Развитие культуры во времени и пространстве
Коль любить, так без рассудку, Коль грозить, так не на шутку, Коль ругнуть, так сгоряча, Коль рубнуть, так уж сплеча! Коли спорить, так уж смело, Коль карать, так уж за дело, Коль простить, так всей душой, Коли пир, так пир горой!
Ключевский отмечает, что условия жизни убедили русского, что «надобно дорожить ясным летним рабочим днем, что природа отпускает ему мало удобного, времени для земледельческого труда и что короткое великорусское лето умеет еще укорачиваться безвременным нежданным ненастьем. Это заставляет великорусского крестьянина спешить, усиленно работать, чтобы сделать много в короткое время и в пору убраться с поля, а затем оставаться без дела осень и зиму. Так великоросс приучался к чрезмерному кратковременному напряжению своих сил, привыкал работать скоро, лихорадочно и споро, а потом отдыхать в продолжении вынужденного осеннего и зимнего безделья» .
«К числу первичных, основных свойств русского народа принадлежит выдающаяся доброта его, - пишет Н.О.Лосский. - Она поддерживается и углубляется исканием абсолютного добра и связанной с нею религиозностью народа».
Лосский возражает тем, что приписывает русскому народу женственную природу. «Это неверно: русский народ, особенно великорусская ветвь его, народ, создавший в суровых исторических условиях великое государство, в высшей степени мужественен; но в нем особенно примечательно сочетание мужественной природы с женственной мягкостью. Кто жил в деревне и вступал в общение с крестьянами, у того, наверное, всплывут в уме живые воспоминания об этом прекрасном сочетании мужества и мягкости».
Находясь между двумя культурами - Западной и Восточной - и впитывая их, Россия объединила восточное подчинение индивида родовому клану, общине и западный индивидуализм, уважительное отношение к личности. Эти два культурных начала были синтезированы в идее соборности.
В русской философии идея соборности разрабатывалась А.С.ХОМЯКОВЫМ, И.В.Киреевским, Ю.Ф.Самариным, К.С. Аксаковым и многими другими мыслителями.
Хомяков А.С. разрабатывал соборность как ценность русской культуры в противовес католицизму и протестантизму. По его мнению, католицизм требует от индивидуального сознания покорности и послушания церкви, не развивает в личности познавательной работы и даже подавляет ее. Одновременно он отвергает и индивидуализм, к которому склоняется протестантизм, объявляющий индивидуальный разум вполне способным к познанию истины. С точки зрения Хомякова, для того, чтобы достичь «истинного знания, нужно «соборование» «многих», нужна общая, согреваемая и освещаемая любовью познавательная работа» .
Соборность предполагает нравственную общность коллектива, подчиненную интересам церкви, религии. Только такая нравственная общность может служить основой, опорой индивидуальных действий.
Самарин Ю.Ф. понимает соборность как отказ личности от своего полновластия и ее сознательное подчинение религиозной общине, вере в индивидуальное отношение Бога к каждому отдельному человеку. Такая вера не разъединяет, а соединяет людей, направляет их в сторону общей нравственно-практической жизни.
Аксаков К.С. выступает за органичение личности в русскую общину, в которой она свободна, как хорист в хоре. Аксаков за развитие социальной сферы, которую он противопоставляет государству. Соборность не нуждается в правовом регулировании отношений между членами общины. Общая нравственная жизнь вполне достаточна для достижения справедливости.
Трубецкой С., развивая идеи Хомякова и Киреевского, выдвинул положение о «соборной природе сознания». Его известная формула гласит: мы, люди, во всех актах (теоретического и морального характера) «держим внутри себя сбор со всеми».
Длительное время в систему ценностей русской культуры официально включались «православие», «народность» и «самодержавие».
В истории России православие сыграло исключительно большую роль. Оно сплачивало русских людей в борьбе с татаро-монгольским игом. Защита «святой Руси» от «поганых» была делом чести и славы.
Разгром Золотой Орды укрепил позиции православия. Оно все больше превращалось в духовный стержень поднимающейся нации. С ним русские люди связывали свои надежды на воссоединение всех восточно-славянских территорий. Им измеряли свою духовную самобытность. В нем видели источник государственной силы.
Обращаясь к Василию III, псковский инок Филофей писал, что два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать. Рим и Византияяпотерпели поражение потому, что они изменили духу православия. Религиозная непоколебимость Москвы - гарантия ее политического величия и силы.
Православие отличается большой терпимостью к другим верам. В самом начале XVI в. Боярская дума разрешила строительство протестантской кирхи в Москве. Несколько позднее Боярская дума дала разрешение и на строительство католического костела вблизи от царского дворца. В XIX в. в Петербурге функционировали католические, протестантские, армянские церкви, а в XX в. там уже были сооружены буддийский храм и мусульманская мечеть.
Такая веротерпимость православия зиждется на идее соборности. «Соборное единение различных народов предполагает возможность взаимопроникновения национальных культур. Как аромат ландыша, голубой свет и гармоничные звуки могут наполнять одно и то же пространство и сочетаться воедино, не утрачивая своей определенности, так и творения различных национальных культур могут проникать друг в друга и образовать высшее единство».
Характеризуя народность как ценность русской культуры, Хомяков отмечал, что, «признавая принцип народности, мы только признали то понятие, что он лежит в основании всякой полезной, на пользу всего человечества, деятельности; или говоря более точно, всякая частная деятельность как личная, так и народная, общечеловечески полезна, лишь когаа она проникнуга народной индивидуальностью: всякое же искание общечеловеческого, достижимого, будто бы, помимо народного, есть само осуждение на бесплодие».
Народность предполагает любовь к своему народу, единство духовное и практически-политическое с ним. В русской культуре народность гармонически сочетается с патриотизмом и национализмом. Характеризуя соотношение народности и национализма в русской культуре, И.А.Ильин писал: «Творческий человек творит всегда от лица своего народа и обращается прежде всего и больше всего к своему народу. Народность есть как бы климат души и почва духа, а национализм есть верная естественная тяга к своему климату и к своей почве».
На протяжении тысячелетней истории в России сложилась определенная форма жестко централизованной авторитарной власти. Самодержавие вполне вписывалось в систему ценностных ориентаций русского человека, но оно противоречило демократизму и законности. Как ценность самодержавие не могло быть базой для разработки юридических норм, ограничивающих произвол царя и помещиков.
Но политический опыт русского народа нельзя сводить к самодержавию. Этот опыт более богатый. Послушаем П.А.Сорокина, который считает, что изобретательность русской нации «в политической и военной областях выразилась в ее способности устанавливать политический режим, наиболее подходящий для защиты своей независимости и национальных ценностей, а также в способности изменять существующий режим, в случае потери его жизнеспособности, на более подходящий, отвечающий изменившимся условиям. С момента своего возникновения эта нация имела и испытывала в различные периоды своей истории все виды политической организации: монархическую и республиканскую, демократическую и самодержавную и другие, включая режим Советского Союза».
Самодержавие никогда не имело абсолютной ценности. Крайне тяжелые условия развития России требовали централизации и концентрации политической власти в одних руках. Часто такая централизация оборачивалась для русской культуры самодурством и произволом монархов. Иван IV, Петр 1, Анна Иоанновна, Николай 1 прославились своим деспотизмом, нарушением традиций русской культуры.
Русская культура жила идеалом «народного царя», способного пострадать за интересы нации, организовать отпор внешнему врагу и защитить народ от произвола чиновников. Известный славянофил К Аксаков выступал против ограничения самодержавной власти царя, будучи в то же время сторонником свободы индивида. Он упрекал правительство за подавление «нравственной свободы народа и деспотизм, который привел к нравственной деградации нации». Он предостерегал Александра II, что крайние меры могут сделать в народе популярной идею политической свободы и породить стремление к достижению свободы революционным путем. Ради предотвращения подобной опасности Аксаков советовал царю даровать свободу мысли и слова, а также возвратить к жизни практику созыва земских соборов.
Самодержавие изжило себя в системе русской культуры. «В нашем столетии неумелая и устаревшая самодержавная монархия была преобразована в 1901-1908 гг. в конституционную монархию; в 1917 г. монархия была заменена демократическим режимом; республиканский режим сменил Союз Советских Социалистических Республик, который постоянно подвергается изменениям, вплоть до настоящего времени» .
Предсказания П.Сорокина об изменении режима СССР оправдались в начале 90-х годов нашего столетия. Россия восстановила свой суверенитет и республиканский строй.
3. Актуальные проблемы развития современной культуры
Спор о технике и его значении для культуры XX в.
Вряд ли кто усомнится в том, что техника лежит в основе культуры. Человек обязан ей своим становлением. Хотя технические устройства природные тела, все они суть материальные ценности. Каждое из них обладает полезностью, которая не падает с неба, а формируется мастером. И вследствие этого оно не только явление культуры, но и мера культурного развития общества.
Кроме того, техническое устройство инструмент целесообразной деятельности человека. Гегель писал: «Средство есть объект, находящийся на стороне цели и содержащий ее деятельность».
Прогрессируя, техника определила культурный образ жизни человека. Она содействовала повышению эффективности трудовых усилий работника и рационализации хозяйственного и бытового уклада.
Положительная роль техники была зафиксирована еще в античном обществе. Демокрит отмечал, что когда «ничего полезного для человека не было изобретено», люди вели трудную жизнь. По мнению древнеримского мыслителя Лукреция, общество обогатили нововведениями те, кто даровитее был и умом среди всех выделялся».
Техника детерминировала развитие и общественных отношений, влиявших на формирование социальных качеств граждан. Не природа, а общественное отношение делает одного рабом, а другого рабовладельцем. Так надо ли только расхваливать технику?
Древнегреческий мудрец Диоген Синопский говорил, что первые люди были счастливы жить в девственной природе. «Последующим поколениям не принесли пользы для жизни ни их хитроумие, ни многочисленные изобретения, ни их машины» .
Таким образом, уже в античном обществе обнаружилось, что исторический путь, на который вступил человек, полон риска и достаточно извилист и что крупные повороты социальной истории способны преподносить неожиданные сюрпризы.
Не вдаваясь в вопрос, как социальные отношения могут влиять на использование техники, Аристотель высказал ряд глубоких соображений о ее принципиальных, как бы врожденных, отличиях. Автор «Метафизики» различал: а) божественную деятельность; б) бессознательное осуществление цели (понятия), когда форма и материя не отделены друг от друга; в) искусство, ремесло, творец и материя отделены друг от друга, а продукты созидания нечто внешнее по отношению к "творцу”.
Аристотель зафиксировал глубокое различие между природой и техникой. Естественные объекты возникают сами по себе, в результате реализации заложенных в природе возможностей. Часть своих возможностей природа сама по себе не может реализовать. А самое главное, продукты ее эволюции, стихийного и Целесообразного процесса не отделены от нее самой, а принципиально включены в ее структуру. Все, что не укладывается в ее локальную систему, отсеивается.
Иное дело социальноисторический процесс. «Искусство в одних случаях завершает то, что природа не в состоянии произвести, в других же подражает ей» . И то, что человек оказывается способным завершать то, что природа не может сделать, таит в себе огромную опасность. Конечно, этого Аристотель еще не видел, не довел он до конца и свою глубокую мысль о завершении человеком природных потенций.
Закон рычага объективен, но в природе он не выражен в отдельном, специализированном инструменте, взаимодействующие части которого делают его весами, мачтой парусника и т.д. Природные тела могут выполнять функцию рычага, но они далеко не совершенны в этой функции, в выражении закона рычага.
Человек же своим мастерством превращает физические законы в «совершенную объективность». Закону статической подъемной силы он придал предметность монгольфьера, а динамической самолета. Целостность взаимоограничивающих, определяющих и дополняющих друг друга компонентов придает конструкции нужную устойчивость, эффективность, рациональность, функциональную полезность и относительную самостоятельность. Именно это и осознал в полную меру Гегель: процесс «конечного познавания и действия превращает вначале абстрактную всеобщность в целокупность, благодаря чему она становится совершенной объективностью».
Именно это «врожденное» свойство техники и позволяет ей быть, по словам Аристотеля, «внешним по отношению к творцу». В природе этого нет. В природе естественная автономность структурно связанных явлений не делает ее искусственной, культурной, целесообразно функционирующей ради достижения целей, внешних для биологических, химических и физических процессов. И это «врожденное» свойство техники не следствие ее природной фактуры. В природе, как утверждал Аристотель, форма и материя не отделены друг от друга. В социальноисторическом же процессе форма нечто относительно внешнее для материала. Формообразованием занимается мастер. Он навязывает природной фактуре конструкцию, полезность, ценность. Форма и материал оказываются разведенными по разные стороны объективного процесса, единство этого объективного процесса оказывается принципиально нарушенным.
И наконец, формообразовательный процесс имеет собственное основание. Это духовные и физические потенции творца, предмет труда и средства. Конечно, в это основание входят и социальные отношения. Когда речь заходит о творце, то его следует понимать не просто как сгусток интеллектуальной и физической энергии, а как выражение, проявление социальных отношений, социальноисторического, культурного мира.
Собственное основание формообразовательного процесса, с одной стороны, открывает безграничные перспективы для социального прогресса, но с другой таит все возрастающую опасность. Формообразование затрагивает не только предмет труда. Сам мастер становится культурной ценностью и, совершенствуясь в своем искусстве, способен под влиянием общественных потребностей конструировать все более дерзкие для природной материи творческие формы. Именно это чудесное свойство мастера и обнаружил Аристотель, когда писал: «Если бы каждое орудие могло выполнять свойственную ему работу само, по данному ему приказанию или даже предвосхищая...; если бы ткацкие челноки сами ткали, а плектры сами играли на кифаре, тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы».
В этом высказывании Аристотеля и великая мечта, и заказ на проектирование автоматизированной техники, и вера в безграничные возможности культуры.
Итак, человек, создав технику, получил возможность менять условия своего существования и меняться сам. При этом он стал основоположником принципиально нового объективного процесса культурного, когда форма и материал оказались в разных руках (человека и природы), а изделия мастера обрели собственную основу и получили возможность функционировать наряду с человеком и в определенной степени дистанцироваться от природы.
Все эти последствия технического прогресса не могли не стать предметом дальнейшего культурологического анализа, который, разумеется, следовал за изобретательством и стал особенно интенсивным, когда обозначился культ техники. Подчиняется ли деятельность человека структуре природного мира или же она автономна и человек может, уверовав в хитрость своего разума, наделать глупостей в отношении природы, в чем особенность тех возможностей, которые сама природа не в состоянии реализовать, и является ли человек адекватным дополнением этих возможностей все эти вопросы постепенно встали перед культурологией в последующие столетия.
Если техника законное достояние всей культуры, каждый народ в той или иной степени создал соответствующие своим возможностям и потребностям технические средства, то только западноевропейская культура обогатила себя культом техники. Культ Техники готовился на протяжении ряда столетий. Роджер Бэкон, Френсир Бэкон, Р.Декарт, французские материалисты XVIII в. и многие другие сулили обществу и господство над природой, и материальное благополучие, и здоровое существование и т.д., если оно возьмет на вооружение формулу «знание сила», познает законы природы и материализует их в разнообразных машинах.
Культ техники укоренился в обществе в результате технической революции конца XVIII начала XIX в. Машина стала идолом для западноевропейского политика и обывателя. Одним из первых сделал из нее абсолютного героя французский философ А.Бергсон. «Через тысячи лет, когда прошлое отодвинется далеко назад и будет вырисовываться только в главных своих очертаниях, наши войны и наши революции покажутся совсем незначительной вещью, если допустить, что еще будут вспоминать о