Древнерусские памятники архитектуры X-XIII веков
Таким образом, от древнего здания 1164 года сохранилась лишь его основа – две мощных белокаменных стены. Они сложены в классической владимирской технике из прекрасно тесанного белого камня, составляющего мощную «коробку» стены, внутренность которой заполнена бутом на очень прочном известковом растворе (так называемая полубутовая кладка). Своды выкладывались из более легкого материала – пористого туфа. Стены ворот теперь вросли в землю на глубину около полутора метров; следовательно, первоначально здание было еще более высоким. Пролет Золотых ворот, как и теперь, был перекрыт огромным полуциркульным сводом на подпружных арках, опиравшихся на плоские лопатки, увенчанные строгими импостами. Высота проездной арки делала чрезвычайно затруднительной их оборону. Поэтому примерно на середине их высоты была устроена арочная перемычка, к которой и примыкали огромные створы дубовых ворот, обшитые снаружи листами золоченой меди. По сторонам арки сохранились петли для навески тяжелых воротных полотнищ и глубокий паз для толстого бруса засова. За эти пышные створы все сооружение и получило название Золотых ворот.
Наиболее крупным объектом строительства был городской храм Владимира – Успенский собор, – возведенный в 1158–1160 гг. успенский собор был воздвигнут в центре Владимира на высокой береговой круче, так, чтобы, видимый отовсюду он гордо царил над городом и округой. В конце ХII в. собор был перестроен и значительно расширен, однако его первоначальное ядро легко выделить в ныне существующем сооружении. Даже наружная обработка стен хорошо заметна внутри боковых членений более позднего собора. Точно так же и своды первоначальной части хорошо видны сверху, поскольку расположены несколько выше пристроенных позднее сводов. Сохраняя общую схему сложившегося в Киеве одноглавого шестистолпного храма, Успенский собор очень существенно отличается от киевских памятников. Это сказывается не только в технике – кирпичной в Киеве и белокаменной во Владимире, – но и во всем облике здания. Заметно
отличается Успенский собор и от более ранних памятников этой же территории – от церквей в Переславле-Залесском и Кидекше, несмотря на то что в данном случае техника идентична. Роскошные резные перспективные порталы, аркатурно-колончатый пояс, проходящий по середине высоты стен, членящие стены сложнопрофилированные пилястры с колонками, имеющие базы и резные капители, профилированный цоколь, обходящий вокруг всего здания, – вот основные декоративные элементы храма. К этому стоит добавить стройные пропорции и крупные размеры, делающие собор величественным и торжественным. В интерьере до настоящего времени сохранились значительные участки древней фресковой росписи.
Приблизительно в 1 км от Боголюбова, при впадении р. Нерли в Клязьму, в 1166 г. была построена церковь Покрова. Здесь корабли, шедшие по Клязьме, поворачивали к княжеской резиденции, и церковь служила как бы выдвинутым вперед элементом роскошного ансамбля, его торжественным предвратным монументом. Задача, поставленная перед зодчими, была очень сложной, так как намеченное для постройки место лежало в заливаемой пойме. Поэтому зодчий, заложив фундамент, возвел на нем каменный цоколь высотой почти 4 м и засыпал его землей. Получился искусственный холм, который облицевали тесаными каменными плитами. На этом холме, как на пьедестале, и была воздвигнута церковь.
Церковь Покрова на Нерли – небольшой четырехстолпный храм, к которому с трех сторон примыкали галереи. Здание церкви полностыo сохранилось до наших дней, а основания галерей были вскрыты археологическими раскопками. В церкви сложная профилировка и далеко вынесенные по диагонали тонкие колонки угловых пилястр придают зданию настолько значительную пластику, что храм кажется почти скульптурным произведением. Богатая декоративная резьба порталов, аркатурноколончатый пояс и рельефы, размещенные в верхней части здания, еще больше усиливают этот скульптурный характер. Удивительное совершенство форм и пропорций делает церковь Покрова на Нерли одним из наиболее выдающихся шедевров не только древнерусской, но и мировой архитектуры. И тем не менее, несмотря на цельность и законченность композиции основного объема, первоначально церковь Покрова имела совершенно иной вид. нижняя половина храма была прикрыта примыкавшими галереями, а в юго-западном углу в стене галереи размещалась лестница, ведшая на хоры. Первоначальный облик этих ныне исчезнувших частей здания поддается лишь очень гипотетической графической реконструкции, но несомненно, что он был гораздо более торжественным, чем сейчас. Очевидно, именно так задумывали этот замечательный памятник – первое сооружение, которое видели люди, приближавшиеся к пышной резиденции владимирского князя.
Владимирский летописец не отметил точной своевременной записью начало постройки Дмитриевского собора. Только в некрологе его строителю Всеволода III упомянуто, что создал он на своем дворе «церковь прекрасную» святого мученика Димитрия и дивно украсил иконами и росписью. Относительная дата постройки памятника все-таки определяется с достаточной точностью – между 1194 и 1197 годами. В XVI–XVIII веках собор не раз горел. Наконец, в результате печально знаменитой «реставрации» 1837–1839 годов он лишился своих интереснейших частей – лестничных башен и галерей. Собор принадлежит к распространенному в двенадцатом веке типу сравнительно небольших четырехстолпных одноглавых храмов. Он был дворцовым храмом князя Всеволода, сильнейшего феодального владыки двенадцатого века. По высоте храм делится на три яруса. Нижний – самый высокий – почти лишен убранства, его гладь оживляет лишь глубокое теневое пятно перспективного портала. Средний – над колончатым поясом, несколько ниже, и на нем сосредоточено все декоративное убранство. Строгие пилястры, рассекающие фасады на три широких доли, полны сдержанной силы, их движение не вырывается из рамок фасада, как бы разлагаясь в симметричном боковом движении дуг закомар. Узкие и высокие окна с богато профилированными амбразурами прорезают верхние части стен, как бы для того, чтобы они могли вместить больше резных камней – они и занимают верхнюю половину фасадов над аркатурно-колончатым поясом и украшают барабан главы. Рельефы располагаются ровными горизонтальными «строками», за которыми глаз ясно ощущает количество рядов каменной кладки. Колонки пояса не столько поднимаются вверх, поддерживая аркатуру, сколько свисают вниз, подобно тяжелым плетеным шнурам с массивными подвесками фигурных консолей. Благодаря насыщенности пояса резьбой он уже на небольшом расстоянии представляется широкой горизонтальной лентой, стянувшей тело храма. Первоначально собор был окружен с трех сторон закрытыми галереями, достигавшим колончатого пояса, а западные трети его боковых фасадов прикрывали на всю высоту вводившие на хорыпристройки. Симметрично поставленные лестничные башни выступали по сторонам западного фасада. «Зодчими собора как бы руководило желание возвратить его массам тот спокойный несколько тяжеловесный ритм и мощь, которые столь типичны для храмов Юрия Долгорукого…Однако при всем этом храм отнюдь не приземист и не грузен. В отличие от храмов Юрия, Дмитровский собор подчеркнуто величественен и по-своему строен; но это не утонченная женственная грация церкви покрова на Нерли, а могучая, прекрасная сложенность и мужественная пропорциональность…Ни одна частность не нарушает величавого, медленного ритма княжеского собора» (Н.И. Воронин).
Владимиро-суздальская архитектура опиралась на строительную схему, сложившуюся в Киеве, но отличалась богатой внешней отделкой: обилием резьбы и рельефов. Владимиро-суздальские храмы величественны и торжественны. «Храмы (Владимиро-суздальской области) украшались с расчетом на то, что толпы толкущегося возле них в праздник народа найдут и время и охоту разобрать поучительные темы наружных украшений и воспользуются ими как наглядным наставлением и церковным обучением» (Н.П. Кондаков).
«Владимиро-суздальская пластика занимает совсем особое место в истории средневековой скульптуры. Хотя в ее сложении сыграли свою роль восточные, византийские и западные элементы, тем не менее ни на Востоке, ни в Византии, ни на Западе мы не найдем ни одного памятника, который хотя бы в отдаленной степени повторял то, что было создано руками русских мастеров» (В.Н. Лазарев).
Архитектура Чернигова
В начале XIII в. в Чернигове возвели Пятницкую церковь. Памятник был очень сильно перестроен, но сохранился во всех своих частях. Во время Великой отечественной войны церковь была повреждена, но позднее реставрирована, причем полностью восстановлена в первоначальных формах. Эта небольшая четырехстолпная церковь имеет план, на первый взгляд мало отличающийся от планов храмов середины века. Апсиды оконтурены плавной линией и представляют собой не три полукружия, а одну трехлопастную кривую. Пилястры сложные, с тонкими полуколонками, но очень мягко профилированные. Церковь имеет чрезвычайно стройные пропорции и нарядные, насыщенные кирпичной орнаментацией фасады. Завершаются фасады одной средней закомарой и двумя боковыми полузакомарами, благодаря чему завершение приобретает трехлопастную форму. Арки, соединяющие подкyпольные столбы, расположены выше примыкающих к ним цилиндрических сводов. Таким образом, была создана система повышающихся к центру арок, отчего барабан сильно поднимался над сводами. Снаружи повышенные подпружные арки образуют второй ярус закомар, служащий как бы пьедесталом для барабана. А на самом барабане размещен третий ярус закомар, на этот раз уже чисто декоративных, т.е. по существу кокошников*. Все особенности Пятницкой церкви подчинены одной идее – придать ей вертикальную устремленность и столпообразность.
Строительство в Смоленске
Яркое развитие получило новое архитектурное направление в Смоленской земле. Для постройки в конце 80-х – начале 90-х гг. XII в. дворцового храма архангела Михаила смоленский князь, Давид Ростиславич пригласил полоцкого зодчего. Непосредственная зависимость смоленской церкви архангела Михаила от полоцкого храма не вызывает сомнения. Планы данных храмов почти полностью совпадают, хотя в них имеются и некоторые различия. В смоленском храме можно отметить два существенных нововведения, свидетельствующих о разработке новых архитектурных решений. В смоленской церкви двухустyпчатые наружные пилястры усложнены введением тонких полуколонок. За счет этого в фасады здания внесено большое количество дополнительных вертикальных членений, сильнее подчеркивающих высоту и остроту его пропорций. Второе отличие смоленской церкви – исчезновение стенок с порталами, отделяющих притворы от основного помещения. Эти новшества вызваны естественной эволюцией форм, ведущей к созданию вертикально устремленных динамических композиций, и стремлением зодчих разработать единый слитный интерьер, подчиненный композиции экстерьера.
Смоленская церковь архангела Михаила столпообразная, с высоко поднятой центральной частью. С восточной стороны церкви выделяется одна полукруглая апсида, тогда как боковые имеют снаружи прямоугольную форму и меньшую высоту. С трех сторон перед входами расположены притворы, северный и южный снабжены небольшими самостоятельными апсидами. Очень высокий центральный объем храма (высота до вершины купола 33 м) со всех сторон как бы подпирается более низкими, в результате создается ступенчатость. Это впечатление усиливается большим количеством вертикальных членений, проходящих по корпусу здания и создаваемых сложнопрофилированными пилястрами. Фасады завершаются кривой трехлопастного очертания. Высокий барабан имеет в основании декоративные трехлопастные кокошники. Идея столпообразного храма с вертикальной устремленностью выражена в этой церкви очень ярко.
Смоленские церкви схожи с полоцкими храмами, их планы почти полностью совпадают. Но имеются значительные отличия во внешнем оформлении. В смоленской архитектуре применялось большое количество дополнительных вертикальных членений на фасадах, ведущих к созданию вертикально-устремленных композиций.
Назначение храма. Устройство
Символика
Храм – как архитектурный объект является божьей обителью, и любая из частей храма несет символический смысл. Храм есть земное небо, в котором обитает Бог. Престол в алтаре означает место Гроба Господня и престол, на котором почивает Господь. Апсида соответствовала Вифлеемской пещере, где родился Христос, и пещере, где Он был погребен; потому ей и придается полукруглая форма. Кроме того, церковь служит образом распятия Христова, а поэтому желательно, чтобы в структуре храма, был запечатлен главный символ христианства – крест.
В храме Святой Софии тринадцать куполов символизируют Иисуса Христа и двенадцать апостолов. Четыре главы ближайшие к центральной, напоминают о четырех евангелистах: Матфее, Марке, Луке и Иоанне. Пространство под сенью главного купола представляет собой описанный арками огромный крест. Христос вседержитель расположен в куполе, словно В необъятной дали, а в алтаре, на стене центральной апсиды, сосредоточенная и строгая фигура Богоматери. Ее руки вознесены высоко вверх в непрестанном молении. Вишневый цвет Ее одеяния – мафория, окутывающего Ее голову и плечи, символизировал страдание. Купол символ церкви Небесной, алтарь – символ Церкви Земной.
Устройство крестово-купольного храма
В Древнерусском искусстве получила распространение крестово-купольная композиция в строительстве каменных храмов, пришедшая из Византии. Над храмовым зданием сооружали главный купол, с которым могло соседствовать от четырех до двенадцати меньших куполов. Эту центральную «главу» поддерживал барабан со световыми окнами, опиравшийся на четыре главных столба, находящихся внутри храма. Таким образом, прямоугольное в плане здание церкви как бы расчленялось крестом, перекрестье которого приходилось точно на центр храма – подкупольное пространство между четырьмя главными столбами. Главный и прочие столбы делили храм на нефы – галереи, идущие от входа к алтарю, межрядовые пространства. Нефов, как правило, было три или пять. С восточной стороны в храме располагался алтарь, где происходила наиболее важная часть христианского богослужения. В области алтаря церковная стена выдавалась полукруглыми выступами – апсидами. Полукруглые покрытия церковных сводов назывались закомарами. Вход в церковь был в западной части храма. Над ним русские зодчие строили хоры – верхнюю открытую галерею, балкон, где пребывали во время богослужения именитые гости: князь, его семья и приближенные.
древнерусский архитектура храм артель
Заключение
По мнению историков дореволюционного периода, памятники Руси являются провинциальным вариантом византийского зодчества. Исследование привело к выводу, что Русские храмы не имеют аналогий в Византии. Возникла новая точка зрения, согласно которой влияние Византии было минимальным, а основой являлись собственные древние традиции деревянного зодчества. Дальнейшие исследования полностью опровергли обе теории.
«По сравнению с византийским искусством русское искусство несравненно демократичнее. В нем гораздо настойчивее пробивается народная струя, его формы менее отвлеченны и более полнокровны, воплощаемые им идеалы утратили византийскую строгость и суровость. Столь сильно выраженный в восточном христианстве момент пассивной созерцательности уступает место на Руси более эмоциональному и лирическому подходу к религии. Ослабление аскетического начала выразилось в усилении яркости радостных, звонких красок, в смягчении ритма линий, в умиленности добрых ликов, в интимизации образа божества. Под личиною византийских форм русские сумели прозреть из греческую, эллинистическую сердцевину и сумели блестяще использовать последнюю в создании того нового художественного мира, который, при всей своей преемственности от Византии, является глубоко оригинальным творением.
русского народа» (В.Н. Лазарев).
В XI веке на базе византийской архитектуры возникло Русское зодчество и уже на ранней стадии выработало собственные традиции. Постепенно складывались новые приемы, новые эстетические принципы. По памятникам этого времени можно проследить тенденцию к созданию четких и простых объемов, к упрощению структуры интерьеров.
Новый тип киевского храма – очень простая по объемному решению четырехстолпная церковь. На первых порах она имела с запада нартекс, который обычно был открыт в основе помещения, отделяясь от него высокой аркой. Поэтому по плану храм носил характер шестистолпного. Во второй половине XII в., чаще стали строить храмы сокращенного варианта, т.е. без нартекса, четырехстолпные. Отказались от лестничных башен. Храмы завершаются закомарами, основания которых расположены на одной высоте и венчаются одной массивной главой. Храмы XII века уравновешены и статичны, сложная живописность композиции памятников XI в. полностью отсутствует. Изменилась строительная техника. На фасадах появляются новые элементы – аркатурныe пояски, двух- и трехуступчатые амбразуры порталов. На углах храмов сохраняются плоские лопатки, промежуточныe лопатки фасадов приобретают характер мощных полуколонн, придающих фасадам пластичность. Поверхности фасадов часто оставляли открытыми, на некоторых памятниках отмечено наличие затирки фасадов, по которой произведена разбивка, имитирующая квадраты белокаменной кладки.
В новых храмах резко изменились все компоненты, традиционной осталась лишь типологическая схема здания. Во владимиро-суздальской архитектуре до начала XIII в. никаких существенных изменений в композиции храмов не заметно. В начале XIII в. было построено несколько монастырей, которые показывают, что характерная для Киева, Чернигова и Смоленска динамика композиции, усиленная множеством вертикальных членений пучковых пилястр на фасадах, не нашла в них отражения. Наоборот, налицо частичный отказ от полуколонок на пилястрах и применение плоских лопаток. Но появилось башнеобразное построение объема с высоко и торжественно поднятой головой. Об этом можно судить по наличию притворов, придающих зданию крестообразную форму. Заметно усилилась роль декоративной резьбы. Туфа, из которой сложены стены, не позволяет выполнять сложную орнаментацию, но зато скульптура покрывает порталы и аркатурно-колончатый пояс, сделанные из плотного камня. Бывало, что изображение наносили на отдельный камень, вставленный при возведении здания, или выполняли резьбу после окончания кладки стен. Некоторые рельефы по происхождению связаны с искусством Востока, поэтому возникали предположения, что эти мотивы проникли на Русскую землю вместе с армянскими мастерами. Позднее выяснилось, что их копировали с орнаментов блюд, тканей и т.д.
Обобщая сказанное, можно сделать вывод, что русское зодчество складывалось под влиянием различных культур, особенно Византийской. Но вследствие некоторых факторов, например, климатических условий, наличия некоторых строительных материалов, вкусовых особенностей заказчиков, памятники архитектуры Руси совершенно не похожи на Византийские постройки. Находясь в соседстве с другими странами, Русь ощущала на себе и их влияние, например в Галицкой архитектуре встречались черты романской архитектуры, в резьбе использовались восточные узоры, копируемые с тканей и предметов быта.
В результате всех этих влияний русская архитектура выработала свой самобытный и неповторимый характер и внесла бесценный вклад в сокровищницу мировой культуры.
Древнерусское искусство – наша национальная гордость, великое творение своего времени. Оно неповторимо, как и та эпоха, которая его породила. И оно входит в духовную культуру современного человека именно как неповторимая ступень в художественном развитии нашего народа, как живое свидетельство его могучей созидательной силы.
Библиография
Воронин Н. Владимир. Боголюбово. Суздаль. Юрьев-Польский – М., 1984
Каргер М. Новгород – Л., Аврора, 1975
Любимов Л.Д. Искусство Древней Руси: Кн. для чтения. – М., Просвещение, 1981
Раппопорт П.А. Зодчество Древней Руси. – Л., «Наука», 1986
«Энциклопедия для детей», том 7 «Искусство», часть первая. – М., «Аванта+»
Размещено на