Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Предпосылки возникновения сентиментализма в России во второй половине XVIII века

Предпосылки возникновения сентиментализма в России во второй половине XVIII века

подтачивавшего классицизм.1

Конец XVIII в., отличительной чертой которого, казалось, был новый поворот к античности, отмечен появлением идей, направленных на развенчание классического идеала, освобождением от груза сложившихся на его основе канонов и, в конечном счёте, от самих классических форм. Впервые под сомнение берётся не та или иная интерпретация классики, а она сама, её система и формы.

В то же время отсутствие реальных условий для воплощения в жизни идей, подрывающих в корне идеологическую систему классицизма, приводило к тому, что новые приемы и формы в архитектуре выступают с конца XVIII в. и позже в XIX в. в тесном переплетении с приёмами классицизма, с эклектическим заимствованиям форм архитектуры других эпох и стран. Внешние позиции классицизма кажутся непоколебимыми, и его поздняя стадия, или так называемый стиль империи, отличается пышной репрезентативностью форм и определённостью художественной характеристики. Но уже начинают проявляться противоречия между архитектурной формой и конструкцией, между формами и назначением здания.

В духе общественных взглядов формируется эстетическая система французской архитектуры 2-ой половины XVIII в. и первая задача теперь – «освободить» наследие национальной художественной культуры и архитектуры классицизма XVII в. от всего, что в нём было чуждо новому буржуазно-рационалистическому идеалу. В бесконечности прямых аллей подстриженного парка, как и в бесконечности дворцовых анфилад со всем их великолепием, теперь видели лишь дух абсолютизма, враждебный «естественной» природе человеческого индивидуума. Новым было отношение архитектуры к природе; не подчинить, но понять её, раскрыть её в живом многообразии стало новым эстетическим принципом архитекторов. Вторая половина XVIII столетия - время развития свободных форм пейзажного «английского» парка, ознаменовавшего проявления сентиментального течения в архитектуре.

Естественные начала природы, воплощённые в отдельной человеческой индивидуальности, - «природа человека» - составляют критерий в основу того нового, «разумного» общественного строя, который должен был покончить с ненавистным миропорядком феодально-сословного общества. Теперь идеализированная античная демократия и античная культура греческих полисов представляются образом соответствия естественным началам человеческой природы, а античная классика (как она тогда понималась) – её идеальным выражением в области искусства и архитектуры.

Во второй половине XVIII в. сказывается известный общий перелом в типологии архитектуры. В городском строительстве получают преобладания крупные общественные здания светского назначения. В России – это время начала широкого строительства загородных дворянских, а в городах и крупных купеческих жилых домов-усадеб, особенно в Москве. Всё это способствовало широкому распространению новых стилевых форм архитектуры, в которой повсеместное развитие получает созвучная новым настроениям эстетика сентиментализма.

В определявшемся тогда стилистическом единообразии архитектуры была своя сложность. То, что теперь было важным предметом поисков в новой обращённости к классике, её «естественность» и соответствие «природе» архитектуры, косвенно вело к новому разделению стилистических течений. Обновление архитектуры в середине XVIII в заключалось в появлении новых идейных течений приведших в искусство сентиментальное направление.1

Новый характер приняли формы и метод и метод освоения архитектуры классического наследия. В середине XVIII в. рождается современная археологическая наука, актуальность которой в это время была непосредственно связана с новыми эстетическими запросами общества. Раскопки подняли волну настоящей археологической горячки, приведшей к новым открытиям в области Греко-римской классики, которые теперь дали представление о подлинной архитектуре античности, обновили и обогатили творческую палитру архитектуры. Архитекторы широко используют элементы и отдельные фрагменты композиций композиции исторических памятников в садово–парковой архитектуре. Это отчётливо сказывается в характере эволюции архитектурных форм и приёмов сентиментализма конца XVIII в., когда идеи периода французской революции придают новую образную окраску подчёркнутой мужественности эллинско-античным формам.

