О номинализации семантических предикатов в кетском языке
б) Ряд глагольных лексем не имеют соответствующих номинализаций. Посредством морфологического анализа данных предикативных глагольных лексем из их состава можно вычленить лишь основы, которые не способны функционировать в качестве самостоятельного слова. Так, Г.К. Вернер отмечает, что, например, основа боkдут предикативной формы сложного глагола да1=боk=ба2=т=ис=тут ‘она1=меня2=обогревает’ не является, по мнению носителей языка, самостоятельной лексической единицей, т.е. словом как единицей словаря [13].
в) Помимо словообразовательных ограничений на номинализации налагаются также и синтаксические ограничения. Практически исключено использование номинализаций в позиции первого синтаксического актанта при агентивных глаголах, имеющих первую согласовательную позицию, позицию согласования с наиболее активным участником ситуации - Агенсом. Дело в том, что в кетском языке Агенсом может являться лишь потенционный актант, т.е. актант, обладающий определенной степенью активности и выраженный на уровни синтаксиса и морфологии именной группой мужского или женского класса [14].
В связи с этим в кетском языке не представлены семантические операторы, первая (агентивная) валентность (СП1) которых может быть занята пропозитивным выражением, так как пропозитивное выражение - номинализация, относится к именам класса вещей и может использоваться лишь в конструкциях, в которых в качестве синтаксического предиката представлены глаголы, содержащие в своей деривационной структуре СП 3 - позицию согласования с Пациенсом класса вещей, формантом которого является аффикс =б=.
Исключительно пациентным глаголом - семантическим оператором - в кетском языке является фазовый глагол ‘заканчиваться’, при котором использование номинализаций в позиции первого аргумента является нормой,: с’айдо3 б3=ино_іут ‘чаепитие3 это3=закончилось’, ап с’айдо3 б3=ино_іут ‘мое чаепитие3 это3=закончилось (в русском языке: ‘я чай пить закончил’)’. Заметим, что в кетском языке нет агентивного глагола типа русского ‘закончить’, иными словами, в кетском недопустимы агентивные синтаксические конструкции типа ‘Я закончил пить чай’, допустимы лишь конструкции типа вышеприведенной конструкции ‘мое чаепитие закончилось’.
Подтверждением ограниченности использования номинализаций в позиции первого аргумента в кетском языке может служить также тот факт, что информанты при переводе русских предложений, содержащих номинализации в позиции первого аргумента (подлежащего), избегали использования номинализаций в кетских предложениях. В частности, они заменяли предлагаемые синтаксические конструкции на две самостоятельные независимые синтаксические конструкции или на сложные синтаксические конструкции с зависимой предикативной единицей, оформленной служебными именами - показателями зависимости. Например, при переводе русского предложения ‘Наш уход собака не видела’ носители кетского языка предлагали следующие варианты с использованием предикативных форм глагола ‘уходить’:
(9) ъот2 донг2=онден, ъоть ти:п1 бъон д1=донг2=тоlонг ‘Мы2 мы2=ушли, наша собака1 не видела=она1=нас2’ ; ас’ка ъот2 дъонг2=он ека т’и:п1 бъон д1=денг2=тал’онг ‘Когда мы2 мы2=ушли, ваша собака1 не видела=она1=нас2’ - ас'ка - препозитивное (союзное) служебное слово ‘когда’.
В заключение приведем некоторые наблюдения относительно полных номинализаций. Полные номинализации представляют собой зависимые предикативные единицы, которые занимают синтаксическую позицию актанта и помещается чаще в постпозицию относительно вершинного синтаксического предиката (10.1), реже - в препозицию (10.2). Средством связи между вершинной и зависимой предикативной единицами является либо паратаксис (10.1), либо союзное слово, восходящее к местоимениям-существительным и местоименным наречиям, например: бил’е ‘как’ ; акус’, ‘что’ и т.д. (10.3.):
(10.1) батынг биг kус’т hыйга ангобил’да ситонгонен, силике ди:мбес’ ‘Старики в другом чуме услыхали, догадались, Силике пришел’;
(10.2) ад там биlас’ боYатн, би:енди бъо:н э:тпарам ‘Я куда поеду, сам не знаю’;
(10.3) тунил’ бу товин’гий, бил’е бу да:Rай до:тот ‘Потом он рассказал, как он убил Дотота.’
