История танцевальной культуры Карелии
В характере карела бескомпромиссность, честность, доходящая до щепетильности, чистоплотность. Отсюда и в танце ничего лишнего, все графично четко и определенно. Он лучше 1000 раз повторит один и тот же знакомый шаг, чем плохо сделает новый.
Юноша не ведет девушку в танце, как России, а они крепко держатся друг за друга. Два гордых, два достойных один другого партнера. Танцуют они с таким же наслаждением, как ходят по грибы и ягоды, ловят рыбу, пекут рыбники и калитки.
До сих пор можно встретить в Карелии сказителей, плакальщиц, людей, помнящих старинные обряды. Не перестаешь удивляться, как чуду, когда выявляешь, что в памяти старожилов сохранились столь старые танцы как контры. Это объясняется еще одной чертой карельского харктера – упрямством, нежеланием расставаться с вековыми традициями и обычаями.
Вепсская хореография прошла тот же путь, что и танцы юга Карелии. Правда, старые жители, с которыми мы беседовали о танцах, утверждают, что контры и им подобные танцы у них не танцевали, что это чисто карельские танцы. Основой старинных вечеров были кадрили, а из игр обычно заводили келику. Во время кадрили юноша мог начать танцевать с одной девушкой, через фигуру пригласить другую, а кончить кадриль с третьей. Девушки в долгу не оставались, и зло высмеивали юношей в дразнилках. Такова, например, «сякки варвакки», в которой доставалось не только богачам, но и упрямцам и гордецам.
Сохранились воспоминания и о танце вланце. Хотя подробно записать его не удалось. В молодые годы наших информаторов водились у них шестерка и восьмерка. Вепсы легко отказывались от старых танцев и переходили к новым, поэтому невозможно установить, что танцевали до кадрилей.
Более независимого, заносчиво-горделивого исполнения танцев нам нигде не удалось видеть, однако за внешней бравадой нередко скрывалась чувствительная, ранимая душа исполнителя.
Ингерманландская хореография известна в Карелии с момента переселения ингерманландцев, живших под Ленинградом, на территорию Карелии.
Находясь в центре Росси, ингерманландцы не могли не питаться соками русской культуры. В Колтушах, Гатчине и других местах танцевали кадриль и лансье. Лиеккулаулу обязано своим рождением и русской частушке.
В праздники танцевали большую кадриль, состоящую из 12 фигур, а по будням – обычную, из 6.
Близость к Финляндии, отсутствие языкового барьера способствовало связям с финской культурой. Те же пиирилейккит игрались тут и там. У ингерманландцев родились и свои пиирилейккит: понюшка табака; игра в бычки; эй, девушка, взгляни сюда и др. От финских их отличают более выраженный игровой момент в содержании и остроумие.
На севере Ингерманладии, в Токсово, Парголово, Лемболово, Куйвози и др. местах ни кадриль, ни лансье не танцевали. Подумать только, рядом Петербург, откуда во все углы России проникали, завоевав сердца деревенских исполнителей, эти поистине прекрасные танцы, а здесь их не танцевали! Не имея литературных источников об ингерманландских танцах, приходится положиться на высказывания наших информаторов.
Сравнивая эти танцы с фигурами кадрили, находим, что колни, получивший название от слова «три» – начало первой фигуры, как ее исполняли в первые годы 19 века; каккнасси – от названия русской песни «Как у наших у ворот» - начало второй фигуры кадрили; тумала – от первой строки русской песни «Думала, думала, думала – гадала» - начало третьей фигуры кадрили; танец сисикка получил название от слова «чижик», а может, от песни «Чижик-пыжик, где ты был» (танец пока не найден) – нет сомнения, что это пятая фигура; четвертая не могла быть преобразована в танец, ибо она шла в линейном построении; шестая, русская фигура кадрили – галоп – появилась она великосветских балах позднее, поэтому ее почти нигде не танцевали.
Произошло удивительное: ингерманландцы из кадрили взяли ее суть – наступательное и отступательное действие и переходы. Исполнители как бы дразнят друг друга этими действиями, что и получило у них название «хярняминен».
