Xreferat.com » Рефераты по криминологии » Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних

Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних

естественной душевной потребности (а для этого требуется, чтобы встретился соответствующий чуткий педагог), то укрепление данного поведения становится с криминологической точки зрения становится очень опасным.

Помимо указанного “подлаживания” ребенка к возможностям вызывать внимание родителей, у него может возникнуть еще одна возможность, кроме общения с себе подобными, компенсировать свою отчужденность. Имеется в виду детская клептомания – привычка брать без спросу чужие вещи. Клептомания – это болезнь, трудно излечимая, причем взывание к совести отклика не дает, так как она у эгоцентричного ребенка “запечатана”. Существует обоснованное предположение, что на подсознательном уровне дети воруют для того, чтобы компенсировать какую-то душевную недостачу. Как пишет Гармаев А., переживание радости от того, что “у меня наконец-то есть то, что по праву должно мне принадлежать” (если украсть удалось) сводит на нет все педагогические попытки объяснить, что “воровать нехорошо”.183

В качестве предварительного вывода о криминологическом значении отчужденности необходимо говорить об исключительной чувствительности детей к эмоциональной атмосфере семье: если она напряжена, отчужденна, то психическое развитие младенца идет по пути не только психических отклонений, но и физических заболеваний. Мир для ребенка становится опасным, угрожающим, ребенок замыкается в себе и в своей референтной группе. Взрослый мир становится опасным, его ценности не принимаются.

Далее необходимо осветить конкретные социальные проявления возникновения отчужденности в детях.

Первое место среди них занимают, прежде всего, конфликты супругов, которые непосредственно влияют на самих детей. Установлено, что родители, удовлетворенные своим супружеством, как правило, относятся к детям с большей нежностью, употребляя при этом более “экспрессивную и недирективную речь, что, в свою очередь, вызывает теплоту и привязанность ребенка”.184 Причем, что важно, - уровень развития ребенка в конечном счете определяется не столько индивидуальными качествами каждого из родителей, а реально сложившимися супружескими отношениями. Американская исследовательница Най Ф. также обнаружила, что счастье в браке является ключом того, чтобы дети не оказались вовлеченными в делинкветное поведение.185

Неблагоприятные супружеские отношения, заканчивающиеся разводом, – это наиболее сильная форма стресса для ребенка, и чем в более раннем возрасте это происходит, тем существует большая вероятность последующего возникновения девиантного поведения. По данным Д. Баера в тех случаях, когда отец ушел из семьи до того, как ребенку исполнилось 6 лет, процент рецидива преступлений составил 39%, а если это произошло после семи лет – лишь 10%.186 И эти данные вполне закономерны, так как ребенку для нормального развития нужно две любви, которые сами связаны друг с другом любовью жены и мужа. Одной любви матери или отца для нормального развития ребенка в большинстве случаев бывает недостаточно.

Во второй главе уже говорилось, что необходимо сдержанно относится к проявляющейся тенденции стабилизации преступности несовершеннолетних, еще и потому, что основной комплекс социальных причин преступности не изменился. Прежде всего, не изменяется к лучшему и не стабилизируется соотношение брачности и разводимости. В 1998 г. на 1000 человек населения приходилось 5.8 брака и 3.4 развода, в 1999 г. – соответственно 6.3 и 3.7 (для сравнения в 1979 г. заключалось 11.1 брака и регистрировалось 4.3 развода на 1000 населения)187. Из-за распада семей ежегодно более полумиллиона детей до 18 лет остаются без одного родителя188.

Криминологическое значение воспитания несовершеннолетних в неполных семьях, возникших в результате развода, подробно исследовано в литературе189. Также можно заметить, что в неполных семьях агрессивное поведение детей встречается гораздо чаще, так как единственный родитель или лицо, его замещающее, не может в силу многих причин создать необходимые условия для гармонического развития ребенка, идеалом воспитания которого является полная моногамная семья с разделенными в ней функциями отца и матери190.

Хотелось бы подробнее остановиться на менее изученных современных полоролевых проблемах воспитания детей. Высокая разводимость, когда распадается чуть меньше двух браков из трех заключенных свидетельствует собственно о крайне высокой конфликтности между супругами. В проведенном опросе 7,4% школьников указало, что в семье у них постоянно бывают конфликты, у 12,96% конфликты бывают часто, а у 3,7% - часто с применением оскорблений и насилия. Практика показывает, что в возникающие конфликты между собой (в том числе из-за различных подходов к воспитанию) родители часто вовлекают детей, пытаясь заручиться их поддержкой, привлечь их на свою сторону. Последние же, очень хорошо чувствуя на интутивном уровне, что хотят видеть от них родители,191 с раннего детства научаются лавировать между ними, подстраиваясь, то под одного, то под другого. В результате этого не происходит цельного формирования личности ребенка – вместо цельности приобретаются навыки неискренности, приспособленчества, лживости. Вообще лживость – это особая тема для криминологии несовершеннолетних: известно, что у абсолютного большинства преступников этого возраста глубоко развита лживость как непреходящая черта характера. По своей природе это качество совершенно неприемлемо для здорового правосознания, которому помимо осознания гармонической включенности индивида в социум, необходимо духовное достоинство. Личность же, сознающая свое духовное достоинство, не может позволять себе лгать за исключением каких-то крайних обстоятельств. В то же время результаты школьного опроса показывают, что лживость широко распространена среди учащихся: на вопрос анкеты “Можете ли вы сказать неправду?”, 11,11% ответило, что могут, для них это нетрудно, а 31,48% - могут, когда им это выгодно.

Сама привычка говорить неправду на глубинном уровне может являться следствием монологичности сознания и искаженного видения окружающего мира из-за эгоцентричности или эгоизма личности. На практике лживость особенно активно развивается при непоследовательном типе воспитания, особенно когда родители предъявляют различные требования и по-разному относятся к ребенку. Ведь сама семья представляет собой самую первую среду, в которой происходит социализация маленького человека. В этой миниатюре общества всегда бывают определенные нормы поведения, оказывающие влияние на формирование первичного правосознания ребенка. Причем укоренение в соблюдении этих норм должно стать привычным и обеспеченным духовной энергией, так необходимой для последующего соблюдения норм права, а самое главное – для борьбы за него. Однако при непоследовательности воспитания и конфликтах в семье ребенок обнаруживает во-первых, огромное количество “коллизий” внутрисемейного “правового регулирования”, а во-вторых, не видит своими глазами и не чувствует сердцем, что основной целью семейных норм является достижение мира, гармонии, справедливости в семье. Вместо соблюдения правил нравственности, вежливости – применение силы, либо грубой физической, либо страстной силы эмоциональности и психического давления. Отношения такого рода в семье с самого детства деформируют начатки правосознания ребенка. Таким образом, эти рассуждения уточняют вышеуказанные положения об отчужденности ребенка: оказывается, что в интересах РППН необходимо наличие не просто любви к ребенку, но любви единой в своем источнике отношений двух супругов, их последовательности в воспитании ребенка.

Вскользь уже упоминалось о том, что для гармоничного развития ребенка требуется разделение функций отца и матери при осуществлении воспитания. В традиционной семье гармония воспитания обеспечивалась активным участием отца и матери, что было одинаково важно. Так все действия матери, активно воспитывавшей детей в раннем возрасте, освящались авторитетом отца, не позволявшим игнорировать детям мать или манипулировать ей. Сам отец, передававший сыну трудовой опыт и воспитывавший мужественность, а дочери – представления о мужчине, необходимые для ее правильной половой социализации, тем самым выполнял крайне важные задачи. Кроме того, традиционная семья изначально была избавлена от избытка межсупружеских конфликтов, так как ее устройство изначально предполагало иерархичность отношений – безусловной главой семьи был муж.

Однако начиная с советского семейного права утвердились демократическая модель отношений мужа и жены, представления о равенстве их прав и обязанностей. В то же время, эмансипация женщин привела к несколько неожиданным результатам: на практике оказалось, что одновременно при увеличении прав и обязанностей женщины, мужчина вместо того, чтобы занять равное с ней положение в семье, как бы самоустранился и перестал играть столь активную роль в воспитании, какую он играл раньше. На сегодняшний момент кризис “отцовства” привлек внимание и криминологии. В исследовании Двойменного И.А. и Лелекова В.А., занимавшихся изучением семей несовершеннолетних преступников, указывается, что в абсолютном большинстве случаев в таких семьях были неправильно распределены роли между супругами: женщина оказывалась перегружена многочисленными заботами.192 В 72,9% случаев весомый вклад в воспитание детей вносила мать, и только в 29,6% - отец. Двойменный И.А. и Лелеков В.А. на основании этого приходят к закономерному выводу о том, что в воспитании детей с отрицательными последствиями преимущественную роль играет матриархальный тип семьи.

В таких матриархальных семьях (согласно устному опросу учителей и изучению литературы по социологии семьи они получают сегодня наибольшее распространение) участие отца в жизни ребенка фактически заключается только в материальном обеспечении, всем остальным занимается мать. В результате этого ребенок получает “половинчатое” воспитание – если это сын, то в нем, как правило, развивается повышенная эмоциональность (то, что передает мать от себя), слабая дисциплинированность, неправильно развитая мужественность (сочетающая в себе ложную отвагу и подлинную трусость), своеволие (как познанная возможность манипулировать матерью). Если же это дочь – то она, не получая должных правильных образцов поведения мужчины и отношения к нему, при половой социализации обладает достаточным риском возникновения либо половой распущенности, либо неудачной семейной жизни (последствием которой опять, например, будут дети, воспитывающиеся в неполной семье). Поэтому одной из самых важных задач РППН является повышение роли отца в семейной жизни и воспитании детей, восстановлении тех функций, которые он удачно выполнял в традиционной модели семьи.

Здесь нужно заметить, что вина в “устранении” мужчины от семейных дел лежит не только на нем самом, но и на самой женщине, на ее амбициях. И это важно. Ведь равенство мужчины и женщины не означает устранения различий между ними, а между тем в современных семьях совершенно отчетливо проявляется стремление женщины быть главой семьи, стремление к власти над мужем. Хорошо это или плохо, - решать не криминологии, однако она, в свою очередь, утверждает, что матриархат в криминологическом отношении приносит отрицательные результаты. Флоренская Т.А., имеющая большой опыт консультирования семейных пар, пишет, что власть убивает любовь женщины, и с “волей к власти надо бороться, чтобы сохранить гармонию супружеских отношений: совет да любовь. Вместо распорядительного тона – советование, общее решение – во имя любви… Иначе легко превратиться в “сварливую” бабу”193.

Женщина действительно может многое предотвратить в семье. Взять, например, такой хрестоматийный для современности пример систематического пьянства отца, бича тысяч и тысяч российских семей. Что может в этом случае сделать жена? Принципиально, здесь два выхода – первый, это жертвенный путь терпения, стремления каким-либо образом спасти погибающего мужа и отца детей. Второй – развод и удаление от жизни с таким человеком. И первый, и второй путь – результат нравственного выбора женщины. Но что реально она может и должна сделать (ведь обычно существует период в течение нескольких лет, когда женщина колеблется, не принимая окончательного решения), так это, прежде всего, утвердить детей в уверенности, что отца постигла страшная беда и он очень сильно заболел, и несмотря на всю несправедливость папиного поведения, его нужно как-то прощать, понимать и не осуждать. Укрепившись в духовном совестливом отношении к отцу, дети намного легче смогут перенести эту семейную трагедию. Однако часто все бывает наоборот: женщина, не осознавая этого даже как следует, настраивает детей против пьющего отца, которого они потом начинают ненавидеть, что тяжело сказывается на всей их последующей жизни. Ненавидя отца, оказывая потом почему-то неповиновение матери, которая, вроде бы, так их любит, они все меньше проводят времени в семье, попадают в неформальные молодежные компании.

Таким образом, показ негативных последствий неправильного построения семейных отношений и распределения полоролевых функций, предложение более эффективных, опирающихся на отечественный традиционный опыт – это еще одна тема для школьных занятий по половому воспитанию детей, а также центров семейного консультирования и помощи. Таким был общий обзор отчужденно-контролирующих и отчужденно-безразличных типов воспитания, которых объединяет либо недостаточная любовь к ребенку, либо ее отсутствие. И как результат этого у несовершеннолетнего формируется эгоцентризм и монологичность сознания, имеющих вполне определенное криминогенное значение.

Теперь необходимо уделить внимание противоположным случаям тревожно-контролирующего и попустительского типов (вместе их можно назвать условно “детоцентристскими”), когда ребенка в семье любят слишком сильно, что также имеет криминогенное значение. Нужно отметить, что массовое появление такого типа воспитания относится к периоду становления индустриального общества, когда многие европейские страны медленно, но неотвратимо пошли по пути защиты интересов ребенка, удлинняя срок обязательного обучения, отодвигая от него момент вступления в ряды профессиональных работников. Социальной эмансипации ребенка сопутствовало формирование нового “детоцентристского” восприятия семьи. Как и многим другим прогрессивным явлениям “детоцентризму” стали сопутствовать побочные эффекты: вдруг возникла потребность научной разработки проблем детского возраста, проблем правильной социализации ребенка и так далее. Раньше необходимости в этом не было, потому что с шести, семи лет ребенок считался взрослым человеком, который трудился с семьей в меру своих сил, и с которого спрашивали как со взрослого. В новейшей истории социальный возраст пребывания в “детстве” был удлинен на многие годы.

В современности “детоцентризм” преимущественно встречается в семьях с одним ребенком, которому собственно и уделяется вся любовь и забота родителей. Единственный ребенок в семье, будучи естественным образом в центре внимания родителей, с ранних лет ощущает чрезмерную заботу о себе. Еще Макаренко А.С. писал, что воспитать единственного сына или единственную дочь гораздо труднее, чем воспитание нескольких детей: “Даже в том случае, если семья испытывает некоторые материальные затруднения, нельзя ограничиваться одним ребенком. Единственный ребенок очень скоро становится центром семьи. Заботы отца и матери, сосредоточенные на этом ребенке, обыкновенно превышают полезную норму. Любовь родительская в таком случае отличается известной нервозностью… Очень часто единственный ребенок привыкает к своему исключительному положению и становится настоящим деспотом в семье. Для родителей очень трудно бывает затормозить свою любовь к нему и свои заботы, и волей-неволей они воспитывают эгоиста” 194.

Макаренко вполне обоснованно полагал, что только в семье, где есть несколько детей, родительская забота может иметь нормальный характер – распределяться равномерно между всеми. Ребенок, привыкая с малых лет к тому, что он “один из…”, а не центр всего внимания, приобретает опыт взаимной связи (так необходимой для здорового правосознания!). Сама жизнь с братьями и сестрами предоставляет маленькому человеку возможность упражняться в различных видах человеческих отношений (в любви к старшему и младшему брату или сестре – это разные чувства) и не быть единственным потребителем любви и заботы. Становление единственного ребенка в семье как потребителя – это высоко вероятное следствие воспитания любящими родителями или родителем. Возникает эгоизм как доминантная черта характера – привычка считаться только с личными интересами, пренебрегая интересами и потребностями других. Нелишне заметить, что на сегодняшний день тип однодетной семьи наиболее распространен - по данным 1994 г. таких было 65% из всех семей, имеющих детей195. Кроме того, этот тип получает все большее и большее распространение, и в будущем, если тенденции сохранятся (а для этого есть все основания) станет тотально преобладающим в постепенно уменьшающемся российском обществе. Так согласно статистике суммарный коэффициент рождаемости (число родившихся на одну женщину в течение жизни) не превысил в 1998 г. 1.24 против 2.15 рождений, необходимых для простого численного замещения поколений и сохранения численности населения)196. И это означает, что в социологическом отношении “детоцентризм” получит гораздо большее распространение.

Как на практике осуществляется “детоцентристское” воспитание, которое может существовать и не только в однодетных семьях? Родители (если это не тревожно-контролирующий тип), считают, что детское послушание следует организовывать через детскую любовь, которая в свою очередь вызывается мягкостью, уступчивостью родителей. Дети же, тонко понимают, что родителям нужно от них проявление любви, нежных чувств, и что при необходимости их можно и обмануть, только нужно это делать с нежным выражением. Помимо эгоизма вырабатывается лживость. Родители же все разрешают детям, им ничего не жаль, они не скупые. Они боятся всяких конфликтов, предпочитают семейный мир, готовы чем угодно пожертвовать, только бы все было благополучно. Очень скоро в такой семье дети начинают, как пишет Макаренко, просто командовать родителями, родительское непротивление открывает широкий простор для детских капризов, желаний, требований, движимых эгоизмом197. Когда же родители поймут, что сопротивление оказывать нужно, часто бывает слишком поздно.

Будучи разными типами воспитания, “отчужденное” и “детоцентристское” отношение к ребенку парадоксальным образом приводит к одним и тем же результатам: к искаженному восприятию мира исключительно через призму своего “Я”, к неразвитости диалогизма сознания в ущерб гипертрофирующейся монологичности. Все это, конечно же, не является благоприятной почвой для формирования здорового правосознания. Кроме того, как и в случае с эгоцентризмом, установлена присущая детям-эгоистам из однодетных семей более высокая агрессивность. По данным Базарова Р.А., 40% из числа опрошенных несовершеннолетних, осужденных за тяжкие насильственные преступления, воспитывались в семьях, где бы они были единственным ребенком, 34,8% - в семьях, где было двое детей, 17,3% - в семьях с тремя детьми, менее 8% - в семьях, в которых воспитывалось более трех детей.198

Общее, что объединяет эгоизм и эгоцентризм, это, как пишет Флоренская Т.М., направленность таких несовершеннолетних на самих себя, неразвитость диалогизма, доброкачественной способности общения и сотрудничества с людьми.199 И в качестве одного из основных выводов этого дипломного сочинения следует предположить, что направленность на себя при эгоизме и эгоцентризме – это корень всех отрицательных проявлений личности, ее таких патологических качеств как эффекта неадекватности, обидчивости, неудовлетворенности, агрессивности, потребительстве, имеющих самое непосредственное криминогенное значение.

Данный вывод является важным для коррекции одного из сложившихся классических постулатов профилактики отклоняющегося поведения, который можно было бы обозначить как традицию удовлетворения потребности в самоутверждении трудного подростка.200 Коррекция этого постулата профилактики заключалась бы в том, что меры по созданию условий для самоутверждения трудного подростка должны обязательно сопровождаться мерами для развития “диалогизма” его личности. В противном случае педагогический риск такой “умиротворяющей” профилактики становится слишком высоким: в искусственно созданной ситуации самоутверждения даст знать о себе эгоизм или эгоцентризм, который сведет на нет возможный достигнутый успех. Почему? Если в личности доминируют мотивы самоутверждения, благополучия, личного успеха в ущерб другим людям, то даже в благоприятной педагогической ситуации создания успеха (необходимой для самоутверждения трудного подростка) отрицательная направленность личности в той или иной степени будет все равно проявляться, то есть риск рецидива будет высоким. Ориентиром же РППН является формирование устойчиво правопослушной личности, что невозможно без установления гармонии между собственными и общественными интересами в мотивации подростка. Причем, это гармоническое сочетание интересов, хотя и в разной степени, но необходимо для всех типов организаций общества, будь то рыночное, либо социалистическое общество.

В доказательство правильности этой позиции можно привести результаты экспериментов направленности личности, сделанные советскими психологами Божовичем Л.И., Чудновским В.Э., Нейсмарком М.С., Славиной Л.С. В этих опытах выяснялись вопросы эгоистической (эгоцентрической), либо общественной (деловой) направленности личности.201 На основе этих экспериментов202, оказалось, что подростки, у которых направленность эгоистическая или эгоцентрическая, менее благополучны в своем психическом развитии. Они делают все для себя: своего успеха, своих достижений, а получается, что живут себе во вред. С такими подростками меньше дружат. Они хотят быть признанными, любимыми, но оказывается, что они меньше любимы. Возникает парадоксальная ситуация: чем больше человек стремится к самоутверждению, признанию, тем меньше он оказывается удовлетворенным. Такие подростки могут стремиться занимать ведущие роли в коллективе, но работать, как правило, не умеют. Им больше нравится командовать, чем выполнять работу.

Подростки же другого типа, наоборот, не стремились к должностным вершинам, но их больше любили и если не выбирали, то они оказывались неформальными лидерами в классе, к ним больше прислушивались, и эти подростки были более благополучными в своем эмоциональном состоянии. В то время, как подростки первого типа чувствовали неудовлетворенность, им всегда недоставало любви, признания, то у вторых наблюдалась удовлетворенность своим положением в коллективе.203

Среди подростков эго-направленности наблюдалось много проявлений так называемого аффекта неадекватности, который проявляется всегда, прежде всего, в завышенном уровне притязаний204. Такие подростки претендуют на большее, чем на самом деле могут сделать. Претензии превышают их реальные возможности. Их потребность в признании, уважении и успехе настолько сильна, что они желаемое принимают за действительное и склонны браться за более трудные задачи, чем те, которые могут решить. В эксперименте им предъявлялась серия из девяти задачек с возрастающей степенью трудности и предлагалось выбрать для решения те задачи, которые они смогут решить. Такие подростки выбирали самые трудные задачи и, как правило, их не решали. И когда они сталкивались со своей неспособностью решить, то обвиняли экспериментатора, говорили, что задача неправильная, что они умеют решать, но не хотят, и, наконец, хлопали дверью и, расстроенные, уходили. Это типичное проявление “аффекта неадекватности”: во всем, что у них не получается, виноват кто-то другой.

Подростки с общественной и деловой напрвавленностью обычно выбирали средние по трудности задачи. Если решали их, то выбирали потруднее, если не решали, выбирали полегче. У них обнаруживались адекватный уровень притязаний и адекватное поведение. Но если они не решали задачку, то им было интересно, почему она не решается. И поэтому некоторые из них приходили на второй день и предлагали новое решение. И получалось, что у этих подростков была направленность на сам процесс преодоления трудностей, а не на оценку результата. Значит, им было важно не мнение о себе, важным было не казаться, а быть.

Таким образом, можно говорить о том, что подростки с направленностью на себя более несвободны, уязвимы, чем подростки с общественной направленностью. Сам же характер направленности личности формируется в семье именно в первые годы жизни ребенка, как это было подробно показано в этой главе. Эгоцентризм и эгоизм как основные результаты неправильного воспитания действительно обрекают ребенка на получение опыта конфронтации, стрессов, неадекватности, агрессии, нетерпимости во взаимоотношениях с окружающим миром по мере взросления. В философском смысле родители этих трудных детей не смогли передать им дара свободы – способности определять свое поведение доброкачественными ценностями и смыслами. Ведь человек, как выражается В.Франкл больше, чем психика, человек – это дух. И в этом отношении человек характеризуется двумя способностями: к самотрансцедентации и к самоотстранению. Первая – это постоянный выход за пределы самого себя в направлении на что-то, существующее вне его. Вторая – умение подняться над собой и ситуацией, посмотреть на себя как бы со стороны205. И именно две эти способности у эгоцентричных и эгоистичных детей оказываются неразвитыми, что им крайне затрудняет жизнеутверждающее общение с окружающим миром.

Эта неспособность преодолеть тяготение “Эго”-ядра личности и обуславливает частое проявление эффекта неадекватности в поведении трудных подростков. “Умиротворяющая” же профилактика девиантного поведения, ставящая цель создать наилучшую ситуацию для самоутверждения этого подростка (направить его в спортивную секцию, в кружок художественной самодеятельности) без коррекции направленности личности на самого себя, рискованна. А во многих случаях эффект “умиротворяющей” профилактики вообще бывает труднодостижимым по той причине, что девиантные подростки с направленностью личности на себя, как правило, обладают ограниченными способностями. Поэтому им трудно удерживаться в кружках, спортивных секциях (за исключением тех, которые связаны с единоборствами и ярко выраженным атлетизмом), потому что занятие ими требует дисциплинированности, самоотдачи, напряжения сил, к которым из-за неокультуренных эго-влечений такие подростки совершенно не готовы.


Подводя итоги этой главы можно было бы сделать несколько принципиально важных выводов и рекомендаций по ранней профилактике преступности несовершеннолетних в рамках семьи:

1. Недопущение родителями формирования развитых эгоцентризма и эгоизма детей, является главной задачей семьи. Основными условиями для этого является установление гармоничных психологической дистанции (то есть достаточной родительской любви) и контроля поведения (без допущения авторитаризма или попустительства). Однако осуществление гармоничного воспитания в семье сегодня становится все более и более затрудненным, так как вступающие в брак супруги часто сознательно или подсознательно запечатлевают негативный опыт построения семейных отношений (почерпнутый из их собственных семей).

Таким образом, одним из перспективных вариантов профилактики семейного неблагополучия является включение в систему общего образования предметов (предмета) по духовно-нравственным основам семьи, содержащие в себе компоненты психологии, культуры и традиции семейных отношений.206

Выдвижение такого рода рекомендации связано с тем, что сегодня существует значительная социальная потребность в таком обучении и воспитании, использующей школу как наиболее удобный для этого социальный институт. Необходимость такого курса по изучению духовно-нравственных основ семьи связана с тем, что сама семья из-за своего кризиса, ломки ее традиционных социальных механизмов (например, упадка расширенной семьи) не справляется с важной задачей передачи жизнеутверждающего опыта брачных отношений.

Данный учебный курс являлся бы одним из проявлений государственной семейной политики, которая в своем составе должна иметь как социально-экономические, так и социально-психологические (просвещенческие) компоненты. И если первые из них в современной политике еще как-то представлены, то вторые компоненты отсутствуют полностью. Поэтому данный школьный курс в условиях господства агрессивной индивидуалистической культуры был бы своеобразным опытом восполнения отсутствующей в обществе социально-психологической поддержки семьи. Целями такой поддержки является повышение авторитета семьи, ее привлекательности, формирование ценностного стимулирования молодежи ко вступлению в стабильные брачные отношения (насущно необходимые для РППН).

Одной из основных задач курса по духовно-нравственным основам семьи являлась бы повышение педагогической компетентности и особенно озабоченности будущих родителей к реально существующим трудностям воспитания детей. Одновременно на уроках этого предмета могло бы осуществляться изучение норм семейного права, и особенно вопросов юридической ответственности родителей (лиц их замещающих) за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию и содержанию детей.

Помимо повышения педагогической культуры, дополнительными задачами предмета этого курса было бы утверждение учащихся в представлениях, что наиболее гармоничными, надежными являются именно многодетные, а не однодетные семьи. Как писал Макаренко А.С. болезнь единственного ребенка или его смерть переносится семьей очень тяжело, страх такого несчастья всегда стоит перед родителями, лишает их спокойствия. Отсутствие братьев или сестер неполезно и самому ребенку, страдающему от переизбытка родительского внимания207.

Кроме того, данный курс мог бы раскрывать, что воспитание детей, как пишет Антонян Ю.М. есть самый главный, социально-важный женский труд, который желательно, чтобы “стал жизненной потребностью женщины”208. И в тоже время от этого процесса ни в коем случае не может отстраняться и отец.

Исключительно важным для формирования нравственно-духовной основы стабильных семейных отношений является утвержденность этого курса в крайней необходимости воспитания целомудрия и культуры полового воздержания до брака. Эта важная тема, в том числе и в криминологическом отношении, в целях удобства подробно рассматривается в следующей главе 5.

2. Второй по важности задачей семейного воспитания (помимо недопущения эгоизма и эгоцентризма) является его последовательность, о значении которой многократно говорилось на страницах этой главы. Самым важным в этом отношении является принцип единства слов и дел родителей. Дело в том, что наличие несоответствия между ними умаляет все попытки успешного воспитания ребенка, закладывает основы цинизма, лицемерия, лживости и других подобных им качеств. Противоречие же между словами и делами родителей в современных семьях являются очень частыми. Так, согласно проведенному школьному опросу, на вопрос: “Следуют ли родители в своей жизни тому, чего сами требуют от вас?”, - 60, 18% ответило утвердительно и 39,81% отрицательно (см. Приложение № 3). Нельзя не признать, что цифра в 40% является очень высокой.

3. В целях утверждения в ребенке дара свободы семье необходимо целенаправленно приучать его к труду с самого детства (третья задача воспитания в рамках РППН). Участие в помощи родителям, другим членам семьи, выполнение посильных для возраста

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: