Испанская школа живописи XVII века
Однако лишь после приезда в 1629 году нового вице-короля герцога де Алькала — человека образованного, покровительствовавшего в Севилье художнику Франсиско Пачеко, и знакомого с работами Риберы еще во время пребывания на посту испанского посла в Риме — к Рибере вернулось его привилегированное положение, место придворного мастера и руководство всеми художественными работами, выполняемыми для двора. В 1629 или в начале 1630 года Риберу, видимо, посетил Веласкес во время своей первой поездки в Италию. Вероятно, именно с этого времени Рибера начинает получать заказы также и от Филиппа IV, которого Веласкес заинтересовал творчеством Риберы. Может быть, Веласкес даже привез в Мадрид для короля несколько его картин.
Одной из наиболее ранних датированных и подписанных картин Риберы является картина «Св. Иероним слышит звук небесной трубы»2 (Государственный Эрмитаж). На картине надпись: «Хосеф Рибера, ва-ленсиец и академик римский. Исполнил в 1626 году».
Картина повторяет ту же тему, к которой Рибера обратился в графике уже в 1621 году. Сцена изображена в темном пространстве, вероятно, в пещере, куда падает слева яркий луч света. Он вырывает из мрака фигуры Иеронима и ангела. Смысловые акценты композиции выделяются концентрированным светом. Такие второстепенные детали, как голова льва, стол, череп, погружены в глубокую тень.
Иероним написан с уже знакомой нам по офортам модели. Ничего нового нет и в способах передачи душевного состояния человека, потрясенного напоминанием о смерти. Те же округлившиеся глаза, поднятые брови, открытый рот, резкая жестикуляция — приемы чисто внешние и не придающие образу глубины и одухотворенности. Напряженность тела Иеронима, неустойчивость его положения, упавшие на землю книги и свитки пергамента — все это наполняет картину беспокойным движением.
Но оно
лишено той
стремительности
и силы, которых
Рибера достиг
в офорте, подчинив
все построение
композиции,
все детали,
вплоть до
расположения
штрихов, общему
направлению
движения. В
картине ди-намичность
композиции
снижена. Ангел
изображен в
центре, и Иероним
не отшатнулся
от него, а лишь
сильно изогнул
тело, чтобы
устремить глаза
вверх, к небесному
видению. Линии
руки и крыла
ангела ритмично
вторят линиям
правой руки
Иеронима, контрастно
подчеркивая
более мягкими
и спокойными
очертаниями
нервный излом
сухой старческой
руки; ее
движение
выдает испуг
и смятение,
внезапно охватившее
только что
спокойно писавшего
старика.
В небесном видении нет ничего небесного. Обычный, материально осязаемый, здоровый, толстощекий ребенок дует изо всех сил в большую трубу и сердито глядит на Иеронима. В трактовке этого образа ярко проявляются внимание Риберы к живой, реальной натуре и присущая ему удивительно достоверная трактовка религиозных сюжетов.
Глубина пространства в картине совсем исчезает в непроницаемой, тяжелой, невоздушной темноте. Эта темнота густыми черными тенями наползает на тела, находящиеся в пространстве, поглощая или обволакивая те части их, на которые не падает луч света. Рибера использует типичное караваджистское «погребное» освещение для выделения светом главного в композиции и объединения объемных тел с вмещающей их пространственной средой. Погружая во мрак все лишнее, он делает композицию необычайно скупой и лаконичной. Чернота фона и борьба яркого света с почти непроницаемыми тенями усиливают напряженность, тревожность, драматичность эмоционального воздействия картины. Кроме того, конечно, контрасты светотени служат для подчеркнутого выявления трехмерности, пластичности материальных тел. Моделировка всех поверхностей очень резкая, почти без постепенных переходов от света к тени. Но освещенные поверхности детально моделированы пастозными, параллельными мазками, меняющими свое направление в зависимости от изгибов формы, которую они лепят с необыкновенной рельефностью. Толщина красочного слоя всюду однообразна. Мазки сливаются в плотную гладкую поверхность, и, однако, можно проследить движения жесткой кисти, оставляющей следы своих волосков.
До осязательности правдоподобно, во всех деталях выписана старческая сухая, морщинистая кожа Иеронима. Но, несмотря на эту детализацию, обобщенная передача объемов большими массами света и тени определяет общее впечатление монументальной трактовки формы. Тяжелыми крупными складками падает с колен Иеронима плащ. Качественная конкретность материала, из которого он сделан, не передана с той определенностью, с какой зафиксированы особенности человеческого тела. Видимо, полное зрительное правдоподобие, именно в изображении последнего было особенно важно для художника. Не вещи и не одежда, а живой человек являлся для него главным в картине.
Лаконичной передаче сюжета и суровому настроению картины соответствуют сдержанность и сумрачность колорита. Среди черноты глубоких теней выделяется только одно интенсивное красочное пятно — плащ Иеронима. Оно еще раз подчеркивает смысловое значение этой фигуры, сразу же привлекая к ней внимание зрителя. Цвет плаща передан как локальный цвет, то есть одной краской, без изменчивости оттенков, без цветовых рефлексов. Только в тенях к красной краске примешивается черная. Такое унаследованное от живописи эпохи Возрождения понимание цвета характерно отчасти и для караваджизма. Но Рибера уже не во всем ему следует. Он учитывает действие золотистого света на белый цвет, передавая седые волосы Иеронима и пергамент желтоватыми красками и сообщая полутеням серо-коричневый оттенок. Общий тон тела Иеронима желтоватый, с легкими градациями цвета от красноватых до серых или коричневато-серых оттенков, с заметным покраснением на веках, на носу, на кистях рук и на ступнях ног. Эти красочные нюансы помогают выявлению всех особенностей, присущих старческой плоти.
Таким образом, в картине всего три-четыре цвета, все они теплые, но доминирует над всем чернота фона и теней, усиливая впечатление драматического напряжения сцены и подчеркивая тревожно пылающее во мраке красное пятно плаща. Немногие большие красочные пятна, как и большие обобщенные массы света и тени, способствуют монументально-декоративному впечатлению, производимому картиной.
3 Жизнь и творчество Франсиско Сурбарана
3.1 Жизнь художника
Франсиско Сурбаран (1598—1664), родился в крестьянской семье, по другой версии — небогатого торговца, в небольшом селении Фуэнте-де-Кантос в провинции Бадахос. Рассказ о необычайно яркой, замеченной современниками одаренности маленького Франсиско принадлежит к традиционным легендам, сопутствующим жизни многих других знаменитых живописцев. Тем не менее, остается фактом, что отец отвез мальчика в Севилью для обучения у Педро Диаса де Вильянуэвы, который специализировался на раскраске церковных деревянных статуй. Пребывание в оживленной художественной среде Севильи оказалось плодотворным для формирования молодого Сурбарана, прибывшего из провинциальной глуши. Но, Вильянуэва не мог многому научить молодого художника, так как был фактически простым ремесленником. По-видимому, Сурбаран, очень восприимчивый ко всему новому, сблизился с мастерской опытного педагога, известного художника и теоретика искусства, увлекавшегося принципами караваджизма, Франсиско Пачеко, и подружился с его учениками Веласкесом и Алонсо Кано. В то время мастерскую Пачеко называли Академией не только Севильи, но и всей Испании.
В 1617-18 Сурбаран жил и работал в небольшом городке Эстремадуры — Льеренне, где обзавелся семьей.
В конце 1620-х годов вместе со славой и выгодными заказами приходит предложение от городского совета Севильи, навсегда остаться в городе, став его официальным художником. Конечно, это вызвало зависть многих живовописцев Севильи, в частности известного Алонсо Кано, пытавшихся всячески помешать карьере молодого художника. Но признание было столь велико, что уже никакие интриги не могли преуменьшить успех Сурбарана.
В 1628-1629 годах мастер получает два заказа, очень значительных для молодого живописца. По одному из них Сурбаран сделал двадцать две картины из жизни основателя ордена мерседариев Педро Ноласко, освобождавшего христиан из мавританского плена. Другой заказ, выполненный совместно с Эррерой Старшим, заключался в написании серии картин из жизни св. Бонавентуры.
Центром зрелого творчества Сурбарана являются монументальные циклы на сюжеты из жизни святых, которые мастер писал в основном по заказам монастырей во второй половине 1630-х гг. Один из них — украшение монастыря Ла Картуха в Херес-де-ла-Фронтера, для которого художник написал картины в различных жанрах. Тут были и портреты исторических лиц — деятелей картезианского ордена, и изображения святых («Св. Лаврентий»), и эпизоды из монастырских легенд («Чудо в трапезной при посещении ее св. Уго»), и алтарные картины — многофигурные композиции на евангельские темы. В это же время Сурбаран работает над украшением монастыря в Гвадалупе, куда приглашались только знаменитые мастера. Для сакристий он пишет восемь больших картин на темы из истории монастыря, несколько картин с эпизодами из жизни св. Иеронима.
В середине 1630-х годов Сурбаран посещает Мадрид. Конечно, здесь его не могло оставить равнодушным ни искусство его друга Веласкеса, ни великолепные коллекции королевского двора. Написанная в Мадриде в 1634 году серия картин "Подвиги Геракла" (Прадо, Мадрид) не характерна для творчества мастера и свидетельствует о влиянии Риберы, под воздействием которого Сурбаран, возможно, и обратился к мифологии. "Подвиги Геракла" говорят о многообразном таланте и больших возможностях живописца, о том, что он в совершенстве владел изображением обнаженного тела. Однако в композициях "Подвигов" есть излишняя искусственность и "натурность" поз и движений.
Следующий период жизни и творчества Сурбарана оказался менее удачным. В 1639 г. умирает вторая жена художника. В 1644 г. Сурбаран женится в третий раз — на дочери золотых дел мастера Л. де Тордера. От третьего брака рождается много детей, но Сурбарана постигает новый удар - смерть от чумы его старшего сына и помощника Хуана. В последующие десять лет в семье родилось шестеро детей. Чтобы обеспечить семью, Сурбаран берет огромные заказы от монастырей самых разных городов Южной Америки. Значительную роль в исполнении этих заказов сыграла мастерская художника.
Все чаще из мастерской художника выходят произведения невысокого качества, которых даже не касалась рука самого мастера. Большинство из них было предназначено для художественного рынка испанских колоний и отправлялось в Буэнос-Айрес, Лиму и другие города. В 1658 году из-за финансовых осложнений Сурбаран переезжает в Мадрид, рассчитывая там на поддержку Веласкеса и возможность получить заказы среди аристократов. Но надежды художника не оправдались.
Почти за тридцать лет работы в Севилье Сурбаран так и не стал настоящим андалусцем, он навсегда сохранил черты своей патриархальной созерцательной натуры, сдержанного темперамента. Его творческая эволюция не отличалась большим разнообразием исканий. В последние несколько лет, забытый всеми, Сурбаран влачит нищенское существование. 28 августа 1664 г. художник умер.
3.2 Стиль и характер творчества Сурбарана
Сурбаран — мастер монументальной композиции — отразил характерные черты ведущей для Испании 17 века темы «монастырской жизни». Циклы его картин создавались по заказам монашеских орденов. Произведения художника кажутся подчас для своего времени архаичными, упрощенными, фигуры застывшими, мало связанными друг с другом, изображение пространства нередко условно. Простая и уравновешенная композиция строится на сопоставлении геометрически четких плоскостей и крупных, достигающих почти стереоскопического эффекта плоскостных объемов. Все, что происходит в сфере потустороннего, приобретает черты реальности. Однообразный обиход монастырской жизни протекает размеренно и чинно, действующие лица написаны с натуры, предельно скупо и материально воспроизведены обстановка и предметы повседневного быта. Вместе с тем каждое событие обладает повышенной, хотя и сдержанной духовностью.
Стиль и характер творчества Сурбарана определились уже в его ранней юности. Заказчиками его были главным образом богатые монастыри со своими собственными традициями, укладом, бытом. К их жизни и обращался Сурбаран в своих произведениях, написанных на те или иные религиозные сюжеты, а моделями ему служили сами монахи. Типаж их крайне разнообразен как по внешнему, так и по внутреннему складу. Видно, что художник со всей правдивостью стремился передать облик изображаемого им человека. Сурбарана привлекало изображение монументальных, стоящих во весь рост одиночных фигур святых, монархов, легендарных и реальных деятелей церкви. Эти образы составляют славу мастера. Массивные, словно
отрешенные от мира фигуры в тяжелых рясах суровы, их лица замкнуты, полны внутренней силы (ученые монахи ордена мерседариев Иеронимо Перес, Франсиско Сумьель, Педро Мачадо, ок. 1633.). Об эмоциональной силе и мощной пластике образов Сурбарана позволяет судить «Св. Лаврентий»3, огромное полотно, написанное в 1636 для монастыря Сан Хосе в Севилье, вывезенное во Францию наполеоновскими войсками, а затем проданное на аукционе в собрание Государственного Эрмитажа. Фигура святого юноши в великолепном вышитом золотом дьяконском облачении, овысится на фоне пейзажа, он держит железную решетку, на которой был сожжен заживо. Для лица мученика Сурбаран использовал портрет монаха, написанный им еще в конце 1620-х гг. В первом крупном заказе ордена доминиканцев для севильского монастыря Сан Пабло (1627) сказалась зависимость молодого художника от резких контрастов света и тени в искусстве Караваджо; пресная вылепленность форм («Распятие», Чикаго, Институт искусств) давала повод сравнивать эти работы с раскрашенной скульптурой. Преодолевая воздействие караваджизма, Сурбаран постепенно создал свою, насыщенную цветом мощную живописую манеру. Его искания отразились в цикле картин из жизни Сан Педро Ноласко, заказанном в 1628-30 в Севилье орденом мерседариев (две лучшие из них, «Видение св. Педро Ноласко небесного Иерусалима» и «Видение св. Педро Ноласко распятого апостола Петра», находятся в Прадо), и совместно с известным севильским живописцем Франсиско Эррерой Старшим в 1624 в цикле для монастыря францисканцев, посвященном св. Бонавентуре, профессору теологии Парижского университета 12 века. Сурбарану принадлежат четыре известные картины: «Посещение св. Бонавентуры Фомой Аквинским» (погибла в Берлине во время Второй мировой войны), «Бонавентура, редседательствующий на соборе в Лионе» (Париж, Лувр), «Молитва св. Бонавентуры перед избранием римского папы» (Дрезден, Картинная галерея) и Погребение св. Бонавентуры» (Париж, Лувр).
Картина «Молитва Святого Бонавентуры»4 (1629 г.) посвящена истории о том, как святой разрешил спор кардиналов по поводу избрания Папы Римского и указал им достойного кандидата. Главной темой здесь стал диалог молящегося Бонавентуры с ангелом, который открывает ему имя избранника. Свет от фигуры ангела широкими полосами ложится на тёмное одеяние святого, обволакивает его одухотворённое лицо, наделяет мягким сиянием сомкнутые руки. Цветовую гамму дополняют золотистый блеск тиары (папского головного убора) и перекличка двух красочных пятен — красной скатерти на столе и пурпурных одежд кардиналов, чьи фигуры видны сквозь арочное окно.
В картине «Видение брату Педро из Саламанки» (1638 г.) само видение не показано. На переднем плане всего два персонажа — брат Педро и его спутник, которому изумлённый герой указывает на чудо. Кажется, что лицо Педро пронизано светом, но этот эффект вызван не природным освещением, а внутренним состоянием потрясённого человека. Спутник Педро явно ничего не видит. В его лице читаются разные ощущения: восторг перед собратом, удостоившимся чуда, нетерпение и томительно острое желание разглядеть хоть что-нибудь. Оба героя ведут себя удивительно естественно и эмоционально. Возвышенность события тонко подчёркнута характером живописи: строгим ночным пейзажем, мягкими, почти прозрачными теня ми, окутывающими фигуры. Уже современники признали одним из лучших произведений Сурбарана его огромное, сияющее полотно официального характера «Апофеоз св. Фомы Аквинского» (1631 г., Севилья, Музей Изящных искусств). Традиционно разделенное на небесную и земную сферу, оно посвящено учреждению в 1517 коллегии францисканцев в присутствии императора Карла V, ректора коллегии и других официальных лиц. Торжественно представленный на небесах в окружении Отцов церкви св. Фома написан мастером со своего друга, эконома коллегии Нуньеса де Эскобара.
Мало кто из святых приковывал к себе столь пристальное внимание, как Франциск Ассизский. Причины этого в основном внешние: любителей животных привлекает его близость с хищниками — волками и медведями; легкомысленных созданий радует его склонность к юмору (которая встречается среди святых не так уж редко). Однако для Сурбарана Франциск был могучей и величественной фигурой. Он не легкомысленный меньший брат, проповедующий птицам, а великий столп христианской церкви, который занимает всю поверхность холста, прижимая к груди череп. Почти все лицо святого находится в тени, поскольку художника интересует не личность самого Франциска, а его дух как воплощение молящего гласа о спасении.
Еще одну известную серию Сурбарана составляют портреты монахов картезианского монастыря в Херес-де-ла-Фронтера5 (1633-1638). В них нет никакого стремления к внешней эффектности - все просто, строго и правдиво. Позы разнообразны, но спокойны. И лишь лица да выразительные жесты рук передают целую гамму переживаний, вплоть до молитвенного экстаза. Для того же монастыря были сделаны картины "Благовещение", "Поклонение волхвов", "Рождество Христово" и др. В этом цикле портретов и картин Сурбаран использует пейзажные фоны и добивается впечатления живописного единства пространства путем высветления заднего плана и плотного письма первопланных фигур.
В 1634 Сурбаран по приглашению королевского двора совершил поездку в Мадрид. Он работал в только что построенном дворцовом ансамбле Буэн Ретиро, где ведущие живописцы Испании призваны были украсить «Зал королевств» парадными полотнами, прославляющими успехи испанского оружия. Историко-монументальный жанр не стал творческим призванием Сурбарана. Но картина «Оборона Кадеса от англичан» (1634, Прадо) сохранила традиционную для этого типа схему изображения — широкую, напоминающую театральный задник панораму морского побережья Кадиса с множеством испанских судов и расположенные как на авансцене портретно достоверные фигуры испанского губернатора города, командующего флотом и других исторических персонажей. Еще более чуждым Сурбарану оказался мифологический жанр. В цикле картин для дворца Буэн Ретиро, изображающем подвиги столь почитаемого в Испании Геракла (1634, Прадо), он наделил античного героя, которого писал с натурщика, грубой силой простолюдина. Документальные данные об этом цикле не сохранились. Вопрос об его авторстве вызвал среди исследователей немало разногласий, лишь обнаруженная в последние десятилетия подпись мастера позволила связать десять дошедших до нас и сильно потемневших полотен с его именем.
Славу живописца составили и его прекрасные женские образы. Первая подписная работа Сурбарана — «Непорочное зачатие»6 (1616). Этот тип испанской картины, популярный в 16-18 веках, основывался на католическом догмате о непорочном зачатии самой Марии в браке ее родителей и возносимой на небо в окружении облаков и символических атрибутов.
Отвлеченному образу Небесной девы Сурбаран придал черты угловатой и некрасивой испанской девочки.
Группа женщин — святых в облике знатных севильянок — была написана им с участием мастерской в 1635-40-х гг.; назначение ее неизвестно. Картины разошлись по разным музеям Испании и других стран Европы. Самым известным считается изображение св. Касильды в богатом одеянии и с цветами в руках (Прадо). За последние годы традиционное название изменилось: вместо легендарного персонажа появилось реальное историческое лицо — королева Португалии Изабелла, причисленная к лику святых. В галерее Сурбарана образ не самой молодой и привлекательной дамы уступает другим, юным, изящным, элегантным («Св. Доротея», «Св. Марина», «Св. Инесса» из севильского госпиталя де ла Сангре, ныне в Севилье, Музей изящных искусств; «Св. Маргарита», Лондон, Национальная галерея; «Св. Аполлония», Париж, Лувр). Уже сейчас он проявляет себя как выдающийся колорист.
В 1630-е—1640-е гг. Сурбаран нередко обращается к изображению женщин-святых («Св. Маргарита»). В поздний период творчества живопись Сурбарана становится более интимной и задушевной («Отрочество Богоматери»7, «Распятие со св. Лукой», «Отдых на пути в Египет»). Наряду со строго аскетическими сценами Сурбаран обращался к лирическим образам, посвященным детству Христа и Богоматери и призванным вызвать чувство умиления и набожности («Христос — мальчик», 1620, Музей изобразительных искусств, Москва; «Мастерская в Назарете», 1630, Кливленд, Музей искусств»; Мадонна с младенцем», 1658, Музей изобразительных искусств, Москва; «Детство Богоматери», около 1660, Эрмитаж). Это стремление усиливается в 1650-е гг., в период переживаемого мастером творческого спада, что по традиции принято объяснять подражанием стареющего мастера поэтическим работам молодого Мурильо. Но более важным было то, что манера Сурбарана становилась старомодной перед лицом тех перемен, которые происходили в испанской живописи с середины 17 века, заимствовавшей декоративные формы фламандского и итальянского барокко.
Особый аспект творчества Сурбарана - портретный жанр. Практически в большинстве его композиций есть элементы портрета. Если же взять одиночные изображения святых, пророков, основателей орденов или монахов - то перед нами настоящие натурные изображения, когда за чужими именами скрываются подчас друзья и родные художника. Но есть у Сурбарана и несколько настоящих портретов, написанных, правда, в подражание портретам кисти Веласкеса. Один из них - портрет доктора Саламанкского университета (1635, Бостон, музей).
Пику творческого расцвета Сурбарана принадлежат и его великолепные натюрморты. Как и в сюжетной картине, они сочетают принцип решенной в одной плоскости статичной композиции с предельной объемностью и четкостью форм. Простое, на первый взгляд, решение натюрмортов Сурбарана связано тонким ритмом, созвучием очертаний и красок предметов. Одни натюрморты более причастны миру каждодневности («Натюрморт с четырьмя сосудами»8, 1634, Прадо), в других язык пластических форм и звучность ярких цветовых оттенков создают образ почти ритуальной торжественности («Натюрморт с апельсинами и лимонами», 1633). Как и портрет, натюрморт стал для Сурбарана выражением его подхода к натуре. В своих работах Сурбаран использовал художественные приёмы Караваджо: полоса яркого света выхватывает расположенные на переднем плане предметы из условного тёмного пространства, откуда на них падают густые тени. Живописец изображал, как правило, простые и изящные вещи — вазочки, кувшинчики, металлические блюда, фрукты и цветы. Строгие, упорядоченные композиции наполнены жизнью благодаря тонкой игре рефлексов (цветных бликов).
Натюрморты его реалистичны. В них передана вещественность предметов, их материальность, порой достигающая иллюзии осязания. При этом каждый предмет изображен отдельно, с тем, чтобы можно было почувствовать его значительность и красоту. По сравнению с произведениями других жанров до нас дошло сравнительно мало натюрмортов Сурбарана. Их он создавал в основном в свои лучшие годы (1630-1640-е), раскрывая сильнейшие стороны своего дарования именно в изображении предметного мира.
Mногие произведения этого замечательного живописца исчезли при упразднении испанских монастырей, для которых были исполнены, или разошлись по разным галереям. Тем не менее, и доныне Севилья особенно богата его картинами. В тамошнем провинциальном музее хранится, между прочим, лучшая из всех работ Сурбарана — «Апофеоза св. Фомы Аквинского». Важнейшие его произведения в других местах: «Видение св. Петра Неласкского» и «Чудо св. Касильды» (в мадридском музее дель-Прадо), «Св. Петр Ноласкский и Раймунд Пеньяфортский», «Св. Аполлинарий» и «Похороны епископа» (в Луврск. муз. в Париже), «Св. Бонавентура, указывающий св. Фоме Аквинскому на Распятого как на источник всякого знания» (в Берлинском музее), «Св. Франциск Ассизский» (в мюнхенской галлерее).
4 Жизнь и творчество Диего Веласкеса
4.1 Признание Веласкеса, как великого художника
Дон-Диего-Родригес-Веласкес-де-Сильва (1599—1660) родился в 1599 г. в Андалузии, в городе Севилье. Отец его, происходивший из португальского семейства, лет за сто пред тем переселившегося в Андалузию, предназначал будущего художника для судебной или литературной карьеры, но, в виду обнаружившейся в нем страсти к рисованию, не мешал ему сделаться живописцем. Живописи обучался сначала в мастерской Франсиско де Херреры- старшего, затем — у Франсиско Пачеко. В мастерской Пачеко будущий великий живописец занимался больше всего изображением голов с натуры, обращение же с красками он усвоил себе этюдами плодов и живности, также с натуры. К первой поре его самостоятельной деятельности относятся: "Продавец воды" (находится у лорда Веллингтона), "Поклонение волхвов" (в лондонской Национальной галерее) и "Поклонение пастырей" (в Мадридском музее) - картины, уже замечательные по благородному натурализму, сильной лепке, но еще несколько сухие по кисти и резкие в отношении контрастов освещения.
Превосходя современных ему испанских художников не только творческим диапазоном, но и смелостью и новизной художественных решений, Веласкес писал картины на жанровые, мифологические, исторические, религиозные сюжеты, портреты, пейзажи. Человек высокого нравственного благородства, он был назван современниками «художником Истины».
В 1617 г. Веласкес получает звание мастера и в скором времени открывает свою собственную мастерскую. В 1618 г. молодой художник женился на дочери своего учителя — Хуане Миранде Пачеко. В последующие несколько лет у них родились две дочери, одна из которых умерла в младенчестве. В 1622 году Веласкес переселился в Мадрид, где копировал образцовые произведения живописи в королевском собрании и написал портрет поэта Гонгоры (в Мадридском музее). В следующем затем году, Веласкес был удостоен заказом, изобразить короля Филиппа IV верхом на коне и столь удачно исполнил эту работу, что удивил ею весь двор и приобрел себе титул королевского живописца.
До 1623 г. Веласкес работал в Севилье, писал так называемые «бодегонес» (от исп. «харчевня») — сцены из народной жизни, героями которых были нищие и служанки, бедные торговцы и уличные музыканты («Завтрак», «Водонос»). В это же время Веласкес создает целый ряд картин на библейские темы («Христос в Эммаусе», «Христос в доме Марфы и Марии»). В этих произведениях с резкими светотеневыми контрастами, тяжелой и плотной живописью, отмеченных воздействием школы Караваджо, господствуют полные естественного достоинства, запоминающиеся народные типы.
В середине 1623 г. Веласкес переезжает в Мадрид и становится королевским живописцем. Он пишет портреты королевских особ и придворных; знакомится с королевской коллекцией живописи — картинами Рафаэля, Леонардо да Винчи, Тициана, Веронезе и других прославленных мастеров. В В 1627 г., по конкурсу с Кахесом, Нарди и Кардучо, он написал картину: "Изгнание мавров" и получил звание гофмейстера. В 1627 г. Веласкес стал победителем конкурса среди придворных живописцев, посвященного исторической теме «Изгнание морисков из Испании в 1609 г.». В качестве награды художник получил должность «хранителя королевской двери», занимать которую многие рыцари почитали за честь. В августе 1628 г. в Мадрид с дипломатической миссией прибыл Питер Пауэл Рубенс, что возбудило в Веласкесе желание посетить Италию. На протяжении последующих девяти месяцев живописцы много общались; Веласкес сопровождал Рубенса во всех его поездках и предоставил в распоряжение великого фламандца одну из своих мастерских. Именно Рубенс подсказал Веласкесу сюжет картины «Вакх»9 («Пьяницы»), на которой художник изобразил бродяг, пирующих в обществе Вакха и фавнов. Картина очень понравилась королю, он наградил Веласкеса золотой медалью и дал ему разрешение на поездку в Италию. Проведя в этой стране около 3-х лет (1629 - 1631), он изучал и копировал произведения П. Веронезе и Тинторетто в Венеции, Рафаэля, Микель-Анджело и антики в Риме. Это путешествие произвело перемену в мастерстве художника: стиль его сделался более свободным и блестящим, колорит менее темным в тенях и передающим натуру в ярком освещении. Первыми произведениями этой второй манеры Веласкеса были: "Кузница Вулкана" (в Мадридском музее), "Одежда Иoсифа" (в Эскурьяльском дворце) и два вида виллы Медичи (в Мадридском музее); за ними следовал ряд других великолепных картин, каковы например: "Усопший Спаситель" (в монастыре Сейнт-Пласидо, в Мадриде) и многочисленные портреты королей Филиппа III, Филиппа IV, их супруг, инфантов и инфант, герцога Оливареса, адмирала Парехи, придворных карлов и шутов.
В 1634 г. знаменитый художник получил почетное звание королевского гардеробмейстера и написал картину «Сдача Бреды»10, которая стала одним из самых значительных произведений европейской живописи в историческом жанре, в котором с глубокой человечностью охарактеризована каждая из враждующих сторон. Передача испанцам ключей от нидерландской крепости Бреда — смысловой узел композиции, утверждающей за побежденным право на уважение, а за победителем — на великодушие. Огромное полотно, напоенное серебристым туманом раннего июньского утра и создающее впечатление пространственной глубины, решено в сдержанном изысканном колорите с тонко переданными валерами.
В 1643 году – получает звание камердинера и в 1642 - 44 гг. сопровождал короля в его походе для усмирения Аррагонии. В конце 1648 г. он отправился вторично в Италию,