Культура XIX века
Просветительская деятельность. Распространению знаний способствовали многие научные общества: Географическое, Минералогическое, Московское общество испытателей природы, упомянутые выше Общество истории и древностей российских, Общество любителей российской словесности. Они устраивали публичные лекции, печатали отчеты и сообщения о наиболее выдающихся достижениях отечественной науки, финансировали различные исследования.
Особое значение для просвещения народа играло издание книг. В начале XIX в. существовали лишь государственные типографии, в —40-е годы распространилось частное книгоиздательство. Оно, прежде всего, связано с именем А. Ф. Смирдина, которому удалось Удешевить стоимость книг, увеличить тиражи и сделать книгу широко доступной. Он был не только предпринимателем, но и известным издателем просветителем.
В первой половине XIX в. заметно оживилось газетное и журнальное дело кроме «Санкт-Петербургских» и «Московских ведомостей» появились многие частные газеты («Северная пчела», «Литературная газета» и др.). Первым русским общественно-политическим журналом был «Вестник Европы», основанный Н. М. Карамзиным. Материалы патриотического содержания публиковались в журнале «Сын Отечества». Огромной популярностью в 30—50-е годы пользовались литературно-художественные журналы «Современник» и «Отечественные записки», в которых сотрудничали В.Г. Белинский, А.И. Герцен и другие прогрессивные общественные деятели.
В 1814г. в Петербурге появилась первая публичная библиотека, ставшая национальным книгохранилищем. В дальнейшем публичные и платные библиотеки открывались во многих провинциальных городах. Нередки стали крупные частные книжные коллекции в домах не только богатых людей.
В первой половине XIX в. начали открываться общедоступные музеи, ставшие местом хранения вещественных, письменных и изобразительных памятников, представлявших историческую, культурную и художественную ценность. Примечательно, что музейное дело более быстрыми темпами развивалось в провинциальных городах: Барнауле, Оренбурге, Феодосии, Одессе и др. В 1831г. был основан Румянцевский музей в Петербурге. Он содержал книги, рукописи, монеты, этнографические коллекции. Все это было собрано графом Н. П. Румянцевым и передано после его смерти государству В 1861г. собрание было перевезено в Москву и послужило основой Румянцевской библиотеки (ныне — Российская государственная библиотека). В 1852г. коллекция произведений искусства в Эрмитаже была открыта для публичного доступа.
Распространению знаний способствовали также ежегодные с конца 20-х годов XIX в. всероссийские промышленные и сельскохозяйственные выставки.
2.2. Литература.
Именно расцвет литературы позволил определить первую половину XIX в. как «золотой век» русской культуры. Писатели, отражавшие российскую действительность, занимали разные общественно-политические позиции. Существовали различные художественные стили (методы), сторонники которых придерживались противоположных убеждений. В литературе первой половины XIX в. закладывались те основополагающие принципы, которые определили ее дальнейшее развитие: народность, высокие гуманистические идеалы, гражданственность и чувство национального самосознания, патриотизм, поиски социальной справедливости. Литература становилась важным средством формирования общественного сознания.
На рубеже XVIII—XIX вв. классицизм уступил место сентиментализму. В конце своего творческого пути к этому художественному методу пришел поэт Г.Р. Державин. Главным представителем русского сентиментализма был писатель и историк НМ. Карамзин (повесть «Бедная Лиза» и др.).
Русский сентиментализм просуществовал недолго. Героические события войны 1812г. способствовали появлению романтизма. Он был широко распространен и в России, и в других европейских странах. В русском романтизме существовало два течения. В творчестве В. А. Жуковского проявился «салонный» романтизм. В балладах он воссоздал мир поверий, рыцарских легенд, далеких от реальной действительности. Другое течение в романтизме представляли поэты и писатели — декабристы (К.Ф. Рылеев, В.К. Кюхельбекер, А.А. Бестужев-Марлинский). Они призывали к борьбе против самодержавно-крепостнических порядков, выступали за идеалы свободы и служения Родине. Романтизм оказал заметное влияние на раннее творчество А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова.