Кадриль имеет линейное построение, а ингерманландские танцы шли по кругу. Каждая пара по очереди выходила в центр и танцевала одну из фигур с каждой парой, стоявшей в кругу. Если пар было много, то за вечер успевали станцевать 1–2 фигуры. Продолжительное исполнение каждой фигуры и выделяло ее в самостоятельный танец. Выходили танцевать то тумалу, то колми, то какунасси.
Бабушки не танцевали лилей–лайлей, раали–али и другие танцы, которыми так увлекались их дети – родители наших информаторов. Молодость родителей информаторов падает примерно на 1880 – 1900-е.
1861 году было отменено крепостное право. Это событие не могло не сказаться на духовном состоянии крестьянина. Возможно, оно явилось толчком и для возникновения новых танцев. Основой для них послужили уже ранее существовавшие танцы, но многое было взято из кадрилей и лансье, получивших к этому времени повсеместное распространение. Все последующие танцы – лилей-лайлей, алистулаа, тулистула, раали-али - можно предположить, возникли между 1870 – 1890 годами.
Лилей–лайлей – начало первой фигуры кадрили – более позднего времени. Он исполнялся так: английский шен – переходы два раза, потом шен как в колми (1 фигура ранней кадрили) и вновь шен – один раз переход.
Лилей-лайлей возник позднее, чем колми, но раньше, чем раали-али, ибо раали-али строился на 3 фигуре лансье (мельница). Лансье на великосветских балах Петербурга стали танцевать с 1850 – х годов, а на городских – позднее.
Колми – единственный из старых танцев, который сохранялся так долго. Его танцевали после каждого из вышеназванных танцев, им обычно заканчивались вечера. Не случайно колми имеет второе название: лопетос – концовка.
Танец колми исполнялся в сопровождении нескольких напевов. Их было не менее 6.
Наши информаторы – страстные поклонницы старинных танцев – рассказывают, что они танцевали рентюшки. Этим словом именовалась группа танцев, названных выше.
Слово «рентюшкя» (производное от слова «рентюстяя») – нелитературное, а бытующее в народе выражение, обозначающее «идти как попало», то есть говорящее о манере исполнения. Как слово «кижа» у карел, так рентюшкя у ингерманландцев обозначало и место (шли на рентюшки), и манеру исполнения («рентюстяя»), и сам танец.
В рентюшках привлекала простота рисунка, легкая запоминаемость, возможность танцевать кто как хочет, сочинять остроумные куплеты, атмосфера веселья. С другой стороны, на рентюшках часто сочинялись и куплеты, унижающие человеческое достоинство, ранящие того, в чем адрес они были направлены, из-за чего, случалось, возникали ссоры. В ожидании очереди танцевать юноши подчас садились девушкам на колени. Танцевали, двигаясь, как попало.
Позже рентюсся приобретает насмешливую окраску с подачи комсомольцев, считавших местные танцы бескультурными.
Однако при кажущейся манере идти как попало выработалась единая, удивительно свободная внешне при внутренней собранности манера: прямая спина, чуть откинутая назад за счет «бегущих впереди» ног, свободно висящие руки, высоко вскинутая голова с неподвижной шеей, – так легче петь, дробящие и топающие во время приглашения ноги – таковы особенности этой манеры. И уж совсем парадоксальные детали: от желания вести девушку за собой шли по кругу – юноши впереди, девушка за ним, юноша – справа от девушки (девушка оказалась в роли юноши!), чем уравнялась их значимость в танце.
Сейчас можно сказать, что рентюшки – одно из уникальных явлений в хореографии.
Наконец, о бальном танце. Интересно, что слово «танец» стало бытовать в Карелии с приходом бальной хореографии. Всемирно известный вальс, который в России стали танцевать с начала 19 века, в Карелии стал любимым только к началу 20 века. После революции, когда наши бабушки предпочли бесёдам танцы в клубе, вальс получил распространение и в Карелии.
Многое в вальсе было непривычным для карела. Во–первых, положение танцоров в паре (до этого во время игр и танцев исполнители в парах стояли рядом либо друг за другом. Во–вторых, отсутствие определенных фигур (до этого игры и танцы строились по конкретному рисунку), в–третьих, вальс заставлял «отдаваться стихии ритма и мелодии» (а карелы умели слышать только ритм), в-четвертых, вальс исключал игровой момент, в-пятых, у него усложнённый шаг. Всё это на сто с лишним лет задержало появление в Карелии вальса, как и польки и других танцев. Оригинальный вальс мы наблюдали в Кондопожском районе, где он исполнялся по рисунку 5 фигуры кадрили.
Вальс принес новое и в манеру поведения на танцевальных вечерах. Приглашали на вальс только юноши, это было перенесено и на прочие танцы.
Олонецкая кадриль
Кадриль танцевали в праздники и во время бесёд. Девушки собирались отдельно, юноши – отдельно. Как только объявляли кадриль, все юноши одновременно шли приглашать девушек. Они кланялись избранницам, те отвечали поклоном. Выпрямляясь с поклона и не глядя на девушку, юноша протягивал ей правую руку. Если девушка протягивала свою – значит, приглашение принималось, после чего, опустив руки, шли – юноша впереди, девушка за ним и становились рядом.
Пары выстраивались друг против друга. Если помещение было маленьким, а желающих танцевать много, танцевали кадриль в две и в три очереди. В ожидании очереди девушки могли сидеть на коленях у юношей.
Кадриль танцевали под пение русских плясовых мелодий. Пели всегда те, кто танцевал. При исполнении каждой новой фигуры начинала запевать девушка, остальные подхватывали. Если играл гармонист, кадриль все равно плясали с паузами после каждого колена. Гармонист заканчивал игру с остановкой ведущей пары, той, которая хорошо плясала. Длина каждой фигуры зависела от нее. Юноша кружил девушку в конце каждой фигуры в одну, в другую сторону, порой по нескольку раз. Это зависело от общего настроя праздника, личного настроения и от того, с какой из девушек юноша танцевал.
1 фигура – ристай (крестом)
юноша правой рукой берет девушку за левую руку и поднимает до положения согнутых локтей. Свободные руки опущены.
1 – 2 такты. Исполнители в парах основным шагом (движение 1) идут навстречу друг другу.
3 – 4 такты. Девушки о.ш., встречаясь левыми плечами, проходят на противоположные места между юношами. Юноши, пропустив девушек, идут поперек, меняясь местами.
5 – 8. Девушки о.ш., лев. Плечами возвращаются на свои места. Юноши о.ш. проходят четверть круга по часовой и оказываются перед девушками.
9 – 12. Поворот по часовой (движ. 1)
13 – 16. Поворот против часовой (движ. 2)
17 – 18. Девушки бегут навстречу друг другу (движ. 3)
19 – 24. Соединив правые, согнутые в локтях руки, девушки кружатся по часовой.
31 – 31. Д возвращаются на свои места.
17 – 32. Поворот в паре (движ. 2)
2 фигура.
1 – 2. Д на месте, Ю о.ш. идут навстречу друг другу, вперед – вправо.
3 – 4. Ю исполняют притоп (движ. 4)
1 – 2. Ю простым шагом обходят друг друга, начиная с левой ноги, сделав два шага назад, затем вперед – влево
3 – 4. Ю простым шагом исполняют один поворот через левое плечо и перед чужой девушкой заканчивают поворот сильным ударом правой ноги.
5 – 8. Поворот по часовой (движение 2)
5 – 8. Поворот против часовой (движ. 2). 2 фигура повторяется, юноши приходят на свои места.
3 фигура.
Юноша кладет правую руку девушке на талию, левые руки исполнителей соединены и отведены влево. Девушка правой рукой берет юношу за запястье правой руки, локоть отводит назад.
1 – 4. О.ш. пары меняются местами со стороны юношей.
5 – 8. Открытый поворот (движ.5), в конце 8-го такта девушки делают поворот под левой рукой, против часовой.
9 – 16. Повторение 1 и 8 тактов, все приходят на свои места.
1 – 2. Д на месте, Ю бегут навстречу друг другу и останавливаются около правых плеч.
3 – 8. Ю подают друг другу руки скрещенные сзади руки и о.ш. кружатся против часовой.
15 – 16. Ю возвращаются на свои места.
1 – 16. Ю на месте, девушки повторяют движения юношей 1 – 16 тактов. Все приходят на свои места.
4 фигура
Первая пара стоит на месте. Ю второй пары правой рукой берет Д за левую руку и поднимает до положения согнутых локтей. Свободные руки опущены.
1 – 2. Вторая пара о.ш. подходит к первой.
3 – 4. Вторая пара поднимает соединенные руки, образую ворота. Д первой пары проходит в ворота и идет на место второй пары.
5 – 8. Вторая пара перед Ю первой пары исполняет поворот по часовой (движ.2)
9 – 12. Поворот (движ.2) против часовой.
12 – 16. Вторая пара тем же ходом возвращается на свое место, пропустив Д первой пары в ворота. К концу 16 – го такта все приходят на свои места. Затем эту фигуру вновь проделывает первая пара.
5 фигура.
Запись дана на 4 пары. Исполнители в линиях подают друг другу руки.
1 – 4. О.ш. исполнители линиями идут навстречу друг другу, в конце – сильный притоп правой ногой.
5 – 8. Исполнители линиями отступают назад.
9 – 16. Рядом стоящие подают друг другу руки, образуя круг, который движется по часовой.
1 – 8. Круг движется против часовой.
9 – 16. Д выходят в центр и подают друг другу руки. Ю, держась за руки, продолжают двигаться против часовой и останавливаются слева от своих Д.
1 – 8. Ю перебрасывают соединенные руки через головы Д, образуя корзинку. Все движутся против часовой.
9 – 16. Не меняя положения рук, движение по часовой.
1 – 8. Ю перебрасывают руки в обратном направлении. Д также перебрасывают руки через головы Ю, образуется корзинка сзади. Все движутся против часовой.
9 – 16. Не меняя положения рук, движение по часовой.
1 – 16. Поворот в паре (движ. 2) по часовой и против. Кружась, все пары проходят на свои места.
6 фигура.
6 фигура полностью повторяет 1 фигуру. По окончании танца юноша благодарит девушку пожатием руки, затем девушку и юношу, стоящих напротив.
Источник памяти карелов – живой язык,
он, в песнях путь большой проделав, чист и велик,
он в песнях солнце сотворяет и лунный свет,
под ними мой народ шагает, творит свой след.
Нам светит мудрость из пределов великих книг,
ей не погаснуть ни на миг!
Источник памяти карелов – живой язык,
народ мой им богат,
язык мой чист и свят.
Яакко Ругоев – народный писатель и поэт
Приложение 1
Р.Б. Калашникова, КИЖСКИЙ ВЕСТНИК №6, Петрозаводск, 2001
Вечериночная традиция Вытегорского уезда Олонецкой губернии второй половиныXIXвека
Во второй половине ХIХ века в Вытегорском погосте селения группировались вдоль берега реки Вытегры, поскольку параллельно реке проходил путь, по которому издавна возили соль и другой товар. С горного хребта под названием Чекша открывался «обширный и красивый ландшафт: виднеется ровное синево Онега, р. Вытегра и несколько окрестных приходов с церквами и в миньятюрном виде обрисовывающимися группами - деревнями, с желтыми и зелёными пятнами вокруг их - полями и нивами» [1]. Уже со второй половины ХVI века Вытегорский край представлял собой достаточно населённую и весьма развитую, сравнительно с окружающими, местность. В 1861 году только в состав Вытегорского погоста входило 77 деревень [2]. Население края считало себя потомками новгородцев, пришедшими на Вытегорщину «не позднее, как с ХI века». В середине ХIХ века в Вытегорском погосте жила большая часть людей «не крестьянского» сословия, в их число входили и так называемые «канавные» солдаты, служившие при шлюзах. Это «были и есть солдаты с разных мест России, но больше евреи, поляки и малороссы». Многие из них во время работы на шлюзах «сколачивали копейку и даже значительныя состояния, и тут же при шлюзах или вблизи открывали торговлю». В 1865 году в Вытегорской волости «отставных и бессрочно отпускных нижних чинов 111 чел., солдатских жен 134 чел. и солдатских детей 107 чел.»[3].
Своеобразие региона (прохождение по территории уезда Мариинского канала, Архангельского тракта и др.) определило и уникальность местной молодёжной праздничной традиции, её содержание и особенности. На наш взгляд, культурное влияние мещан, солдат, торговцев способствовало быстрому обмирщению вытегорской вечериночной традиции, её превращению в более городскую. В вытегорских песнях при наличии обрядовых образов и смыслов всё-таки преобладали игровые комедийные мотивы. Попробуем показать это на примере вытегорских вечериночных увеселений и песен, их сопровождавших. В нашем распоряжении имеются этнографические материалы из Вытегорского, Кондужского, Девятинского, Исаевского, Никулинского, Коштугского, Куштозерского, Ежезерского и Ундозерского и Чернослободского приходов.
Молодёжные вечеринки (беседы) [4] в Вытегорском уезде Олонецкой губернии второй половины ХIХ века составляли «необходимое условие» [5] почти каждого храмового и часовенного праздника, масленичной и святочной недели. Девочки с 12-ти, а мальчики с 14 лет начинали ходить по беседам. Парней, не достигших 17 лет, называли ІшижликамиІ [6], с 17 лет величали ІхолостягамиІ. Девушки с 16-ти, а парни с 20-ти годов уже вступали в семейную жизнь [7]. «Девки хоть при матери, хоть - при старшей невестке пользуются привилегией - спят дольше всех, работой не стесняются, а работают на себя, приготовляя приданое. На их обязанности лежит ношение воды» [8]. Следуя традиции, родители баловали дочерей, способствуя их участию в увеселениях: «… в межговенье пред великим постом девушки с окрестных приходов имели обыкновение приезжать … к своим родственникам либо подругам в гости, назывались гостьями и более стройныя из них скоро делались предметом стремленья и ухаживанья молодежи, а часто и женами» [9].
Кроме праздничных, существовали ещё и вечеринки с работой (прядением). Однако в данной статье нас интересуют не рабочие, а праздничные беседы с большим количеством гостей, богатством нарядов, многообразием игр, танцев и плясок. Летом эти вечеринки устраивались на открытом воздухе («на лугу за деревней»), зимой - в избе, а осенью и весной в ригах. Под звуки гармоники плясали кадриль, лансье, кругом, аколыш и изредка «завивай», а «также водятся попарно и поют песни» [10]. Для праздничной вечеринки выбиралась просторная изба, и покупались свечи (на обычных вечеринках-беседах ограничивались одной лучиной). Кроме танцующей молодёжи на праздничных беседах присутствовали женатые мужчины, женщины, старики, старухи и даже ребята-подростки, «примостившиеся для удобства где-либо на печи… В сенях, на крыльце, на улице - везде народ, всем интересно посмотреть на веселящуюся молодёжь» [11]. Приехавшим в гости девушкам, на вечеринке оказывалось предпочтение - они сидели на лавках в большом (почетном) углу и «уже около них с той и другой стороны присаживаются и местныя девицы» [12]. Собиратели отмечали, что народу на этих вечеринках бывало так много, что, несмотря на всю вместительность крестьянской избы, многим иногда не хватало места. Расходились с вечеринок обычно в 4 — 5 часов утра, «если за какие-нибудь беспорядки хозяин дома не разгонит раньше». Такие беседы могли проходить подряд два-три дня, «особенно если празднование случится зимою» [13].
Как мы уже выяснили, северно-русская молодёжная вечеринка представляла собой игровую версию свадебного обряда [14]. К проигрыванию свадебных отношений молодёжь относилась с огромной серьёзностью, сознавая её магическую суть, спрятанную за игровой стороной. Поэтому, идя беседу, парни и девушки загодя произносили заговоры «на присуху», стараясь присушить (приворожить) к себе парочку. Чтобы понравиться девушке, парень шел к знахарке, умеющей колдовать, с просьбой типа: «Баушка, присуши-ко мне Оленку Митькину» [15]. Обычно колдун «наговаривал» на пряники или «на что-нибудь съедобное» и советовал скормить наговоренное девушке. Вот пример подобного наговора: «Встану я, раб Божий (имя молодца), благословясь и пойду перекрестясь из дверей дверьми, из ворот воротами в чистое поле; в чистом поле стоит две кузнецы; в этих кузнецах куют, буют булат-железо, и как это булат-железо в горне горит, так чтобы у рабы Божией (имя девушки) по рабу Божию (имя парня) жгло и томило сердце». По уверению колдуна, если эти слова «три раза проговорить над пряником и после каждого раза плюнуть, да этот пряник скормить девушке, так она так полюбит молодца, что жить без него не заможет» [16].
Приведём ещё один заговор, который читался одинаково как на пищу, так и на питьё, причем произнося его нужно было «слегка плюнуть на то кушанье или напиток, которые предполагаются для потребления околдовываемому субьекту» (обязательное условие успеха – последний не должен знать «о совершенном колдовстве»). «Стану я раб, не благословясь, пойду не перекрестясь, из избы не дверьми, не из ворот в ворота, прямым ходом, печным окном; пойду я ко огненной реке, ко огненному чильну (челну? - К. Р.), ко огненному мужику, помолюсь и покорюсь я огненному мужику: «обдай рабу имрек своей огненной водой, чтобы зашла огненная вода в ретивое сердце, в черную печень, по всем жилам, по всем суставам, из кости в кость, из мозгу в мозг, в чорныя брови и ясныя очи; кажись я ей раб имрек милей отца и матери, краше краснаго солнца, светлее светлаго месяца, чтоб она раба имрек не могла без меня раба имрек жить, - ни дня дневать, на ночи ночевать, ни часу часовать, ни минуты миновать; и как мир православный не может жить без хлеба, без соли, и как живая рыба не может жить без воды, так бы и раба имрек без меня раба имрек во веки веков. Аминь» [17].
На первый взгляд, вытегорская вечериночная традиция не имела значимых отличий от подобных молодёжных развлечений в других местах Олонецкой губернии: здесь также плясали и старинные танцы, такие как «шестёрка», и только вошедшие в моду новые городские танцы - «кадриль» и «лансье» (местное название - ланцет, ланцея). Однако, сравнивая Вытегорский уезд с Заонежьем, мы можем отметить, что и схема, и содержание беседного веселья в обоих регионах имела существенные отличия. Первое из них состояло в том, что в вытегорских вечеринках отсутствовало магическое начало заонежских увеселений - свадебная песня-игра «Перепёлка» [18]. На Вытегорщине беседа обычно начиналась с пляски-игры «со вьюном» или так называемого «обычая водиться» [19].
Авторы известных нам этнографических описаний вытегорских вечеринок подробно охарактеризовали эту игру, сопровождаемую циклом песен, под которые по обычаю любила «водиться» вытегорская молодёжь [20]. Пляска эта удивительно проста: «парень и девица прохаживаются вдоль по полу под такт разнообразных песен…» (Вытегорския Кондужи. № 24. С.309.)
«Прежде всего самая обыкновенная пляска или игра - это «ходит со вьюном». Встает со своего места кавалер, приглашает барышню, подаёт ей руку, и оба начинают ходить по комнате, делая шага два-три, потом оборачиваясь, опять делают столько же шагов.» (Ив. Смирнов. № 10. С.114.)
Девицы, собравшиеся на беседу, тихо поют песни, как «вдруг являются молодцы, так зовут парней, и в беседной избе начинается веселье …начинают плясать совьюна». (Трошков П.Г. Л.8.)
«Совьюн», утверждалось в словаре Г. Куликовского, был широко распространен в Вытегорском уезде (в том числе в Никулинском, Девятинском, Чернослободском приходах):
«Молодёжь на беседе сидит на скамьях парами, начинают петь песню, выходит парень и, приглашая одну из девиц, берет её за правую руку. Под звуки песни они проходят мимо поющих, затем, при повороте, парень берет девушку за левую руку и идут назад. Так они ходят в продолжение всей песни; при следующей песне парень садится на место, а танцевавшая с ним девица приглашает уже кавалера … При совьюне поются самые разнообразные песни, иногда и величальныя, причем иногда «припевают» молодцу девицу и наоборот» [21].
Видимо, этимология слова «вьюн» восходит к слову «юноша»: плясать со вьюном означало плясать с молодцем [22].
Во второй половине ХIХ в. порядок приглашения в «совьюна» ещё носил обрядовый характер, исчезнувший к началу ХХ в.: девушка приглашала парня через посредство другого молодца: «Молодец во время пения песни подходит к девицам, берет одну из них, сидящую у края, за руку и идет с нею вдоль избы. Дойдя до порога, он переменяет руку, т. е. если держал девицу за