История Заринского районного краеведческого музея
6. Гражданская война в Причумышье
7. Солдат русской литературы
8. Быт крестьян Причумышья
9. Православный благовест
10. Научно-технический прогресс в быту
11. Архитектура в Заринском районе
12. Ребятам о зверятах
Проведены для дошкольников уроки-сказки:
А) «Из бабушкиного сундука»
Б) «Где живёт человек»
Встречи. Массовые мероприятия
1. «Раз в Крещенский вечерок девушки гадали». Гадания в Чумышской волости.
2. «Колядки» - празднование учащимися школы №4 совместно с ЦДТ.
3. «Жар поэтической души» - литературная гостиная к 55-летию Л.Еременко.
4. Встреча поэтов района. Презентация стихов с участием Кузнецова В.М. – исполнителем бардовских песен ( песни на стихи Анишина).
5. «Не стареют душой ветераны» - встреча в музее районного Совета ветеранов.
6. День матери. «Женщина и война»
7. «Трудовая доблесть района» - встреча с людьми района, награждёнными высокими правительственными наградами (орден Ленина, Орден Трудового Красного Знамени, Орден Знак Почёта, Герой Социалистического труда, лауреат премии СССР, люди, которые носят звание «заслуженный»)
8. «Убелённые сединами» - встреча участников ВОВ.
При музее действует клуб «Друзья музея», состоящий из ветеранов, пенсионеров, оказывающих помощь сотрудникам музея. Раз в квартал проводятся заседания клуба по различной тематике.
1. Топонимика Заринского района -февраль
2. Светлое Христово Воскресенье – апрель
3. История празднования Нового года в Чумышской волости - декабрь
4. Искательница драгоценных строк ( о М.Г. Баздыревой – Заринской поэтессе, к 85-летию со дня рождения.
Пропаганда деятельности музея осуществляется через СМИ. В тесном сотрудничестве ЗРКМ работает с районной газетой «Знамя Ильича» и городской газетой «Новое время», выступления по местному радио с информацией о работе музея. На досках объявлений также расклеиваются объявления о новых выставках в музее.
Музей поддерживает тесную связь, как с городским, так и с районным отделами по народному образованию. Сотрудники музея выступают на методических объединениях учителей-предметников с информацией о работе музея. Поддерживается связь с Центром детского творчества г. Заринска, который ведёт активную краеведческую работу. По заявкам школ – выездные лекции, мероприятия в школах города и района. Школьным музеям района оказывается постоянная методическая помощь, идёт обмен информацией. Осуществляется тесное сотрудничество с мемориалом Славы г. Заринска. Совместные мероприятия и чтение лекций в ПУ-41. Выездные лекции в СДК, сельские клубы с лекциями по различным темам. Проводятся совместные мероприятия с центральной городской библиотекой по военной тематике и центральной районной библиотеке.
Темы: 1.Лауреат Государственной премии – Бубеннов М.С.
2. История Заринского района школьников младшего возраста проводятся игровые экскурсии. На короткое время дети превращаются в жителей планеты История и живут совершенно в другой эпохе, наряжаются в одежду своих пра-прадедов, обучаются древнепермской азбуке, хлопочут по дому.
Именно стремление во главу угла поставить личность человека, показать его во всех проявлениях делает экспозицию музея привлекательной и востребованной.
ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО МУЗЕЯ
ПРИРОДЫ И ЧЕЛОВЕКА (г. СУРГУТ).
ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ПРОЕКТ
«XX ВЕК. СОБЫТИЯ И ЛИЧНОСТИ»
Л.В. Степанова
Во все времена, несмотря на любые политические перемены в стране, музейные работники собирали материалы, опираясь на общественный актив и взаимодействуя с различными организациями и учреждениями культуры, искусства, образования, независимо от политической ориентации последних. Различные методы такого взаимодействия применялись и применяются сегодня в практике работы Государственного музея природы и человека г. Сургута. В 2001 г., наш музей достаточно успешно сотрудничал с историко-культурным центром «Старый Сургут», музеем народного образования при департаменте по науке и образованию администрации г. Сургута, общественной организацией «Старожилы Сургута», городским Советом ветеранов войны и труда, городским Союзом журналистов, литобъединением «Северный огонек», а также с государственным предприятием «Северо-Сибирское региональное книжное издательство». г
Был разработан совместный культурологический проект «XX век. События и личности», главной целью котДюго является выявление и сохранение историко-культурного наследия! через изучение личных архивов, имеющихся в семьях, на предприятиях, в общественных организациях, познание истоков своего рода, истории своей малой Родины, воспитание уважения к конкретным судьбам людей, их роли в судьбе семьи и города, сохранение традиций северных поселений.
Государственный музей природы и человека выступил не просто как один из создателей данного проекта, но в первую очередь - как методический центр. С государственным предприятием «Северо-Сибирское региональное книжное издательство» были заключены договоры о сборе материалов по теме «Архив сургутского уездного исправника164
Г.А. Пирожникова» и о подготовке к изданию историко-краеведческого сборника по рукописи Г.А. Пирожникова. архивным документам из Сургутского и Тобольского архивов, других материалов. Кроме того, была достигнута договоренность с творческой группой ТРК «Регион -Тюмень» о подготовке фильма об исправнике Пирожникове. Журналисты встречались в Крыму с его дочерью Марией Григорьевной Юми-ной-Пирожниковой. В свои 90 лет она обладает замечательной памятью, и ее воспоминания представляют большую ценность. Во время этой поездки был обнаружен дополнительный семейный архив, ценные экспонаты начала XX в. и оригинал рукописи «Обь-Иртышский Север», копия которой в 1967г. была передана родственниками сургутскому краеведу Ф.Я. Показаньеву. К этому времени мы, благодаря журналисту и краеведу В.К. Белобородову, уже располагали перечнем документов и предметов, хранящихся в Екатеринбурге, в бывшей кваршрс дочери Г.А. Пирожникова.
В рамках проекта в марте 2001 г. (в здании Дома-музея им. Знаменского историко-культурного центра «Старый Сургут») была открыта экспозиция «Архив уездного исправника Григория Пирожникова». На ней были представлены экспонаты и документы, закупленные у семьи Пирожниковых, другие материалы из фондов Государственного музея природы и человека начала XX столетия. Кроме того, ТРК «Регион -Тюмень» был создан фильм по тематике проекта, вышла в свет книга «Такой далекий и близкий Обь-Иртышский Север», постоянно обновляется и дополняется новыми поступлениями выставка о Г.А. Пирожникове, и мы намерены сделать ее передвижной. Уже есть договоренность с музеями Ханты-Мансийского автономного округа об экспонировании этой выставки у них. Следует помнить, что Г.А. Пирожников был главой местной администрации с 1903 по 1917 г. на огромной территории, где сегодня выросли города Нефтеюганск, Мегион. Лангепас, Нижневартовск, поэтому жизнь и судьба этого удивительного человека может быть интересна жителям этих территорий. В рамках проекта также были созданы экспозиции «Архивы геологов рассказывают» (совместно с Сургутской городской организацией Союза журналистов). Были проведены краеведческие чтения «Великое открытие XX в.а - нефть и газ Западной Сибири» с участием известного ученого - академика И.И. Нестерова. В Сургуте создана и действует постоянная литературная гостиная «У Григория Пирожникова» (в ИКЦ «Старый Сургут»), в состав правления которой входят и сотрудники нашего музея. В настоящее время готовится очередное заседание по теме «Частное открытие Сибири. Глазами писателя Анатолия Омельчука».