С середины XVIII в. существенно меняется и типологическое лицо европейской архитектуры. Но именно в области типологии обнаруживается и иная динамика развития, что заставляет вернуться к некоторым особенностям прежней стилистической раздвоенности архитектуры, где граница пролегала между абсолютистской Францией и буржуазными Голландией и Англией. Здесь противостояли одна другой в качестве ведущих две различные архитектурные культуры: культура феодально-абсолютстского дворца в форме грандиозного садово-паркового комплекса и культура комфортабельного городского и буржуазного жилого дома по преимуществу. Но в абсолютской Франции ведущим типом архитектуры и исходной планировочной базой формирования типических черт её градостроительного метода оставался дворцово-парковый комплекс абсолютистской резиденции. Таким образом, тенденции сентиментализма проявлялись и в прочих типах архитектуры, не только в парковом искусстве.

В то время как в литературе в конце XVIII в. преобладало сентиментальное направление, в архитектуре классицизм не утратил своих прежний позиций. Если классицистическую литературу можно сравнить с регулярным стилем садово-паркового искусства, то аналогом сентиментализма будет так называемый пейзажный парк, тщательно спланированный, но воспроизводящий в своей композиции естественные природные ландшафты: неправильной формы луга, покрытые живописными группами деревьев, прихотливой формы пруда и озера, усеянные островками.

Во второй половине XVIII в.начинает развиваться пейзажная система планировки парков – устраиваются парки с извилистыми дорожками, с живописно и свободно расположенными павильонами и беседками, с водоёмами мягких, круглых очертаний. Как дань романтическим настроениям времени в «пейзажных парках» создавались искусственные руины, каскады, гроты. Реконструкция и дальнейшее строительство царских загородных дворцов под Петербургом производилась в 1760-1770-е гг., главным образом, архитекторами Нееловыми.

Архитекторы Нееловы частично перепланировали и расширили Екатерининский парк Царского Села, придав его реконструированным и новым участкам «пейзажный» характер, создали большой пруд с живописными берегами, ряд небольших парков, павильонов, мостиков и беседок в «готическом» и «китайском» духе («Адмиралтейство», «Большой каприз», «Китайский театр» и т.п.), разместивших среди деревьев на поворотах дорожек и у озёр.

Сентиментальные настроения сказались не только в планировке, но и в архитектуре отдельных зданий, трактованных в «готических» формах. Это было и в Петербурге (работы Неелова, Чесменский дворец Фельтена) и в Москве, где в работах Баженова и Казакова «готика» приобрела национально-романтический характер. Яркий пример московской «псевдоготики» - подмосковная усадьба Царицыно, построенная В. И. Баженовым. Получив заказ на сооружение летней подмосковной резиденции Екатерины II в «мавританско-готическом вкусе», Баженов обратился не только к готике, но и к русскому архитектурному наследию XVI – XVII вв. 1

Усадьба была задумана зодчим как ряд живописно разбросанных небольших сооружений. Основную группу ансамбля составляли два одинаковых дворцовых павильона (для Екатерины и для Павла) и находящийся перед ними главный Кавалерийский корпус. Национальные традиции проявились в живописной планировке усадьбы, в XVIII в.

В органическом сочетании архитектуры с природой, в красочности и узорчатости фасадов, в соответствии архитектурных форм строительным материалам, в выразительности силуэта сооружений.

Парк Павловского дворца представляет собой замечательный пример «пейзажного парка» с его свободной планировкой, подражающей красоте естественной природы. Живописно изгибающаяся р. Славянка с искусно размещёнными на её крутых склонах парковыми постройками – один из главных элементов его композиции. Прихотливо распланированные аллеи и дорожки, тесно связанные с рельефом местности, объединяют отдельные части парка и раскрывают в различных перспективах павильоны, беседка, мостики, коллонады, монументы и другие сооружения. Наиболее значительные из них – Храм дружбы, Павильон трёх граций, вольер, Коллонада Апполона.

Храм дружбы (1780-1782), стоящий на берегу р. Славянки, имеет форму ротонды, окружённой 16 каннелированными колоннами дорического ордера. Павильон трёх граций (1800-1801) находится рядом с дворцом. Этот открытый грациозный портик-коллонада заключает в себе мраморную статую трёх граций, исполненную Трискорни с оригинала Кановы. В духе античности трактована и Коллонада Апполона.

Павловск был построен в сравнительно короткий срок и сложился как архитектурный ансамбль в течение двух последних десятилетий XVIII в. в 80-х гг., когда закладывались основы Павловска, как архитектурного целого. В русской культуре наряду с идеалами гражданственности, тяготеющими к античности, стали проявляться веяния сентиментализма с его культом чувства и отказом от рассудочности. Это нашло отражение в парке Павловска – выдающемся дворцово-парковом ансамбле периода Русского сентиментализма. Почти одновременно с Павловском в 1790-1794 гг. строились и так называемые термы камерона в царском селе. Термы Камерона – двухъярусное сооружение, примыкающее к Большому Царско-сельскому дворцу и включающее «Холодные бани» с «Агатовыми комнатами»(1780-1785), «Висячий сад», пологий спуск «пандус» (1785-1794) и «Камеронову галерею» (1783-1786). Зодчий, получив задание построить для Екатерины II ванное помещение и баню, обратился к хорошо ему известному наследию античных сооружений. Свободно компонуя Греко-римские мотивы, он создал ряд неожиданных, но гармонических сочетаний.

Тонко и разнообразно решены фасады « Агатовых комнат» - лёгкого паркового павильона с изящным овальным портиком и сдвоенными колоннами ионического ордера. Висячий сад, расположенный поверх массивной сводчатой арки, соединяет «Холодные бани» и «Агатовые комнаты» с «Камероновой галереей» и парком, в который спускается из висячего сада «пандус». Весь комплекс обращён к зелени парка, панорама которого хорошо воспринимается со стороны галереи с широко расставленными колоннами. К торцу галереи, со стороны озера, примыкает торжественная лестница, украшенная копиями античных статуй Геркулеса и Флоры.1

Своеобразным украшением усадебных парков становятся искусственные руины, устраиваемые в живописных глухих уголках, у водоёмов, под сенью деревьев. Интерес к старине, воспитываемый гравюрами Пиронези и романом В. Скотта, сочетаются с модой на чувствительность, меланхолию с некрофильским оттенком. Искусно имитируя «трещины» в стенах и нагромождая «источённые временем» камни в сводах, архитекторы достигали порой той степени гротеска, которой позавидовали бы постмодернисты конца ХХ в. Например, чудовищных размеров дорическая колонна была воздвигнута по проекту

Ю. Фельтена в Екатерининском паке Царского села.

Сентиментализму в архитектуре характерны названия построек, которые заимствовались в поэзии и литературе. Слова «храм дружбы», «храм любви» «хижина», «руины» и так далее носили тот же отвлечённый идеальный характер «типа», который отличал условные персонажи сентиментальных повестей и поэм с их именами-аллегориями. Павильоны в определенном стиле воплощали идиллические представления о любви и дружбе, сельской простоте, вечности и тленности, которые подкреплялись литературными ассоциациями. Различные стили привлекались для создания наиболее полного спектра сентиментальных чувств, воплощённых в архитектурных образах.

Известно, что аллегоричность художественных образов была одной из неотъемлемых примет эстетики эпохи Просвещения. Знакомство с основами аллегорического языка, запас поэтических ассоциаций, почёрпнутых в мифологии, античной литературе, были необходимы не только при чтении классической поэзии, восприятии живописи, графики и скульптуры, но и при «обживании» пейзажных парков и парковой архитектуры.

Если для расшифровки смысла архитектурных образов в английских садах последней трети XVIII в. требовалось, прежде всего, знание античной мифологии, сентиментальной поэзии и литературы, позволяющие понять сложную символику обобщённых архитектурных образов, связанных с кругом эмоциональных ассоциаций, то произведения последующей романтической эпохи отвечали определённому стилевому коду, основанному на исторических знаниях, которые становились всё более научно обоснованными.1

Аллегоричность архитектурных образов была тем новшеством, которое привнёс в русскую архитектуру, и была связана не только с образами античности, но и с сентименталистской литературой того времени в неменьшей степени, нежели собственно парковый пейзаж. Образцы архитектуры возбуждали прямые литературные ассоциации, варианты их сочетаний были близки и понятны современникам.

