Иверский монастырь
Еще в 1654 году по ходатайству Никона царь разрешил Иверскому монастырю принять по вкладу купца Парфения Веневитова шесть соляных варниц в Старой Руссе. В конце 1650-х годов монастырь самостоятельно развернул строительство варниц. Монахи, захватив ближайшие к варницам лесные угодья, лишили посадских солеваров возможности заготавливать дрова, старались прибрать к рукам и удобные сплавные реки. В одной из челобитных царю солевары жаловались, что монахи “дрова по Порусье секут и гонят... а нас, холопей и сирот ваших, по той Порусье реки дров сечь и гонять мочью своей не пущают”. Дрова монастырь покупал и в собственных вотчинах, у крестьян, по ценам, вдвое меньшим существовавших.
Крестьянские выступления в начале XVII века, специальное уложение, окончательно закрепостившее крестьян, обострили и без того напряженную обстановку в стране. Новые волнения — “чумной бунт”, “медный бунт”, волнения в Сольвычегодске, Новгороде и Пскове, восстание в Поволжье, “соловецкое возмущение”, крестьянская война под водительством Степана Разина — сотрясали Русь.
В то неспокойное время Никон стремился иметь в своей вотчине внушительную крепость. Вокруг монастыря сооружались крепостные стены с башнями. Высокие бревенчатые стены (срубы) имели с наружной стороны обламы (выступы с бойницами), сплошной по верху настил (мост) для обороняющихся и тесовое покрытие. По стенам было соору-.
21
жепо десять башен с шатровыми крышами, четыре из них были проездные.
В 1655 году гарнизон монастыря состоял из двадцати стрельцов. Скудного жалованья не хватало на содержание семей, и стрельцы слали челобитные монастырским властям, в которых просили увеличения оплаты своего труда. Но Никон не терпел “нахлебников”. Стрельцов заставляли выполнять различные строительные работы. В 1660-е годы монастырь наладил собственное производство оружия.
В 1665 году, когда в Порховском и Старорусском уездах появились отряды польско-литовских захватчиков, встревоженный Никон наказывал иверским властям готовиться к осаде. Гарнизон стрельцов был в то время увеличен до пятидесяти человек.
С 1664 года монастырь стал местом заточения неугодных патриарху людей. В 1697 году в монастыре под неусыпной стражей держали закованными 110 мятежных стрельцов.
Строительство в монастыре возобновилось в конце 60-х— начале 70-х годов XVII столетия. Мнение некоторых исследователей о том, что каменные постройки — трапезная, колокольня и отдельные корпуса — возникли в период деятельности Никона, основано, вероятно, на позднейших устных легендах и противоречит документам. Но возможно, что многие из них строились по заранее разработанному плану и “чертежам”, составленным под наблюдением Никона.
Для нового этапа создания монастырских построек определяющим стало каменное строительство, замена деревянных зданий каменными.
Первая каменная постройка в монастыре после Успенского собора — трапезная с церковью Богоявления. Строительство грандиозной трапезной потребовало большого напряжения сил, изрядных средств. Все с огромным трудом заготовленные и доставленные на остров запасы строительных материалов, особенно кирпича и извести, ушли па ее сооружение.
Трапезная с церковью Богоявления — одно из самых крупных и интересных сооружений архитектурного комплекса Иверского монастыря. Она построена в 1666— 1669 годах. Строительство трапезной связано с именем “подмастерья каменных дел” Афанасия Фомина.
Грандиозно здание трапезной. Оно представляет собой двухэтажное сооружение, в котором первый, полуподвальный этаж был отведен под различные хранилища, а второй занимали столовый зал и кухня с подсобными помещениями.
Главный зал—обширная одностолпная палата (16,75 X 25,35 м), перекрытая сводом с распалубками над оконными и дверными проемами— расположен в юго-восточной части трапезной. Вход в него устроен через южное крыльцо и просторную прихожую у западной стороны зала. Одностолпная палата соединена арками с церковью Богоявления и до крупных перестроек сообщалась со вторым большим залом на северной стороне. Кухонные и подсобные помещения были размещены в западной и северо-западной частях.
Значительная часть помещений с севера позднее была разобрана. От них остались западное крыльцо, подвал, где в XIX веке была кузница, и узкий коридор на втором этаже, через который осуществлялась связь с кухонными помещениями.
Фасады трапезной были просты и лаконичны, особенно северный, где ничто, кроме окон, не нарушало широкой глади стен. Западный и южный фасады, наиболее обозримые и выходящие на монастырскую площадь, лишь слегка оживлял скупой и строгий декор в наличниках окон. Четкий ритм слабо выступающих из плоскости стен лопаток делил фасады на равные прясла. В каждом прясле находилось по окну, с боков окон — тонкий профиль обрамления и вертикальные колонки-валики, над просветом — горизонтальный карнизик и полукруглый кокошник...
проемов. Картину дополняли ажурные ограждения — парапеты и колокола. Этот ярус был самым нарядным. В настоящее время декоративные элементы пятого и шестого ярусов почти полностью утрачены.
Построенная на обрыве засыпанного оврага, колокольня постепенно наклонялась к югу и юго-западу, поэтому с ее южной стороны был возведен новый мощный контрфорс. Такие же подпоры появились и внутри колокольни, в ее первом ярусе. Все основание было укреплено сплошной булыжной вымосткой, образовавшей почти монолитный фундамент под всем “телом” колокольни.
В 1842 году колокольня была перестроена по проекту архитектора Александра Харулина. Причиной перестройки были деформации в стенах и пожар 1825 года, нанесший постройке значительный ущерб. Строители разобрали тяжеловесный шатер и вместо него соорудили новый, седьмой ярус колокольни с арочными пролетами для колоколов. Этот ярус увенчали восьмигранным куполом и высоким шпилем с крестом. Судя по такой солидной надстройке, вес которой оказался почти равным весу шатра, заказчики и исполнители проекта стремились переделать памятник в соответствии с новыми веяниями в архитектуре. С фасадов и колокольни срубили почти весь декор, а оставшийся заложили и оштукатурили.
После надстройки седьмого яруса все колокола были подняты туда. К середине XIX столетия (около 1844 года) их было тринадцать, а к концу века — уже семнадцать. Самый большой колокол весил почти 425 пудов. Он был отлит в 1883 году на колокольном заводе Смирновых в Валдае. Еще один — “полиелейный”, весом 193 пуда, также отлили в Валдае под руководством мастера Слизова. Самый старый колокол, весивший 35 пудов, называли “Никоном”.
Новые каноны в архитектуре храмов, определенные реформами Никона, главным образом сводились к запрещению шатровых церквей, как построек светских, в значительной степени народных, идущих вразрез с древними, освященными христианской религией традициями. Уже с 50 -x годов XVII века появилось требование строить храмы “о единой, трех и пяти главах, а шатровые отнюдь не строити”. Зато излюбленная простыми людьми шатровая кровля стала неотъемлемой частью звонниц и колоколен.
Малопривлекательная сейчас колокольня в ближайшие годы получит свой первоначальный облик и дополнит архитектурный ансамбль замечательных памятников.
Корпус наместнических келий расположен к западу от колокольни. Здание было основательно перестроено в 30-х годах XIX столетия, и о его первоначальной архитектуре судить пока трудно. Корпус двухэтажный. Помещения первого этажа перекрыты сводами, над вторым этажом — деревянное перекрытие. Видимо, от старой постройки сохранились лишь северная и западная стены и некоторые другие части. Оконные и дверные проемы прорублены па новых местах, декор сбит.
Вслед за колокольней, к востоку от нее, появился Настоятельский корпус (1684—1689 гг.). В 1685 году настоятель монастыря Иосиф сообщал новгородскому митрополиту Корнилию, требовавшему из Валдая каменщиков в Зеленецкую пустынь: “...свое каменное строение заведено немалое и кельи каменные заведены строить, да не совершены, чтоб сево лета под кровлю их привести...” В этом документе речь, безусловно, идет о Настоятельском корпусе. Следовательно, закладку здания можно отнести к 1683— 1684 годам. В 1686 году в нем велись отделочные работы. Позднее начали делать кровлю, а в 1688—1689 годах устраивали потолки, мостили полы. Работы выполняли плотники Иван Исаев, Андрей Яковлев, Андрей Стефанов, Остап Кондратьев и Ермолай Фомин “с товарищи”. Строительство всего здания возглавлял Афанасий Фомин.
Длина Настоятельского корпуса вместе с пятигранной пристройкой на востоке — 38,5 метра, ширина — 12,5 метра. В настоящее время здание имеет два этажа и подвалы. Поскольку корпус стоит на склоне оврага, с южной стороны стены подвалов возвышаются над землей и воспринимаются как этаж.
Уцелевшие на восточном фасаде незначительные фрагменты декора и изразцовое окно напоминают о его прежней архитектуре. Наблюдения при ремонтных работах и небольшие раскрытия штукатурки на фасадах позволили определить первоначальный наряд этого здания. В отличие от южного фасада, обращенного в сторону оврага и решенного в скупых, лаконичных формах, без какого-либо декора, северный и восточный фасады, развернутые к площади и Успенскому собору, были богато декорированы различного рода нишками, вертикальными колонками-валиками, поясками и изразцово-кирпичными наличниками окон. Весь набор декоративных элементов был собран в широкий фриз, протянувшийся по всей длине фасадов и занимавший пространство стены на уровне оконных проемов. Поднимавшиеся на высоту 2,5—3 метров над землей стены подвалов были лишены каких-либо украшений. Над наличниками окон начинался развитой, рельефный фриз здания. Разноцветные изразцы трех типов были вкомпонованы в горизонтальный пояс под подоконниками окон и окаймляли сами окна в виде прямоугольной рамы. Изразцовые вставки в соседстве и в сочетании с тонко, по-особому изящно прорисованными деталями на обширной белой глади стен производили сильный художественный эффект. Сочетание строгих членений в крупных формах со свободными членениями в малых придавали всему зданию изысканный, аристократический облик. Это впечатление подчеркивалось высокой черепичной кровлей, покрывавшей все здание. Черепичные плитки были закруглены с одной стороны и сверху покрыты зеленой глазурью.
Весь живописный наряд здания погиб в XVIII—XIX столетиях под топорами и молотками строителей, прорубавших новые окна и надстраивавших новый этаж. Почти полностью изменилась и внутренняя планировка здания. Судя по документам 1688—1689 годов, полы в помещениях были выстланы дубовым паркетом, вдоль стен шли встроенные лавки (скамьи), имелись крыльца с перилами.
Меньше других пострадали подвальные помещения, хотя многие из них полузасыпаны землей и строительным мусором. Расположенные ступенями (из-за крутого склона оврага), перекрытые коробовыми сводами, они образуют замысловатый лабиринт.
Пятигранная пристройка на восточной стороне корпуса, напоминающая по своей форме и местоположению обыкновенную апсиду (алтарь) церкви, вероятно, появилась позднее самого здания, скорее всего в конце XVII — начале XVIII века. Она могла быть алтарной частью небольшого храма, для которого перестроили восточную часть корпуса, или же маленькой церковкой, а может .быть, летней светелкой настоятеля.
Настоятельский корпус — единственное здание в монастыре, где удалось обнаружить уцелевшие изразцовые украшения.
Надвратная церковь Михаила Архангела построена в 1683—1685 годах. И это здание — важнейшую составную часть архитектурного комплекса — строил
Афанасий Фомин. Сохранилась копия подрядной записи, внесенная в приходо-расходную книгу в апреле 1683 года:
“...подрядены стрельцы Афонька Фомин со товарищи построить в Иверском монастыре каменные святые ворота в вышину 2 сажени косых, да на тех воротах церковь каменную о пяти главах каменных в вышину 4-х сажен косых, а внутри пространства в той церкви 3 сажен аршинных длпннику и поперечнику окромя алтаря... Денег пятьдесят рублев да 20 пуд соли, дано всякому человеку па неделю по хлебу, да 20 пуд свиного мяса...”
Воротная часть здания церкви Михаила Архангела — прямоугольное в плане одноэтажное сооружение (22 Х 18м), прорезанное посередине глубокой сквозной аркой. С некоторым отступом от наружной стены в арке были сделаны притолоки, на которых висели двухстворчатые, окованные железом двери. По сторонам проезжей арки с обеих сторон имелись ложные декоративные арки, за которыми располагались хозяйственные помещения и лестница на второй этаж. Ворота оканчивались прямоугольной горизонтальной площадкой, на которой, как на платформе, была возведена церковь Михаила Архангела. Она представляет собой квадратную бесстолпную постройку, перекрытую сомкнутым сводом, с одной пятигранной апсидой и восьмигранным глухим барабаном. Церковь занимает гораздо меньшую площадь, чем основание, на которое она поставлена. Вокруг нее — свободное пространство, ограниченное с севера и юга торцовыми стенами смежных корпусов, а с запада — высоким парапетом, прорезанным тринадцатью окнами с арочными перемычками. Эта своеобразная галерея на восточной стороне оканчивается двумя небольшими надстройками, появившимися позднее — в конце XVIII—XIX веке. Судя по поздним карнизам, потолку и крыше над галереей, которые закрывают древний декор на стенах церкви, первоначально площадка была открытой.
Переделкам подвергалась и сама церковь. Пятигранная апсида в древности была покрыта не полукуполом, а высоким деревянным шатром, отпечатки которого и теперь хорошо прослеживаются на восточной стене здания. К позднему времени относится и барабан с восьмигранным куполом, круглой шейкой и главкой. Центральный барабан был первоначально круглым, гораздо меньших размеров, световой. О нем можно судить по отверстию в сомкнутом своде, теперь заделанному сверху. По углам располагались еще четыре глухих барабана — церковь первоначально была пятиглавой. Главы и украшавшие их основания деревянные кокошники были покрыты лемехом, а центральный барабан и глава были расписаны. Для приспособления помещений к различным нуждам устраивались перегородки, новые двери и лестницы. Высокое пространство церкви перегорожено деревянным перекрытием на два яруса ниже деревянных хоров. Внутристенная лестница, ведущая на эти хоры по северной и западным стенам, закрыта. Многие окна галереи и самой церкви также заложены.
В отличие от предыдущих построек фасады Михаило-Архангельской церкви и ворот богато и равномерно декорированы. Мотивы декора традиционны: вертикальные жгуты-валики, прямоугольные, сильно вытянутые по высоте, и квадратные нишки, обрамления вокруг арок, широкий фриз из поясков, поребрика и “сухариков”. Все вместе они образуют каменное кружево на фоне белоснежных стен. На западном фасаде декор был поврежден в XIX веке. Живописцы-ремесленники изобразили над аркой сцену из жизни Иверского монастыря — перевозку “мощей” в новую обитель.
Вслед за надвратной церковью Михаила Архангела (к северу от нее), и, вероятно, на месте прежней деревянной, появилась большая каменная башня, имевшая несколько названий — Михайловская, Патриаршая, Никоновская (1685—1689 гг.). Достраивалась она в конце 80-х годов XVII века. В 1698 году башню назвали Михайловской (по