Изобразительное искусство в поэзии Державина
Трепещут земли и моря,
Другою чистит бриллианты
И тешится, на них смотря…
То крылья вдруг берет орлины,
Парит к Луне и смотрит вдаль,
То рядит щеголей в ботины,
Любезных дам в прелестну шаль.
Здесь упомянуты и военные заслуги, и прихоти, отличавшие Потемкина: любовь его к бриллиантам, манера чистить их во время разговора, и щедрость его.
Наиподробнейшей характеристики был удостоен Л.А.Нарышкин, известный балагур и хлебосол, по прозвищу «шпынь», увековеченный Фонвизиным в «Вопросах сочинителю» Былей и небылиц»:
Лев именем – звериный царь,
Ты родом – богатырь, сын барский,
Ты сердцем – стольник, хлебодар,
Ты должностью – конюший царский,
Твой дом утехой расцветает,
И всяк под сень его идет…
Всегда жил весело, приятно
И не гонялся за мечтой,
Жалея о тех, кто жил развратно,
Плясал и сам под тон чужой…
Здесь сообщены имя и должность Нарышкина – он был обер-шталмейстером, отмечены его личные качества, а в последней строке звучит конкретный укор.
Затем, в «Объяснениях», Державин дополняет причину, послужившую упреком Нарышкину: «Он весьма умел угождать сильным людям и паче любимцам императрицы».
Т.о., в стихах Державина каждый раз описан именно определенный, конкретный, данный человек, со всеми особенностями его личной биографии и душевных качеств, которые замечает или о которых хочет сказать поэт.
Уменье увидеть, выделить и описать личные качества своих персонажей так, что они получали общее значение для всех людей этой категории, составляет большое достижение литературного мастерства Державина.
Характеристики, даваемые поэтом , не статичны. Они изменяются. Державин отмечает изменения на жизненном пути своих героев, сначала он думал о Екатерине одно – и написал «Фелицу», потом изменил свое мнение и стал критиковать поступки императрицы, о чем подробно рассказал в «Записках» – разочарованный неправосудием Екатерины 11, испытавший много огорчений в своих служебных делах, Державин с надеждою встретил нового императора - Павла 1.
В одном из стихотворений, помещенных в рукописном 7 томе сочинений Державина, поэт спрашивает, кого же должно дожидаться в лице Павла и отвечает:
Кого? Конечно, не инова,
Как соподвижника Петрова.
Но уже через один год Державин иначе оценил императора и в
оде «На новый 1798 год» заметил:
Блиставший на своем восходе
Не тмился ль часто в полдень Феб?
Впоследствии в «Объяснениях» он заявил, что «сия мысль относилась на императора Павла, который, в полудни своего царствования поступая неблагоразумно, заставлял всякого
думать, что царствование его скоро затмится».
В том же 1798 году Державин выставил и с прямым поучением, обращенным к царю. В стихах «На день рождения великого князя Михаила Павловича» он писал о том, что « мира царь – есть раб господень», что
Священна доблесть – право к власти,
Лишь правда – над вселенной царь, -
И , намекая на обстановку царствования Павла 1, заявлял:
Престола хищнику, тирану
Прилично устрашать рабов,
Но богом на престол воззвану
Любить их должно как сынов.
Державин боле не имел сомнений в том, что Павел был хищником и тираном на престоле, что он «поступал неблагоразумно» и что власть его не может продолжаться долго.
Поэтому Державин с радостию и надеждою встретил появление нового царя и в оде « На восшествие на престол Александра 1»(1801)писал:
Мои предвестья велегласны
Уже сбылись, сбылись судьбой,
Умолк рев Норда сиповатый,
Закрылся грозный, страшный взгляд,
Зефиры вспорхнули крылаты,
На воздух веют аромат…
Своими «предвестьями» Державин называл свои пожелания,
Выраженные в день рождения Александра в 1779 году («На рождение в Севере порфирородного отрока») относительно его характера и достоинств, но современники с полным основанием увидели в «сиповатом Норде» Павла 1, и нельзя думать, что эти строки могли не иметь отношения к убитому императору.
Предыдущие его высказывания явно подводилик этой оценке окончившегося царствования.
В стихах Державина – и это было его принципиальным успехом, достижением появляются фигуры конкретных людей. Их поведение описывает поэт, к ним обращает свои упреки и назидания.
Современники угадывали конкретные намеки многих стихотворений Державина, приобретавших тем самым
Характер острых злободневных фельетонов.
Сатирическое дарование Державина, его склонность к поучениям получили широкий выход в этих стихах.
Соблюдение жанровых границ не имело при этом никакого значения для державина : В похвальной оде «Фелица» задел же он многих сановников Империи!
В Практически всех стихотворениях Державина, и серьезных, и шутливых, можно встретить упоминания о различных людях, о свойственных им чертах характера, привычках, о взаимоотношениях с ними поэта. Стихи Державина населены его друзьями, знакомыми, но прежде всего в них присутствует сам поэт со своими взглядами, мыслями, настроениями.
Авторское отношение к изображаемому составляет важную и характерную черту творчества Державина.
Непосредственное отношение к частной жизни Державина имеет стихотворение «Ко второму соседу»(1791), т.е. к подполковнику Гарновскому, жившему рядом с Державиным на Фонтанке близ Измайловского моста.
Гарновский был управителем Потемкина, заведовал его обширным хозяйством в Петербурге, сосредоточенном в Таврическом дворце. Нажив большое состояние, он приступил к постройке огромного дома, на участке смежном с участком Державина, чем вызвал недовольство поэта:
Почто же, мой второй сосед,
Столь зданьем пышным, столь отличным,
Мне солнца застеняя свет,
Двором межуешь безграничным
Ты дому моего забор?
Ужель полей, прудов и речек,
Тьмы скупленных тобой местечек
Твой не насытят взор?
Гарновский перевозил в свой новый дом имущество
Таврического дворца после смерти Потемкина, о чем стало известно, может быть, не без помощи стихов Державина, и родственникам Потемкина, в числе которых был генерал – прокурор А.Н. Самойлов, через полицию прекратили это беззастенчивое грабительство.
Но жалоба на Гарновского облечена Державиным в форму строгого поучения. Поэт предупреждает об изменчивости человеческого счастья, о суетности желаний:
С сумой не ссорься и с тюрьмой.
Хоть днесь к звездам ты высишь стены,
Но знай: ты прах одушевленный
И скроешься землей.
Предупреждение Державина оказалось своевременным.
Гарновский вскоре был изобличен в казнокрадстве и отдан под суд, а роскошный дом его, который владелец предполагал продать кому-либо из членов царской семьи, превращен в казармы конной гвардии.
Особый подход у Д ержавина к личности Потемкина.
В «Водопаде» Потемкин предстает как великий деятель, несмотря на то, что он неукладывается в ту норму «пользы» и добродетели, которую представляет в оде Румянцев.
В Потемкине, помимо его действительных заслуг перед Россией и его личных «грехов», хорошо известных Державину, поэт почувствовал нечто выходящее за рамки обычных представлений эпохи о придворной знати. Потемкина нельзя мерить стандартной мерой , его характер нельзя определить одной какой-либо чертой. Недаром Пушкин в полемике с чопорной критикой «Онегина» приводил как пример поэтической смелости, даже «дерзости» строки из «Водопада» о Потемкине:
Не ты ль который взвесить смел
Дух россов, мощь Екатерины,
И опершись на них хотел
Вознесть твой гром на те стремнины,
На коих древний Рим стоял
И всей вселенной колебал?
Здесь «дерзость» выражений подстать грандиозности
политических замыслов Потемкина, смелости его «греческого проекта» – завоевать Константинополь и воссоздать Византийскую империэ как дружественное России государство с внуком Екатирины11 Константином на троне.
Потемкин изумляет Державина, заставляет находить новые мерки взамен обычных этико-политических критериев:
Се ты, отважнейший из смертных!
Парящий замыслами ум!
Не шел ты средь путей известных,
Но проложил их сам – и шум
Оставил по себе в потомки,
Се ты, о чудный вождь Потемкин!
Политическое величие и внеморальность личности «чудного вождя», его величие и славолюбие – все это требовало какой-то иной меры, волновало воображение поэта.
Польза и добро в личности Потемкина слиты воедино со злом.
Титанический образ Потемкина, созданный в «Водопаде»
Мог измеряться только эстетической мерой, а не этической.
Эстетический подход к людям и событиям в оде отодвигал на второй план все остальное.
Поэт побеждал в Державине его политические и нравственно-философские убеждения, не объяснявшие всей сложности исторической действительности.
Державин-мыслитель рассудком на стороне Румянцева, в деятельности которого он видит воплощение гражданственного идеала, подчинения человека общественному долгу. Державин-поэт не может освободиться от очаровавших его величия и славы Потемкина. Так возникает разрыв между нравственным и эстетическими идеалами. Самая основа просветительской мысли – идея абсолютной противоположности добра и зла подвергнута сомнению.
В оде «Вельможа»(1794) есть попытки изобразить портрет социальный – российского вельможу. Мысли о назначении, правах и обязанностях вельмож, сановников империи, людей, исполняющих в стране распорядительную власть давно зрели в Державине.
В основу стихотворения положена одна из читалагайских од Державина «На знатность», но текст был переписан заново и
значительно расширен: десять первоначальных строф превратились в двадцать пять.
Ода «Вельможа» представляет собой взволнованный и вдохновенный монолог автора, т.е. именно Гаврилы Романовича Державина, разъясняющий как должно поступать первым лицам в государстве и обличающий их пороки.
Эти стихи рассчитаны на ораторскую речь.
Потом, кто кроме Державина, мог ввести в патетическую, исполненную гражданского негодования оду такое замечательное сравнение:
Осел останется ослом,
Хотя осыпь его звездами;
Где должно действовать умом,
Он только хлопает ушами.
Важной особенностью оды, характеризующей высокий уровень литературного мастерства Державина, явилось то обстоятельство, что в этом произведении он представил собирательный портрет вельможи, обобщил его отличительные черты.