По отношению к некоторым явлениям в русской архитектуре конца XVIII в. понятия «сентиментализм» и «романтизм» нередко как бы подменяют друг друга. Важнейшей особенностью сентиментализма в целом было то, что он развивался целиком в русле эпохи Просвещения, романтизм был же своего рода, реакцией на неё. Правда, в России дело обстояло несколько иначе, и, как отмечают историки литературы, просветительство сохраняло своё значение и в эпоху романтизма, что, в частности, косвенно отразилось на восприятии архитектуры. При этом иногда очень трудно провести чёткую границу между образами классической поэзии и теми сентименталистскими нотами, которые всё более явственно слышались во второй половине XVIII в., в особенности при восприятии природы.

Если пейзаж натурального сада искусно имитировал естественную природу, то парковая архитектура конструировала идеализированную «модель мира» и создавала идиллическую среду для восприятия сентиментальных образов поэзии и литературы. Можно сказать, что на формирование эстетики парковые сооружений сентименталистские идеи и сентименталистская поэзия оказали неменьшее влияние, чем специальные руководства по паркостроительству, получившие распространение в России.

Своего рода ключом к расшифровке сложных соотношений между литературой сентиментализма и поэтикой пейзажного парка могут служить слова Делиля из его Предисловия к собственной поэме: « есть два рода чувствительности. Одна смягчает наше сердце при виде несчастий ближнего и это та чувствительность, которую признают многие писатели. Но есть и другой её вид, гораздо более редкий, но не менее ценный: это чувствительность, которая распространяется, как сама жизнь, на все части произведения, придаёт интерес к самым чуждым человеку предметам, пробуждает в нас сочувствие к судьбе, благополучию или гибели животного или даже растения. К местам, где мы жили или росли и которые были свидетелями наших горестей или радостей, к печальному виду руин».1

Идеализированные образы архитектуры садов были не отделимы от идеалистического строя чувств, близкого к сентименталистской литературе с её «нормативностью» художественных образов, заимствованной у эпохи Просвещения. Смене чувствительных настроений, размышлениям и меланхолии сопутствовала смена визуальных впечатлений, в том числе архитектурных элементов в системе пейзажных парков.

Страсть к путешествиям, отличавшая конец XVIII в. и унаследованная XIX столетием, восходила к эпохе Просвещения. Постепенно всё более усиливался познавательный характер путешествий, что не могло не отразиться на формировании новых взглядов на европейскую архитектуру, отзывы о которой всё чаще появляются на страницах путевых дневников. «Письма русского путешественника» Карамзина были одним из самых ранних в русской культуре примером подобного дневника. Развалины замка, улицы незнакомого нам города становятся фактами культуры, если существуют документы, освещающие их историю, их место в развитии цивилизации.

Уже в первые годы XIX века современники – поэты, писатели, художники ищут и находят романтические мотивы в пейзажных парках предшествующей эпохи, ещё окрашенных обаянием сентиментализма, сквозь которое всё более явно просвечивают черты романтизма. Связь с сентиментализмом обнаруживалась и в тяготении к природе, к уединению и простоте, но погружение в природу становится всё более меланхоличным и индивидуализированным.

Широкое распространение получают ужу в 1800-е годы любительские изображения пейзажных парков, носящие подчёркнуто интимный, непарадный характер и связанные с личными воспоминаниями. Сугубо профессиональные, тщательно уравновешенные, искусно выверенные, точно построенные пейзажи петербургских городов С. Щедрина, получили широкое распространение в гравюрах и даже в фарфоре эпохи классицизма, также были несравнимы с идеализированными рисунками Павловска, сделанными В. Жуковским, где основным становится мотив романтического воспоминания и созерцания. Такие камерные рисунки и картины, получившие широкое распространение, должны были напоминать о любимых местах, людях и событиях.1

Таким образом, в архитектуре сентиментализм получил наибольшее распространение в садово-парковом искусстве, которое в дальнейшем повлияло не только на развитие новых направлений, но и оказало влияние на увлечение сентименталистскими идеями как в литературе, так и в живописи. Именно садово-парковом искусстве заметен иногда еле ощутимый переход от сентименталистского восприятия образов архитектуры конца XVIII в. к романтическому видению. Так, например, всё большее распространение получают меланхоличные мотивы, которые зародились еще в поэзии 1790-х гг. и оказали воздействие на многие художественные сферы культуры.


Художественное выражение сентиментальных направлений в живописи во второй половине XVIII в


Произведения культуры Просвещения свидетельствуют, что во второй половине XVIII в. европейское искусство представляло собой сложную картину. Рококо ещё продолжало существовать; если оно и не было так широко распространено, как в предыдущие десятилетия, то его до сих пор с блеском представляли многие мастера. Но в искусство уже вливались широким потоком новые веяния. Чему-то в них суждено было оказаться недолговечным и скоропреходящим, чему-то превратиться в мощную силу, далеко выходящую за границы чисто эстетического, но пока что всё это переплеталось с уже существующими течениями, создавая противоречивую смесь разнообразных разнонаправленных устремлений. В живописи тенденцию к появлению сентиментальных идей можно проследить на примере искусства Франции.

Западная Европа 1760-1770-х гг. оказывается захваченной небывалым по своей широте культом чувства, возращения к простоте и природе. Своим появлением этот культ обязан, прежде всего, учению Руссо о естественной и чистой морали. Конечно, в первую очередь он был принят теми «средними и низшими классами», в кругу которых, по словам современников, Руссо имел в сто раз больше читателей, чем Вольтер. Любой литератор или художник, сознательно или бессознательно выступавший в своём творчестве от третьего сословия, опирался на его идеи. Но аристократические салоны, каким бы парадоксальным это не казалось, встретили их почти восторженно. Разумеется, причиной этого явления было слишком узкое и поверхностное понимание мыслей писателя. Высшие круги увлекались только лирической их стороной: они находили в ней средство внести в свой однообразный, скованный условностями быт освежающую искренность. Чаще всего это желание выливалось в преувеличенную, почти театральную, сентиментальность. Слова «добродетельный» и «чувствительный» становятся в эти годы самыми лестными эпитетами, любые проявления какого бы то ни было переживания – сострадания, горя, восторга, супружеской или материнской любви – принимают самые подчёркнутые формы. Знатные дамы украшают свои причёски портретами подруг или медальонами с видами церквей, где похоронены их родители, в театральных залах становится обычаем задыхаться от рыданий или терять сознание, в парках – уже не распланированных с версальской симметрией и строгостью, а намеренно запущенных, украшенных искусственными руинами или деревенскими хижинами – строят храмы Дружбы, во дворцах воздвигают алтари Благотворительности.

Всё это немедленно находит оклик в искусстве: в нём рождается особый салонно-сентиментальный стиль, аффектированный и дидактический. Самым популярным представителем этого направления становится Жан-Батист Грез (1725-1805), который обязан всей своей славой именно таким сентиментально-нравоучительным картинам. В том же русле работают десятки менее значительных художников, которые выбирают своими сюжетами сцены из жизни добродетельных крестьян, эпизоды из романов Руссо или из его собственной жизни («Руссо, составляющий гербарий», «Руссо, помогающий старушке», «Руссо, проповедующий нравственность», не говоря уже о бесчисленных «Могилах Руссо», наводняющих Салоны после его смерти).1

Так, во французской живописи чётко очерчивается бытовое, сентиментальное течение – своеобразная параллель «мещанской драме» в литературе. Рядом с ним в те же годы возникает другое, совершенно на него не похожее – античность, рационалистически строгая и гражданственная. Казалось бы, нет ничего общего между бытовым сентиментализмом и суровой античностью, которые делят друг с другом власть над французским искусством этого времени. Расстояние между неподкупными римскими консулами и добродетельными землепашцами слишком велико. И всё же далеко не случайно то, что эти влияния на искусство возникают одновременно, - их питает одна и та же историческая почва, и какими бы далёкими друг от друга они не казались, их истоки зарождаются в одной и той же точке. Сходство в этих течениях видит и Руссо. Обличитель фальши и лжи. Заражающий всю современную жизнь, он убеждён, что долгие века цивилизации только развратили общество и нарушили когда-то царившую в нё гармонию; он ищет потерянные человечеством идеалы и находит их в древней Спарте, в героическом республиканском Риме. Если где-то на заре истории миром управляли справедливые законы, потом забывшиеся за долгие века заблуждений, то задачей человечества должно быть возвращение к этому античному идеалу. Поэтому Руссо воспевает одновременно и гражданские добродетели, и прелесть тихой семейной жизни, и счастье возвращения к природе, и величие античных героев.2

Так, принимая самые несходные формы, искусство второй половины XVIII в. устремляется в единое русло поисков новых идеалов. Во Франции возрождается исторический жанр, утративший всякий вес в первой половине столетия, и расцветает бытовая живопись. И то и другое, в противоположность демонстративному скепсису рококо, ставит перед собой строго моральные цели. Грёз был наиболее выдающимся художником, приверженным этой идее.

Он художник именно того типа, который был нужен новому зрителю Салонов. Он сознательно становится на путь той самой нравственной реформы искусства, которой требует современное общество. Любая его картина существует одновременно как бы в двух планах: во-первых, это бытовая сцена, во-вторых, это иллюстрация какого-либо морального поучения. Грез и сам подчёркивает такую двойственность, давая своим полотнам названия с почти неизбежными разъясняющими подзаголовками: «Паралитик, за которым ухаживают его дети или Плоды хорошего воспитания», «Балованное дитя или Плоды дурного воспитания». Морализация начинается с замысла и определяет всю работу художника над картиной: композиция, типы персонажей, их поведение и жестикуляция, даже третье степенные детали, заметные только при самом пристальном изучении полотна, - всё это должно раскрывать смысл нравоучения.

Уже в ранних произведениях греза критика отмечала правдивость и верность натуре, связывая это сначала с близостью к Рембрандту, а затем приписывая заслугу самому Грёзу; с современных позиций это может показаться парадоксальным. Однако тема правдивости возникает в критике, чтобы стать основной на протяжении почти четверти века. Ту же верность натуре отмечали в « Девушке, оплакивающей свою мёртвую птичку» (1765), целый ряд авторов был единодушен в этом мнении.

Наряду с правдивостью и одновременно с ней отмечалась выразительность, экспрессия, которая в грезовских композициях особенно привлекала критику и публику тем, что за ней стояли смысл, пафос и сентиментальность всего его творчества. Насколько актуальны были вопросы сентиментализма в творчестве Греза, можно увидеть в картине «Паралитик, за которым ухаживают его дети или Плоды хорошего воспитания». За больным ухаживают всей семьёй: один кормит, другие читают, приносят воду, просто присутствуют, не сводя глаз с больного, - тем чувствительнее, лучше и поучительнее сюжет. Подобных сюжетов, показывающих пример для подражания, у Греза великое множество.1

В России из живописцев, разделяющих идеи сентиментализма, следует отметить прежде всего Боровиковского, Левицкого и Рокотова– выдающихся художников второй половины XVIII в. В этот период ведущую роль в искусстве, как в европейском, так и в русском, играл портрет. Именно в этой области наиболее проявились признаки сентиментального направления, господствующего в искусстве в тот период.

Боровиковский В.Л. был самым заметным приверженцем сентиментальных идей, расцвет его таланта приходится на 1790-1800-е гг., когда были созданы его лучшие полотна. Значение Боровиковского в истории русского портрета определяется, прежде всего, созданием галереи женских образов. Картины Боровиковского наиболее точно выразили эстетику русского сентиментализма, во многом определили настроение, вкусы и духовный облик образованного русского общества. Мир и согласие, нежная любовь, внутреннее самоусовершенствование, чувствительность и мечтательность, гармоническое слияние с природой – вот идеалы, рождавшиеся в обществе, воплощённые в искусстве. В соответствии с ними Боровиковский создаёт свой тип женского портрета. Различными теневыми приёмами художник сосредотачивает внимание на лицах моделей. Именно в них проявляется его способность создавать одухотворённые и поэтические образы.

Художник обращается к миниатюре возможно в противовес парадному портрету. Именно так выполнены портреты Г. Р. Держпвина (1794-1795), « Лизынька и Дашинька» (1795). В этом произведении Боровиковского даже дворовые девушки Лиза и даша похожи не на служанок, а на героинь сентиментального романа. Это становится выражением поиска естественности и простоты в портретном изображении. Нужно сказать, что и в литературе того времени развивались малые формы: романсы, письма и дневники, раскрывающие «Жизнь души», передающие оттенки эмоций.

Особенно в ряду сентиментальных портретов выделяется портрет М.И. Лопухиной (1797). На этом полотне особенно видны характерные черты «почерка» живописца: краски как бы сплавлены, эмалевые. Художник сочетает белое с розовым или голубым, жемчужно-серое с бледно-пунцовым.

Благодаря влиянию сентиментализма стала высоко цениться неповторимость отдельной человеческой личности, её эмоциональность, способность глубоко чувствовать. В это время Боровиковский создаёт ряд миниатюр, соответствующих чувствительному настроению сентиментализма. Живопись художника – эмалевая и будто фарфоровая с преобладанием блёклых неярких, оттенков.

Впоследствии работы художника под влиянием тенденций времени будут проникнуты стремлением к романтическим: героическому, возвышенно-прекрасному. На рубеже веков в творчестве Боровиковского появятся новые тенденции. Начавший с миниатюрных изображений идиллического характера в начале своего творческого пути в дальнейшем в произведениях портретного жанра Боровиковский придет к героическим чертам. Итак, Боровиковский как бы заканчивает процесс развития портретных форм, свойственных XVIII столетию. Именно в творчестве Боровиковского исследователи находят завершенные идеи сентиментализма, сложившиеся в XVIII столетии.1

Следующим выдающимся живописцем, разделяющим идеи сентиментализма был Левицкий Д.Г. (1735-1822). Считается, что в парадных портретах Левицкого запечатлен весь «екатеринин век», в камерных же портреты художника пронизывает тонкий психологизм. В каждом портрете чувствуется, что Левицкий тонко и глубоко понимает национальные черты своих моделей, независимо от того, чей образ воспроизводит. Взяв от своих предшественников или современников уже, казалось бы, готовую форму портрета, но в том то и заслуга – художник наполнил эту форму новым содержанием.

Большим лиризмом проникнута серия портретов, известная под названием «Смолянки. Хотелось бы остановиться на портрете Е. И. Нелидовой (1773). Маленькая брюнетка с блестящими черными глазами, с выразительным лицом – танцует. Портрет этой девушки – один из самых жизнерадостных и светлых портретов Левицкого, как по колориту, так и по настроению. Художник с тщательностью выписывает светло-серое платье, отделанное розовыми лентами, передавая фактуру упругого шелка с помощью тончайших оттенков. Здесь, также, несмотря на парадность – налицо глубокая задушевность и чувствительность. Левицкий стремился к раскрытию потаенной, сентиментальной, глубоко закрытой от поверхностного взгляда жизни.

В целом можно сказать, что излюбленной моделью Левицкого на протяжении всего его творческого пути – становится молодая жизнь – та, у которой все ещё впереди. На портрете М.А. Дьяковой (1778) мы также видим прославление жизни, восхищение молодым существом. Дьякова представлена наедине со своими чувствами. Ясность и чистота образа овеяны легкой грустью. Несмотря на то, что перед нами здоровая молодая девушка с румяными щеками и плотным телосложением, у художника она словно в каком-то элегическом настроении.

1780-е годы – годы наибольшей славы Левицкого. Именно в этот период ему удается наиболее объективное отношение к модели. Левицкий остается большим психологом, но по отношению к модели становится, словно сторонним наблюдателем. Среди портретов 80-х годов есть большие творческие удачи художника. Таков, например, портрет дочери художника, Агафьи Дмитриевны («Портрет Агаши», 1783). Портрет – поколенный, обстановка и праздничность народного костюма делают портрет парадным. Другой выдающейся работой этого периода является « Портрет П.А. Демидова» (1773). Художник включает необычные для того времени бытовые детали, которые выводят полотно за рамки парадного портрета и приближают его к портрету более личному.

Итак, Левицкого можно считать вполне вписавшимся в свое время. Он выражает образы своей эпохи, «говорит ее стилем»: он наиболее выразительный ее мастер.

Немалый вклад в развитие идей сентиментализма в живописи внёс Рокотов Ф. С. Среди наиболее известных полотен Рокотова портреты Струйской А. П.(1772), Новосильцевой В.Е. (1780), Суровцевой В.Н. (1780-е), Орловой Е. Н.

Таинственные полуулыбки героинь рокотовских портретов, их загадочные, удивлённые или слегка прищуренные глаза, лёгкая живописная дымка, сливающаяся с фоном изображения, из которого выступают неясные очертания закутанных в атлас плеч, стали отлицительными чертами манеры художника. Особенным проявлением сентиментальности в творчестве живописца считается портрет А.П. Струйской.

Чувствительную трепетность женским образам Рокотова прежде всего придавало живописное мастерство, отличающее его портреты. Лёгкий мазок, прозрачные лессировки, изысканная колористическая гамма – зеленовато-болотный, блёкло розовый и жемчужно серый были излюбленными приёмами живописца. Женские портреты Рокотова имеют часто овальную форму, и это тоже придаёт им изящество, особую сентиментальность и романтичность. 1

Итак, понимание красоты человека во второй половине века существенно отличалось классицистической трактовки совершенной личности. Несколько иные грани чувственной личности проявились в сентименталистском мироощущении, которое отразило разочарование результатами научно-технического развития, сомнение в возможности установления «царства разума». Если идеал классицизма заключался в утверждении достоинства личности через служение государству, то сентиментализм обращался к самоценности душевного мира человека. Последователи сентиментализма в живописи стремились создать гармонию между внешностью и внутренним мироощущением модели, чтобы в облике отражалось душевное состояние человека, его чувства и эмоции. Новый идеал сентиментальной красоты воплощался элегантностью внешнего вида, мягкими округлыми линиями, тонкими нюансами формы и цвета, ассиметричными композициями. Живопись избегала контрастов, создавая утончённые колористические полотна. Все яркие краски сменились мягкими пастельными тонами – белыми, розовыми, оливковыми, светло-голубыми, серебристо-серыми. В конце XVIII в.женственность и чувственный характер стали главным критерием красоты.


Социальные и политические предпосылки утверждения сентиментальной драмы в культуре второй половины XVIII в.


Развитие сентиментализма в театре связано с кризисом эстетики классицизма, провозглашавшей строгий рационалистический канон драматургии и ее сценического воплощения. На смену умозрительным построениям классицистской драматургии приходит стремление приблизить театр к реальной действительности. Это сказывается практически во всех компонентах театрального действа: в тематике пьес (отражение частной жизни, разработка семейно-психологических сюжетов); в языке (классицистская пафосная стихотворная речь сменяется прозаической, приближенной к разговорной интонации); в социальной принадлежности персонажей (героями театральных произведений становятся представители третьего сословия); в определении мест действия (дворцовые интерьеры сменяются «природными» и сельскими видами).

Сентиментализм зародился в лирике и романе, а затем проник в драматургию и театральное искусство, оказав влияние на возникновение жанров «слёзной комедии», «мещанской драмы».

«Слезная комедия» – ранний жанр сентиментализма – появился в Англии в творчестве драматургов Колли Сиббера («Последняя уловка любви», 1696; «Беззаботный супруг», 1704 и др.), Джозефа Аддисона («Безбожник», 1714; «Барабанщик», 1715), Ричарда Стила («Похороны, или Модная печаль», 1701; «Любовник-лжец», 1703; «Совестливые влюбленные», 1722

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: