Утопия и антиутопия в культуре
Т.е. несколько компетентных специалистов, представляющих различные отрасли и науки и техники, а возможно, и деятелей искусств, образовав рабочую группу или еще лучше своеобразную коммуну, разрабатывают систему ценностей, которые могли бы, с их точки зрения, быть положены в основу нового общества. Предметом утопического проектирования могли бы стать, считает Тоффлер, семья, экономика, технология, религия, сексуальное поведение, искусство. По замыслу Тоффлера, следовало бы организовать целую серию таких «фабрик». Серия «фабрик” утопий которые «производили» бы разные, даже исключающие друг друга, утопические проекты.
Число литературных утопий, публиковавшихся в 70-х и 80-х годах, и характер современных футурологических сценариев, и рост разного рода альтернативных движений - все говорит о жизнестойкости утопического духа, о неизбывной потребности современного человека перенестись мысленно в экзистенциальный проект, построить в воображении картины альтернативного будущего. Большинство утопических романов повестей и рассказов последних десятилетий принадлежит к разряду фантастических, не только научных, но также социальных, политических, технических и т. д.
Особенностью современных утопий, является изменение структуры утопических видений и образов. В современных Утопиях – идеал менее проработан, в нем присутствуют недоговоренности и случайности. Это «полуутопии» (Ф. Полак) или “предварительные утопии» (В. Феркисс).
С развитием цивилизации меняется сам характер видения человеком мира, в том числе и воображаемого. Современное естествознание с его неклассическими методами опосредует и формирование образов утопического мира. Новый реальный мир — новое его видение и способы видения — новые образы воображаемого мира. Современные утопии можно определить как системы внутренне неразработанные, и открытые.
Если проследить развитие утопической мысли за последние три-четыре столетия, то получится, что утопия всегда «реагировала» на процессы, происходившие в научно-технической сфере. Современная утопия делает значительно больший, чем прежние утопии, акцент на реконструкцию внутреннего мира человека, его психики, исходя из постулата, прямо декларируемого или подразумеваемого, что желанно и совершенно не то общество, при котором имеются объективные предпосылки для счастливой жизни, а то, в котором люди чувствуют себя счастливыми.
Интерес современной утопии к внутреннему миру человека, его социальному самочувствию, субъективности связан, еще и с теми процессами, которые происходили в сфере западной культуры на протяжении послевоенного периода - начиная от чуть ли не массового увлечения вульгаризированными версиями экзистенциализма и кончая «контркультурой». Это со всей отчетливостью проявилось в утопических программах, декларациях, выплеснутых на поверхность в ходе движений 60 70-х годов ХХ в. Участники этих движений, требовали «рай - немедленно».
Однако рост интереса к социальному самочувствию человека может до известной степени стимулировать гуманистические тенденции. С другой стороны, успехи современной науки и техники открывают колоссальные возможности для создания общества, в котором человека могут заставить чувствовать себя счастливым, но который объективно будет миром несвободы и человеческой деградации. Это показал О. Хаксли в «Прекрасном новом мире», Е. Замятин в романе «Мы».
И еще одно существенное изменение в характере утопического идеала. Классическая утопия была в полном соответствии с духом кантовских требований ориентирована преимущественно на идеал-максимум, то есть на достижение абсолютного совершенства. Современная утопия порывает с этой традицией, обнаруживая тенденцию к деабсолютизации (демаксимализации) утопического идеала.
Утопическая литература лучше всякой социальной теории фиксирует изменяющийся уровень веры человека в социальный прогресс и надежды на лучшее будущее. Все более распространенной становится позиция, когда на утопию смотрят, как на осуществимый альтернативный проект - «практопию». «Мы присутствуем здесь,— писал американский футуролог в «Третьей волне»,— при рождении жанра, который можно было бы назвать «практопией», когда изображается не лучший и не худший из всех возможных миров, а мир, которому мы отдаем предпочтение перед реально существующим и который практически осуществим... Практопия предлагает позитивную, даже революционную альтернативу, лежащую в пределах реально достижимого».
В утопическом массиве, сложившемся за несколько последних десятилетий, есть проекты: социалистические, капиталистические и «синтетические», как назвал свою «Современную Утопию» Герберт Уэллс; буржуазные, мелкобуржуазные, пролетарские, крестьянские; светские и религиозные; эгалитарные и меритократические; феминистские и антифеминистские; демократические и тоталитаристские; «черные» (негритянские) и «белые»; индивидуалистические и коллективистские; прогрессистские, регрессистские и кон-сервационистские и т. д. и т. п.
Нет, наверное, социальной или даже крупной профессиональной группы в развитых странах, интересы и идеалы которой не были бы представлены какой-то утопией или группой утопий. Как и нет, крупной проблемы, которая не получила бы отражения в современной утопической литературе. Если в основу классификации современных утопий класть социально-политические критерии (характер собственности, властные отношения, социальную структуру и т. п.), то наиболее крупные группировки образуют анархистская, либерально-демократическая и социалистическая утопии.
Рождение антиутопии из духа кризиса и борьбы
Неизменным спутником утопии была антиутопия. Наряду с понятием «антиутопия» существуют и часто употребляются как синонимы такие понятия, как «негативная утопия», «какотопия», «дистопия», «контрутопия», «утопия-предупреждение». Например, роман американского писателя XIX века И. Доннели «Колонна Цезаря». Своим произведением И. Доннели не пытался опровергнуть какую-то утопическую схему. Напротив, он предупреждал, показывал своим согражданам, в каком ужасном обществе они окажутся, если не осуществят предлагаемый им, Доннели, утопический проект.
Бывает, что та или иная конкретная утопия сознательно противопоставляется другой утопии. Так, Мор вступает в скрытую полемику с социальным идеалом, изложенным Платоном в его «Государстве» и «Законах», а Бэкон в «Новой Атлантиде» — с идеалом Мора. Таким образом, утопия Мора выступает в качестве контрутопии по отношению к утопии Платона, а утопия Бэкона — по отношению к утопии Мора. Бывает, что контрутопия принимает форму «негативной утопии», рисующей такое воображаемое общество, которое заведомо должно восприниматься как нежелательное, хотя и возможное, как «дистопия» или «какотопия». Это уже критика утопии как таковой — предостережение против однозначно оптимистической трактовки общественного прогресса или, ъо всяком случае, некоторых версий этого прогресса, прежде всего социалистических (Дэвид Пэрри «Багровое царство» - контрутопия). Это критика не только конкретного утопического идеала — в данном случае социалистического, каким его представлял себе Д. Перри,— но и утопии как таковой: «идеальное» «Багровое царство» противопоставляется реальным Соединенным Штатам.
Антиутопия — не просто спор с утопией, это ее принципиальное отрицание. Отрицание самой возможности построения совершенного общества (как реализации идеи социального прогресса), а значит, и желательности ориентации на осуществление утопического идеала, который имел бы общезначимый характер. Причем это зачастую отрицание утопии утопическими же средствами, то есть произвольное конструирование образов нежелательного мира. Контрутопия — это просто утопия, настроенная на полемическую волну, притом не обязательно негативная утопия. Негативная утопия (какотопия, дистопия) — это изображение нежелаемого, больного мира, причем она может выступать в качестве контрутопии, а может и не выступать. Антиутопия, не просто негативная утопия, а отрицание самой идеи утопии, самой утопической ориентации. Антиутопия - продукт XX века. Причины возникновения антиутопии обычно видят либо в научно-техническом прогрессе, либо в социально-политических противоречиях XX века. Фред Полак, представляя точку зрения, подчеркивает, что антиутопии «были инспирированы сначала первой мировой войной и русским экспериментом, затем второй мировой войной, диктатурами Муссолини, Гитлера и Сталина, атомной бомбой, холодной войной и т. п.». Научно-технический прогресс был одним из тех факторов, которые способствовали кристаллизации антиутопии. Но он был опосредован радикальными социальными, политическими и в итоге цивилизационными изменениями, которые произошли в первой половине XX века и были в первую очередь «ответственны» за антиутопический бум в литературе.
Опыты XIX столетия подорвали веру в чудодейственную силу политических перемен, в их способность приносить с собою райское царство правды и добра. Николай Бердяев писал: «И теперь стоит другой вопрос, как избежать их окончательного осуществления (утопий)... как вернуться к не утопическому обществу, к менее совершенному». Это было выражение самой сущности антиутопии как явления отличного от контрутопии и негативной утопии.
Кризис социально-исторической надежды действительно сущностная черта антиутопии. Антиутопия рождается из духа кризиса, когда дорога с указателем «Рай» привела в ад. Кризис социально-исторической надежды - сущностная черта антиутопии. Человек выступает против утопии, становящейся реальностью, не только, а может быть, не столько потому, что он против нового общественного строя, а потому, что он, как человек, рожден для борьбы, потому, что он не может жить без страданий, без мук, без ошибок, ибо только через преодоление сопротивления косной материи утверждает свою человеческую сущность.
Как и утопия, антиутопия выполняет ряд функций. Прежде всего, критическую, которая выражена в ней более отчетливо и непосредственно. К тому же антиутопическая критика имеет отсутствующий в утопии самокритический аспект. Антиутопия— это критика и определенной утопии, и самой идеи утопии, но это одновременно и критика определенного социума.
Она направлена и против чрезмерных ожиданий, и против чудовищных проявлений социальности.
Нормативная функция присуща антиутопии в меньшей степени, чем утопии, и проявляется в отрицательной форме: чего не надо делать, к чему не надо стремиться. В негативной форме проявляется и социально-конструктивная функция антиутопии. (Мустафа Монд из «Прекрасного нового мира» Олдоса Хаксли).
Антиутопия, как, и негативная утопия, выполняет и когнитивную функцию. Когнитивная функция антиутопии и негативной утопии стала очевиднее, после того как мир узнал о чудовищном «эксперименте», устроенном полпотовскими «утопистами» в Кампучии. Пол Пот и его окружение, уничтожая людей и культуру, действовали, целенаправленно. Они хотели насильственно привести общество в соответствие с теми жуткими схемами, которые сложились в их сознании до прихода «красных кхмеров» к власти.
Негативная утопия предвосхищает кошмары, с которыми приходится впоследствии сталкиваться в жизни. Антиутопия (негативная утопия) выполняет еще и функцию предупреждения. Она обращает внимание на те (реальные или мнимые) аспекты социально-исторической перспективы, которых следует стараться избежать, или предупреждает о том, к чему, с точки зрения антиутописта, может привести попытка реализовать утопический идеал. К классикам антиутопии относят русского писателя Евгения Замятина с его романом «Мы», англичанина Олдоса Хаксли, и его произведения «Прекрасный новый мир» и «Обезьяна и сущность», Джорджа Оруэлла, автора романа «1984». Эти произведения сыграли выдающуюся роль в становлении антиутопии и как литературного жанра, и как типа утопии со знаком минус. Структура, идеи, образы этих романов во многом предопределили, как показала последующая история, пути развития антиутопии и негативной утопии во второй половине XX столетия.
В 40—50-е годы нашего века в художественной литературе и политическом сознании Запада антиутопические тенденции выдвигаются на передний план, отражая пессимистические настроения, охватившие значительную часть левой интеллигенции. В 60-е и 70-е годы, и в первой половине 80-х годов, сохраняется почва и для воспроизводства антиутопических настроений в политическом сознании, и для развития антиутопической традиции в художественной литературе. За послевоенные десятилетия в мировой литературе, прежде всего западной, были созданы сотни антиутопий и негативных утопий, выражающих взгляды и настроения представителей едва ли не всех классов и групп современного общества. Выяснилось, что за четверть века в рамках англо-американской научно-фантастической литературы появилось 39 позитивных утопий. Но за это же время английскими и американскими авторами было создано 199 негативных утопий (дистопий). Среди них повести и романы К. Воннегута, К. Саймака, П. Буля, Э. Берджеса, Р. Шекли, Р. Брэдбери и других. Эти произведения одновременно и продолжение традиции антиутопии и негативной утопии, и ее развитие.
Итак утопия представляет собой значительно более сложное явление жизни и культуры, чем это может показаться на первый взгляд. Она не сводится к фантастическим проектам «наилучшего государственного и общественного устройства». Черты сознания, воплощенные наиболее выпукло в подобного рода планах и проектах, обнаруживаются - иногда в «стертом» виде - во многих продуктах человеческой деятельности. При этом, как свидетельствует история, утопическое сознание проявляет удивительную жизнестойкость и в итоге оказывает заметное воздействие на политическую, социальную и культурную жизнь общества. Утопия по своим социокультурным установкам амбивалентна, а ее общественно-политическая роль противоречива и во многом определяется конкретной ситуацией. Одни и те же идеалы в различном историческом контексте вступают в «резонанс» с разнонаправленными социальными и политическими тенденциями, обретая различный смысл. Утопическое измерение было и остается имманентным измерением человеческого сознания, и вопрос не в том, как изгнать утопию из нашей жизни, а в том, как научиться жить с утопией, не живя по утопии.
утопия антиутопия культура
Литература
Э.Я. Баталов, “В мире утопии”, М. “Издательство политической литературы”, 1991г.
Н.С. Мавлевич, “Дух отрицанья, дух сомненья…”, М. ”Наука” 1997г.
В.А.Чаликова, “Утопия и утопическое мышление”, М.”Прогресс” 1991г.
Р. Шекли, “Билет на планету Транай”, М. ”Эксмо” 2007г.
Культорология: Краткий тематический словарь Под ред. Проф. Г.В. Драча и проф. Т.П. Матяш. Ростов н Д: Феникс, 2003г.
Размещено на