Происхождение этносов

Он выступил за формирование коалиции правых партий. Эту идею активно поддержал и председатель СФД Ж. Леканюэ. Программные установки двух партий не содержали принципиальных отличий, а личные амбиции лидеров не препят­ствовали сближению партий до следующих президентских выбо­ров. Уже на региональных выборах 1982–1985 гг. ОПР и СФД в успехом согласовывали свои действия. На выборах в Европарламент в 1984 г. и парламентских выборах 1986 г. ими были выдвину­ты единые списки кандидатов.

К середине 80-х гг. укрепились позиции еще одной политичес­кой силы – движения Жана-Мари Ле Пена, получившего название «Национальный фронт» (НФ). Его формирование началось еще с 1972 г., но первых заметных успехов на выборах НФ добился в 1984 г., получив поддержку 2 млн избирателей и проведя в Евро-парламент 10 депутатов. Программа НФ строилась на экстремист­ских националистических и расистских идеях. Лепеновцы указы­вали на опасность массовой иммиграции из стран третьего мира, угрожающей размыванием «национальной идентичности францу­зов». НФ проводил агрессивную пропагандистскую кампанию с призывами бороться против «духовного ига» коммунизма, масон­ства и космополитизма, засилья на мировой арене СССР и США, планов европейской интеграции, уничтожающей самобытность на­родов. Распространенные обвинения НФ в неофашизме были не совсем корректны. Лепеновцы рассматривали фашизм наряду с коммунизмом как «величайшую утопию столетия», угрожавшую европейской цивилизации. Условным было и отнесение НФ к пра­вому лагерю. Показательно, что каждый пятый избиратель, прого­лосовавший за НФ в 1984 г., на предыдущих выборах отдал свой голос в пользу Миттерана. НФ скорее опирался на «протестный электорат», представителей социальных групп, наиболее уязвимых в период структурных экономических реформ, с маргинализиро- ванным сознанием и чувством неприятия всей сложившейся соци-ально-политической системы. Ле Пен широко использовал тезис о кризисе «традиционных партий», призывал покончить с гибель­ным для Франции господством «банды четырех».

Выборы в марте 1986 г., впервые после долгого времени прошедшие по пропорциональной системе, принесли убедительную победу правой коалиции. ОПР и СФД получили 291 мандат. 206 мест осталось у ФСП. Новое поражение коммунистов, впервые после 1945 г. получивших поддержку менее 10 % избирателей, не стало неожиданностью. Фракцию ФКП составили лишь 35 депутатов. 35 мандатов получил НФ, что стало настоящим потрясением для респектабельной Франции. Президент Миттеран, следуя консти­туционным нормам, был вынужден предложить пост премьер-ми­нистра руководителю наибольшей фракции парламента – Жаку Шираку. Впервые в практике Пятой республики начался период «сосуществования» – правления левого президента и правого премьер-министра. Со временем был разработан своеобразный «кодекс сосуществования». Прерогативы президента сосредоточились на вопросах внешней политики и национальной безопасности. В ведении премьер-министра остались вопросы внутренней политики.

Правительство Ширака начало широкий комплекс преобразо­ваний в политико-правовой и социально-экономической сферах. : Правительственная коалиция добилась отмены избирательного закона 1985 г. и восстановления мажоритарной системы выборов. Под руководством министра внутренних дел Ш. Паскуа были разрабо­таны законы, ужесточившие наказания за многие виды преступле­ний и режим тюремного заключения, расширившие полномочия полиции и службы государственной безопасности по борьбе с терроризмом, усложнившие порядок въезда в страну иммигрантов. Был [подготовлен проект реформы гражданского кодекса, лишавший иммигрантов, родившихся во Франции, права на автомати­ческое приобретение гражданства. Лишь под давлением общественности он был отозван правительством. Та же судьба постигла пра­вительственный законопроект о реформе высшего образования, резко сокращающей права студенческого самоуправления.

Государственный министр Э. Валадюр стал основным организатором экономической реформы. Ее основными направлениями были широкая денационализация, «финансовое оздоровление» и либерализация экономики. На протяжении всего лишь полутора лет была приватизирована треть государственного сектора (65 кор­пораций фирм, включавших 1100 предприятий). Приватизации не подлежали «естественные монополии» – предприятия электро­энергии, газоснабжение и телекоммуникации. Приватизация осу­ществлялась в соответствии с планом, разработанным для каждого предприятия, через свободную продажу акций по цене выше мини­мальной, но ниже рыночной. Валадюр настоял на особой процеду­ре, обеспечивающей невозможность как монопольного владения приватизируемыми предприятиями, так и хаотичную перепрода­жу акций. Для каждого предприятия правительством создавалась группа «стабильных вкладчиков» («твердое ядро»), которым по льготным ценам продавались 25 % акций примерно по 5 % каждо­му. Остальные акции широко раскупались мелкими вкладчиками – собственниками стали более 40 млн французов.

Основой финансового оздоровления правительство голлистов избрало политику жесткой экономии и сворачивания социальных программ государ­ства. Был восстановлен частный лечебный сектор, сокращены государствен­ные гарантии прав квартиросъемщиков, расширена система частного образо­вания. Важное значение имел приток средств от приватизации. За период с ноября 1986 г. по январь 1988 г. приватизация принесла бюджету 84 млрд франков. 72 % этой суммы было использовано для погашения государствен­ной задолженности, а 28 % – на финансирование модернизации государствен­ных предприятий. В рамках либерализации системы государственного регу­лирования был ликвидирован административный контроль над ценами и увольнениями, смягчен контроль над кредитными и валютными операция­ми. Регламентированию подлежали лишь цены на книги и медикаменты, та­рифы на свет, газ и железнодорожный транспорт. Существенно снизилось на­логообложение, в том числе отменен введенный левыми налог на крупные состояния, снижен максимальный уровень подоходного налога (с 65 до 58,8 %).

Активность правительства в сочетании с благоприятной конъ­юнктурой, повышающей фазы цикла обеспечила заметный рост эко­номики Франции. Вторая половина 80-х гг. оказалась весьма дина­мичной по темпам прироста ВВП и промышленного производства, составлявших 3–4 % в год. На 50 % увеличился объем инвестиций в базовые отрасли промышленности. Но социально-психологичес­кие последствия «консервативной революции» оказались менее по­зитивными. Резкий поворот реформ, глубокая ломка сложившейся системы социального обеспечения, трансформация всего экономи­ческого механизма оказались слишком болезненны для общества. Политика Ширака вызвала недовольство в тех слоях населения, которые привыкли к системе государственных социальных гарантий, к стабильному росту уровня жизни. Существенно изменил об­щественные настроения мировой биржевой крах 1987 г., уничтоживший вклады многих мелких акционеров. Да и сама либерализация экономики оказалась частичной. Методы, избранные правительством стабилизации приватизируемого сектора, образование закрытых акционерных групп («твердых ядер») и определение их состава на основе личных предпочтений, а не открытых конкурсов лишь укрепили традиционную для Франции систему. Расчеты Ширака на идеологический пафос «консерва­тивной революции» также оправдались лишь отчасти. Многие фран­цузы, положительно относившиеся к политической риторике неоголлистов, выступали против конкретных мер, направленных на укрепление социального порядка». Приостановка реформы гражданского кодекса и системы высшего образования были символичны. Несмотря на первоначальные планы, правительство Ширака не (рискнуло приступить и к коренной реформе системы здравоохране­ния, пенсионного обеспечения.

1 Характерной чертой президентских выборов 1988 г. стала явная деидеологизация политической борьбы. Опыт правления ведущих партий страны – СФД, ФСП и ОПР, посменно пребывавших у власти и пытавшихся реализовать глобальные идеологические проекты, оказался малоубедительным. Социал-реформистская стратегия ее оправдала себя, а неконсервативную революцию французское общество отвергло. Предвыборная платформа кандидатов правого (лагеря Ширака и Барра свидетельствовала об окончательном отказе от либерального максимализма. Оба пытались апеллировать к голлистским традициям государственного строительства, целесообразности прагматичного курса в экономической сфере, рацио­нального синтеза социальных традиций и технократического мо­дернизма. К этой же позиции склонялись и ведущие политики, боровшиеся за выдвижение своих кандидатур от ФСП – Рокар и Фабиус.

Сближение стратегических целей ведущих партий могло существенно из­менить расстановку политических сил в стране. П. Береговуа даже попытался Пропагандировать идею новой коалиции, способной объединить «либералов-фрагматиков» и «социалистов-реалистов». Сама идея синтеза гибких рыночных механизмов, широкой «производственной демократии» и значительных Прерогатив государства в социальной сфере была весьма перспективной. По сути, Франция первой из ведущих западных стран подошла к формированию новой стратегии общественного развития, которая станет доминирующей уже в 90-е гг. Но ни политическая элита Франции, ни общественное сознание не [были готовы к «новому синтезу». Французов мало удовлетворял прагматизм без идеалов, равно как и идеология, доведенная до прагматизма. Два столетия почти религиозных войн в политической сфере наложили отпечаток на характер. Традиция «идти к избирательным урнам, как на баррикады», психологическая ориентация на эмоционально, ценностно значимые коллективные идеи-символы, конфронтационность, экспансивность публич­ной политической жизни, уравновешенная непоколебимостью государствен­ной бюрократии – все эти особенности французской политической культуры мало соответствовали реалиям общественного развития конца XX в., но все еще оказывали огромное влияние. В 1988–1989 гг. уже 58 % французов рато­вало за решение общественных проблем исходя из здравого смысла, но еще 38 % решительно отстаивали «левые» и «правые» принципы. Среди принимавших участие в выборах пропорция была фактически обратной.

Идейно-политический кризис традиционных партий и самой «четырехпартийной модели», отсутствие ярких идей привели к рез­кому снижению общественного интереса к выборам. По опросам, доверие к партиям испытывали лишь 2 % французов (наиболь­шим – 47 % – пользовались ассоциации потребителей). Неизбеж­ным следствием стала персонификация политической борьбы. На президентских выборах кандидаты выступали скорее как незави­симые политики, нежели лидеры и руководители своих партий. Из­бирательные кампании строились на основе особенностей их лич­ного имиджа с использованием всего арсенала технологий РК. Пре­успел в такой борьбе Миттеран. Подобно де Голлю в 1965 г., он выдвинул свою кандидатуру в последний момент – за одни месяц до выборов, когда основные кандидаты уже активно ввязались «в ближний бой». Миттеран резко изменил свой политический имидж и предстал перед избирателями как общенациональный лидер, ориентирующийся на идеи гражданского согласия и ста­бильности. Он полностью отказался от роли лидера ФСП и от со­циалистических идей, попытавшись подобно де Голлю «встать над партиями». Весьма напоминали деголлевскую пропаганду и призы­вы Миттерана ко «всем французам» спасти Республику «от партий, готовых захватить всю власть», от «кланов и банд». Но, в отличие от классического голлизма, миттеранизм стал не только идеологи­ей национальной консолидации, но и конституционного равнове­сия, сбалансированной модернизации общества, внешней полити­ки без галльского эпатажа, но с уверенностью великой державы.

В сложившейся ситуации исход выборов был предрешён. Ли­дерство в первом туре Миттерана с 34 % было бесспорным. Правые кандидаты Ширак и Барр сражались преимущественно между со­бой за выход во второй тур. Победителем этой дуэли стал Ширак, набравший 19,9 % голосов против 16,5 % у Барра. Политики из ФСП не рискнули вступить в противоборство с Миттераном, а леворадикальный электорат оказался расколот. Представитель ФКП А. Лажуани получил 6,8 %, бывший коммунист П. Жюкен – 2 %, еще два кандидата от леворадикальных групп А. Лагийе и П. Бус-серль – соответственно 2 % и 0,4 %. Показательным был отказ ли­дера ФКП Ж. Марше от участия в бесперспективной избирательной кампании. 3,8 % сумел набрать представитель экологистов и Вейхтер. Главной неожиданностью стал успех Ле Пена. Лидер ВЦФ получил поддержку 14 % избирателей и окончательно превра­тился в политика национального масштаба.

Второй тур президентских выборов принес победу Миттерану [54 % голосов против 46 % у Ширака). Парламент был распущен и новые выборы состоялись уже через месяц. Они прошли при пассивности граждан. Лишь 34 % избирателей приняли В них участие. Результат подтвердил примерное равенство левого и правого электората. ФСП получила 276 мандатов. Даже без поддержки 27 депутатов от ФКП этого оказалось достаточно для «президентского большинства». Оппозиция располага­ла 272 мандатами (СФД - 130, ОПР - 128, а также 13 независимых правых депутатов и 1 депутат от НФ). Правительство ФСП Двозглавил Мишель Рокар.

Вопреки прогнозам, Миттеран после прихода к вла­сти постарался укрепить положение Франции в за­падном блоке и ее отношения с США. Значитель­но активизировалось сотрудничество Франции 1-е НАТО. В 1982–1983 гг. были заключены соглашения с США об обмене новейшими компьютерными технологиями, позволившими ""завершить создание французских ракет с разделяющимися боего­ловками и приступить к промышленному производству нейтрон-I ного оружия. Миттеран поддержал размещение в Европе американ­ских ядерных ракет средней дальности. Обновленная военная 'доктрина, подготовленная под руководством начальника Генераль­ного штаба Ж. Лаказа и принятая в 1983 г., предусматривала отказ от голлистской идеи «национальной безопасности» в пользу взаи­мосвязанных систем «европейской обороны» и Североатлантического союза. В доктрине была отражена стратегия «глобального сдерживания», характерная для НАТО. В 1983 г. по инициативе Франции в Париже впервые после долгого времени прошла очередная сессия Совета НАТО, и Франция на один год стала предсе­дателем Совета. В отношении СССР официальный Париж занял очень жесткую позицию, полностью разделяя солидарные требова­ния западных стран о выводе советских войск из Афганистана, смене военного положения в Польше, сокращении советских вооружений, размещенных в Восточной Европе.


3. Внешняя политика Франции в 80-х гг.


Усиление атлантической ориентации не принесло французской Дипломатии успехов. В «семерке» Франция находилась во втором эшелоне, уступая политическому и экономическому весу США, Японии и Германии. Сближаясь с НАТО, Франция теряла свободу маневра и инициативу. Столь же неудачными оказались и попытки укрепить французское влияние в третьем мире.

Объявив южное направление приоритетным в рамках политики тьермондизма, Франция провела в 1981 г. конференцию с участием глав многих аф­риканских государств. В отличие от прежних переговоров по системе «Север -Юг» речь на ней шла именно о роли Франции в развитии Африканского кон­тинента. Но успешные действия французской дипломатии уже вскоре были дискредитированы втягиванием Франции в чадский конфликт. В 1980 г. в этой стране началась гражданская война между правительством Гукуни Уэддея и вооруженными силами Севера под командованием Хиссена Хабре. После ввода в Чад по просьбе правительства ливийского миротворческого контин­гента Париж предпринял дипломатический нажим на Уэддея, убедив его вы­дворить ливийцев и заменить их на межафриканский контингент. Когда же в 1982 г. Хобре захватил столицу и провозгласил себя президентом Чада, Фран­ция признала новый режим и даже начала поставки вооружения. В августе 1983 г. в Чад был введен французский контингент, разделивший противобор­ствующие стороны. Но «миссия прикрытия» превратилась в постоянные стыч­ки французских солдат с повстанцами.

Поражение потерпела французская дипломатия и на Ближнем Востоке. Следуя курсу атлантической солидарности, Франция заняла дружественную позицию по отношению к Израилю и мягко прореагировала на объявление Тель-Авива об аннексии Голанских высот. Это решение привело к острому конфлик­ту в отношениях с Сирией. В 1983 г. Франция присоединилась к предложению США о вводе миротворческого контингента в Ливан. Но эта операция также вскоре привела к гибели французских солдат. Экстремистская организация Хезболлах начала осуществлять террористические акты против миротворцев, в ответ на которые Миттеран отдал приказ о налетах возмездия на Бейрут.

Явные ошибки французская дипломатия совершила и в Азиатско-Тихо-океанском регионе. Отказавшись от мягкой линии предыдущего президента в отношении кампучийского режима, ориентирующегося на Вьетнам после свержения Пол Пота, Франция попыталась добиться возвращения в страну эмигрировавшего принца Н. Сианука. Жесткость Парижа лишь укрепила кампучийско-вьетнамские и кампучийско-советские связи. Тогда же Франция столкнулась с широким движением протеста против испытаний ядерного ору­жия на атолле Муруроа и движением за независимость Новой Каледонии. Оце­нивая степень падения влияния Франции в мировой политике, Жискар д’Эстен сетовал в 1983 г.: «Ошибка Миттерана заключается в том, что он ушел с уровня великих держав, на который Францию вывел де Голль».

Перелом в действиях французской дипломатии наступил в 1984 г., когда, пытаясь реабилитироваться за провал «левого эксперимен­та», Миттеран взял внешнюю политику под свой личный контроль. Уже в 1984 г. он санкционировал начало переговоров с Сирией и отказался от политической поддержки Израиля. Миттеран объя­вил о выводе французских войск из Чада, а также добился замены французского контингента в Ливане на «голубые каски» ООН. Раньше, чем любая из другая страна Запада, Франция поддержала (вменения в отношениях с СССР. Уже в 1984 г. Миттеран нанес официальный визит в Москву, а в 1985 г. предложил проведение в Париже сессии «большой комиссии» франко-советского сотрудни­чества. В том же году Париж посетил М. Горбачев. Миттеран вы­ступил в поддержку концепции «нового мышления» и советско-американского диалога на высшем уровне. Но столь же решительно [Франция отвергла идею всеобщего разоружения, считая это зада­чей сверхдержав.

Особое внимание Миттеран начал уделять вопросам европей­ской интеграции. Уступив на некоторое время лидерство ФРГ ;в вопросах политической интеграции, Франция выступила иници­атором дальнейшего углубления научно-технического сотрудниче­ства в рамках ЕЭС. По инициативе Франции были приняты комп­лексные программы технологических исследований «Эврика», «ЭСПРИТ», ФАСТ. Их реализация превратила единую Европу в центр инновационных исследований мирового уровня. В 1984– 1985 гг. французская дипломатия сыграла важнейшую роль в ре­шении вопроса о расширении ЕЭС (включении Испании и Порту­галии), о возобновлении тесного военно-политического сотрудничества западноевропейских стран вне рамок НАТО под эгидой Западноевропейского союза (ЗЕС). Надежным партнером Митте­рана в европейской политике стал Гельмут Коль, занявший пост канцлера ФРГ в 1982 г. Именно совместные усилия французской и западногерманской дипломатии позволили перейти в 1983– 1985 гг. к решающей фазе подготовки концепции Европейского со- юза, нашедшей отражение в «Едином европейском акте» 1986 г. I После победы ОПР на парламентских выборах 1986 г. Ширак попытался взять под свой контроль и внешнюю политику. Консти­туция Франции позволяла существенно варьировать зону ответ­ственности президента и премьер-министра в этой сфере. Митте­ран решительно, но без конфронтации отстоял приоритет прези­дентских: прерогатив в ключевых вопросах внешней политики. В 1986–1987 гг. Миттеран сосредоточил свои усилия на поддерж-ке мирных инициатив СССР и установлению близких личных отношений с Горбачевым, упрочению «оси Бонн – Париж» как по­литического стрежня единой Европы. Контакты Миттерана с Гельмутом Колем и Михаилом Горбачевым перешли в качество личных отношений. Большой резонанс в арабском мире вызвало решение Миттерана о запрете пролета над территорией Франции американских самолетов для бомбардировки Ливии во время ее конфликта с США.

В ведении премьер-министра оказались преимущественно эко-1 комические и культурные вопросы внешней политики. Используя стремление Ширака активно проявить себя на мировой арене, Миттеран уступил ему инициативу и в ряде особенно болезненных вопросов, угрожающих политической репутации. Эта тактика при­несла успех. Именно Ширак оказался ответственным в глазах фран­цузского общества за начало новой военной акции в Чаде весной 1986 г. Министерство внутренних дел из кабинета Ширака было обвинено в скандальном разрыве отношений с Ираном в 1987 г. после малоубедительных обвинений иранских граждан в организа­ции террористических актов в Париже и ответного ареста француз­ских дипломатов в Тегеране. Шираку и его министру иностранных дел Рэмону пришлось взять на себя сложнейшие переговоры с аме­риканской администрацией после начала «торговой войны» с США и в период ливийского кризиса. В то же время попытки Ширака политически поддержать американскую программу СОИ и в ее рам­ках получить заказы для французских предприятий ВПК были ре­шительно пресечены президентом. Миттеран уже открыто заявлял о пересмотре атлантического курса и приоритете национальных и европейских интересов.


4. Внутриполитическое и экономическое развитие Франции


Несмотря на успешный итог обеих избирательных кампаний 1988 г., в рядах ФСП усиливались центробежные тенденции. М. Рокару удалось упрочить свои позиции в партии за годы «сосуществования» сформировать многочисленное течение неолиберального толка. При поддержке авторитетного функционера партии П. Береговуа Рокар даже ставил вопрос о коа­лиции с центристскими группировками из левого крыла СФД. Мит­теран был вынужден предложить своему оппоненту пост премьер-министра, но фактически снял с себя ответственность за действия правительства. В качестве альтернативы рокаровской группировке в СФП обособилось левое крыло под руководством Ж.-П. Шевенмана, выступающее за сохранение марксистской идеологической платформы. Сторонники Миттерана в партии раскололись на две группы. Толчком к этому стали выборы председателя ФСП в 1988 г., на которых П. Моруа одержал победу над протеже президента Л. Фабиусом. Раскол усугубился на партийном съезде в 1990 г., где оппонентом Фабиуса выступил министр образования, молодежи и спорта Леонель Жоспен, поддержанный Моруа. Течение Л. Фабиуса настаивало на соблюдении тактики президента – быть вне противостояния левых и правых, составлять «ось большинства». Жоспен призывал к модернизации партийной идеологии при сохра­нении базовых ценностей социализма и отказу от заигрывания с пра­выми. Он не исключал и нового сближения с ФКП.

Правительство Рокара попыталось избежать резких поворотов социально-экономического курса. Такая политика, не отдававшая предпочтение ни развитию частного бизнеса, ни восстановлению позиций государственного сек­тора, получила название «ни – ни». Правительство отказалось от реприватизации, продолжило курс на внедрение государственных предприятий в рыночную инфраструктуру. В 1989 г. государственные страховые кампании получили право эмиссии акций и продажи через них частным инвесторам до ,25 % капитала. В начале 1991 г. государственным промышленным предприя­тиям было предоставлено право открывать частным инвесторам до 49,9 % ка­питала. Правительство восстановило налог на крупные прибыли, но не стало существенно расширять социальные программы и увеличивать уровень зара­ботной платы. Рокар считал сохранение низкого уровня инфляции важней­шим фактором экономического роста.

Умеренный курс правительства Рокара вызывал критику, как со стороны правых партий, так и в самой ФСП. Оппозиция особенно активизировалась с .1990 г., когда начали проявляться признаки очередной рецессии. Экономическая ситуация в стране начала ухуд­шаться отчасти из-за мировой конъюнктуры, отчасти – вследствие явного недостатка деловой активности. Слишком жесткая дефляционная политика, отказ от использования денежных механизмов для активизации рынка «заморозили» французскую экономику, спровоцировали инерционность инвестиционного рынка. Как след­ствие, хронической проблемой стала безработица. Даже по офици­альным данным уровень ее превысил уже 3 млн человек. Реакцией населения стало заметное повышение нормы личных накоплений, стремление сократить потребление, что становилось дополнитель­ным фактором рецессии.