Специализированный номинализатор типа русского ‘то, что’ в кетском языке отсутствует .
Использование полных номинализаций отмечено с вершинными синтаксическими предикатами, выраженными операторами интеллектуальной деятельности (‘знать’, ‘догадываться’ и т.д.) - (11.1), локутивными операторами (‘рассказывать’, ‘спрашивать’ и т.д.) - (11.2) и некоторыми другими:
(11.1) ат бъон итперем1 там анон с’ыкнг авенгт’ было аска ат тетнам kъона ‘Я сама не знаю1, сколько мне было лет, когда я замуж вышла’;
(11.2) ап боп ба даскатон’чи1 бил’а бу =р’а бис’ап kай hъона – бъон’ даRай ‘Мой отец часто рассказывал1, как его брата чуть лось не убил’.
В приведенных примерах номинализации использованы в функции второго синтаксического аргумента. Использование полных номинализаций в позиции первого синтаксического аргумента встречается крайне редко. На наш взгляд, ограничения на использование номинализаций (как неполных, так и полных) в позиции первого синтаксического актанта обусловлены особенностями синтаксиса кетского языка (см. выше), который ориентирован на кодирование семантического, а не синтаксического статуса актантов [15].
В ходе исследования были определены критерии разграничения процессов номинализации и субстантивации в кетском языке. Между номинализациями и субстантивами как результатом соответствующих синтаксических процессов существует принципиальное различие, состоящее прежде всего в том, что номинализации сохраняют, как правило, свои семантические валентности полностью (хотя они не всегда реализуются на поверхностно-синтаксическом уровне представления высказывания), а субстантивы утрачивают семантическую валентность либо на первый аргумент, либо на второй. Из этого следует, что редукция валентностной структуры может служить критерием разграничения процесса номинализации и процесса субстантивации. На факт редукции валентности на один из актантов обратил внимание Е.А.Крейнович. Так, в частности, он отмечает, что “при помощи суффикса =с/=с’ от имен существительных, прилагательных, всех изъявительных форм глагола и наречий образуется большое число субстантивов, выступающих в функции предикатива в составе именного синтаксического предиката, но не выступающих в роли определения”, например: тур’е а?k hаYеj=c’ ‘эти дрова напилены’, ср.: hаYеj а?k ‘напиленные дрова’. Невозможность использования субстантивов в функции определения к существительному обусловлена тем, что суффикс =с/=с’ представляет собой местоименный (анафорический - С.Б.) показатель, который замещает собой любое имя существительное: бол’с’ ‘толстый’ (тот, который толстый), ср. бол’ к’эт ‘толстый человек’; ил’бæтс ‘сломанное’ (то, которое сломано), ср. ил’бæр асл’инг ‘сломанные лыжи’. Указанные субстантивы на =с/=с’ склоняются: бол’с’=данга ‘к толстому’, бол’с’=дангал’ ‘от толстого’, бол’с=тæ kус’ ‘толстого чум (ср. бол’ kус’ ‘толстый чум’)’. Они имеют формы единственного и множественного числа: бол’с’ ‘толстый’, бол’с’=ин ‘толстые’ [16]. Следовательно, в случае субстантивации можно говорить об инкорпорации первого или второго семантического аргумента в семантическое толкование субстантивированной словоформы [17]. На морфологическом уровне субстантивация предполагает приобретение субстантивом всех или некоторых основных морфологических признаков имени существительного - категории числа и категории падежа, выражаемой синтаксически, т.е. с помощью служебных слов. Того же примерно плана инкорпорация семантического актанта имеет место и при образовании Nomina Actionis типа н’ан’бæт=с’ ‘пекарь (тот, кто хлеб печет), ср.: н’ан’бæт ‘печь хлеб’. Все образования на =с/=с’ объединяет то, что они представляют собой результат синтаксической редукции ядра субстантивного словосочетания, например: тур’е а?k hаYеj=c’ ‘эти дрова напилены’ вместо: тур’е а?k hаYеj а?k ‘эти дрова - напиленные дрова’; бол’=с’ ‘толстый’ (тот, который толстый) < бол’ к’эт ‘толстый человек’; ил’бæтс ‘сломанное’ (то, которое сломано) < ил’бæр асл’инг ‘сломанные лыжи’ и т.д. Аффикс =с/=с’ может оформлять не только отдельную словоформу, но и целое словосочетание, т.е. имеет морфо-синтаксический характер: ъокът дес’ бара бил’тан ибитан таYим коlат=с=ен’ бъон kангтуYин’ ‘Ваши глаза, - говорит, - куда смотрели, тех, которые с белыми шеями (“белошеих”) не видите что ли?’. Субстантивация в кетском языке представляет собой явление, занимающее промежуточное положение между лексикой (словообразованием) и синтаксисом - синтаксическим формообразованием, а именно образованием окказиональной синтаксической формы словосочетания в результате синтаксической редукции ядра субстантивного словосочетания, референциальная отнесенность которого ясна из контекста.
ВЫВОДЫ. К отглагольным предикаторам в кетском языке можно отнести лишь полные номинализации, выраженные отглагольными именами, причем на их использование налагаются определенные ограничения.
Ограниченное функционирование неполных и полных номинализаций обусловлено следующими факторами: во-первых ограниченными возможностями образования отглагольных имен; во-вторых, особенностями глагольной лексики, состоящими в том, что в ней не сформировался класс глагольных лексем, соотносимых с семантическими операторами типа русских глаголов "быть", "состояться", "произойти", "начинаться", "продолжаться" и т.д.; в-третьих, в кетском языке отсутствует номинализатор типа русского (то), что; в-четвертых, синтаксическими ограничениями на использование номинализаций: функционирование номинализаций ограничено, как правило, позицией второго аргумента синтаксического предиката; заполнение номинализациями позиции первого синтаксического аргумента несвойственно. На наш взгляд, ограничения на использование номинализаций в позиции первого синтаксического актанта обусловлены особенностями синтаксиса кетского языка, который ориентирован на кодирование семантического, а не синтаксического статуса актантов. Это приводит к тому, что агентивные глаголы допускают использование лишь потенционных имен в позиции первого синтаксического актанта, к которым не могут быть отнесены номинализации. Как следствие этого, в кетском языке отсутствуют операторы, имеющие первую (агентивную) валентность на пропозитивные выражения - номинализации.
Отсутствуют номинализации семантических операторов, такие как ‘начало’, ‘окончание’, ‘возможность’, ‘необходимость’ и т.д.
В кетском языке формализована синтаксическая позиция препозитивного атрибута в субстантивном словосочетании. Формализация данной позиции дает возможность помещения в нее номинализаций, выраженных отглагольными существительными. Таким образом, в кетском языке широко используется синтаксическая транспозиция. Синтаксическая транспозиция номинализаций служит одним из средств средств компенсации отсутствия в кетском языке таких отглагольных предикаторов, как причастия, специализированной синтаксической функцией которых является функция атрибута.
В ходе исследования были определены критерии разграничения процессов номинализации и субстантивации в кетском языке. Между номинализациями и субстантивами как результатом соответствующих синтаксических процессов номинализации и субстантивации существует принципиальное различие, состоящее прежде всего в том, что номинализации сохраняют, как правило, свои семантические валентности полностью, а субстантивы утрачивают семантическую валентность либо на первый аргумент, либо на второй. При субстантивации имеет место инкорпорация первого или второго семантического аргумента в семантическое толкование производной субстантивированной словоформы.
Отглагольные предикаторы, в том числе и номинализации, представленные отглагольными именами существительными, являются средствами свертывания (редукции) синтаксических предикатов и понижения коммуникативного ранга пропозиции [18]. Учитывая ограниченность возможностей образования отглагольных предикаторов-номинализаций в кетском языке, следует признать, что в плане маркировки коммуникативного статуса пропозиции он относится к языкам преимущественно вербализованного (глагольного) типа, так как понижение коммуникативного статуса пропозиции маркируется не посредством использования таких отглагольных предикаторов, как номинализации, а главным образом посредством использования зависимых предикативных единиц и посредством транспозиции, предикативных форм глагола в синтаксическую позиции атрибута [19]. Таким образом, в кетском языке наблюдается тенденция к выражению семантических предикатов синтаксическими предикатами, т.е. предикативными формами глагола.
Список литературы
1. Сусов И.П. Глубинные аспекты семантики предложения // Проблемы семантики. - М., 1974. - С. 62; Касевич В.Б. Семантика. Синтаксис. Морфология. - М., 1988. - С. 60.
2. Арутюнова Н.Д. Пропозиция // Лингвистический энциклопедический словарь. - М., 1990. - С.401.
3. Касевич В.Б., Храковский В.С. Конструкции с предикатными актантами. Проблемы семантики. // Категории глагола и структура предложения. - Л., 1983. - С. 15; Касевич В.Б., Храковский В.С. От пропозиции к семантике предложения. // Типология конструкций с предикатными актантами. - Л., 1985. - С. 10.
4. Русская грамматика. Т.II. Синтаксис. - М., 1980. - С. 85-86.
5. Кацнельсон С.Д. О категории субъекта предложения // Универсалии и типологические исследования. Мещаниновские чтения. - М., 1974. - С. 107; Богуславский И.М. Исследования по синтаксической семантике. - М., 1985. - С. 11.
6. Степанов Ю.С. Имена. Предикаты. Предложения. - М., 1981. - С. 354-355.
7. Вернер Г.К. Кетский язык // Языки мира. Палеоазиатские языки. - М., 1997 (1996). - С. 177-187.
8. Падучева Е.В. О семантике синтаксиса (Материалы к трансформационной грамматике русского языка). - М., 1974. - С. 193-194; Арутюнова Н.Д. Сокровенная связка (К проблеме предикативного отношения) // Изв. АН СССР. - Т. 39. - № 4. - С. 347.
9. Крейнович Е.А. Кетский язык // Языки Азии и Африки. Т. III. – М., 1979. - С. 338-339.
10. Верхние индексы используются для обозначения соответствий при русском буквальном переводе.
11. Белимов Э.И. Инфинитив в кетском языке. - Автореф. дис. … канд. филол. наук. - Новосибирск, 1973. - С. 23.
12. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. - М., 1969. - С. 126
13. Werner H. Die ketische Sprache. - Wiesbaden, 1997.
14. Буторин С.С. Описание морфологической структуры финитной глагольной словоформы кетского языка с использованием методики порядкового членения. - Автореф. дис. … канд. филол. наук. - Новосибирск, 1995. - С. 7-15.
15. Буторин С.С. Кетский синтаксис и языковая картина мира // Научн. записки Сибирской академии гос. службы. - Т. III. - Новосибирск, 2000. - С. 298-299.
16. Крейнович Е.А. Кетский язык // Языки народов СССР. - Т. V. - Л., 1968. - С. 459-460.
17. Крейнович Е.А. Глагол кетского языка. - Л., 1968. - С. 142-157; Буторин С.С. Основные типы синтаксической деривации в кетском языке // Сравнительно-историческое и типологическое изучение языков и культур. - Ч. III. - Материалы Международн. конф. XXII Дульзоновские чтения. - Томск, 2000. - С. 34-35.
18. Бергельсон М.Б., Кибрик А.Е. Прагматический принцип приоритета и его отражение в грамматике языка // Моделирование языковой деятельности в интеллектуальных системах. - М., 1987. - С.55-56;
19. Буторин С.С. Основные средства понижения коммуникативного ранга пропозиций в кетском языке // Гуманитарные науки в Сибири. - Серия: Филология, лингвистика. - 2001. - № 4. - Новосибирск, Изд-во СО РАН, 2001. - С. 41.
20. С. С. Буторин. О НОМИНАЛИЗАЦИИ СЕМАНТИЧЕСКИХ ПРЕДИКАТОВ В КЕТСКОМ ЯЗЫКЕ.