Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Архитектоника русской культуры

Архитектоника русской культуры

ядерные смысловые структуры, напротив, образовывали антитоталитарные силы, обладавшие центростремительной энергией (именно они фундировали целое эмигрантской культуры), а на ее периферии обретали жизнь разрозненные оппозиционные, прототалитарные тенденции (как правило, совершенно сознательные и рациональные) социалистической или националистической ориентации, обладавшие центробежным импульсом, а потому размывавшие целое зарубежной русской культуры (косвенно - Н. Устрялов и Ю. Ключников, П. Савицкий и Н. Трубецкой, Н. Бердяев и И. Ильин). Таким образом, прототалитарные силы в СССР и в русском зарубежье заключали между собой духовный альянс; аналогичным образом (во многом бессознательно) складывался духовный союз антитоталитарных сил по ту и по эту сторону политико-идеологической границы двух культур. При этом сохранялась общая социокультурная асимметрия русской культуры как'целого: тоталитарные и антитоталитарные силы "перекрестно" выступали то как "ядро", то как "периферия" одной и той же культуры. В результате русская культура XX века исподволь "стягивалась" воедино вокруг общего бинарного фрейма: "тоталитаризм - антитоталитаризм", основная коллизия которого не могла быть разрешена при господстве селекции ни в метрополии, ни в диаспоре.

Парадоксальный характер механизма селекции может быть объяснен его сложной многосоставностью и многоуровневостью. В самом деле, ближайший к поверхности смысловой уровень этого конфигуратора - синтез, и этот синтез в истории русской культуры XX века противоречиво осуществляется сначала в процесс конструирования асимметричной диады: тоталитарной и антитоталитарной социокультурной консолидации (соответственно — советской и эмигрантской культур); затем — "поверх барьеров" - всей русской культуры XX века как расколотого сложного целого. Это связано с тем, что в основании данного синтеза лежит механизм дивергенции, по своей сути аналитический, а не синтетический и по преимуществу дифференциальный, а не интегральный. Наконец, глубинный пласт селективных процессов, генетически и структурно предшествующий и дивергенции, и .синтезу в составе культурной селекции, -кумулятивное ядро русской культуры и ее истории — порождает стихийность и аморфность тех интегративных процессов, которые имели место и в советской, и в эмигрантской культурах, а также в складывающейся к концу XX века русской посттоталитарной культуре, объединяющей явления и черты как советской, так и зарубежной русской культуры; как прототалитарные, так и антитоталитарные особенности той и другой (в каждом отдельном случае несущие своеобразную тенденциозность, идеологию, символику, стилистику); а также национальный эгоцентризм и "всемирную отзывчивость"; имперские амбиции и жажду свободы; социальную мечтательность и "почвенную" укорененность; утопизм и утилитарно-практическую заземленность и т.д.

Синтез, осуществляемый посредством селекции, носил заведомо ущербный характер: модель социокультурной неполноты была представлена здесь наиболее последовательно и демонстративно, ведь именно неполнота социокультурной системы, достигаемая искусственно и насильственно, является необходимым условием ее (системы) цельности и внутренней непротиворечивости. Новый тип культуры целенаправленно "выращивался" путем жесткого отбора элементов и свойств, соответствующих нормативно-эталонной модели культуры ''социалистической" ("революционной", "пролетарской" и т.п.), неполнота которой была теоретически заданной. Столь же противоречиво использовались в селекции конструктивные особенности дивергенции и кумуляции, на которые в "снятом" виде она опиралась в своих дифференцирующих и интегрирующих культуру актах, поскольку эти механизмы оказывались вспомогательными и подчиненными задачам ценностно-смыслового отбора. Собственно ущербностью селекции как таковой (ее неполнотой, искусственной неравновесностью смысловых структур, прямой политизированностью целей и средств, сочетанием грубого утилитаризма и утопизма, деструктивными функциями синтеза и непредсказуемостью получаемых результатов) и объясняется относительная недолговечность селективных процессов в русской культуре XX века.

Конвергентное развитие русской культуры

Начиная с эпохи "оттепели" в русской культуре происходит медленное, но неуклонное восстановление социокультурной полноты - за счет разрешения ранее табуированных смыслов; реабилитации ценностей, репрессированных за годы сталинизма (в дальнейшем кругозор возвращаемой культуры распространился на все время советской власти); за счет включения в культуру прежде изъятых из нее компонентов иных культурных систем (казавшихся прежде несовместимыми с советской культурой и опасными для ее конституирован™ как принципиально новой культурной системы) и т.д. Возвращается в советскую культуру прежде исключенное из нее наследие (русская классика,'неортодоксальная советская культура, культура русского зарубежья); расширяется кругозор советских людей в отношении западноевропейской и мировой культуры. Эталону непротиворечивой целостности культуры, явно обеднявшему и искажавшему ее действительное состояние в угоду упрощенному теоретическому представлению о ее должной сущности, все более настойчиво противостоял желанный идеал социокультурной полноты, достигаемый ценой утраты целостности и монистичности тоталитарной культуры (принципы дополнительности, мозаичности, открытости и т.п.).

Никакие гонения режима и усилия официальной пропаганды не могли остановить или блокировать диссидентское и правозащитное движения в СССР, ориентировавшиеся на либеральные, общечеловеческие ценности и противостоявшие тоталитаризму, искоренить андеграунд (например рок-культуру). Вместе со второй и третьей "волнами" русской эмиграции произошло внутреннее сближение культуры русского зарубежья с советской культурой; этому способствовала взаимная дополнительность "Самиздата" и "Тамиздата", действовавших по принципу сообщающихся сосудов. В итоге расширились и конкретизировались представления Запада об СССР, размылась смысловая граница между русской культурой XX века и ее европейским или всемирным контекстом. Коллизия тоталитаризма и антитоталитаризма в русской 'культуре разрешалась посредством нового для нее складывавшегося во второй половине XX века регулятивного механизма конвергенции (от лат. convergere - приближаться, сходиться), стоявшего за этими постепенными и не заметными, с точки зрения современников, социокультурными процессами.

Механизм конвергенции, направленный на интеграцию разнородных ценностей, взаимоисключающих тенденций, полярных смыслов в рамках единого, сложного и отнюдь не монолитного по своей структуре целого, был противоположен дивергенции, с одной стороны, и селекции - с другой, поскольку те различно решали задачи дифференцирования культуры. В отличие же от механизма кумуляции, дорефлексивного, стихийного и спонтанного, способного организовать культурный и цивилизационный хаос лишь на ранних ступенях развития общества, конвергенция была призвана связать противоположности средствами развитой рефлексии (в том числе в формах специализированной культуры). Между тем внутренне конфликтная интеграция тоталитарного и антитоталитарного культурного наследия (а именно об этой интеграции, в первую очередь, должна идти речь в связи с кризисом селекции) в принципе не могла проходить легко, органично, безболезненно. Для подобной интеграции необходимы особые условия (в некотором смысле искусственные, порожденные волевым импульсом самой культуры), которые позволили бы вместо идейной и стилевой конфронтации, взаимного отталкивания и полемики, "фильтрации" ценностей и смыслов совместить до этого несовместимое в качестве амбивалентного или "мозаичного" смыслового единства. Эти условия и порождает конфигуратор конвергенции.

Наиболее оптимальными здесь оказываются сознательный эклектизм и самодовлеющий эстетизм ("снимающие" в себе мировоззренческие антиномии философского, религиозного, этического или политического порядка), преобладание игрового подхода к реальности (включая иронию, гротеск, мысленный эксперимент над жизненным и собственно культурным материалом) - столь распространенные в постмодерне средства культурного преодоления неразрешимых противоречий действительности. Важным для понимания генезиса российского постмодерна (в этом отношении отличного от западного) является все более широко распространяющееся и глубоко укореняющееся в индивидуальном и массовом сознании посттоталитарной эпохи противостояние политически нейтральной культуры повседневности - культурно-политической ангажированности любого толка (про- или антитоталитарной).

Выращенный искусственно продукт (тоталитарная советская или антитоталитарная эмигрантская культура) контрастировал со своим контекстом, который составляла культура повседневности (в одном случае российская, в другом - западная), и неизбежно вступал с ними во взаимодействие. В результате контаминации текста и контекста культуры складывался новый текст, отличавшийся гораздо меньшей ценностно-смысловой и формальной определенностью, структурной четкостью, мировоззренческой ясностью, что как раз и свидетельствовало о преодолении селек-ционности в развитии русской культуры. В этих условиях оказалось возможным и взаимопроникновение, и смешение советской и русской зарубежной культур в кол-лажной, пародийной, гротескной, игровой и т.п. интертекстуальной форме (ср.:соцарт, травестия классики, литературная мистификация, научный розыгрыш, соединение документа и вымысла, эпатирующее нарушение этических и эстетических норм актуальной культуры, смешение смехового и серьезного начал).

Несмотря на преобладание стихийно-хаотических тенденций в развитии русской культуры на постмодернистском этапе ее истории — тенденций, явно подвергающих испытанию единство и целостность ее смыслового ядра, - конвергентные процессы в современной русской культуре все же выдвигаются на первый план ее развития и придают ей устойчивость и стабильность, в значительной мере восстанавливая утраченную за десятилетия конфронтации тоталитарных и антитоталитарных сил социокультурную полноту. В Отличие от дивергентных и селективных процессов, различными путями приводящих русскую культуру к расколу, конвергенция позволяет перейти от культурной дихотомии к трихотомии, от бинарных смысловых структур к тернарным. Так, рядом с классическими компонентами тоталитарной и антитоталитарной культурных традиций появляются компоненты культуры повседневности, "снимающие" политизированную антиномию "двух культур" обыденностью и самоочевидностью житейского опыта, не укладывающегося в "прокрустово ложе" жесткой дихотомии. Тем „самым размывается смысловая граница не только между тоталитарным и антитоталитарным началами в русской культуре XX века, но и между высоким и низким, серьезным и смеховым, вымыслом и реальностью, религией и атеизмом, искусством и китчем, элитарным и массовым, культурой и социальной действительностью.

Русская культура к концу XX века обрела единство и цельность, далекие от тех, что были результатом действия механизма кумуляции: ее монизм прямо предполагает неограниченный плюрализм; диалог различных и противоречивых тенденций не исключает их напряженной борьбы и взаимной нетерпимости; интеграция полярных и антиномичных сил и процессов в нормативном поле единой культуры не препятствует их взаимной автономии и вседозволенности при самоутверждении. Это - сложно структурированная и внутренне динамичная цельность; это - мучительно трудное обретение единства в противостоянии "порядка" и "хаоса". Многое сближает современный, конвергентный этап в истории русской культуры с Серебряным веком ("русским культурным ренессансом"), также искавшим и находившим формы социо-культурного синтеза, также стремившимся к идеалу социокультурной полноты. Однако синтетичность Серебряного века была результатом и попыткой преодоления дивергентных процессов, лишь чреватых будущим расколом культуры, общества и страны; что же касается посттоталитарной конвергентности, то это - процесс компенсации уже произошедшего социокультурного раскола России со всеми вытекающими из него селективными эксцессами и необратимыми разрушениями культуры и цивилизации. Вообще, в процессе архитектонического строения русской культуры интегративные ее возможности и устремления усиливаются пропорционально имманентно нарастающим сложностям в процессе интеграции. Если культурный синтез конца XIX - начала XX века добивался единства (всеединства) культурных форм и цивилизационных достижений, то конвергенция в России конца "XX века претендует на межкультурный и интерцивилизационный синтез, а также тяготеет к метаистори-ческому "свертыванию" и обобщению национальной истории культуры в единой интерпарадигмальной топологии.

Усвоение почти векового трагического опыта становления, расцвета и гибели тоталитаризма, а вместе с тем крушение иллюзий относительно искусственного "выведения" принципиально новых типов культур и цивилизаций методом бескомпромиссной селекции не могли пройти бесследно. Новая полоса интегративных социо-культурных процессов в России под эгидой конвергенции как конфигуратора исключительной сложности и культурно-исторической судьбы обладает более высоким "запасом прочности" и более мощной энергией созидания, нежели культурный синтез 'Серебряного века или тем более древнерусская кумулятивность. Этому есть в свете излагаемой нами концепции свое теоретическое объяснение.

Каждая цивилизация (особенно исторически и территориально значительная) обладает своей неповторимой логикой культурно-исторического становления и развития; при этом любая ее семантически завершенная парадигма, с одной стороны, обусловлена наличным цивилизационным наследием (фактически аккумулирующим и обобщающим все предшествующее историческое развитие этой культуры), а с другой — сама программирует последующее ее развитие. Смена культурных парадигм происходит исторически закономерно, в соответствии со смысловой преемственностью лежащих в основе каждой парадигмы регулятивных механизмов (конфигураторов), составляющих в своей последовательности алгоритм данной цивилизации. История каждой культуры (а вместе с нею и цивилизации) носит нелинейный характер: вместе со сменой парадигм происходит не только трансформация культурной семантики, но и ее сохранение на новом смысловом уровне. Исторически сменяя друг друга, культурно-исторические парадигмы не уходят из актуальной культуры, но "надстраиваются" друг над другом (в соответствии с вырабатываемым алгоритмом), составляя архитектонику культуры, т.е. такую смысловую конструкцию, в которой топологический и динамический аспекты культуры взаимообусловлены.

В ходе исторического развития каждой национальной культуры происходит ее содержательный "рост" и семиотическое усложнение. В этом отношении каждый следующий этап развития является сложной суммой (но не механической и не линейной) содержания всех предшествующих этапов в их определенной последовательности. Отсюда каждый раз новые, никогда не повторяющиеся задачи инте-гративного или дифференциального характера, стоящие перед культурой в отношении структурирования ценностно-смыслового мира той или иной исторической эпохи, которые находят свое воплощение в культурно-исторически обусловленном типе конфигурации культуры и ее регулятивного механизма (конфигуратора). Отсюда порождение на каждом решающем этапе национального развития особой культурно-исторической программы, во многом предопределяющей конфигурацию последующей социокультурной истории и в конечном счете — смысловой "каркас" данной цивилизации.

Из последовательной и закономерной смены таких культурно-исторических программ (и их конфигураторов) складывается общая поступательная логика каждой национальной культуры и истории, несущая на себе печать неповторимой культурно-цивилизационной "индивидуальности" и волевой импульс определенного национального менталитета.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Баглай М.В., Габричидзе Б.Н. Конституционное право Российской Федерации. М., 1996. С. 130.

2. Тихомиров Ю.А. Государство на рубеже столетия // Государство и право. 1997. № 2. С. 30.

3. Чиркин В.Е. Президентская власть // Государство и право. 1997. № 5. С. 16, 17.

4. Косонкин А.С., Нефедова Т.И. Президент, конгресс, законодательство // Государство и право. 1998. № 1.С. 85-91.

5. Парламентаризм в России: Федеральное Собрание 1993-1995 гг. V Государственная Дума, Совет Федерации первого созыва. М., 1996.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: