Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Аристотель и начала политической науки

Аристотель и начала политической науки

при Филиппах и тем более при Александре Македонских. Высочайший внутренний расцвет сменился столь же высочайшим внешним могуществом. Среди причин неприятия Македонии, возможно, главной выступала психологическая: чувства рафинированных афинян задевались тем, что “полуварвары” выходили в гегемона нации. Но, строго говоря, это те же греки, которых благоприятные условия и особенности исторического этапа, собственная доблесть и самоотверженность, военная удача выдвинули на роль объединителя Греции и победителя Персии.

Дальновидное руководство и государственная мудрость македонцев впечатляли. Они перенесли столицу к морю, резко развили мореходство и торговлю, подняли боеспособность войска, ввели золотую валюту, расширили территорию, пуская в ход одинаково успешно и оружие и деньги. Им удавалось ставить себе на службу даже научные и технические достижения в покоренных городах-государствах. Их представители, снабженные полномочиями—дипломами, сновали по всем странам. Дипломатическая деятельность (διπλόος — δвойной, лукавый, коварный), победы на всех фронтах множили число их сторонников, особенно среди зажиточной части населения, крупных землевладельцев, объединившихся во влиятельную македонофильскую партию.

Однако будущего философа и политика все это еще прямо не касалось. В молодые лета его больше занимала роскошная южная природа, ослепительная лазурь обращенного на юг Стримонского залива, белые отроги гор, тенистая прохлада померанцевых рощ, цветы и птицы родных Стагир — поэтического уголка с могилой великого Еврипида и “тихим”, впоследствии святым, Афоном. Дни счастливые летели за днями в царском дворце в обществе друга детства, грядущего объединителя и властелина Эллады царя Филиппа II, досуг чередовался с занятиями, учебой, помощью отцу в медицинской практике и подготовкой к тому, чтобы унаследовать его профессию. Но в 369 г. до н. э., когда будущему философу исполнилось всего пятнадцать лет, умирают его родители. Заботы об отроке принимает опекун Проксен, родом из Атарнеи, заменивший ему и отца и мать. Он приобретает книги, прививает вкус к научным исследованиям, учит наблюдать природу, делать гербарии, собирать коллекции. Аристотель сохранил на всю жизнь теплые чувства благодарности, отплатив той же заботой и рачительностью: после смерти Проксена помогал его вдове, усыновил сына Никанора, выдал за него свою дочь Пифиаду.

Поглощенный естественнонаучными изысканиями в дремотных Стагирах, Аристотель тем не менее слышал рассказы об Афинах— культурной столице страны, о ее мудрецах Сократе, Платоне. Он долго размышлял, росло желание учиться в платоновской Академии, слава о которой гремела по всей Элладе. Наконец в 367 г. до н. э. семнадцатилетний юноша покидает семью Проксена и отправляется в путь.

Расположенная на западе города, на некотором удалении от него, в зеленой роще, окружавшей храм мифологического героя Академа (отсюда ее название), — наполненная пением птиц и журчанием источника, с солнечными бликами на мраморе скульптур и обилием цветов, — Академия оставляла неизгладимое впечатление. Она существовала уже около двадцати лет, и здесь же Аристотелю суждено было оставаться также около двадцати лет, сначала слушателем, а затем и лектором. Но сразу познакомиться с ее схолархом не удалось. Именно в то время он уехал во второй раз на Сицилию. Поездка затянулась на целых три года. Возможно, это пошло на пользу Аристотелю. Он постепенно вошел в учебную обстановку, осмотрелся, попытался вникнуть во все сам, а главное, сохранил самостоятельность суждений и критичность подхода, не подпадая под авторитет мэтра, и спокойно готовился к его приезду.

Глава Академии — Аристокл оказался человеком крепкого сложения, с широким лбом и полностью оправдывал прозвание, данное ему еще Сократом, — Широкий (πλάτων). Ρ небрежно переброшенным через плечо плащом — гематионом (сам Аристотель одевался щегольски), меланхоличный и неулыбчивый, он как бы иллюстрировал бытовавшую поговорку: “Грустен как Платон”. Потом они близко сошлись. Шестидесятилетний учитель, находившийся в зените своей славы, стал другом молодого воспитанника, которому не исполнилось еще и тридцати. Надо знать, как в античности высоко ставили дружбу, чтобы понять значение этого обстоятельства. Платон оценил живой, инициативный характер Аристотеля, его интеллектуальные данные, талант, назвав его “чистым разумом”. Сравнивая его с другим выдающимся, но медлительным учеником, Ксенократом, Учитель говаривал: “Первый нуждается в узде, а второй — в шпорах”.

Аристотель глубоко уважал Платона, но был независимым в своих суждениях и не терпел предписаний. Он усиленно занимался, но имел и досуг. Собственно, σχολη θ означает свободное время, праздность, чтение, беседы. Аристотель любил жизнь во всех ее проявлениях, не бросал медицинскую практику, успевал многое...

В жизнеописании Аристотеля трудно привести какой-то свежий поворот: все факты, которые можно было отыскать за сотни лет, найдены, события рассмотрены, документы изучены. Но комбинации этих фактов, а может, и фактиков, их истолкование зависят от “угла зрения”, от авторской позиции, ее аргументированное™. Мы воспользуемся методологическим советом А. С. Пушкина, данным П. А. Вяземскому в ноябре 1825 г. из Михайловского в Москву: “Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением”. Хотя варианты возможны самые разные: дореволюционный (Б. Ф. Литвинова. Аристотель. СПб., 1892), советский (В. П. Зубов. Аристотель. М., 1963), зарубежный (А. Боннар. Греческая цивилизация. М., 1996).

Семнадцать лет, проведенных рядом с Платоном, пролетели незаметно. Обнаружилось своеобразное родство душ. В “Никомаховой этике” Аристотель сознается в том, как морально тяжело истины ради ему критиковать Учителя. До последних дней жизни Платона он сотрудничал с Академией, преподавал логику, риторику, выступал с диалогами. Появились свои ученики. Один из них, раб аторнейского тирана Гермий, особенно талантливый, благодаря своим способностям и дружбе с тираном стал преемником последнего.

В 348 г. до н. э., в возрасте восьмидесяти лет, умирает Платон. Аристотель тяжело переживает смерть близкого человека, откликается стихами на это трагическое событие. По его мнению, Платон доказал своей жизнью и учением, что быть добродетельным и счастливым — это две стороны одного и того же стремления. Аристотель не может более пребывать в Академии. Причин отъезда, видимо, было несколько: изменение обстановки и климата в Академии, где схолархом утвердился недалекий племянник Платона, наследник его имущества. Возможно, стало психологически трудно находиться там, где все, казалось, проникнуто духом Учителя, где везде слышался его голос. Вероятно, к тому времени Аристотель все больше убеждался в бесплодности научного направления, избранного Академией. А может статься, он воспользовался примером самого Платона, который после смерти Сократа счел за благо отправиться в путешествие для расширения кругозора. Так или иначе, Аристотель вместе с Ксенократом выезжает Из Афин, но не так далеко, как Платон, не в Египет и Палестину, а в город Ассос к Гермию на малоазийский берег того же Эгейского моря.

Гермий, правитель города, в прошлом дважды проданный в рабство, затем вольноотпущенник, затем слушатель платоновской Академии, давно звал Аристотеля к себе. Ассос — не Афины, но для ученого главное тишина и надлежащие условия для плодотворного труда. Почти три года длилось безмятежное бытие, определяемое греческим словом “идиллия”: общение, неспешные беседы на научные, политические темы. Обсуждался вопрос и о желательности освобождения всех греческих городов в Малой Азии от персов. Но горе-стратеги сами оказываются жертвами заговора. Гермий гибнет, захваченный врагами. Аристотель тяжело переживает утрату друга, посвящает ему два прочувствованных стихотворения, позже ставит монумент в Дельфийском храме. Он женится на младшей сестре (по другим версиям, на приемной дочери или племяннице) Гермия, Пифиаде, ибо она оставалась одна. Обстановка сгущается. Гнев персидского владыки Артаксеркса готов обрушиться на оставшихся в живых. Ксенократ возвращается в Афины, Аристотель — погостить к другу и ученику Теофрасту на остров Лесбос, где проводит очередное трехлетие. Жизнь постепенно налаживается, жена дарит Аристотелю дочь, которую он нарекает ее же именем. Однако вскоре поступает новое приглашение от самого Филиппа II.