Осуществление данного проекта содействует поиску, исследованию и обмену опытом в разных организациях и городах региона. На основе этого обмена происходит создание новых программ. Сегодня разработаны второй раздел проекта «Политические ссыльные в Сургуте» и третий раздел «Уездные исправники и губернаторы Тобольской губернии и их роль в просвещении населения сибирской глубинки в начале XX столетия». Особый интерес для нашего музея представляет третий раздел проекта, в рамках которого мы собираем материалы для новой экспозиции. Работа экспозиции, посвященной исправнику Пирожникову, продемонстрировала немалый интерес к этой тематике в Сургуте. В настоящее время совместно с вышеупомянутыми организациями и учреждениями разрабатывается тема о тобольском губернаторе Николае Гон-датти (1906-1908 гг.), который, несмотря на короткий срок работы в данной должности, удостоился за это время звания почетного гражданина Тюмени, Березова и Сургута. Молодому поколению это имя практически незнакомо. А ведь Николай Гондатти был известным ученым. В конце XIX в. он побывал в этнографических экспедициях в нашем регионе и написал об этом ряд любопытных научных статей, в свое время вызвавших большой резонанс в научных кругах России.
Мы намерены вновь принять участие в создании фильма об этом губернаторе на ТРК «Регион - Тюмень». Продолжается наше сотрудничество с творческим коллективом ИКЦ «Старый Сургут» и другими городскими общественными организациями. На 2003 год запланированы краеведческие чтения «Царские чиновники начала XX в. в Тобольской губернии: мифы и реальность», планируется также собрать новые материалы о представителях государственной власти в Ханты-Мансийском автономном округе, с тем чтобы пополнить фонды нашего музея и создать новые экспозиции
В планах нашего музея также провести/круглый стол" краеведов, историков, преподавателей вузов Ханты-Мансийского автономного округа, журналистов, сотрудников музеев и представителей правительства ХМАО по теме «Какой должна быть музейная экспозиция о государственной власти в XX в. на территории округа?»
Сегодня, когда в нашей стране возродились старые понятия «губерния» и «губернатор», меняется отношение к известным фигурам местной власти, - исторический опыт и традиции местной власти в Сибири становятся все более и более актуальными. В связи с этим есть острая необходимость в полном устранении «белых пятен» в истории местной власти. Государственный музей природы и человека и его партнеры в Сургуте накопили немалый опыт в их преодолении.
166
РОЛЬ СИБИРСКИХ МУЗЕЕВ В ОХРАНЕ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ В 1920-е гг.
О.Н. Свиридовекая
К 1920-м гг. в Сибири сложились определенные предпосылки для развертывания работы по сохранению культурного наследия края. В городах Сибири уже существовало около двух десятков музеев. Одни были неотъемлемой частью научных обществ (Омский, Иркутский, Барнаульский, Красноярский, Троицко-Савский музеи), вокруг других, самостоятельных, сплотились общественники, ведущие исследовательскую работу (Тобольский, Томский, Минусинский и др.). Еще до начала революционных событий сибирская общественность, группировавшаяся и вокруг местных музеев, приняла активное участие в обсуждении законопроекта по охране памятников старины, внесенного в 1916г. на рассмотрение Государственной думы. Свои предложения в законопроект внесли Тобольский губернский музей, ЗСОРГО и ВСОРГО1. Было предложено возложить обязанности по охране и выявлению памятников на местные научные центры - отделы и подотделы РГО или же на самостоятельные музеи. Еще до событий 1917г. музеями проводились анкетные опросы на предмет выявления памятников древности, собирались случайные археологические находки, предметы быта, еще недавно входившие в повседневный обиход коренного населения и начавшие стремительно исчезать в связи с резким изменением жизненных укладов.
На фоне революционных событий и гражданской войны стала очевидной массовая гибель культурных ценностей. В ноябре 1917 г. при музее ЗСОРГО была организована археологическая комиссия, целью которой было сохранение памятников истории, искусства и сгарнны. Вскоре началась работа по спасению архивов, оставшихся бесхозными после смены властей". В 1918г. в Томске член губисполкома В.Д. Вегман призывал организовать государственный контроль в вопросах сбережения предметов старины и музейных ценностей. На съезде по учреждению Института исследования Сибири, проходившем в Томске в январе 1919 г., помимо задач, связанных с координацией работ по изучению Сибири, поднималась проблема охраны ее культурного наследия. В рамках отдела истории, археологии и этнографии предполагалось создать комиссию, которая занималась бы регистрацией и исследованием памятников прошлого3
В период гражданской войны в Сибири оказалось значительное количество деятелей культуры и науки из Центральной России, для которых вопросы охраны памятников не были новыми. Их позиция способ-
167ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ КАК КОММУНИКАЦИОННАЯ СИСТЕМА XXI в. Л.И. Скрипкипа
Как и всякое явление, концепция музейной коммуникации постоянно меняется в зависимости от перемен, происходящих в обществе и в научном познании. В конце XX в., в период глобализации, мировое сообщество вышло на такой сложный период своей организации, который для успешного функционирования требовал координации, опирающейся на информационные процессы. По мнению одного из разработчиков теории коммуникации, Э. Тоффлера, работа с информацией / знаниями стала одной из производительных сил общества. Для цивилизации третьей волны одним из главных видов сырья, причем неисчерпаемым, будет информация1.
Музей является одной из таких координирующих систем. В данной статье сделана попытка представить историко-краеведческий музей, имеющий для российской действительности особое значение, в качестве комплексной коммуникативной системы. Поскольку проблема многогранна, то основное внимание обращено на экспозиционную деятельность как квинтэссенцию музейной коммуникации.
Согласно теории коммуникации, существуют следующие модели передачи и приема информации: социологическая, семиотическая, психологическая и прикладная2. Все они в комплексе составляют музейную коммуникацию. Но если говорить об иерархии, то главной и определяющей является социологическая.
XXI в., являясь веком глобальной информации, поставил перед музеями ряд проблем, которые связаны с его позицией в качестве социального института, выполняющего определенные функции в обществе, и, соответственно, его местом в общем информационном пространстве, как отечественном, так и мировом. Решение этах проблем связано с выбором модели музейной коммуникации, ее содержания и конкретной техники воздействия. Чтобы понять, какой выбор нам предстоит, обратимся к предшествующему опыту. В XX в. музей осуществлял отбор и сохранение образцов культуры, воплощающих общественные ценности. Он рассматривался в качестве дополнительного средства пополнения знаний, полученных в результате образования или чтения книг. Модель музейной коммуникации основывалась на непосредственном соприкосновении с памятниками истории и культуры. Поэтому когда возник вопрос о представлении вещей в виртуальном информационном пространстве, это вызвало сомнение у ряда музейных деятелей. 18
В российском музееведении одной из основных функций музея признавалась функция документирования общее шейных процессов и явлений посредством памятников. Это подчас приводило к тому, что вещи выставлялись в качестве знаков или воплощения этих процессов. Такой иллюстративный подход позволял манипулировать музейными предметами на основании какой-либо идеи авторов экспозиций, либо выставлять их в качестве воплощенных ценностей, благодаря чему музей превращался в лавку антиквариата.
В XXI в. на эти проблемы стали смотреть в ином ракурсе. Возник вопрос о качестве знаний, представляющих информацию об истории и культурном наследии страны. Музей стал выступать как институт познания исторических и культурных ценностей и расшифровки их значений, а не только сопричастности к ним, рассчитанной на восприятие.
Соответственно, изменилось представление о концепции и миссии музея в обществе. Он стал представляться в виде информационного центра, который разрабатывает и на основе различного вида источников ведет базы данных по истории, культурному наследию и окружающей среде региона. Такую концепцию взял на вооружение Государственный исторический музей - быть источниковым центром по российской истории и культуре.
Отличительной чертой этой информационной системы является подлинность, оригинальность и показ в едином пространстве временной перспективы, т.е. историзм.
Изменились и требования к музею российского общества. В условиях кризиса, нарастающей неразберихи, неумения предвидеть в музей стали приходить в поисках жизненных ценностей, обретения душевного спокойствия, ощущения преемственности во времени и материала для формирования самобытности. В период перестройки россияне остро восприняли существенную смену общей картины мира. С позиций теории коммуникации это рассматривается как вариант информационной агрессии на базовую культуру. Следует признать, что страна еще не имела опыта воздействия в таких масштабах, поэтому мы не можем реально представить последствия такой агрессии3.
Записи посетителей в книге отзывов Государственного исторического музея свидетельствуют о том, что они приходят, чтобы познакомиться с историей страны (школьники и студенты пишут, что только здесь они поняли, что такое история), ощутить гордость за ее прошлое (некоторые пишут, что это единственное место, где можно испытать это чувство), понять нравственное значение поступков предков. Таким образом, миссия современного историко-краеведческого музея проявляется в том, что он должен стать институтом социальной адаптации, которая
19способствует выживанию в условиях быстро меняющегося мира путем использования организованных и всеобъемлющих с исторической точки зрения баз данных и коллекций. Такой институт должен служить инструментом структурирования действительноеги и формирования культурной и духовной самобытности. Главными его ценностями являются ответственность, уважение к жизни и терпимость.
Формирование такой концепции музейной коммуникации связано с местом музея в историческом информационном пространстве, которое составляют наука, образование и масс-медиа.
В исторической науке с конца 80-х гг. XX в. идет поиск теории, которая представила бы адекватно основу для объяснения прошлого. Плюрализм подходов мало способствует пониманию масс населения, тех или иных исторических явлений, да и сама информация о научных исследованиях почти не доступна. Возникновение империи фольклорной истории А.П. Фоменко и его последователей, чьи работы, в отличие от других научных трудов, издаются массовыми тиражами, ведет к дезориентации в научном познании и представлениях об истории страны.
В образовании разнообразие учебников, каждый из которых отличает свой подход (за 1997-1998 гг. было напечатано 28 учебников), ежегодная смена методик, введение тестовой системы не могут способствовать получению адекватных знаний по истории страны. Согласно социологическим опросам, школьники лучше знают А. Шварценеггера, чем А.В.Суворова4.
Масс-медиа, воспроизводя ситуацию информационной агрессии, подчас еще больше усугубляют дезориентацию в историческом пространстве.
Наличие этих явлений вряд ли может способствовать социальной адаптации. В обществе, особенно у молодежи, развивается кризис самоидентификации, что представляет определенную угрозу его развитию. Показательны в этом отношении результаты* опроса, который НИИ Московской гуманитарно-социальной академии/провел в 2001 г. среди столичных студентов и старшеклассников. На вопрос, готовы ли вы, если будет необходимо, отдать жизнь за Отечество? "Да" ответили 32%, "нет" - 38%, иное - 12%, затруднились ответить 18%.
Все эти факторы поставили музей в ряд немногих общественных институтов, способных на основе коммуникационной модели, о которой говорилось ранее, представить возможность такой самоидентификации. Переход общества на визуальную культуру еще более укрепил его позиции. Визуальное сообщение несет большее число информационных прочтений, чем вербальное, и является универсальным для процесса восприятия. Музейная экспозиция представляет собой именно такой
20
канал. В едином пространстве и времени она может дать представление о ie или иных метрических событиях и явлениях. Однако осуществление такой модели зависит от содержания коммуникации, которое тесно связано с адекватном интерпретацией культурною наследия страны. Это предполагает умение на основании фрагментов прошлой реальности воспроизвести взаимосвязанную картину гой культ>ры и общества, остатком котором они являются Та же задача поставлена перед м зеями в государственной программе «Кутьгура России 2001-2005» и является одним из основных требований при составлении концепций их развития и социальной оценки эффективности деятельности.
Решение этой задачи связано с семиотической моделью коммуникации и представления музейной экспозиции в качестве комплексной семиотической системы. В конце 80-х - начале 90-х гг. знаковый семиотический подход начал применяться ко всем культурным явлениям, в том числе и к музеям. В российском музееведении в целях исследования семиотической функции экспозиции были сделаны попытки использования вербальных моделей. Признание лингвистической мутации гуманитарного знания и моделей коммуникации, основанных на этом подходе, способствовало появлению представлений о существовании «языка вещей». Такие музеологи, как М.В. Гнедовский, связывали его с новыми способами осмысления предметного мира в области искусства, дизайна, архитектуры . Н.А. Никишиным была предпринята попытка разработки языка музейной экспозиции Он выделил в нем два структурных блока Один составляли музейные предметы, представленные в виде фе>юль-ника Фреге, где одна из вершин - сам музейный предмет, а остальное -его значение'. Знаковые пирамиды укладывались им в фундамент текста экспозиции гак, что зритель мог видеть определенные плоскости. Второй блок составляли их пространственные связи и отношения в тексте экспозиции, которые должны были осуществлять художники'1.
Чтобы был понятен инструментарий вербальной модели, обратимся к той из них, на основании которой проводились исследования семиотики культуры - модели Ю.М. Лотмана (тартусско-московская семиотическая школа). Все явления культуры трактовались им как разного рода коммуникативные механизмы, т.е. разного рода языки. Отсюда приоритетность лингвистических методов для их анализа, использование терминов, словаря или грамматики для описания совершенно далеких от естественного языка коммуникативных явлений. Определение такой роли естественного языка и лингвистического механизма связано с рассмотрением первичных и вторичных моделирующих систем как объекта семиотики. Под первичной понимался язык, под вторичной -
21литература, театр, кино - принимали на себя большое число языковых характеристик, поскольку базировались на языке7.
Однако такая модель неприменима к музейной экспозиции, которая, как уже отмечалось, представляет визуальный вид коммуникации, связанный с процессом перекодировки вербальной в невербальную и невербальной в вербальную сферу.
В этом ракурсе наиболее близкой для нас является модель, предложенная итальянским семиотиком Умберто Эко. Он занимался исследованием визуальной коммуникации и считал, что далеко не все коммуникативные феномены можно объяснить с помощью лингвистических категорий8. В естественном языке значение оказывается заданным заранее, в визуальном оно вырабатывается по мере получения сообщения. Отличие визуальной коммуникации он видел в том, что знаки ее объектов не являются единицами членения, соотносимыми с фонемами языка, потому что они лишены предзаданного позиционного и оппозиционного значения. Сам факт их наличия или отсутствия еще не определяет однозначно смысла сообщения - они значат только в контексте (точка, вписанная в миндалевидную форму, означает зрачок) и не значат сами по себе. Они не образуют системы жестких различий, внутри которой точка обретает собственное значение, будучи противопоставленной прямой или кругу9.
Таким образом при построении визуальных текстов экспозиции вещь, как знак, приобретает значение в определенном контексте10. Культурно-исторический контекст означает соотнесение явлений вещественных с явлениями социальными, детерминирующими их. Часто контекст определяется как круг событийных векторов и идеологических констант определенного временного периода, концепция бытия данной культуры в плане исторических и ментальных событий".
Многогранная выставочная деятельность большинства музеев в период 90-х гг. очень хорошо это продемонстрировала. Одна и та же вещь в контексте разнообразных тем приобретала различное значение. В результате появления такого рода модели со второ^ половины 80-х - начала 90-х гг. внимание исследователей все больше стали привлекать знаковые системы невербальной коммуникации, в том числе дизайн, организация и культурный смысл материально-пространственной среды12. Пришло понимание, что изучение системы невербальной коммуникации помогает раскрыть смысловую сторону семантически значимой информации, которая является основной характеристикой культурного объекта.
Особый интерес в этом отношении представляют работы российского историка Г.С. Кнабе. Он обратил внимание на отличие семиотики, 22
изучающей знаковые системы вероалыюго характера, от семиотики материально-пространственной предметной среды, которая изучает знаковую общественно-историческую семантику бытовых реалий, т.е. невербальное поле культуры, С этих позиций он рассмотрел информационное поле интерьера и других культурных объектов1'.
Выявление контекста, внедрение понятий о невербальном поле культуры основывалось на тех изменениях, которые произошли в источниковедении. Источник и, соответственно, музейный предмет стали изучаться как социальное явление, предполагающее междисциплинарное исследование его материальной, вещественной и знаковой сторон.
Историко-культурологический подход поставил вопрос о рассмотрении коммуникативной сущности вещи в качестве ее материальной ценности (средс^а, способы, результаты освоения природной среды), отражения духовного мира человека (ценности, нормы, «идеалы», из которых складывается «картина мира» той или иной эпохи), обмена информацией посредством знака, образа, символа. Постановка проблемы изучения роли, которую предметы играли в природе и обществе в рамках определенного пространства, т.е. исследование семантики источников как таковых, позволяет более осмысленно использовать их в качестве базовой основы экспозиции: вариативно относиться к тематике, широко вводить тематические коллекции, интерпретировать музейные предметы в разных контекстах. Для изучения «контекста» большое значение имело распространение с конца 80-х гг. XX в. познавательных методов исторической и культурной антропологии. Историческая антропология способствовала интеграции ряда исторических дисциплин, социальных наук и обратила внимание на символику, ритуалы, обряды. В ее рамках шло осмысление интегрированного видения мира, изучение психофизических, ментальных механизмов людей разных эпох14. Обращение внимания на историческую географию, демографию, историю питания, болезней, обычаев и т.д. значительно обогатило возможности создания текста и контекста экспозиции. Внедрение методов культурной антропологии, основанных на вхождении в другую культуру, применение методик истории жизни, семьи, рода позволило рассматривать музей в качестве центра межкультурного общения общества, диалога культур.
Большое значение для изучения музейных предметов имели коррективы, внесенные в связи с постановкой проблем источниковедения в русле теории информации в работах И.Д. Ковальченко, О.М. Медушевской и других ученых.
Источники стали исследоваться не как остатки исторической действительности или «предания» о ней (как отмечалось ранее, именно такой подход был характерен для музеев XX в.), но как носители сложной по
23структуре информации. Это предполагало выявление степени адекватности и полноты отражения исторической реальности. Был указан путь исследования и соответственно показа истории вне идеологических оценок путем реконструкции всего корпуса архивных и опубликованных источников и их критического анализа. Главным стал тезис об осмыслении исторического факта со многих сторон на основе разнообразия источников. Такой метод взаимодополняющей информации всегда был характерен для музейной коммуникации. Таким образом, для составления экспозиционного сообщения вербальная сфера переводится в невербальную, и наоборот.
В результате произошедших перемен в научном познании выяснилось, что для осуществления коммуникативной функции экспозиции возникла необходимость привлечения новых источников, иного прочтения тех, которые считались основополагающими, изменения способов работы с ними с целью извлечения и передачи социальной информации. Соответственно для того, чтобы процесс коммуникации происходил с наибольшей эффективностью коммуникатору (экспозиционеру) необходимо знать музейное собрание во всех ракурсах его коммуникативных свойств и соотносить характеристики источников с сообщениями, которые они производят. Сложные операции по извлечению и передаче информации могут иметь успешное воздействие в случае, когда они опираются на интересы, ценности и идеалы аудитории. Однако очень часто эти условия не берутся во внимание.
Можно привести множество примеров несовпадения кодов отправителя сообщения и кодов адресата в музейной коммуникации в случае, когда не учитываются все эти параметры. Остановимся на одном из них.
Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова проводил конкурс выставочных проектов «Тревога и надежда. 2001 г.». Программу открыл Ярославский художественный музей с Репозицией советских плакатов и открыток под названием «Отечествр'наше свободное?». Поданные без соответствующей интерпретации, плакаты и открытки, потерявшие идеологический смысл, зрителю, не озабоченному борьбой за права человека, напоминали музейные киноафиши - тот же Голливуд с поп-артом. Сладкая ложь, масс-медиальная сущность могла показаться скорее ностальгически-сентиментальной. А «инсталляция» - советская жилплощадь 50-х гг. с черной тарелкой репродуктора, ковриком с видом Москвы-реки, круглым столом и почтовым ящиком - киношной декорацией15.
В отличие от предыдущего, проект «Символы эпохи в советском плакате», осуществленный в 2000 г. в Государственном Историческом музее, основывался на представлении плакатов как исторических ис-
24
точников по советской эпохе. Целью был показ производства символов, их обращения в советских ритуалах и праздниках, закрепления в традициях. Подобный подход был выбран в силу того, что действенность плакатов во многом была определена широким использованием символического языка, единственного, по выражению Э. Фромма, универсального языка, который знает человечество. Тематический цикл включал выставки: «Вождь как символ», «Защитнику Отечества посвящается», «Первомай и Победа», «За наше счастливое детство», «Союз серпа и молота» и др. Таким образом, был показан разнообразный ракурс этой проблемы16.
Приведенные примеры демонстрируют тесную взаимосвязь операций по извлечению информации и ее интерпретации с целью составления сообщения, которое затем передается по экспозиционному каналу аудитории.
Интерпретация в историко-краеведческом музее связана с выработкой методов соотнесения исторической реальности, воплощенной в музейных предметах в научно реконструированное знание о ней, т.е. решением проблемы взаимосвязи истории как реальности и истории как экспозиционного рассказа о ней. Для этого необходимо опираться на теорию, которая могла бы являться адекватной основой для объяснения прошлого. Попытки показать историю только через памятники без теоретического осмысления приводят к трудностям системного видения прошлого и выявления в нем закономерностей.
В 90-е гг. в теории и методологии исторического познания произошли изменения - вмэбто толкования истории была осознана необходимость ее понимания. Новая познавательная ситуация сложилась в результате развития теорий локальных цивилизаций. Видение мира как совокупности локальных цивилизаций и представление истории человечества в виде процесса разворачивания и смены одних цивилизаций другими открыли новые перспективы научного исследования. Так, советский этап отечественной истории, как и вся история XX в., вне циви-лизационного анализа сегодня не представим17.
Рассмотрение любого исторического явления в разных контекстах -горизонтального и вертикального времени, изучение взаимоотношений пространства и времени, человека и природной среды, обращение к исследованию длительных процессов, долговременных структурных изменений дало возможность вариативно строить экспозиционный текст в зависимости от поставленных целей и задач и имеющихся музейных источников.
Из вышесказанного видно, насколько велика и ответственна роль экспозиционера в качестве коммуникатора: определился новый круг
25задач, стоящих перед ним, - научиться представлять историческую реальность, воплощенную в музейных исючниках, в научно реконструированное знание о ней и через историческую интерпретацию способствовать восстановлению связей между культурным наследием и его контекстом Это возможно при условии восприятия, переработки, что связано с семиотической моделью, и передачи информации, «закодированной» в этом наследии
Передача информации в тексте экспозиции связана с конкретной техникой воздействия и использованием прикладных моделей коммуникаций В виде схемы это выглядит следующим образом источник -процесс кодирования - канал (как) - сообщение (что, как) - процесс декодирования (с каким эффектом) - получатель (кому)18 В качестве конкретных технологий выступают методы научного и художественного проектирования - концепция, структура экспозиции, тематическое комплексы, информативное оформление, дизайн
Современная маркетинговая стратегия, направленная на предоставление услуг и ориентацию на одиночного посетителя, предполагает концепцию гибкой экспозиции, которая рассчитана на разный уровень потенциальных посетителей Ее создание возможно в случае сочетания объема информации и структуры экспозиции, предполагает использование скрытых планов, читабельности текстов, применения аудио-, видео-, компьютерной техники
Особо хотелось бы остановиться на з гике гаже - самом уязвимом месте современных экспозиций Часто он скуп, малоинформативен, нечитабелен При тех финансовых трудностях, которые испытывают многие музеи, и ограниченных возможностях использования новейшей техники умелое использование пояснительной информации - как научного характера (расширяющего знания о предметах и истории), так и игровой (представляющей возможность реконструировать события, сооружения, памятники), способно значительно повысить ябммуникативность экспозиции Например, в американских музеях эт/фму каналу уделяется особое внимание, что и отметили российские участники семинара «Содержание Интерпретация Презентация», прошедшего в Нью-Йорке в марте 2001 г и посвященного информации в музеях Этикетаж составляется с учетом интересов разных посетителей, в зависимости от концепции экспозиции - либо подвергается литературной обработке, либо исходит
19
из менталитета представленной нации
Если обратиться к