Во второй четверти XIX в. в европейской литературе начал утверждаться реализм. В России его основоположником стал А.С. Пушкин. После создания романа «Евгений Онегин» этот художественный метод стал доминирующим. В творчестве М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Н.А. Некрасова, И.С. Тургенева, И.А. Гончарова отчетливо проявились характерные черты реализма: правдивое отображение действительности во всем ее многообразии, внимание к простому человеку, обнажение отрицательных явлений жизни, глубокие раздумья о судьбах Родины и народа.
Большое значение для развития литературы имела деятельность «толстых» литературных журналов «Современник» и «Отечественные записки». Основателем «Современника» был А. С. Пушкин, а с 1847г. его возглавили Н. А. Некрасов и В. Г. Белинский. В 40-е годы XIX в. «Отечественные записки» сплачивали вокруг себя наиболее талантливых писателей того времени — И.С. Тургенева, А.В. Кольцова, Н.А. Некрасова, М.Е Салтыкова-Щедрина. В этих журналах возникло новое явление для России — литературная критика. Они стали и центрами литературных объединений, и выразителями разных общественно-политических взглядов. В них отражалась не только литературная полемика, но и идейная борьба.
Развитие литературы происходило в сложных социально-политических условиях. Ее постоянное соприкосновение с передовыми течениями общественной мысли вынуждало правительство применять к литераторам запретительные и репрессивные меры. В 1826г. цензурный устав, названный современниками «чугунным», сменил прежний (1804г.), более либеральный. Теперь цензор мог по своему усмотрению кромсать текст, убирая из него все, что ему казалось оскорбительным для самодержавия и церкви. «История нашей литературы, по словам А.И. Герцена,— это или мартиролог, или реестр каторги». А.И. Полежаев и Т.Г. Шевченко были отданы в солдаты. А.И. Герцен и Н.П. Огарев за свои первые литературные опыты сосланы. А.А. Бестужев-Марлинский убит во время Кавказской войны.
Декабристы видели в литературе, прежде всего средство пропаганды и борьбы, в их программах проявлялось стремление придать поэзии политический характер, сосредоточить усилия на утверждении идеальной нормы гражданской морали и поведения человека. Самодержавно-крепостнический порядок декабристы отвергали так несогласуемый с законами разума и «естественными правами человека». Отсюда их тяготение к традициям «просветительского классицизма». Другим основополагающим началом эстетической системы декабристов была предромантическая идея национальной самобытности литературы в первой половине XIX в., в которой сосуществовали различные художественные направления: классицизм, сентиментализм, предромантизм, романтизм, реализм. Но особо актуальным в дискуссиях этого времени оказался вопрос о природе и судьбах романтического направления 3 .
Нормативисты отнеслись к романтическому движению в европейской культуре с враждебным недоумением и раздражением. Они полагали, что изящные искусства уже совершили полный цикл своего развития и достигли возможных вершин в лоне классицизма. Поэтому романтизм был объявлен ими эстетическим «своевольством» и «беззаконием».
В отличие от них представители прогрессивной ветви рационалистической эстетики увидели в этом движении необходимое звено многовекового процесса художественного развития.
Дискуссии о романтизме проходили в первой трети XIX в. постоянно. Один из ее участников Д. В. Веневитинов разделял историю культуры на эпоху эпическую, лирическую и драматическую». Романтизм составляет второе звено в этом процессе и должен уступить место более совершенному состоянию художественного сознания, «примиренному с миром».
Действительно, первоначально романтические идеи скрещивались с разнородными доромантическими традициями сентиментализма (в раннем творчестве Жуковского), анакреонтической «легкой поэзией» (К.К. Батюшков, П.А. Вяземский, юный Пушкин, Н.М. Языков), просветительского рационализма (поэты-декабристы К.Ф. Рылеев, В.К. Кюхельбекер, А.И. Одоевский и др.). Вершиной русского Романтизма первого периода (до 1825г.) явилось творчество Пушкина (ряд романтических стихотворений и цикл южных поэм»).
Позже получает развитие романтическая проза (А. А. Бестужев-Марлинский, ранние произведения Н.В. Гоголя, А.И. Герцена).
Вершиной второго периода романтизма стало творчество М.Ю. Лермонтова.
Завершение романтической традиции в русской литературу философская лирика Ф.И. Тютчева. Здесь же можно было бы отметить, что представителем романтизма на сцене был в Петербурге актер Каратыгин (его очень любили декабристы), а в Москве в это время на сцене царил П. С. Мочалов.
Близкой к романтизму была предромантическая элегическая поэзия К Н. Батюшкова (1787—1855). В 20-е годы ее традиции были сильны в творчестве А. А. Дельвига (1798— 831), Н.М. Языкова (1803 — 1846), Е.А. Баратынского 1800—1844). Творчество этих поэтов было проникнуто глубокой неудовлетворенностью существующим. Не веруя в переустройство общества, они ориентировали свое творчество на создание гармонии во внутреннем мире человека. Они видели высшие ценности в духовных переживаниях идеального порядка, Батюшков и его последователи — в одухотворенных нравственным пафосом «земных» радостях, в дружбе, любви, чувственном наслаждении. Элегики обновили поэтический язык, разработали утонченные формы поэтической выразительности, создали многообразие метрической, строфической и ритмико-интонационной структур. В элегической поэзии постепенно начали проступать романтические тенденции. Они выражались в своеобразном мистико-романтическом тяготении к поэтической фантастике. Намечались характерная для романтизма разработка фольклорных мотивов и форм разных времен и народов, новаторская трактовка антологического жанра у Батюшкова, интерес к русской песне у Дельвига.
Говоря о романтизме, русский исследователь этой сложной проблемы В. Каллаш отмечает, что романтизм «генетически связан с сентиментализмом, последние сентименталисты были первыми романтиками.
На рубеже XVIII—XIX вв. романтизм был связан с самыми разными уровнями общественного сознания и формами их выражения; он оказался причастным к решению проблем самого различного социально-политического, идеологи чес ко- культурного планов.
Историки и социологи, например, давно оперируют представлением о романтизме как особом типе сознания и поведения. Восходящее к Гегелю и Белинскому, поддержанное И. Тэном. оно принято было И.Ф. Волковым и с определенными уточнениями И.Я. Берковским, А.Н. Соколовым, Н.А. Гуляевым, Е.А Майминым10.
Романтизм был необходимым звеном в художественном развитии человечества и явился объективно величественным художественным открытием11.
Он выполнил задачу, возложенную на него историей, сыграл свою роль в культурном процессе как непосредственный предшественник реализма. С ним произошло то же, что и с предшествовавшими направлениями — с классицизмом, сентиментализмом, просветительским реализмом.
Когда «возникали новые вопросы, на которые он отвечал менее точно, чем реализм, то неизбежным оказалось вытеснение романтизма на второй план в литературе и стран Европы, и России: романтизм сошел на периферию, в руках эпи гонов его формы быстро обветшали и, естественно, вызывали насмешливое отношение сторонников нового искусства — критического реализма»12.
Между тем романтическую философию русского искусства русских прозаиков 30-х годов XIX в. более всего привлекал ее немецкий вариант — эстетические концепции, возникшие в недрах так называемой йенской школы, а затем получившие дальнейшее развитие в исканиях младших поколений немецких романтиков.
Интерес вызывали прежде всего эстетические идеи молодо го Фр. Шеллинга. Наибольшей известностью пользовались его сочинения «Система трансцендентального идеализма» (18001 и «Об отношении изобразительных искусств к природе» (1807). Впрочем, достаточно широко были распространены в России и записи лекционных курсов по эстетике, прочитанные Шеллингом в Йене и Вюрцбурге в 1798—1799 и 1802 гг.
Известность «немецкой школы» была в то время очень широка. В 1826г.
С.П. Шевырев, Н.А. Мельгунов и В.П. Титов выпустили в свет на русском языке сочинения В. Г. Ваккенродера, объединенные в книге «Об искусстве и художниках. Размышления отшельника, любителя изящного». Книга очень быстро стала настольной для многих деятелей русской культуры. Были известны в России тех лет работы теоретиков йенского кружка, братьев Ф. и А. Шлегелей, сочинения романтиков гейдельбергского круга (К. Брентано, И. Черресо, Л. А. фон Арнима) и даже доступные главным образом в пересказах философские афоризмы Новалиса, крупнейшего поэта йенской школы. Чуть позже теоретические идеи йен цев и гейдельбержцев обрели мощное подкрепление в художественных идеях и образах Э. Т. Гофмана и снискали в Рос сии даже большую популярность, чем на родине писателя, в Германии. Переводы и вольные изложения эстетических трак татов, очерков, отдельных высказываний немецких романтиков регулярно появлялись в русских журналах 1820 —1830 гг. («Московский вестник», «Московский телеграф», «Теле скоп», «Вестник Европы», «Московский наблюдатель»).
Конечно, интерес к эстетике немецкого романтизма не исключал сочувственного внимания к идеям иного происхождения. В кругозор русских деятелей культуры входили многие идеи французских романтиков: в России 20-х годов хорошо знали книги Ж. де Сталь и Ф. Р. Шатобриана, позднее — статьи-манифесты В. Гюго и А. Виньи. Были известны и теоретические декларации английской «озерной» школы, полемические суждения Дж. Г. Байрона. И все-таки именно немецкая романтическая культура являлась главным источником тех философско-эстетических идей, с которыми встречались русские прозаики, обращавшиеся к теме искусства.
Утопии и мифы немецкого романтизма несли в себе очень важную для русской интеллигенции устремленность к абсолютному идеалу. Увлеченность идеями немецких романтиков ощущается в теоретических исканиях русских мыслителей 1820-х — начала 1830-х годов. В трактатах и статьях А.И. Гелича, И.Я. Кронберга, Д.В. Веневитинова, В.Ф. Одоевского, Н. А. Полевого развивались представления о сущности красоты, о природе творчества и назначении искусства, об их соотношении с иными видами знания, о миссии художника и т. п., в главных чертах сходные с принципами немецкой романтической культурологии. Однако легко улавливаются и отзвуки французского романтизма. Так называемая неистовая словесность (прежде всего романы В. Гюго, Ж. Жанена, О. Бальзака, Э. Сю) в начале 30-х годов волновала русского читателя изображением необузданных страстей.
Изучая эти процессы, Алексей Веселовский выдвинул предположение, что «три слоя иновлияний захватили в разное время различные стороны русской культуры: немецкое — в сфере учащейся молодежи, в лицее, в русских университетах, в области эстетической мысли; французское— преимущественно в литературе 1810-х годов; английское — чуть позже и захватило главным образом сферу экономической мысли»13.
Бесспорно, что заимствования были. Но вряд ли можно весь русский романтизм сводить к одним заимствованиям, влиянию западных авторов и подражанию им. Нельзя отрывать русских художников-романтиков от той конкретно-исторической почвы, которая питала их творчество, и возникновение русского романтизма объясняется не только как следствие западных влияний, но и как закономерный акт в процессе развития русской культуры в целом.
Предпосылки его возникновения в России связаны с началом разложения социально-экономических и идеологических основ крепостничества, с крушением старого мира. Крушение это проявилось в самых различных сферах социально-политических и экономических отношений, на разных уровнях идеологического опосредствования их. В отдельных странах этот общеевропейский процесс протекал в неодинаковых формах и с различной интенсивностью, однако существо его всюду оставалось единым: происходил распад прежних норм морали, эстетических воззрений, общих философских представлений. На смену старому мировосприятию приходило новое понимание человека и общества, морали и долга, социальной гармонии и средств ее достижения.
Самоопределение русского романтизма происходило не только посредством полемического отталкивания от воззрений, определявших культурную жизнь России до Крестьянской войны 1773—1775 гг. и Французской революции 1789— 1794 гг. Первое десятилетие XIX в. в России было также и временем активного переосмысления старых идейно-эстетических ценностей и включения их в новые концепции общественного и литературного процесса: подчиняясь романтическим доминантам, они входили в мировосприятие художников-романтиков.
Романтизм как самостоятельное направление в русской литературе утвердился не только вместе, но в значительной мере и в результате творческих исканий и художественных открытий В.А. Жуковского (1783—1852).
Подобно многим молодым русским дворянам 90-х годов XVIII в. Жуковский начинал сознавать отличие своих воззрений на мир от традиционных норм просветительства. Однако среди сложившихся литературных форм Жуковский не находил и, естественно, еще не мог найти таких изобразительно выразительных средств, с помощью которых можно было бы добиться наиболее полного художественного выражения этого нового типа видения и чувствования мира, где смутное ощущение дисгармонии темной тенью ложится на создаваемую картину.
На этом фоне с особенной остротой осознается кратковременность человеческого бытия. Человек смертен — и вся его жизнь, как поток, стремится к неизбежному концу. Стихотворение, насыщаемое раздумьями о самых общих законах бытия, приобретает вид лирико-философской миниатюры:
Жизнь, мой друг, бездна
Слез и страданий...
Счастлив стократ
Тот, кто, достигнув
Мирного брега,
Вечным спит сном...
Этот образ Жуковский пронес до последнего своего часа. Это было первым в русской поэзии шагом к выражению романтического двоемирия. Земное здесь, как полагает поэт, является необходимым этапом к идеальному там. Здесь человек приобретает некие залоги, без которых невозможно обрести желанный покой инобытия. Залоги — это добрые дела, богатство впечатлений, общение с друзьями, память в сердце ближних и т. п.
Подобная картина двоемирия, несвободная в своей сущности от религиозно-христианских представлений, тем не менее уже в самых ранних произведениях Жуковского освобождается от традиционной христианской образности.
В своих произведениях («Сельское кладбище», «На смерть Андрея Тургенева» и «К. К. Соковниной») Жуковский отчетливо проявляет признаки раннего романтического видения мира. Он словно бы доказывает важный для него силлогизм из двух посылок и самоочевидного вывода: «Земное счастье непрочно, мгновенно и для большинства людей недостижимо, но человек рожден для счастья и в этом его назначение»14, следовательно, он обретет счастье в ином мире или ином, неземном понимании, если только существует справедливость и не хаос, а гармония господствует во Вселенной.
В элегии «К.К. Соковниной» Жуковский констатирует ту закономерность бытия, которую открывали еще Грей, Княжнин, Карамзин, Державин, И. Дмитриев и другие его предшественники: «Протекших радостей уже не возвратить». Мысль о необратимости течения времени, освоенная предромантической поэзией, сочетается в этой элегии с иной, необычной для всего доромантического искусства: «Но в самой скорби есть для сердца наслаждение». Она предваряет ту поэтизацию личного трагизма, которая у Байрона, Полежаева и Лермонтова станет одним из проявлений активного неприятия действительности и выражением необычно острого конфликта между личностью и обществом.
Жуковский написал около пятидесяти новых произведений (включая эпиграммы и басни), но практически не сделал нового крупного шага в дальнейшем расширении и обогащении уже созданной им художественной системы романтизма.
Романтизмом использовалась элегия, другие жанры еще предстояло освоить. Эта элегическая форма раннего романтизма еще была множеством нитей связана с элегически-меланхолическими проявлениями сентиментализма и предромантизма.
Освоение жанра баллады было для Жуковского одновременно и освоением новой системы художественных средств, не имевшихся в распоряжении поэтов эпохи просветительства. Тем самым переход к балладе положил начало не только новому периоду в творческом развитии Жуковского, но и означал начало нового этапа в дальнейшем самоопределении русского романтизма как самостоятельного художественного течения.
«Людмила» (1808), первая из баллад Жуковского, возбудила особый резонанс среди читателей. Она была воспринята как произведение необычное и даже небывалое в русской литературе, как выражение откровенного разрыва с искусством предшествовавшей эпохи. При всем том в «Людмиле» угадывались и некоторые уже известные (по западной литературе) мотивы: читатель был в значительной мере подготовлен к той фантасмагории, какая предстала перед ним в этой балладе и которая буквально взрывала все устоявшиеся литературные каноны.
Ф.Ф. Вигель подробно и в общем верно изложил впоследствии те впечатления, которые вызвала «Людмила» при своем появлении. «Упитанные литературою древних и французскою, ее покорною подражательницею (я говорю только о просвещенных людях), мы в выборах его увидели нечто чудовищное, — пишет Ф.Ф. Вигель, имея в виду выбор нового жанра и особых иллюзий. — Мертвецы, привидения, чертовщина, убийства, освещаемые луною, — да это все принадлежит к сказкам да разве английским романам; вместо Геро Геро, с нежным трепетанием ожидающей утопающего Леандра, представить нам бешено стройную Ленору со скачущим трупом любовника! Надобен был его чудный дар, чтобы заставить нас не только без отвращения читать его баллады, но, наконец, даже полюбить их. Не знаю, испортил ли он наш вкус? По крайней мере создал нам новые ощущения, новые наслаждения»15.
Знаменателен вывод Ф. Ф. Вигеля: «Вот и начало у нас романтизма»16.
Как жанр баллада в 1808—1814 гг. даже для записного любителя словесности была непривычной. А за балладой возникал мир средневековой жизни, овеянный мистическими настроениями и осознанием малости, бессилия человека перед ликом грозных и безжалостных сил. Этот мир тонул во тьме неясных представлений и легенд; он страшил своей безвестностью и в то же время манил возможностью бескомпромиссного волеизъявления, хотя и грозил расплатой за неверные решения. Этот мир, возрождение которого началось западными предромантиками еще в 1760-х годах, отчетливо противостоял сконструированному в соответствии с логикой иерархическому миру классицизма и в равной мере — миру сентиментально-элегической медитации.
Замечательной особенностью творчества Жуковского является интерес к истории, главным образом к средневековью, к народной жизни, обычаям, традициям и т. п. Баллады «Людмила» (1808), «Громобой» (1810) и «Светлана» (1808-1812) написаны поэтом на сюжеты, взятые из русской средневековой жизни, и изобиловали описаниями народного быта, обрядов, в частности святочных гаданий, пришедших к нам еще из языческих времен:
Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали;
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали, кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили; В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой.
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат.
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны.
Вот красавица одна;
К зеркалу садится;
С тайной робостью она
В зеркало глядится;
Темно в зеркале; кругом
Мертвое молчание;
Свечка трепетным огнем
Чуть лиет сиянье…
Робость ей волнует грудь
Страшно ей назад взглянуть Страх туманит очи...
С треском пискнул огонек,
Крикнул жалобно свверчок –
Вестник полуночи.
Нельзя не сказать и о чисто человеческих качествах Жуковского. Его отличали необыкновенная чуткость и отзывчивость. Служба при дворе (с 1815г. — воспитатель цесаревича) позволяла Жуковскому облегчать участь опального А.С. Пушкина (который считал Жуковского своим учителем), декабристов, М.Ю. Лермонтова. Он добился освобождения от солдатчины Е.А. Баратынского, выкупа из крепостной неволи Т.Г. Шевченко, возвращения из ссылки А.И. Герцена.
Спустя 30лет после опубликования романтических элегий и баллад Жуковского, в эпоху, когда романтизм был близок к исчерпанию художественных возможностей и доживал последние дни как ведущее литературное направление, один из последних из талантливых его представителей В.Ф.Одоевский следующим образом определил заслугу романтического человековедения. «В XIX в. Шеллинг был тем же, чем Христофор Колумб, он открыл человеку неизвестную часть его мира, о которой существовали только какие-то баснословные предания, его душу! Как Христофор Колумб, он нашел не то, что искал, как Христофор Колумб, он возбудил надежды неисполнимые. Но, как Христофор Колумб, он дал новое направление деятельности Человека! Все бросились в эту чудную, роскошную страну»17.
Можно добавить: Шеллинг был не единственным и, как Колумб, даже не первым пролагателем этого нового направления в мировом искусстве. И в отличие от Колумба не с именем Шеллинга осталось оно связанным в истории науки о литературе и культуре. Французская революция, положив начало все европейскому раскрепощению человека, пробудила интерес к личности в отношении к самой себе, к своим возможностям, к своей душе. Это и было началом современного психологического анализа. Художники-романтики России и Западной Европы по мере своих возможностей ответили на этот запрос истории, предложив новое понимание внутреннего мира человека.
Прежде чем говорить о пейзаже и его функциях в произведениях Жуковского 1800—1810-х гг., нельзя не обратить внимания, что уже у Карамзина романтическая настроенность заметно сказалась на восприятии природы.
Так, в элегии Жуковского «Славянка» (1815) воссоздается романтически воспринятый пейзаж под Петербургом18.
Природа одухотворяется, и на этом пути антропоморфизации пейзаж приобретает вид портрета некоего сверхсущества: по пейзажу можно судить о том, как природа воздействует на душу лирического героя и, наоборот, что в ней раскрывается навстречу его мечте, его мысли, его душе.
Все к размышлению здесь влечет невольно нас;
Все в душу томное уныние вселяет;
Как будто здесь она из гроба важный глас
Давно минувшего внимает.
Персонифицированный и как бы уравненный в правах с человеком пейзаж приоткрывает свою таинственную глубину:
Как бы эфирное там веет меж листов,
Как бы невидимое дышит.
Пейзаж ночной, непознаваемо-таинственный, да еще и с кладбищем или иными символами смерти обосновался в художественном мире баллад Жуковского и сделался одним наиболее приметных признаков этого мира.
В разгар полемики начала 1820-х годов о романтизме «истинном» и «неистинном», когда на фоне элегически - баладногого романтизма Жуковского происходило становление декабристского романтизма, Н. Греч с Булгариным, например, будто бы вся лирика Жуковского — несамостоятельна 19
Жуковский сам признавал существенную особенно творческого метода: «Это вообще характер моего творчества; у меня почти все или чужое, или по поводу чужого — и все, однако, мое»20.
Переводя западных поэтов, Жуковский, в сущности, на свой лад «пережевал» их, пересоздавал заимствуемый образ, трансформируя (в меру собственного понимания) его общечеловеческое содержание и национальное своеобразие. Пересоздавая образы, рожденные на инонациональной почве, Жуковский оставался русским человеком, сформированным специфическими социальными и духовными обстоятельствами русской жизни начала XIX в. При всем своем европеизме и образованности в духе просветительства он остро сознавал самобытность русской культуры21 и высоко оценивал ее возможный вклад в мировую культуру.
Вопрос об оригинальности и национальной самобытности поэзии Жуковского — лишь одна из сторон общей проблемы возникновения и развития романтизма в России: «... романтизм Жуковского — это индивидуальное, яркое, оригинальное и национально-самобытное проявление европейского романтизма на русской почве».
И если в балладах Жуковский все дальше отходил от современности23, если в них запечатлелось «бегство от жизни в идеализм, в субъективное, в мир мечты»24, то в лирике это погружение в психологию объективно означало приближение к тому порогу, за которым начинался психологический анализ в лирике крупнейших последователей Жуковского, которые, начиная с Пушкина, неизбежно переходили к реалистическому пониманию и отражению внутреннего мира человека.
Пристальное внимание писатели-романтики уделяют исследованию тайн творческого процесса. Художественное романтическое осмысление отношения к искусству, к художникам в первую очередь, мы находим не только у писателей-романтиков, но и У писателей реалистов, отдавших дань этому поистине популярному направлению в мировой и отечественной культуре.
Репертуар русской повести об искусстве, созданной в первой половине XIX в., довольно широк. Это «Портрет» и «Живописец» В.И. Карлгофа, «Несколько мгновений из жизни графа Т», Марлинского, «Н.А. Полевого, «Художник» Любовь поэта», В.Ф. Одоевского, «Антонио», «Корделия», Н. Ф. Павлова, «Египетские ночи», К.С. Аксакова, «История двух ка-Соллогуба, «Портрет» Н.В. Гоголя и др.
В конце 20-х и в 30-е годы существенно выделялась деятельность романтика Полевого, выступавшего в журнале «Московский телеграф» и «Философская критика»; В.Ф. Одоевского, И.В. Киреевского (1806—1858), Н. И. Надеждина (1804—1856); в 40-е годы — выступления К. С. Аксакова (1827—1860) и близкого к петрашевцам В.Н. Майкова (1823—1847). Но вернемся хронологически к началу XIX в. В 1804—1812 гг. разгорелась дискуссия о русском литературном языке и стилистике — две крайние позиции заняли Н.М. Карамзин25 и А.С. Шишков. Н.М. Карамзин «освободил язык от чуждого ига и возвратил ему свободу» (А.С. Пушкин). «Карамзинисты» провозгласили сближение литературного языка с разговорным: «Писать, как говорят, и говорить, как пишут». Их противники (А.С. Шишков, Д.И. Хвостов, С.А. Ширинский-Шихматов и др.) выступали за сохранение старых, книжных форм, ориентацию на церковно-славянский язык. Они объединились в общество под названием «Беседа любителей русского слова» (1811 —1816). Последователи Карамзина создали объединение «Арзамас» (1815—1818). В него входили В.А. Жуковский, К. Н. Батюшков, В.Л. Пушкин, А.С. Пушкин, Д.Н. Блудов, П.А. Вяземский, С,С. Уваров и др.
В 1802—1803 гг. Карамзин издавал «Вестник Европы», где в критических статьях излагал свою эстетическую программу, способствовавшую формированию самобытности русской литературы, богатству ее словесно-выразительных средств26.
Русский язык постоянно обогащался. Расширялась русская научная терминология. В 1804г. при университетах были открыты словесные отделения.
Создание словесного отделения в Московском университете, усиливающиеся споры о возможности преподавания в стенах университета всех предметов только на русском языке, создание Общества любителей российской словесности, безусловно, свидетельствовали о новом отношении в обществе к судьбам национального языка. Н.М.Карамзин начал преобразование русского литературного языка, «совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщиы» (Белинский). А. С. Пушкин разрешил проблему формирования национального языка, проблему не только литературного, но и важнейшего общекультурного значения.
Дискуссии о русском языке были прерваны войной. Отечественная война 1812г., развязанная Францией, прервала и начатые реформы, последние никогда не были возобновлены . Составленный Сперанским свод законов погиб, и усилия создать другой, сообразный с русскими традициями не достигли цели. Война 1812г. носила поистине народный характер. Она вызывала необычный размах партизанского движения, с ростом которого сливалась воедино героические усилия армии, народного ополчения и массового движения крестьян.
Неотделимо в народной памяти от Отечественной войны 1812г. имя зачинателя и одного из руководителей армейского партизанского движения, сыгравшего немаловажную роль в победоносном исходе войны, — Дениса Давыдова (1784—1839).
Судьбу военного предсказал Денису