Культура повседневности в эпоху "оттепели" (метаморфозы стиля)
В то же время явление "стиляжничества" представляло серьезную угрозу не только монолитности социалистической культуры, но и безопасности политической системы не случайно борьба со "стиляжничеством" была упорной и последовательной. Одна из главных особенностей "стиляжничества" как феномена культуры заключалась в его стихийности, неорганизованности, неоднородности; у него не было единой системы норм, четких стандартов, строгой эстетической концепции, идеологической или политической программы, единой философской доктрины; оно существовало в бесчисленных региональных и исторических вариантах, представляя собой своего рода "философствование бытом". Однако все перечисленные особенности этого явления делали "стиляжничество" практически неуязвимым для официальных политических санкций. "Стиляг" прорабатывали, воспитывали, убеждали, т.е. действовали в отношении них нравственно-этическими, но не политическими средствами, что было уже большой нравственной победой этого молодежного движения над системой, в которую оно органически не вписывалось.
III
Повальное увлечение поэзией - еще одна не до конца осознанная современниками попытка пережить и осмыслить изнутри новую культурную" ситуацию в стране. Поэзия - тот источник самовыражения, который позволял вести откровенные и задушевные беседы, раскрепощал эмоциональный и интеллектуальный мир личности, разрушал сложившиеся и закосневшие нормы мировоззрения, речевого и бытового но-исдения, идеологические клише и способствовал рождению новых форм досуга (поэтические вечера, поэтический театр, стихийные дискуссии и обсуждения поэзии ее любителями, распространение самодеятельной песни и "бардовского" движения и т.п.). Вместе с этим появлялись и новые типы индивидуального и массового творчества. новые оппозиционные идеи, заявляющие о себе в скрытой, неявной форме - поэтическое преувеличение, художественное и историческое иносказания.
Поэтические вечера и Политехническом музее - пик "поэтической лихорадки", островок свободы рядом с домом на Лубянке, фронда на фоне прежних идеологических догм непреодоленного сталинизма. Здесь достигался максимальный эффект сопричастности читателя-слушателя и поэта-чтеца - тот дух культурного и идейного единства, который стал характерной особенностью поколения шестидесятников и который можно обозначить термином "сотворчество". Демократический подъем, жанровый и стилевой плюрализм, подспудная переоценка системы ценностей советского общества - все это было косвенным следствием поэтического бума в период "оттепели".
Поэтические вечера создали новых кумиров - поэтов, которым суждено было выйти за рамки исключительно поэзии, и их поклонников, которые оказывались во многом за пределами поэтического "любительства". Граница между искусством и политикой была очень зыбкой. Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Б. Ахмадулина создали, наряду с традицией "эстрадной поэзии", определенный тип литературного поведения как своеобразный эстетический результат своей жизнедеятельности. Публичное исполнение внешне непритязательных, камерных песен Б. Окуджавой, А. Галичем, В. Высоцким, Ю. Визбором и др., тиражированное самодельными магнитофонными записями, прививало массе слушателей имплицитно содержавшуюся в них "философию поиссд-печности", явно противостоявшую идеологическому официозу. Понятие "стиль" (поэтический, песенный) постепенно вытесняет в сознании читателей и слушателей понятие "системы" (идеологической). К тому же в этот тип творческого поведения входил свой негласный, но жесткий "кодекс чести", свой доверительный способ общения в виде неформальных "салонов" или "кухонь", особая "богемная" манера жизни и поведения, индивидуальный выбор одежды как части поэтического имиджа и социальной роли, которую осознанно играли эти мастера.
"Оттепель" - своего рода "золотой век" культуры периода советской империи. В это время появилось не только множество новых имен талантливых мастеров (Окуджава, Евтушенко, Вознесенский и Ахмадулина, Аксенов, Войнович, Солженицын, Хуциев, Рязанов и др.), но и много ранообразных форм досуга, не имевших аналогов в прошлом: поэтические вечера, телевикторины (типа Вечера Веселых Вопросов или КВН), "кухонные разговоры", походы с песнями у костра и т.п. Эти культурные формы быстро перерастали рамки досуга и становились формами повседневного поведения, миросозерцания и мировоззрения, претворялись в процессах специализированной культурной деятельности, порождая новые жанры и стили культуры, темы и проблемы, новые типажи персонажей, и новые сюжетные ситуации в литературных и художественных произведениях.
В этом ряду возникло и специфическое мировоззренческое явление, пограничное между философией - достоянием мыслителей-профессионалов, и обыденным сознанием "простых советских людей". Не переставая быть составной частью вполне заурядной советской повседневности, предметом пресловутых "кухонных разоворов" и "трепа" и курилках, подобное ментальное содержание уже выходило за рамки бытовых интересов и простейших человеческих потребностей, это было уже философствование о смысле жизни и путях исторического развития страны, о правах и свободах каждого, о многообразии культур и идеологий, о возможности "другой жизни" и "запретных плодах", сладость которых возрастает по мере размышлений о них. Так постепенно -в среде интеллигенции, молодежи, грамотных рабочих, техников и др. - складывалось инакомыслие, выступавшее вразрез с официальной идеологией и канонами марксизма-ленинизма, причем складывалось не как "тайный умысел" одиночек, высоких интеллек туалоп и чудаков, а как массовая тенденция, развивающаяся спонтанно, неконтролируемо и неуправляемо, т.е. как неформальное идейное течение в советской культуре.
Именно в период "оттепели" появилось первое в истории советской страны либеральное течение интеллигенции - "шсстидесятничество", которое выделялось сред" общего стихийного инакомыслия степенью своей осознанности и культурной укорененности. Те нормы поведения, ценности, привычки, которые родились и недрах шестидесятничества, его основные нравственно-идеологические принципы — личная Независимость, творческая Свобода, Любовь и Дружба как внеидсологические категории. Интернационал, понимаемый как открытость всем достижениям мировой культуры ч цивилизации, а не политическая прокоммунистнческая организация "пролетариев всех стран", - оказали сильное воздействие (и идейное, и формообразующее) на последующие поколения советских людей (включая деятелей советской культуры) и образ жизни в целом, ибо шестидесятники полностью реабилитировали, наполнив гуманистическим - нравственным, эстетическим, политическим и философским - смыслом частную жизнь, повседневность, быт.
Культура "оттепели" и порожденное ею идейное течение шестидесятничества создали определенную идеологическую систему, которая так и не была по-настоящему апробирована в обществе, но рассыпалась в виде отдельных постулатов, нашедших применение в самых различных декларациях и социокультурных мероприятиях - от "материалов" XX или XXVII съездов КПСС (в пунктах о "мирном сосуществовании" или "общечеловеческих ценностях") до организации фестивалей джазовой музыки и киноретроспектив западных мастеров. Разрозненные идеи и начинания культурной элиты претворились в повседневную культурную и бытовую жизнь миллионов люде" и сами питались ею, тем самым стаи необратимым явлением культуры, что обусловило поступательные исторические изменения в советском образе жизни и общественном сознании.
"Оттепель" - первая ступенька в деле раскрепощения советского общества, которая сделала невозможными для большинства населения СССР явления, еще совсем недавно привычные: романтизацию насилия, доносительство на близких людей "но имя идеи", единогласие по всем вопросам государственной и личной жизни, единообразие вкусов и т.п. Напротив, явления, казавшиеся в эпоху сталинского тоталитаризма совершенно невозможными, - право человека на частную жизнь, стремление обрести индивидуальность, разнообразие мнений и эстетических оценок, проявление интереса к жизни и культуре за рубежом и прочее - стали абсолютно естественными и органичными для многих "простых" людей, получив непреложное истолкование и обоснование и "философии повседневности", ставшей одной из важнейших составляющих эпохи "оттепели".
По существу, именно в эпоху "оттепели" впервые начал осуществляться сложный процесс "перехода от моностилистической к стабильной полпстилистнческой культурной организации" [6, с. 239], продолженный затем в период "перестройки" и в постсоветский период. На смену строгой иерархичности советской тоталитарной культуры приходит демократичная деиерархизация; канонизацию форм культурной репрезентации сменяет деканонизация культуры, приводящая к смешению жанров и стилей; общей упорядоченности культурной деятельности противостоит демонстративная неупорядоченность, эклектичность; тотализация культуры вытесняется ее детота-лизацией: вместо типичного для тоталитарной культуры исключения "чуждых" культурных элементов происходит их включение, достигается культурная терпимость; телеологию культуры отвергает установка на бесцельность культурного развития и т.п. (см. ¦6, с. 234-239]). Определяющую роль в процессе такого перехода сыграла культура повседневности, практически не поддающаяся давлению сверху, централизованным манипуляциям и диктату, а потому способная выполнять роль "противоядия" против всяческих диктатур и произвола.
Послевоенная культура повседневности выявила с предельной наглядностью, что далеко не все в частной жизни, индивидуальной и массовой психологии, быту, обычаях, восприятии искусства и т.д. может быть подчинено партийно-государственному влиянию, контролю и управлению сверху административными и политическими методами. Именно в обыденном сознании в различных формах советской неофициальной повседневной культуры мы видим истоки крушения тоталитарной системы с ее ведущими нормами и культурными ценностями, традициями и образцами, зарождение новой неофициальной "философии повседневности". Культурно-историческое значение "оттепели" и порожденного ею шестидесятничества состоит в том, что они сделали этот процесс демонстративным и необратимым, а советского человека вернули из политико-идеологичиских сфер спекулятивной культуры на "землю" естественных интересов и потребностей, обратив его внутренний взор на антропологическую сущность человека как такового - вне идеологии, политики, социального страха и безликого подчинения централизованной власти. В Советском Союзе начался подспудный процесс культурного преодоления тоталитаризма.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Сталин И.В. За здоровье скромных людей! / Сост. Косолапов Р. Слово товарищу Сталину. М.,1995.
2. Зубкова Е.Ю. Общество и реформы, 1945-1964. М., 1993.
3. Симонов К. Глазами человека моего поколения: Размышления о И.В. Сталине. М., 1989.
4. Наше отечество. Опыт политической истории. М„ 1991. Т. 2. Гл. 10.
5. Баткин Л.М. Сон разума (О социально-культурных масштабах личности Сталина) // Баткин Л. Возобновление истории. Размышления о политике и культуре. М., 1991.
6. ИонинЛ. Свобода в СССР. Статьи и эссе. СПб., 1997.
7. Гройс Б. Утопия и обмен. М., 1993.
8. Повседневной жизни социология // Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь. Казань. 1997.
9. Эренбург И.Г. Люди, годы, жизнь // Эренбург И. Собр. соч. В 9 т. М., 1967. Т. 9.
10. Эренбург И. Оттепель // Оттепель. 1953-1956. Страницы русской советской литературы. М., 1989. Вып. 1.
11. Аксенов В. В поисках грустного беби. М., 1992.
12. Aдорно Т.В. Избранное. Социология музыки. СПб., 1999.