Сальвадор Дали - феномен ХХ века
В конце 40-х годов супруги с триумфом возвращаются в Европу. Слава, деньги ─ все в изобилии. Все прекрасно, кроме одного: Гала стареет. Однако она не сдается и по-прежнему является моделью для многочисленных полотен Дали. Он постоянно рисовал ее в образе мифической женщины, эдакой «атомной Леды» и даже с ликом Христа. На знаменитой картине «Тайная вечеря» можно узнать черты Гала. И все по тому, что художник не уставал боготворить свою музу. Гала, Градива, Галатея, мой талисман, мой клал, мое золотце, оливка ─ это только малая часть имен, которые давал живописец своей музе и жене. Высокопарные титулы и изощренно-чувственные прозвища составляли как бы часть «сюрреальности», в которой жили супруги. На одной из картин художника Христофор Колумб, ступив на берег Нового Света, несет стяг с изображением Гала и надписью: «Я люблю Гала больше матери, больше отца, больше Пикассо и даже больше денег».
Насчет матери ─ это не обмолвка. Сальвадор Дали, рано лишившийся матери и недополучивший ее любви, подсознательно искал мать и нашел ее идеальное выражение именно в Гала, ну а она, в свою очередь, нашла в нем сына (свою дочь Сесиль она любила меньше, и не случайно ее воспитывала бабушка Поля Элюара).
Как написал Дали в своем дневнике:
«Словно мать страдающему отсутствием аппетита ребенку, она терпеливо твердила:
─ Полюбуйся, малыш Дали, какую редкую штуку я достала. Ты только попробуй, это ведь жидкая амбра, и к тому же нежженая. Говорят, ею писал сам Вермеер».
Сестра Гала Лидия, однажды навестившая супругов, отмечала, что никогда в жизни не видела более нежного и трогательного отношения женщины к мужчине: «Гала возится с Дали как с ребенком, читает ему на ночь, заставляет пить какие-то необходимые таблетки, разбирает с ним его ночные кошмары и с бесконечным терпением рассеивает его мнительность. Дали швырнул часами в очередного посетителя? Гала бросается к нему с успокоительными каплями ─ не дай Бог, с ним сделается припадок». Могла ли так держаться «женщина ─ воплощение зла», «алчная валькирия», как ее называли журналисты?
Отец и сестра Сальвадора Дали, строго исповедовавшие все каноны католической веры, никогда не могли простить ему выходки с портретом матери и брака с Гала, поэтому настоящей семьей для него стала итальянская семья Джузеппе и Мары Альбаретто, с которыми Дали связывала многолетняя дружба, их дочь Кристина стала крестницей Дали.
Мара Альбаретто: «Он был предельно эксцентричен, экстравагантен. Когда его спрашивали, почему он изобразил любимую жену Гала с двумя отбивными на спине, ответил просто: «Я люблю мою жену и люблю отбивные; не понимаю, почему не могу нарисовать их вместе»…».
Сальвадор Дали и Гала вместе организовывали свои нашумевшие «хэппенинги», эротические зрелища с привкусом скандала. Желающих принять в них участие было хоть отбавляй. Слава художника привлекала к нему многих женщин. Когда-то они проходили равнодушно мимо, а затем от них не было отбоя, так бывает довольно часто со знаменитыми людьми. Дамы, с именем или без оного, добивались свиданий с Дали. Зачастую он соглашался, но все эти свидания проходили по сценарию художника. Так, одну даму-датчанку художник любовно раздел, а потом долго украшал омарами и другой морской живностью. В итоге получилось красиво. Дали остался доволен и мило попрощался с женщиной. Осталась ли довольна она ─ вопрос.
Интимная жизнь супругов навсегда осталась тайной. В ней, по всей вероятности, отсутствовало такое понятие, как верность. Для Гала это был свободный брак, и она была вольна выбирать себе любовников. «Не бесплатно, дорогой мой, не бесплатно!». Но это относится к ее молодым и зрелым годам. Позднее ей приходилось платить уже самой. Когда ей было семьдесят, ее любовником стал молодой певец Джефф Фенхольт, один из исполнителей главной роли в рок-опере «Иисус Христос ─ суперзвезда». Говорили, что именно Гала стала причиной его разрыва с молодой женой, только что родившей ему ребенка. Гала приняла деятельное участие в судьбе Джеффа, создавала ему условия для работы и даже подарила роскошный дом на Лонг-Айленде. Это была последняя ее любовь. Разумеется, любовь к Сальвадору Дали не в счет.
У Антонио Д. Олано спросили:
─ Почему Дали никогда не хотел иметь детей?
─ Он боялся, что может родиться умственно неполноценный ребенок, ─ последовал ответ.
Дом, где жил Сальвадор Дали со своей музой Гала, был похож на несколько вложенных друг в друга коробок. Этот дом в Порт-Льигате пустует с 1982 года, с тех пор как здесь умерла Гала. С того самого дня Дали не переступал порога этой своей обители, столь близкой его сердцу. Многое в доме растащено на сувениры. Секретари, советники, закадычные друзья сменяли здесь друг друга как в калейдоскопе. «Это была куча шакалов», ─ заявил американский миллионер и ценитель художника Райнолдс Морс. Время роковым образом сказалось и на любимых вещах Сальвадора Дали. В саду разваливается на куски гипсовый верблюд, у ног которого тот рядился в восточные одежды для своих «арабских ночей». Наполовину сгнил деревянный шезлонг, воспроизводящий формы человеческой фигуры и сделанный по эскизам Дали. Световые рекламы фирмы «Пирелли», придуманные Дали, больше не горят. Сад медленно, но верно дичает.
Последние годы Гала были отравлены болезнями и стремительно надвигающейся старческой немощью. «День смерти, ─говорила она, ─ станет самым счастливым днем в моей жизни». Он наступил в 1982 году. Гала прожила 88 лет. Бурных и неповторимых.
5. Гений Дали.
Сальвадор Дали: «Рецепт взращивания гения».
«Для начала гения надо иметь. Затем ─ дать ему созреть. Не провороньте первый росток! Но не торопите события ─ успеете снять урожай. Не следует подстригать крону: пусть растет, как ей заблагорассудится; верное направление определится само собой. Когда придет время, соберите плоды. ПОДАВАТЬ, ПОКА НЕ ОСТЫЛИ!»
а) Самореклама.
Наше время ─ эра кретинов, эра потребления, и я был бы последним идиотом, если бы не вытряс из кретинов этой эпохи все, что только можно.
Сальвадор Дали.
Мало быть талантливым художником, надо еще уметь и подать себя, устроить шум, выгодно продать свои творения. Нужна, как мы говорим сегодня, большая раскрутка. В этом смысле Сальвадор Дали ─ не без помощи Гала, а может быть, именно благодаря ей ─ непревзойденный мастер.
«Меня никогда не покидает чувство, что все, что связано с моей персоной и с моей жизнью, уникально и изначально отмечено печатью избранности, цельности и вызывающей яркости» ─ записывает он в дневнике 17 июля 1952 года. Ощущение своей гениальности придало Дали изрядно большие рекламные способности.
А вот запись от 5 сентября 1953 года: «В грядущем году я стану не только самым совершенным, но и самым проворным художником в мире».
Однако не в одном проворстве дело. Сальвадор Дали родился и жил на Западе в обществе потребления, где реклама и деньги творят своих звезд и кумиров. Если обратиться к советскому периоду истории России, то нужно сказать, что многие наши писатели жили словно за железным занавесом, и здесь не имело никакого значения личное проворство. Никто и помыслить не мог о рекламе своих произведений. Государство само определяло рейтинг гениальных и талантливых. Обо всем этом смешно даже говорить. Сальвадор Дали же мог бесцензурно, без всякого страха за собственную жизнь, писать:
«Каждое утро при пробуждении я испытываю высочайшее наслаждение, в котором лишь сегодня отдаю себе отчет: это наслаждение быть Сальвадором Дали, и в полном восхищении я задаю себе вопрос: какими еще чудесами он нынче подивит мир, этот Сальвадор Дали?» (6 сентября 1953 г.).
Художник беспрепятственно проявлял свою манию величия, и не только проявлял, но и успешно реализовывал, к врожденному дару он прибавлял почти гениальную проворность. «Жить ─ это прежде всего участвовать», ─ пишет он в дневнике. Это значит ─ не сидеть сложа руки, не ждать, когда тебя заметят и оценят, как это свойственно многим российским интеллигентам.
Дали ─ высокопрофессиональный менеджер, рекламный агент самого себя, зазывала на улице и гид на выставке. Он постоянно устраивает «информационные оргии», чтобы привлечь к себе внимание и в очередной раз оповестить мир о существовании гения Дали. В доказательство приведу пространную выдержку из дневника (отмечу, что Дали свойственно говорить о себе в третьем лице):
«1958-й год. Сентябрь. Порт-Льигата.
Трудно удерживать на себе напряженное внимание мира больше, чем полчаса подряд. Я же ухитрялся проделывать это целых двадцать лет, и притом каждодневно. Мой девиз гласил: «Главное, чтобы о Дали непрестанно говорили, пусть даже и хорошо». Двадцать долгих лет удавалось мне добиваться, чтобы газеты регулярно передавали по телетайпам и печатали самые что ни на есть невероятные обо мне известия.
Париж. Дали выступает в Сорбонне с лекцией о «Кружевнице» Вермеера и своем «Носороге». Он прибывает туда на белом «роллс-ройсе» набитом кочанами цветной капусты и, приветствуемый вспышками бесчисленных фотокамер, сразу же проследовал в главную аудиторию Сорбонны, дабы, не теряя ни минуты, начать свое выступление. Публика, дрожа от нетерпения, ждала от меня эпохальных откровений. И я не обманул ее ожиданий. Я заранее решил приберечь для Парижа самые свои сногсшибательные заявления ─ ведь Франция недаром снискала себе репутацию самой разумной, самой рациональной страны мира. Я же, Сальвадор Дали, происхожу родом из Испании ─ самой что ни на есть иррациональной и мистической страны, которая когда-либо существовала на свете... Это были мои первые слова, и они потонули в бешеных рукоплесканиях ─ никто так не чувствителен к комплиментам, как французы. Разум же, продолжил я, никогда не является нам иначе, как в ореоле радужного тумана, окрашенного во всевозможные оттенки скептицизма, которые он, то есть разум, всячески стремится рационализировать, свести к коэффициентам неопределенности, ко всяким гастрономическим изыскам в прустовском стиле, неестественно желеобразным на вид и непременно с душком. Вот почему так полезно и даже просто не обходимо, чтобы испанцы вроде нас с Пикассо время от времени появлялись в Париже, дабы дать возможность французам воочию увидеть сочащийся кровью кус натуральной, сырой правды.
Тут, как я и ожидал, в публике началось совершенно невообразимое. Я понял, что победа за мной!..
Париж. На Монмартре, прямо напротив мельницы «Ла Галетт» Дали, стреляя из аркебузы по гравировальному камню, создает свои иллюстрации к «дон Кихоту». «Обычно ─ заявляет он, ─ мельницы делают муку ─ я же собираюсь из муки делать мельницы». Заполнив мукою и смоченным типографской краской хлебным мякишем два носорожьих рога, он с силой выстреливает всем этим и выполняет свое обещание.
Мадрид. Дали произносит речь, где приглашает Пикассо вернуться в Испанию. Начинает он со следующего заявления: «Пикассо испанец ─ и я тоже испанец! Пикассо гений ─ и я тоже гений! Пикассо коммунист ─ и я тоже нет!»…
Париж. Дали продефилировал через весь город во главе процессии, несущей батон хлеба пятнадцатиметровой длины. Хлеб был торжественно возложен на сцену театра «Этуаль», где Дали выступил с истерической речью о «космическом клее» Гейзенберга.
Барселона. Дали и Луис Мигель Домингин решили устроить сюрреалистический бой быков, в конце которого вертолет, наряженный Инфантою в платье от кутюр, унесет в небо жертвенного быка, который далее будет сброшен на священной горе Монсеррат и растерзан кровожадными грифами. Тем временем Домингин на импровизированном Парнасе увенчает короною голову Гала, одетой Ледою, а у ног ее выйдет голым из яйца Дали.
Лондон. В планетарии воспроизвели расположения звезд на небосводе ПортЛьигаты в момент рождения Дали. Согласно заявлению его психиатра, доктора Румгэра, Дали возвестил, что они с Гала воплощают космический и величественный миф о Диоскурах (Касторе и Полидевке). «Мы, Гала и я, являемся детьми Юпитера».
Нью-Йорк. Дали высадился в Нью-Йорке, одетый в золотой космический скафандр и находясь внутри знаменитого «овосипеда» его собственного изобретения ─ прозрачной сферы, нового средства передвижения, основанного на фантазмах, вызываемых ощущениями внутриутробного рая.
Никогда, никогда, никогда, никогда ни избыток денег, ни избыток рекламы, ни избыток успеха, ни избыток популярности не вызывали у меня ─ пусть даже хоть на четверть секунды ─ желания покончить жизнь самоубийством... Совсем наоборот, мне это очень даже нравится. Вот как раз совсем недавно один приятель, который никак не мог понять, как это весь этот шум не приносит мне ничуточки страданий, явно выступил в роли этакого искусителя, спросив меня:
─ Неужто же такой ошеломляющий успех и вправду не доставляет вам никаких страданий?
─ Никаких!
Уже с просительной интонацией:
─ Ну хотя бы какое-нибудь легкое нервное расстройство... (На лице было написано: «Ну пожалуйста, что вам стоит»).
─ Нет! ─ категорически отмел я.
После чего, зная о его неслыханном богатстве, добавил:
─ Дабы доказать вам свою искренность, могу тут же, не моргнув глазом, принять от вас 50000 долларов».
Там же, в дневнике он пишет: «Еще в отрочестве узнав о том, что Мигель де Сервантес, так прославивший Испанию своим бессмертным «Дон Кихотом» сам умер в чудовищной бедности, а открывший Новый Свет Христофор Колумб умер в не меньшей нищете, да к тому же еще и в тюрьме, ─ так вот, повторяю, узнав обо всем этом еще в отроческие годы, я, внимая благоразумию, настоятельно посоветовал себе заблаговременно позаботиться о двух вещах:
1. Постараться как можно раньше отсидеть в тюрьме. Это было своевременно исполнено.
2. Найти способ без особых трудов стать мультимиллионером. И это тоже было выполнено».
Дали просто обожал золото, оно было его манией. Он носил на шее золотой слиток ─ расставание с золотом приносило ему страдания. И все его эпатажные выходки помогали ему на расставаться с ним.
б) «Десять наставлений тому, кто хочет стать художником».
«Если бы я не работал, что бы я делал здесь, на земле? Скучал бы, как устрица. Поэтому я терпеть не могу устриц».
Сальвадор Дали.
Все же, как себя не рекламируй, тебя никто не заметит, если у тебя нет способностей. Но и одних способностей мало. Нужна работа, огромная работа, лишь тогда ты сможешь заработать и оставить след в памяти людей, кем бы ты не был ─ художником или сантехником. Человек никогда не будет жить хорошо, если все время будет пытаться заработать, что называется, на халяву.
«Мир часто судил о Дали по тому, что читал о нем в газетах и журналах. А те зачастую давали представление о нем как о, мягко говоря, странном человеке.
Но это же совершенно неверно. В противоположность тому, что можно было бы о нем подумать, если судить по публикациям в прессе, Дали являлся человеком мыслящим, скрупулезно и долго работавшим над своими картинами. Он обладал большим запасом терпения и мог провести целый день, выписывая на холсте какую-нибудь деталь. У Дали был вкус к работе, причем к упорной, и желание придать ей завершенность, что, на мой взгляд, отличает его от многих современных художников. Дали был великим тружеником...», ─ так писал Пьер Аржилле.
«Он был человеком живым, ─ продолжает Аржилле, ─ веселым и отличался стопроцентной честностью. Он всегда говорил только то, что думал, хотя это порой производило на окружающих странное впечатление, даже эпатировало их. Но ему не было дела до их мнения. Для меня это является образцом свободы. Был он прав или нет ─ он говорил то, что думал. Должен особенно подчеркнуть: художник не был злым. Напротив, я его помню предельно доброжелательным и незлопамятным. Злые люди глупы. У него на злобу не было даже времени ─ он всю жизнь проработал, работал много и легко. Знаете, без труда, без огромного труда нельзя достичь того уровня, которого добился Дали. Он писал что хотел и как хотел, и это доставляло ему удовольствие. Бывают живописцы, работающие тяжело, туго, и картины у них получаются вымученные. У Дали всегда был миллион идей, он ими сыпал как из рога изобилия. Мне самому с ним было легко, весело и приятно работать, это даже не было похоже на труд, одно сплошное удовольствие…».
Дали был трудягой, работал с утра до ночи ─ собственно говоря, работал всегда. Это качество проявилось у него еще с детства и осталось на всю жизнь. Когда Дали учился в Академии, сверстники его считали ретроградом, человеком без темперамента (его приняли «за своего» лишь после того, как случайно увидели его работы, выполненные в стиле кубизма»). На самом же деле он требовал от себя академической выучки, получив которую он мог экспериментировать и выстраивать свой, новый метод (этот метод, напомню, был назван впоследствии «параноидально-критическим»).
Вспоминает Кристина Альбаретто, крестница Дали:
«Ребенком я очень любила смотреть, как работал мой крестный отец, великий Сальвадор Дали. Вдохновение являлось к нему внезапно. Помню его горящий, почти магнетический взгляд, его загнутые кверху усики, его эксцентрическую манеру одеваться. Сидя в мастерской, я тоже пыталась что-то рисовать. Но чаще всего мыла его кисти ─ очень хотелось быть ему полезной. И в то же время требовала, чтобы мне за это платили. Он не отказывался и все норовил расплатиться со мной каким-нибудь рисунком, но я хотела только песеты. А еще он дарил мне подарки ─ помню, однажды преподнес детеныша оцелота, я назвала его Бабу, он жил у нас очень долго, и сегодня по дому родителей бродят его потомки ─ три огромные пятнистые кошки. Они тоже напоминают нам о Сальвадоре Дали, гении, который был нашим большим другом...
Ему нравилось играть со мной, ─ продолжала свой рассказ Кристина. ─ Может быть, он любил меня, как любил бы собственную дочь, если бы она у него была. Мы вдвоем ходили купаться в заливчик недалеко от его дома, и Дали вместе со мной карабкался на надувной матрасик. Если мне покупали новую игрушку, я старалась спрятать ее подальше ─ мой крестный отец очень любил игрушки и часто крал их у меня. Он был такой, Дали, ─ очень похожий на капризного ребенка. Уже тогда весь мир воспринимал его как гения, экстравагантного клоуна, а для меня многие годы он был незаменимым товарищем по играм».
Большинство художников поглощено только живописью, и в жизни они молчуны. Они говорят только кистью и красками. А есть художники, которым мало выразиться на своих полотнах, им подавай кафедру. Это учителя по натуре. Проявил себя в этой области и Сальвадор Дали. Надо сказать, очень неплохо проявил ─ его словам следовало бы внимать многим художникам, да и не только художникам.
Итак, «десять наставлений тому, кто хочет стать художником», сформулированных Дали в книге «Пятьдесят секретов магического искусства»:
1. Художник, лучше быть богатым, чем бедным; научись работать кистью так, чтобы из-под нее рождались золото и драгоценные камни.
2. Не бойся совершенства: тебе никогда не достичь его!
З. Перво-наперво научись писать и рисовать, как старые мастера. Потом сможешь писать так, как хочешь, все будут уважать тебя.
4. Не теряй глаз, руку, ни тем более голову, если станешь художником, они пригодятся тебе.
5. Если ты из тех, кто считает, что современное искусство превзошло искусство Вермеера и Рафаэля, не берись за эту книгу и пребывай в блаженном идиотизме.
6. Не будь небрежен в живописи, иначе после твоей смерти живопись сама пренебрежет тобой.
7. У лени шедевров нет!
8. Художник, рисуй!
9. Художник, не пей спиртного и за всю свою жизнь не кури гашиш более пяти раз.
10. Если живопись не полюбит тебя, вся твоя любовь к ней будет безрезультатна.
И еще несколько советов:
«Свою книгу «Пятьдесят секретов магического искусства» я начал так: «Ван Гог отрезал себе ухо. Прочти эту книгу прежде, чем сделать то же самое».
Не старайся идти в ногу с современностью, от времени никуда не денешься. Все мы, что бы ни вытворяли, поневоле современны...».
Что тут говорить, если некоторые современные художники придают значение только выражению своей воли, личности и своего темперамента, предъявляя вместо своих полотен себя, как произведение искусства.
Сам Дали всегда действовал в стопроцентном соответствии своими советами. Его книги ему самому служили учебниками.
«Сальвадор Дали ─ художник универсальный, он проявил себя практически во всех видах творчества. Не все черты его искусства могут быть одинаково приемлемы всеми. Но нельзя отрицать то, что, несмотря на все экстравагантные выходки и шокирующие художественные декларации Дали, его творчество оставалось верным определенным принципам. Выработанная им мифология распространилась на все проявления уникальной личности художника. Дали утверждал преимущество бесконтрольной игры ассоциаций, хотя каждое его произведение было тщательно спланировано...» (Е. Гордон. «Советская Культура», 14 апреля 1988).
Сальвадор Дали и художник, и литератор, и сценарист. Его книгу «Тайная жизнь Сальвадора Дали, написанная им самим» читаешь, словно детективный роман. Все события переплетаются, реальность неотделима от вымысла, но не поверить в вымысел очень трудно, даже в явный ─ настолько реально он описан, словно Дали и не придумывал ничего. А может быть и не придумывал? Он многое переживал в своих фантазиях, а потом воплощал это в своих полотнах и книгах. Одно несомненно: к Дали со стопроцентной уверенностью можно прикрепить утверждение ─ талантливый человек талантлив во всем.
6. Дали после смерти Гала.
Смерть, приходи! Но приходи незаметно, так, чтобы я не расслышал твоих шагов, а то удовольствие от сознания предстоящего ухода в другой мир придаст мне силы пожить еще.
Сальвадор Дали.
Гала скончалась 10 июня 1982 года. Алексей Медведенко передал для газеты «Советская культура» из Мадрида следующую информацию:
«Дали был намерен исполнить последнюю волю жены: похоронить ее в Пуболе, находящемся в 80 километрах от Порт-Льигаты, в замке, в свое время по даренном Дали своей возлюбленной. Однако древний испанский закон, изданный во времена эпидемии чумы, запрещал перевозить тело без разрешения властей. Дали ради Гала идет на нарушение закона. Обнаженное тело покойной завернули в одеяло и положили на заднее сиденье «кадиллака». За руль садится водитель Артуро. Их сопровождает сестра милосердия. Договорились, что, если их остановит полиция, они скажут, что Гала умерла по дороге в госпиталь. Знаменитый «кадиллак» Дали, свидетель многих счастливых путешествий по Франции и Италии, превратился в катафалк. Через час с небольшим он доставляет покойную в Пуболь. Там уже было все приготовлено для погребения. Гроб с прозрачной крышкой с телом Гала был погребен в склепе замка 11 июня в шесть часов вечера в присутствии самого Дали и немногочисленных слуг…».
Сальвадор Дали пережил Гала на 7 лет. В своем одиночестве он написал всего одну ─ и то очень слабую ─ картину. Она называлась «Мы придем позднее, к пяти часам» (1983). Вместе с Гала от Дали ушло и вдохновение. Психологическое состояние его было ужасным.
Дали навсегда оставил Порт-Льигату и поселился в Пуболе. Испытывая муки сам, Дали мучил и других. Однажды после бессонной ночи он решил больше не вставать с постели и не есть. Его пытались кормить насильно, он вырывался, кричал, разгонял врачей и прислугу. Его вес уменьшился до 46 килограммов. Иногда он пытался брать в руки кисть, но тут же бросал ее. И за все это время ни разу не произнес имя Гала, хотя, по всей вероятности, думал только о ней. Дали сознательно разрушал себя.
30 августа 1984 года таинственным образом произошел пожар (а может быть, виной тому всего лишь короткое замыкание электропроводки). Личный секретарь Дали нашел художника на полу рядом с кроватью и вытащил его из объятой пламенем и наполненной дымом комнаты, когда тот уже получил серьезные ожоги правой руки, ног и спины. Дали остался жив, но состояние его стало еще хуже. В барселонской клинике «Эль-Пилар» художнику сделали пересадку ткани. Постепенно Дали пришел в норму. Выйдя из клиники, он отправился в Фигерас, в свой прижизненный дом-музей. Здесь, на своей роскошной и уникальной вилле, художник становится добровольным изгнанником, отказываясь принимать кого-либо. Медсестра, ухаживающая за ним, говорит, что «он давно уже не в своем уме». Журналисты пытаются заглянуть в последние годы его жизни, а то и просто строят догадки.
Вероника Прат писала во французском «Фигаро»: «Пять лет назад Дали еще работал без устали в своем дворце Пуболь, в ателье, где царил невообразимый беспорядок, где стояло чучело льва, валялись диковинные раковины, краски, кисти, холсты, листы плотной бумаги. Нередко он писал несколько картин сразу, переходя от одной к другой, делая точные, мягкие мазки. Но это был уже старик. Однако меня потрясла не сама