С осени 1990 г. в ФСП активизировалась антирокаровская оппозиция. Ее лидером выступила Эдит Крессон, демонстративно покинувшая состав правительства в знак несогласия с экономической политикой Рокара и Береговуа. Крессон была одним из «адъю­тантов» Миттерана, входила в его ближайшее окружение еще ;в ФСДЛ. Несмотря на достаточно неудачный опыт министерской деятельности в кабинетах Моруа и Фабиуса, именно в Крессон пре­зидент видел фигуру, способную придать энергичность левому пра­вительству и одновременно укрепить в партии его собственные позиции. 15 мая 1991 г. Крессон заняла пост премьер-министра, выдвинув амбициозную программу развития французской промышленности. Некоторые ее идеи фактически повторяли жесткую риторику голлистов десятилетней давности. Крессон заявляла о не­обходимости протекционистской защиты французских высокотехнологичных отраслей и агрессивной торговой экспансии в Европе и третьем мире. В составе правительства, из которого были изгна­ны рокаровцы, она предполагала создать «суперминистерство экономики», способное стать «верховным командованием для ведения экономической войны». Крессон поддержала идею «ползучей прива­тизации», санкционировав в 1991 г. продажу государственными пред­приятиями своих филиалов частным компаниям. Особой гор­достью премьер-министра был план развития средних и малых предприятий, весьма схожий с действиями Тэтчер и Рейгана. Но французской «железной леди» из Крессон не получилось. Ее амбиции вызывали раздражение у общественности. В конце года ее рейтинг составлял лишь 20 %, у самого Миттерана немногим больше – 25 %. Не усилили позиции социалистов ни принятие в декабре 1991 г. новой программы с возрождением социалистичес­кой риторики, ни избрание в январе 1992 г. председателем партии Л. Фабиуса.

Снижение популярности ФСП отчетливо проявилось на регио­нальных выборах в марте 1992 г. Социалисты получили лишь 18 %, тогда как СФД и ОПР, объединившиеся еще в 1990 г. в конфедера­цию «Союз за Францию» – 30 %. Коммунистов поддержали лишь 8 % избирателей, столько же проголосовали за экологистов и изби­рательный блок «Охота, рыбалка, природа и традиции». Нового успеха добились лепеновцы (14 %). «Я не понимаю, что происходит с партией. Она превратилась в ноль. Ее больше не существует», – горько сетовал Миттеран.

Последним козырем Миттерана стало назначение на пост премьер-мини­стра в апреле 1992 г. Пьера Береговуа, который, несмотря на кратковремен­ное сближение с Рокаром, относился к миттерановскому течению в ФСП. Береговуа сыграл огромную роль в идеологическом дрейфе ФСП после провала «левого эксперимента» и был одним из наиболее профессиональных мини­стров в кабинетах Фабиуса, Рокара и Крессон. Задачами своего правитель­ства он объявил борьбу против безработицы, продолжение частичной прива­тизации для укрепления государственной финансовой базы, подготовку ра­тификации Маастрихтского договора. Но шансов предотвратить разгром ФСП на предстоявших парламентских выборах он уже практически не имел. Про­вал политики социалистов был очевиден. Продолжался рост безработицы. За три последних года дефицит государственного бюджета вырос с 90 до 165 млрд франков. Промышленный рост находился почти на нулевой отметке.

Выборы в Национальное собрание, состоявшиеся в марте 1993 г. принесли триумфальный успех правым партиям, которые отказа­лись от былого радикализма и построили свою программу на бес­проигрышных лозунгах «ответственности» и «доверия», умеренных реформ, борьбы против социального неравенства и безработицы, преступности и терроризма. 247 депутатов от ОПР и 213 от СФД при поддержке 24 присоединившихся составили огромное большин­ство – 484 из 577. ФСП сохранила лишь 54 мандата, ФПК – 26. Мажоритарная система выборов не позволила получить места !в парламенте лепеновцам и экологистам, хотя в первом туре их под­держало 12,4 % и 7,6 % избирателей. Выборы прошли при беспреце­дентной пассивности граждан. В них приняли участие лишь 30,8 % избирателей. Кризис «четырехпартийной модели» был очевиден. Левый лагерь «лежал в развалинах». В ФКП произошла смена ру­ководства. Новый генеральный секретарь Робер Ю взял курс на радикальную смену программных ориентиров и имиджа партии, обрекая ее на неизбежный раскол и уход тысяч сторонников тради­ций Тореза и Дюкло. ФСП в 1993 г. также покинула группировка левых под руководством Ж.-П. Шевенмана. Это произошло после смещения с поста председателя Л. Фабиуса и избрания его преем­ником Рокара. Многочисленные противники Рокара расценили это как путч, а его предложение о формировании новой левоцентристской коалиции с экологистами и коммунистами-реформаторами вызвало острый конфликт с Миттераном. Распри в партии и сокру­шительное поражение на выборах привели к самоубийству 1 мая 1993 г. П. Береговуа.

Правительство правого большинства в 1993 г. возглавил Эдуард Валадюр, более десяти лет являвшийся советником Ширака по проведению избирательных кампаний. Ширак остался лидером ко­алиции, но готовился к президентским выборам. Валадюр объявил приоритетной задачей правительства борьбу с безработицей и спа­сение системы социального страхования, находящейся на грани бан­кротства. Для обеспечения финансовой базы такой политики пра­вительством был выпущен государственный заем, собравший 110 млрд франков, повышены косвенные налоги на бензин и спирт­ное, налог «на социальные нужды» (которым облагаются все виды доходов), начата кампания по экономии расходов на государствен­ный аппарат. Важную роль в увеличении доходной части бюджета сыграла вторая волна приватизации. Она началась с лета 1993 г. и охватила значительную часть государственного сектора. Но в от­личие от приватизации 1986–1987 гг. происходила не тотальная распродажа, а структурная реформа государственного сектора – со­средоточение в нем предприятий, связанных с системой обществен­ных услуг. Правительство отказалось от формирования «твердых ядер», сняло ограничение на покупку акций зарубежными инвес­торами из стран ЕС, ввело практику оплаты акций в рассрочку и не пыталось форсировать темпы приватизации.

Принятые меры позволили сократить бюджетный дефицит и со­здать новые рабочие места (преимущественно в сфере капитально­го и жилищного строительства). Для поощрения роста занятости правительством был также сокращен налог на фонд заработной пла­ты. Часть средств была аккумулирована в специальном «Фонде солидарности», созданном для поддержки системы страхования по безработице. Одновременно правительство предприняло жесткие меры по ограничению иммиграции, борьбе против занятости неза­конных иммигрантов. Все эти меры вызывали большую обществен­ную поддержку. В пользу правительства говорили и экономичес­кие показатели 1994 г. – снижение уровня инфляции до 1,8 % в год, заметное сокращение безработицы, рост ВВП почти на 2,9 %, со­кращение бюджетного дефицита. Французам импонировал лич­ный имидж премьер-министра, его спокойствие, уверенность, иро­ничность и даже знаменитые красные носки. В 1994 г. Валадюр рас­сматривался уже как основной кандидат на победу на будущих президентских выборах.

Валадюр окончательно заявил об участии в предвыборной гонке в декабре 1994 г., когда стало известно об отказе баллотироваться основного кандидата от ФСП Ж. Делора. В такой ситуации раскол электората ОПР, неизбежный при соперничестве Валадюра с Шираком, уже не выглядел слишком опасным. Сложилась парадоксальная ситуация, когда основными противниками в ходе избирательной кампании стали представители одной партии (хотя

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: