премьер-министра был план развития средних и малых предприятий, весьма схожий с действиями Тэтчер и Рейгана. Но французской «железной леди» из Крессон не получилось. Ее амбиции вызывали раздражение у общественности. В конце года ее рейтинг составлял лишь 20 %, у самого Миттерана немногим больше – 25 %. Не усилили позиции социалистов ни принятие в декабре 1991 г. новой программы с возрождением социалистической риторики, ни избрание в январе 1992 г. председателем партии Л. Фабиуса.
Снижение популярности ФСП отчетливо проявилось на региональных выборах в марте 1992 г. Социалисты получили лишь 18 %, тогда как СФД и ОПР, объединившиеся еще в 1990 г. в конфедерацию «Союз за Францию» – 30 %. Коммунистов поддержали лишь 8 % избирателей, столько же проголосовали за экологистов и избирательный блок «Охота, рыбалка, природа и традиции». Нового успеха добились лепеновцы (14 %). «Я не понимаю, что происходит с партией. Она превратилась в ноль. Ее больше не существует», – горько сетовал Миттеран.
Последним козырем Миттерана стало назначение на пост премьер-министра в апреле 1992 г. Пьера Береговуа, который, несмотря на кратковременное сближение с Рокаром, относился к миттерановскому течению в ФСП. Береговуа сыграл огромную роль в идеологическом дрейфе ФСП после провала «левого эксперимента» и был одним из наиболее профессиональных министров в кабинетах Фабиуса, Рокара и Крессон. Задачами своего правительства он объявил борьбу против безработицы, продолжение частичной приватизации для укрепления государственной финансовой базы, подготовку ратификации Маастрихтского договора. Но шансов предотвратить разгром ФСП на предстоявших парламентских выборах он уже практически не имел. Провал политики социалистов был очевиден. Продолжался рост безработицы. За три последних года дефицит государственного бюджета вырос с 90 до 165 млрд франков. Промышленный рост находился почти на нулевой отметке.
Выборы в Национальное собрание, состоявшиеся в марте 1993 г. принесли триумфальный успех правым партиям, которые отказались от былого радикализма и построили свою программу на беспроигрышных лозунгах «ответственности» и «доверия», умеренных реформ, борьбы против социального неравенства и безработицы, преступности и терроризма. 247 депутатов от ОПР и 213 от СФД при поддержке 24 присоединившихся составили огромное большинство – 484 из 577. ФСП сохранила лишь 54 мандата, ФПК – 26. Мажоритарная система выборов не позволила получить места !в парламенте лепеновцам и экологистам, хотя в первом туре их поддержало 12,4 % и 7,6 % избирателей. Выборы прошли при беспрецедентной пассивности граждан. В них приняли участие лишь 30,8 % избирателей. Кризис «четырехпартийной модели» был очевиден. Левый лагерь «лежал в развалинах». В ФКП произошла смена руководства. Новый генеральный секретарь Робер Ю взял курс на радикальную смену программных ориентиров и имиджа партии, обрекая ее на неизбежный раскол и уход тысяч сторонников традиций Тореза и Дюкло. ФСП в 1993 г. также покинула группировка левых под руководством Ж.-П. Шевенмана. Это произошло после смещения с поста председателя Л. Фабиуса и избрания его преемником Рокара. Многочисленные противники Рокара расценили это как путч, а его предложение о формировании новой левоцентристской коалиции с экологистами и коммунистами-реформаторами вызвало острый конфликт с Миттераном. Распри в партии и сокрушительное поражение на выборах привели к самоубийству 1 мая 1993 г. П. Береговуа.
Правительство правого большинства в 1993 г. возглавил Эдуард Валадюр, более десяти лет являвшийся советником Ширака по проведению избирательных кампаний. Ширак остался лидером коалиции, но готовился к президентским выборам. Валадюр объявил приоритетной задачей правительства борьбу с безработицей и спасение системы социального страхования, находящейся на грани банкротства. Для обеспечения финансовой базы такой политики правительством был выпущен государственный заем, собравший 110 млрд франков, повышены косвенные налоги на бензин и спиртное, налог «на социальные нужды» (которым облагаются все виды доходов), начата кампания по экономии расходов на государственный аппарат. Важную роль в увеличении доходной части бюджета сыграла вторая волна приватизации. Она началась с лета 1993 г. и охватила значительную часть государственного сектора. Но в отличие от приватизации 1986–1987 гг. происходила не тотальная распродажа, а структурная реформа государственного сектора – сосредоточение в нем предприятий, связанных с системой общественных услуг. Правительство отказалось от формирования «твердых ядер», сняло ограничение на покупку акций зарубежными инвесторами из стран ЕС, ввело практику оплаты акций в рассрочку и не пыталось форсировать темпы приватизации.
Принятые меры позволили сократить бюджетный дефицит и создать новые рабочие места (преимущественно в сфере капитального и жилищного строительства). Для поощрения роста занятости правительством был также сокращен налог на фонд заработной платы. Часть средств была аккумулирована в специальном «Фонде солидарности», созданном для поддержки системы страхования по безработице. Одновременно правительство предприняло жесткие меры по ограничению иммиграции, борьбе против занятости незаконных иммигрантов. Все эти меры вызывали большую общественную поддержку. В пользу правительства говорили и экономические показатели 1994 г. – снижение уровня инфляции до 1,8 % в год, заметное сокращение безработицы, рост ВВП почти на 2,9 %, сокращение бюджетного дефицита. Французам импонировал личный имидж премьер-министра, его спокойствие, уверенность, ироничность и даже знаменитые красные носки. В 1994 г. Валадюр рассматривался уже как основной кандидат на победу на будущих президентских выборах.
Валадюр окончательно заявил об участии в предвыборной гонке в декабре 1994 г., когда стало известно об отказе баллотироваться основного кандидата от ФСП Ж. Делора. В такой ситуации раскол электората ОПР, неизбежный при соперничестве Валадюра с Шираком, уже не выглядел слишком опасным. Сложилась парадоксальная ситуация, когда основными противниками в ходе избирательной кампании стали представители одной партии (хотя