Это не Потемкин или Зубов, но и Потемкин, и Зубов, и
Безбородко, и Нарышкин, и Панин, и Репнин, и многие, многие другие родовитые и «случайные», т.е. находившееся в фаворе у царицы люди, которых Державин знал, наблюдал, как подчиненный и как писатель, а потом и зарисовал в своей прекрасной оде.
Державин нападает на фаворитов царицы, которые не владея никакими достоинствами, как Зубов, приобретали вдруг нежданно негадано большой вес в государстве.
Сатира в оде направлена против явления «вельможества» в целом.
Поэт, не скупясь на краски, описывает роскошный образ жизни вельмож, пресыщенный удовольствиями, живущего без малейших заботы о чем бы то ни было:
На прихотливый твой обед
Вкуснейших яств приносит дани,
Токай – густое льет вино,
Левант – с звездами кофе жирный,
Чтоб не хотел за труд всемирный
Мгновенье бросить ты одно?
Там воды в просеках текут
И, с шумом вверх стремясь, сверкают;
Там розы средь зимы цветут
И в Рощах нимфы воспевают
На то ль, чтобы на все взирал
Ты оком мрачным, равнодушным,
Средь радостей казался скучным
И в пресыщении зевал?
Затем наступает мгновенный контраст, вельможа в полдень наслаждается сном в объятьях своей Цирцеи, «А там?» – сурово спрашивает и тут же отвечает поэт:
А там израненный герой,
Как лунь во бранях поседевший…
…А там – вдова стоит в сенях
И горьки слезы проливает…
…А там – на лестничный восход
Прибрел на костылях согбенный,
Бесстрашный, старый воин тот,
Тремя медальми украшенный,
Которого в бою рука
Иэбавила тебя от смери,
Он хочет руку ту простерти
Для хлеба от тебя куска…
«Проснися, сибарит!» – негодует Державин, а в заключении указывает истинные обязанности государственных сановников:
…Как блюсть народ, царя любить,
О благе общем их стараться,
Змеей пред троном не сгибаться,
Стоять – и правду говорить.
Положительные герои для Державина – полководцы Румянцев и Суворов.
Самое видное место в галерее портретов Державина занимает Суворов.
Державин кратко и выразительно воссоздает личный облик Суворова, его индивидуальный портрет. Это именно Суворов, со всеми присущими ему и только ему привычками и особенностями поведения.
Когда увидит кто, что в царском пышном доме
По звучном громе Марс почиет на соломе,
Что шлем и меч его хоть в лаврах зеленеют,
Но гордость с роскошью повержены у ног…
Суворов поселился в Таврическом дворце, но не изменил своим солдатским привычкам – спал на полу на охапке сена, рано вставал - и спартанский образ жизни его в Таврическом , роскошном, дворце и отметил Державин в данном стихотворении.
В другом стихотворении «Снигирь,1800», Державин пишет о персональных свойствах Суворова:
Кто перед ратью будет, пылая,
Ездить на кляче, есть сухари,
В стуже и в зное меч закаляя,
Спать на соломе, бдеть до зари,
Тысячи воинств, стен и затворов,
С гордостью россиян все побеждать?
Быть везде первым в мужестве строгом,
Шутками зависть, злобу штыком,
Рок низлагать…
Поэт говорит о чертах личности полководца Суворова, о его системе физической закалки, необходимой военному человеку, о бытовом укладе полководца, о выработанной Суворовым Манере прикрывать свой ум шутками и чудачествами.
В своей характеристике Суворова Державин подчеркнул момент единения полководца с армией, обеспечение сознательного выполнения его приказаний .
«Солдат должен знать свой маневр» , - любил говорить Суворов, и эта замечательная черта была отражена Державиным в оде» На переход Альпийских гор» (1799):
Друзья! – он говорит, - известно,
Что нет теперь надежды вам,
Кто вере, чести друг неложно,
Умреть ли победить здеь должно»
Державин был одним из немногих людей 18 века, который подобно Суворову, всегда помнил о солдате и уважал его.
В стихотворении «Заздравный орел» (1795):
О! Испослать, ребяты,
Вам, русские солдаты!
Что вы неустрашимы,
Никем непобедимы:
За здравье ваше пьем.
Подвиги Суорова превращают его в былинного богатыря, Державин обращается к народной поэзии:
Ступит на горы – горы трещат,
Ляжет на воды – воды кипят,
Граду коснется – град упадет,
Башни рукою за облак кидает,
Дрогнет природа, бледнея пред ним,
Слабые трости щадятся лишь им.
Белинский говорил о Державине: «Можно сказать, что в творениях Державина ярко отпечатлелся русский 18 век.»
Мы имеем в Державине великого гениального русского поэта, который был верным эхом жизни русского народа, верным отголоском века Екатерины 11.
Список литературы
1.Русское искусство 18 века. Материалы и исследования. Т.В. Алексеева,М., 1973
2.Владимир Лукич Боровиковский и русская культура на рубеже 18-19 веков.Т.В.Алексеева, М., 1975
3.История Русской Литературы, Д.С. Лихачев и Т.П. Макогоненко, Л., «Наука», 1980
4. Мастерство Державина. Западов