В письме македонский царь и друг детства призывает Аристотеля стать учителем его тринадцатилетнего сына Александра, которому благодаря богам посчастливилось родиться во время жизни Аристотеля. Поэтому следующий, 343 год застает Аристотеля в столице Македонии городе Пелла, где будущий полководец, затаив дыхание, слушает учителя. Тот, казалось, знает все. Он дает читать своему ученику Пиндара, Геродота, Еврипида, приобщая ею к эллинской культуре и прививая интерес к высоким духовным ценностям, который всю жизнь не покидал Александра.

Послание владыки, личная переписка Александра со своим наставником, заботы македонского царя о сборе богатых коллекций редких заморских растений и животных для исследований, восстановление разрушенной Филиппом родины Аристотеля Стагиры по ходатайству философа, поистине царский гонорар, памятник учителю при жизни и т. п. —это несомненные факты самых дружественных отношений между воспитателем и воспитанником.

Через очередные три года, в 340 г. до н. э., Александр волею судеб (гибель отца Филиппа II накануне битвы при Херонее) становится правителем огромной державы. Занятия прекратились, и о них потомкам напоминала лишь шикарная мраморная скамья, на которой сиживали Учитель и ученик. (Скамья оставалась целой еще много сотен лет спустя.)

Аристотель пробыл еще некоторое время в Пелле, доказывая Александру желательность более спокойной политики союза Македонии и Греции. Но “птенец” возмужал. Он очень скоро дал понять, что уже вполне прочно “встал на крыло”, имеет свой взгляд на стратегические вопросы политической и хозяйственной жизни, собственные ориентиры и замыслы. Он не мог удовлетвориться тесными границами панэллинизма, его занимали мировые масштабы.

Итак, после почти двенадцатилетнего перерыва, в 335 г. до н. э., в возрасте уже пятидесяти лет, Аристотель возвращается в Афины. Он подумывал о продолжении научной и педагогической деятельности. Решение укрепилось после прихода депутации афинских граждан, просивших об открытии школы под его руководством. Нашлось и тенистое, ухоженное место в направлении, диаметрально противоположном от платоновской Академии, на юго-восточной окраине Афин. Школа получила название Ликей (Λύχειον) — по названию гимнасия, расположенного рядом с храмом Аполлона Ликейского. Другое имя в будущем всемирно известной школе дала крытая галерея — “перипатос” (περίπάτος), οриспособленная под лекционный зал. Считается, что ее-то вместе с окружающим садом и приобрел состоятельный ученик, а потом коллега философа Теофраст и завещал (к сожалению, без библиотеки и коллекций Аристотеля, по свидетельству Диогена Лаэртия) школе. Такого рода обыкновение случалось сплошь и рядом. Название еще одной популярной философской школы —стоической дала “стойа” (ςτοα — οортик, колоннада), по существу архитектурная деталь.

Другое распространенное объяснение названия учебного заведения, восходящее к Гермиппу (от περιπατεω — οрогуливаюсь), следует признать верным лишь отчасти, в начальный период работы школы. Популярность ее росла необычайно. В бытность схолархом Теофраста (более тридцати лет — с 323/322 по 288/287 г. до н. э.) занятия посещало более двух тысяч слушателей, которые вряд ли могли, “прогуливаясь”, последовать за лектором.

Но это произошло позднее, а пока все трудности лежат на плечах Аристотеля. Он учреждает Ликей, налаживает дело, подбирает преподавателей, продумывает все от учебных планов до концепции и стратегии, сам читает лекции одиннадцать первых, самых сложных сезонов (335/334—323/322 гг. до н. э.).

На протяжении почти пятисот лет существовал этот рассадник (в первоначальном, положительном смысле слова) просвещения, породив новое европейское понятие лицея, послужив прототипом реального современного образовательного института. Вместе с тем аристотелевский Ликей был задуман его основателем не только как высшая школа афинской молодежи. Очень скоро он стал крупным научным учреждением. Можно сказать, что диалогизм, присущий ороакустической античной культуре, проявился здесь в том, что платоновской школе начала противопоставляться плеяда ученых, критически настроенных к платонизму. Очень скоро аристотелевское направление доказало свою продуктивность по отношению к ведущим в то время национальным школам—платоникам в Академии и киникам в Киносарге (Антисфен и др.). По существу детище Аристотеля, Ликей соединял функции высшего учебного заведения с задачами своего рода академии наук, т. е. систематизировал разработку всех областей знания на основе метода своего основателя и координировал научные исследования отдельных подразделений перипатетической школы (последним крупным систематиком и теоретиком до нашей эры был Стратон из Лампсака. Вершина аристотелизма первых веков нашей эры — Александр Афродисийский).

Когда с трудом налаженное дело стало приносить первые положительные результаты, обстановка резко изменилась. В 323 г. до н. э. из Вавилона, который Александр Великий хотел сделать столицей своей сверхдержавы, приходит известие о его скоропостижной смерти в возрасте тридцати трех лет. Поднимает голову антимакедонская партия Демосфена —Ликурга. Аристотелю грозят неприятности. Верховный жрец Элевсинских таинств обвиняет философа в кощунстве: его стихотворение на смерть Гермия квалифицируется как пеан — гимн в честь бога, что не подобало смертным и считалось святотатством.

Опасность, как подтвердилось впоследствии, оказалась преувеличенной, страхи — преждевременными. Но, не дожидаясь возможного разбирательства, Аристотель передает управление Ликеем Теофрасту и отправляется в Халкиду на острове Эвбея на виллу, оставшуюся еще от покойной матери Фатиды. Он покидает Афины, чтобы “не дать афинянам возможности снова провиниться перед философией”. Фраза, повторенная впоследствии многократно во всех биографиях ученого, может быть, косвенно или “от противного” подтверждает высокую значимость политико-правовых процедур, политического сознания, политической культуры в античном мире. При высокой политической и правовой активности населения никакой государственный деятель, как бы высоко он ни стоял, никакой теоретик или идеолог, каким бы авторитетом он ни пользовался, не чувствовал себя свободным от подотчетности или подконтрольности народу. Это была норма тогдашних политических отношений, форма самоочищения и самоукрепления полисной демократии. Трудно найти кого-то из заметных персонажей античной истории, кто не испытал бы на себе данный аспект существовавшего политического порядка. Перикл, признанный лидер и руководитель Афинского государства, вынужден был публично отчитываться за перерасходованные средства на строительстве Парфенона. Солон, легендарный законодатель, уехал путешествовать, обиженный на афинян. “Досталось” и Аристотелю.

Вообще, второй период жизни в Афинах в личном плане для философа и ученого был не самым лучшим. Умерла молодой любимая жена Пифиада (спустя несколько лет Аристотель женится на наложнице Герпиллиаде и родившегося сына назовет в честь деда Никомахом). В это же время обостряется болезнь желудка, беспокоившая его всю жизнь, от которой он и умирает, распечатав-седьмой десяток лет.

В Сикстинской капелле Ватикана на фреске Рафаэля “Платоновская Академия” среди множества фигур выделяются две, стоящие особняком. Их расположение, позы, жесты подчеркивают контраст и противопоставление. Знаменитый художник изобразил “как живых” величайших мыслителей древности Платона и Аристотеля в момент их ученого спора. Зритель, кажется, слышит крылатую фразу ученика: “Платон мне друг, но истина дороже!” Но так ли противоположны они в своих воззрениях? Насколько двинул вперед политическую науку Аристотель по сравнению с предшественниками? В чем новизна и актуальность его идей? Для ответа на эти и подобные вопросы представляется необходимым рассмотреть их теоретические позиции. Их анализ имеет первостепенное значение для оценки научного вклада Аристотеля, уяснения его фундаментальных взглядов на государство, власть, право, для понимания и нащупывания “несущих конструкций” его политической концепции.

Когда Аристотель встал на критические позиции к Платону? На сей счет существуют сейчас в основном две точки зрения. Одна, “генетическая”, немецкого ученого В. Йегера (1923 г.) утверждает, что в бытность свою в Академии Платона Аристотель выступал как ортодоксальный платоник, признавал “отдельность” идей. Но после смерти Платона он, пережив мировоззренческий кризис, начал критиковать теорию идей и затем до конца жизни эволюционировал в сторону естественнонаучного эмпиризма.

По другой точке зрения шведского ученого И. Дюринга (1966 г.), Аристотель с самого начала был противником трансцендентности идей. Наиболее резким тоном он выступал в ранних работах. Наоборот, в его зрелых сочинениях полемический заряд снижается, он по существу возвращается к платоновской проблематике сверхчувственной реальности.

Проблема противоречий между Аристотелем и его учителем становилась предметом научной полемики и раньше. Еще в XIV веке Жан Буридан задавал “Вопросы” к “Политике” Аристотеля. В XV веке Плифон рассуждает “О проблемах, по которым Аристотель расходится с Платоном”. Потом на этой ниве выступали Георгий Схоларий и множество других, определивших целое направление “борьбы платоников и аристотеликов” в Италии XIV — XV веков. Впрочем, в короткой вступительной статье нет возможности не только подробно остановиться на историографии вопроса, но и сносно представить эволюцию политических воззрений самого Великого Стагирита, по поводу которых в мировом аристотелеведении не существует полного единодушия. Но очевидно то, что, будучи учеником Платона с раннего возраста, с семнадцати лет, находясь в тесном общении с ним почти два десятилетия, Аристотель в значительной степени сформировал свои взгляды под благотворным влиянием Платона. Ясно, что их многое роднит. Это прежде всего общая мировоззренческая основа, направленность устремлений, непоколебимая уверенность в конечной победе добра над злом, в триумфе закона и права, в торжестве царства разума и справедливости.

Научное сотрудничество, установившееся еще в годы работы Платона в Академии со своим лучшим учеником, продолжалось, как ни парадоксально, и после его смерти. Платонизм остался в научном, понятийном аппарате Аристотеля. Платон установил в свое время деление понятий, Аристотель разрабатывает логические конструкции с их использованием. В творчестве Платона во всем блеске проявляется характернейшая форма греческой ороакустической культуры— диалог. Аристотель па основе диалога развивает целостную теорию научного доказательства. Солидаризируясь с учителем, Аристотель подчеркивает важность общих начал. Задачу поиска общих оснований выполняет у него не логика, а философия, “метафизика”. Последнюю он называет и “первой философией”, и теологией потому, что ее предметом выступает учение о сущем, о началах и причинах всего сущего.

Аристотель, при всем стремлении преодолеть платоновское учение об идеях, не выходит за границы идеалистического мировоззрения, поскольку первичная форма как понятие выступает у него тем же “смыслом” вещи. Точно так же, как и у Платона, “идея”, “форма” у Аристотеля в равной степени неизменна, вечна и всеобща, хотя, может быть, и теряет в известной степени свою мистическую одушевленность. Логические построения Аристотеля умозрительны в своей основе. “Форма” и “содержание” соотносятся настолько высоко и абстрактно, что деятельность человека, соединяющего “форму” с “содержанием”, отнюдь не является решающей. Не случайно в учении о материи он признает лишь “потенцию”, т. е. ту или иную вероятность материи быть оформленной. Ясно, что при исходной посылке совпадения первичной формы с ее сущностью, составляющей суть бытия в узком смысле слова, материя никак не может стать первичной. Материя представляется лишь материалом, нуждающимся в своем оформлении. Материя в этом случае пассивна, не может быть исходной точкой развития, движения, она сама — объект внешнего манипулирования, внеприродного творческого воздействия. Разумеется, учитель и ученик присутствуют в равной мере в философских конструкциях средневековых богословов. Логически доказывая существование первопричины, схоласты использовали аргументацию Аристотеля в его учении о причинах.

Аристотель следует Платону в утверждении высшего, всеобщего и вечного разума, мыслящего от века, обнимающего все возможные формы вещей. Первенство и главенство формы над содержанием, т. е. материей, души над телом, ума над чувством, права над бесправием и произволом, добра над злом в высшей степени свойственно как первой (метафизике), так и второй (физике) философии Аристотеля. Указанное соотношение переносится им и в философскую область, в отношения этические, политические, государственно-властные.

Подобно своему учителю, Аристотель этике и политике предпосылает помимо логических построений анализ причин и оснований происхождения общественных отношений, взаимодействия человека и общества, человеческой культуры, творчества. Самым высшим выражением человеческой культуры и Платон, и Аристотель полагали политику и общественно полезную политическую деятельность. Точно так же как наиболее полным проявлением практической нравственной философии, т.е. этики, — право, законы и совершенную форму государства. Далеко не случайно Аристотель, как и Платон, утверждает, что самым значительным видом искусства, который по праву может быть назван искусством гениального художника, является искусство политики.

Вообще в проблематике античного общественного сознания первоначально под влиянием Сократа и Платона доминировала этика. И уже от этики Аристотель, как и Платон, переходит к политике, психологии, педагогике, натурфилософии, теории познания и т. п.

С учетом всего отмеченного выше в позициях и идеях Аристотеля и Платона тем не менее наличествуют важные различия. Существует мнение, что первые ростки неудовлетворенности и разочарования молодой Аристотель испытал в начальный период пребывания в Академии. Платон проповедовал созерцательный стиль, конструирование умопостигаемых гипотез, осуждал наблюдения над природой, опытные исследования. Его естественнонаучные взгляды казались Аристотелю, его лучшему ученику, отсталыми даже в его время: гелиоцентризм, огонь, воздух, земля, вода —первоэлементы гармонии, недооценка точного знания, несмотря на девиз Академии, выбитый на ее воротах: “Не знающий математики пусть сюда не входит”. С годами расхождение становилось все большим. Считается, что примерно к рубежу двадцати пяти лет Аристотель становится уже вполне самостоятельным оригинальным ученым, строящим свои выводы на историческом, опытном материале, чем резко отличается от других платоников. Возможно, это и так, но скорее более очевидно то, что Платон —мыслитель радикальный, бескомпромиссный, любит крайности, в трудах —полет фантазии, смелость, изысканный стиль. Аристотель — противник всяких крайностей, сторонник середины во всем, его правило — основательность и обоснованность философских исследований.

Платон апеллирует к боготворческой силе идей, они же для него — опора порядка и гарантия торжества законов, главное — их соответствие божественным предназначениям. Аристотель же апеллирует к здравому смыслу людей, опору правопорядка видит в гармонии, заложенной в природе. Сила разума обеспечивает единство сущего и мыслимого.

Платон — классик идеалов, духовности, после него философия, по образному выражению Уайтхеда, существовала в виде примечаний к Платону. Аристотель больше логик, после него логика не сделала, по высказыванию Канта, ни шагу вперед. Аристотель тоже занимается философией, но не в направлении заоблачного мира идей, а в сторону сближения отвлеченного мышления с опытом, умозрительного познания закономерностей с естествознанием.

В отличие от Сократа и Платона Аристотель видел нравственную добродетель не в правильном знании, а в доброй воле, нацеленной на человеческую деятельность, она зависит от разума, связана с ним, но не тождественна ему. “Ведь в разумной части души зарождается воля, — говорит мыслитель, — а вне основывающейся на разуме — желание и страсть” (О душе, 432о.5). Отстаивая волевое понимание нравственности права, Аристотель по существу утверждает самостоятельность личности и независимость разума от божественной предопределенности, что особенно важно в государственной, политической сфере.

Аристотель подвергает обоснованной критике коммунистический проект идеального государства Платона, в частности за его гипотетическое “монолитное” единство. Последнее, по Аристотелю, недостижимо в принципе, ибо лишь индивид есть “социальный атом” — неделимая частица, а государство есть некая множественность, составная сложность разнородных в своей основе элементов.

В противоположность Платону Аристотель утверждает, что общность владения, учрежденная в коммуне, совсем не уничтожает основу общественного раскола, а, наоборот, многократно ее усиливает. Естественно присущий человеку эгоизм, попечение о семье, забота прежде о своем, нежели общем, — объективная реальность государственного бытия. Отрицающий семью и частную собственность коммунистический, утопический проект Платона лишает необходимой побудительной силы политическую активность человека.

Аристотель не согласен с учителем и в вопросах социальной стратификации, ее критериев и механизма действия. Общественные классы не суть произвольное деление государства, отталкивающегося от свойств души человека, а закономерно возникающий результат общественного расслоения.

Платон невысоко оценивал риторику как “неистинное искусство”, “жонглирование словами”, Аристотель же посвящает ей целую работу, одноименно названную, считает, что надо учить ораторскому искусству, ибо это есть, по его мнению, часть гражданского воспитания. Политика может стать достоянием всех граждан во многом благодаря ораторскому красноречию.

Если Платон занят разработкой современных политических проектов, идеальной конституции, то Аристотель — реалист, он предлагает такую государственную конструкцию из всех существующих и существовавших, которая лучше всего подошла бы в данных условиях для данного народа. Он не считает государством истинной добродетели ни монархию, ни аристократию. Многолетние исследования и накопленный опыт убеждают его в оптимальности политии — конституционной умеренно-демократической республики.

Если же греческие философы-предшественники, начиная с Пифагора и кончая Платоном, утверждали идеально должное, то Аристотель стремился обосновать возможность претворить задуманное в реально сущее.

Энциклопедический характер наследия Аристотеля единодушно отмечается всеми исследователями. Это верно, ибо в нем затронуты все области знания: логика и философия, естествознание и история, математика и этика, литература и эстетика и, что важно в данном случае, политика, государство и право. О чем бы он ни писал, поражает обилие фактического материала. Как правило, это особенно относится к политическим произведениям, над предварительными материалами трудились группы ученых. Однако их обработка, анализ, квалификация и классификация, окончательная оценка оставались за Аристотелем. Его работоспособность впечатляла всех, качество и объемы “научной продукции” — удивляли.

Действительно, написано Аристотелем много, хотя и в этом вопросе есть полярные точки зрения. Одни считают, что все вышедшее из-под пера мыслителя относится к последним годам его жизни, другие, напротив, полагают, что второй период пребывания в Афинах Аристотель посвятил исключительно устному общению, беседам и прогулкам с лицеистами. Современник Цицерона родосец Андроник, придумавший термин “метафизика”, прочно приклеившийся к философским работам ученого, взял на себя труд составить первый систематический указатель сочинений Аристотеля, где фигурировала впечатляющая цифра — почти тысяча свитков. Птолемей Филадельф в одном из первых жизнеописаний Аристотеля (первая его биография была составлена еще в III в. до н. э. Гермиппом) соглашается с этим мнением. Диоген Лаэртский уже в III в. н. э. выделяет из списка “несомненные”, на его взгляд, произведения Стагирита общим количеством не менее четырехсот книг (в современном понимании это могут быть отдельные, логически завершенные их части или главы). Самое последнее отечественное научно-справочное издание (“Анатомия мудрости, 106 философов. Жизнь, судьба, учение”) дает предельно точную величину—двадцать восемь книг объемом в 445 270 строк.

История трудов Аристотеля подтверждает старинную поговорку — habent sua fata libelli — книги имеют свою судьбу. Почти две сотни лет они томились в сыром подвале, в доме наследников Нелея, ученика Теофраста, попадали в жаркие египетские пески. Они веками оставались неизвестными и потом вновь открывались, их продавали, теряли, помещали в музеи (первый раз в Александрийский) и даже “брали в плен” (римский диктатор Сулла перевез рукописи из Афин в Рим в качестве военной добычи в 70 г. до н. э., где они впоследствии были размножены).

История “Афинской политии”, предлагаемой вниманию читателя, явно не лишена налета сенсационности и вообще заставляет вспомнить о чуде. В конце 1890 г. в лондонской “Тайме” появилось известие о том, что среди папирусов, приобретенных Британским музеем в Египте, есть фрагменты из платоновского “Федона”, из “Антигоны” Еврипида, “куски” из Гомера, Исократа, Демокрита, “мимиамбы” (μίμημα—οодражание) Города. Но самое невероятное—обнаружен трактат об афинском государственном устройстве, приписываемый Аристотелю и составляющий часть его знаменитых “Политии”, об утрате которых так скорбели историки и государствоведы. Можно представить себе, какой мощный толчок неожиданно получили аристотелеведение, изыскания в сфере политики, политической культуры, о чем пишет профессор Бузескул в своей книге “Афинская полития" Аристотеля”, напечатанной в 1895 г.

Все написанное Аристотелем принято подразделять на три класса. К первому относятся произведения периода Академии, литературно обработанные, лично отредактированные, опубликованные при жизни автора и названные им “экзотерическими”, т. е., говоря современным языком, научно-популярные, это в основном диалоги. Ко второму классу принадлежат многочисленные выписки, фактология, рабочие, подготовительные материалы для теоретических докладов, коллективные труды его отколы. В третий класс входят научные трактаты разных лет, так называемые пратматии, как бы “лекторские конспекты”, не опубликованные при жизни, предназначенные для себя, “эзотерические” по характеру, записи слушателей.

Все трактаты и диалоги ранней поры погибли, мы знаем лишь в пересказе их содержание. Из более зрелых работ кое-что сохранилось благодаря сухому африканскому климату и было случайно найдено в конце XIX века, часть трудов существует в сильно испорченном виде. Как правило, дошедшая до нас часть научного наследия принадлежит к третьему классу, за исключением помещенной в настоящем томе “Афинской политии”. Большая и, возможно, лучшая часть сочинений (первый, второй классы и часть третьего, если судить

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: