Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Творцы русской классики

Творцы русской классики

и родственными его поэзии откровениями. Даже и личная, семейная история Тютчева – это словно поэтический образ, равный Онегину или Печорину…

Александр Николаевич Островский (1823-1886)

Островский – гений русского театра, только он среди русских классиков целиком посвятил себя драматургии и организации театрального дела, начав в 40-е годы с обличительных комедий ("Свои люди – сочтемся", "Бедная невеста", "Картина семейного счастья") и пройдя большой, сорокалетний творческий путь.

Колорит пьес Островского совершенно неповторим: герои, ситуации, композиция и сюжет, самый язык – все сразу передает уникальный стиль. Чаще всего материал произведений взят из купеческой среды – своеобразного сословия, в котором, с одной стороны, выделяется необычайная энергия и яркость, заметность в русской жизни, здесь, можно сказать, нет привычного героя русской литературы – маленького человека; с другой же стороны, купечество со своей резкой консервативностью в культуре, в быте, оказалось и носителем многих уходящих жизненных устоев.

И Островский, чувствуя именно здесь, средоточие судеб русского народа, от комедий уходит к драмам, рисующим глубоко трагические картины. Это можно связать с тем, как, высмеивая прежде старые нравы в купеческой среде и одновременно все глубже изучая жизнь своих героев (в том числе и работая в мирском и коммерческом судах), Островский видел и достоинство так называемой жизни по "Домострою" (великая книга - свод правил христианской жизни, составленный при Иване Грозном), и, главное, зыбкость новых оснований русской жизни.

Сколько резкой и яркой, авторитетной критики вызвал один из любимых героев Островского – патриархальный и весь просветленный Любим Торцов из комедии "Бедность не порок"! Что говорить о пьесе "Комик 17-го столетия", где восклицают о "Домострое": "Вот книга-то! Вся жизнь как на ладони".

Распад христианского уклада в быту рисует драматург в знаменитой "Грозе" (1859), выведя тяжкое столкновение стариков-самодуров, превратно и неглубоко воспринимающих и православие, и вековые домашние традиции, с молодым поколением, где есть и попросту безвольные, опустошенные люди вроде Бориса Дикого или Тихона Кабанова, а есть и такие глубокие, сильные натуры, как Катерина, во всем противоречащая традиционной добродетели и страдающая от неспособности найти прочный жизненный путь. Потеря Христа, ложные толкования веры, - удел современного человека, что рисует Островский как великую трагедию, ведущую к гибели (грех самоубийства).

И, конечно, подобное содержание гораздо шире нравов купеческой среды: Островский не бытописатель, а художник в русской классической традиции, обращенный к духовно-нравственной стороне жизни. Пьесы Островского исполнены и глубокого религиозного смысла, в целом его творчество незримо обращает читателя и зрителя к Христу, хотя сам драматургический род не близок к проповеди, а, наоборот, препятствует выражению активной авторской позиции.

В драматургии может быть убедительна именно сама жизнь, создаваемая на сцене по образу реальности, и пьесы Островского, столь активно принятые публикой и критикой, безусловно несут громадный запас жизненной и художественной правды. Островский смело ввел в свои сюжеты жизнь, во многом грубую, упрямо прямолинейную, где конфликты обнажены и часто лишены всякого изящества: это заговорила сама реальность, а не только автор, создающий условный мир сцены…

Идейное содержание пьес Островского не исчерпывается жизнью в 19-м столетии. Время дало живой колорит, а духовная значимость их вполне сродни вечной проблематике в русской классике, отразившей сложнейшее переплетение судеб на основе становления христианских ценностей, в вечной борьбе добра и зла.

И если кажется беспросветным трагический уход Катерины, то в одной из последних своих пьес – "Бесприданнице" (1879), Островский показал немыслимую тоску по потерянным идеалам жизни и – трагически звучащую надежду: Лариса Огудалова не может повторить самоубийство Катерины, и уходит из жизни со словами христианской любви ко всем грешным людям.

Так выстраивается внутренний сюжет творчества Островского: от потери Христа к новому обретению – в страданиях на грани смерти…

Островский сосредоточился исключительно на почвенных русских героях, темах и мотивах. Он показал Россию как самобытный и даже обособленный от Европы мир, живущий своей неповторимой жизнью. Островский создал и особенную поэтику в драматургии – с неторопливым движением сюжета и неожиданными, крайними обострениями, с обнаженными мотивами поступков, с пусть и грубоватыми, но энергичными и искренними проявлениями личности в слове, в поступке… Русский театр наиболее полно связан с именем и традицией Островского.

Иван Александрович Гончаров (1812-1891)

По своему значению в развитии русской классики Гончаров ближе всего к Тургеневу, только талант его более умеренный, направленный в одно, пусть и очень глубокое и своеобразное русло. Гончаров вошел в большую литературу в середине сороковых годов - с романом "Обыкновенная история" (1847). Творческий опыт до этого зрелого произведения у Гончарова был совсем невелик. Неспешность и сдержанность вообще характерны для гончаровского стиля – и стиля творчества, и стиля жизни.

Впору Гончарову было неторопливое долголетие, мудрое проникновение в жизнь его современников, со сдержанным консерватизмом и спокойствием. Писатель прошел и долгий служебный путь – главным образом по ведомству цензуры, дослужившись до генеральского чина. Был редактором официозной газеты "Северная почта", преподавал словесность в царской семье, - словом, во всем чувствуется отсутствие революционности и никакой симпатии к деятелям базаровского склада, которые так были интересны и привлекательны для Тургенева.

Сюжет первого его романа и состоит в постепенном преодолении юношеской романтики и легкомыслия главным героем – Александром Адуевым. В конце романа это трезвый и преуспевающий деятель эпохи коммерции и всесильной бюрократии. Герои революционного склада несимпатичны и едва понятны писателю, и в романе "Обрыв" он создаст образ Марка Волохова как очевидный выпад против нигилистов. Гончарову жаль уходящей романтики, но это его кредо: молодости свойственна наивная вера в идеалы, но жизнь всегда берет свое, и побеждает трезвый расчет, взвешенность и – уверенность в своей жизненной позиции. Мораль эта, возможно, и не претендует на философское обобщение, но в художнике не менее важно умение живописать словом, тонко передавать детали жизни, верные наблюдения – и здесь мало кто сравнится с Гончаровым.

Повторим, сама сдержанность и зрелость гончаровской манеры уже свидетельство вместе с тем и созревания и расцвета русской классики, когда пора ярких исканий уже пройдена и литература переживает состояние величественного покоя – на уверенно пройденной высоте.

Центральным произведением в творчестве Гончарова стал роман "Обломов" (1859). Это сильное и глубокое обобщение судьбы целого сословия – дворянства, которое в основном и дало русской литературе ее ведущих деятелей. Среди классиков только Гончаров и Чехов не были по происхождению дворянами – Гончаров же заслужил потомственное дворянство по службе (хотя передать этот титул было некому: писатель прожил весьма одинокую жизнь).

Значение "Обломова" гораздо шире того явления, которое с легкой руки героя романа Штольца, а в основном после яркой статьи талантливого критика Н.А.Добролюбова, получило определение обломовщины. Илья Ильич Обломов должен бы стать не только символом лени, безразличия к жизни, упадка и отмирания, а прежде всего – трагического разлада между высокими духовными способностями, оправдывающими собственно все привилегии дворянина, и – их невостребованностью в современности. Всякий перелом эпохи рождает своих обломовых, как и своих чацких.

Последнее замечание навеяно одной из нескольких критических статей Гончарова – статьей о "Горе от ума": "Мильон терзаний" (1872). Это едва ли не лучшее толкование грибоедовского шедевра, насыщенное мудростью и тонкостью оценок. Свидетельство тонкого вкуса и взвешенности оценок российского цензора.

Глубокая одухотворенность отличает лучшие творения Гончарова – нельзя и "Обломова" оценивать только социологически, не замечая, например, подлинной трагедии веры в этом герое… Знаток искусства, писатель оставил и чрезвычайно мудрые размышления о религиозных основах в русской живописи – картинах Н.Ге "Христос в пустыне" и А.Иванова "Явление Христа народу".

Весь долгий творческий путь Гончарова – свидетельство духовной зрелости литературы золотого века.

Федор Михайлович Достоевский (1821-1881)

Достоевский лишь двенадцатью годами младше Гоголя, а вступил на литературное поприще в середине сороковых. Первая и чрезвычайно успешная публикация повести "Бедные люди" (1845) сразу ввела его в круг авторитетных литераторов – еще при жизни Гоголя, еще во времена работы над вторым томом "Мертвых душ"… Но Достоевский принадлежит уже более позднему этапу в русской классике и вполне точно заметил: "Все мы вышли из гоголевской "Шинели""…

Гоголя обычно называли основателем так называемой натуральной школы, хотя это скорее версия Белинского, чем действительная традиция. Достоевский же явно перешагивает сравнительно недолгий век натуралистов с их физиологическими очерками и стремлением к детальным описаниям главным образом негативных сторон жизни: он определенно принадлежит к позднему реализму. Что же он принял от Гоголя?

Самое очевидное – обращение к теме маленького человека. Его ранние герои живут в бедности и чаще всего совершенно смиряются с униженным положением. Здесь нет не только стремления к значительным поступкам, но и хотя бы внутренней претензии на большую жизненную роль. Макар Девушкин из "Бедных людей" даже недоволен гоголевской повестью "Шинель" именно из-за того, что там недостает смирения: ничтожный Акакий Акакиевич после смерти обращается в могучий и мстительный призрак, наводящий страх на значительных лиц…

Но, думается, гоголевская традиция продолжена Достоевским более глубоко. Он развивает и религиозно-нравственную сторону Гоголя, причем придает этому иное эстетическое значение. Гоголь сам устремлялся к проповеди, почти не создав героев-идеологов и проповедников (только попытки этого мы видим во втором томе "Мертвых душ"), самая же очевидная черта в главных романах Достоевского - это именно герои идейные, духовные борцы и страдальцы.

Христианство, ставшее главной темой Гоголя, всегда питает творчество Достоевского – как трудно достижимый, вызывающий страшное напряжение духа, но безусловный идеал.

Романы Достоевского не всегда художественно совершенны, но их идейное напряжение словно не позволяет видеть ничего, кроме мучительных поисков веры, всегда на грани человеческих сил, на грани смерти, страшного преступления, крушения судеб, болезненных припадков. Эта стихия может увлечь читателя до состояния какого-то душевного исступления – поэтому так мало бесстрастности и просто самостоятельности у критиков, пишущих о Достоевском.

Эта стихия сродни и самой биографии писателя – с идейными метаниями и поисками веры, с уходом в круг революционеров, а затем – с постоянным разоблачением революционности, с годами каторги, с пережитым смертным приговором, с солдатской службой… Тяжкая болезнь, эпилепсия, негармоничные семейные отношения, страсть к азартной игре, многие таинственные стороны биографии – все это накладывает отпечаток на творчество писателя.

И во всем этом – в этой карамазовщине и бесовщине жизни – есть такая правда о человеке, даже именно общечеловеческое начало, что художник действительно становится подлинным гигантом русской литературы. "Преступление и наказание" (1865), "Идиот" (1868), "Бесы" (1872), "Братья Карамазовы" (1880) – самые значительные его произведения, выразившие большой и неповторимый мир Достоевского, мир подлинно русского человека – в состоянии тяжких духовных метаний. Прежде, пожалуй, только у Лермонтова виделось такое постоянное напряжение, обращение к недугам и сквернам в героях своего времени… В Достоевском наша классика обратилась исключительно к выражению кризисных явлений русской судьбы, гармоничное состояние мира стало восприниматься только как недосягаемый в земной жизни идеал. Это едва ли не проклятие земному миру, и только религиозное чувство и восприятие составляют позитивное содержание творчества Достоевского…

В духе гоголевской проповеди, "Выбранных мест из переписки", звучит необычайно яркая публицистика Достоевского – ряд изданий "Дневника писателя", наполненного страстными переживаниями, глубокими мыслями и оценками современности. Необычайно светлым духовным завещанием стала его "Речь о Пушкине", произнесенная при открытии памятника поэту в 1880-м году: обращение к Пушкину – это связующая нить русской классики. Но пушкинская земная гармония уже не питает творчество, а только с еще большей силой напоминает о потерянном поэтическом рае…

И Достоевский как никто иной стал предвестником крушения русской классики…

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826-1889)

У натуральной школы, отпечаток которой можно увидеть у каждого крупного писателя, пришедшего в литературу к середине XIX века, было и такое значение: обращение к физиологии жизни, ее земной стороне, что перевело присущий русскому слову дух несогласия, высокой требовательности, страстности – в русло социальной критики… Как бы ни казалось это снижением духовного подвижничества Пушкина, Гоголя, Лермонтова, становление русского реализма именно как критического дало тоже много великих достижений.

Конечно, к критическому началу близок прежде всего Некрасов, в меньшей степени Тургенев или Гончаров. Особенно если под критикой подразумевать не собственно критическое суждение, а обличение. И, пожалуй, среди классиков только Щедрин отдал обличению общественных пороков весь свой литературный дар: здесь нашлось место и мятежному духу, и беспощадному смеху, и чрезвычайной взыскательности, требовательности к своим современникам. В чем-то это обедняет его творчество, у него нет покойной эпичности в описаниях, нет энциклопедической широты, нет, собственно, полноты в картине бытия – образов Божественной природы, сосредоточенного созерцания, восторженного любования жизнью… Щедрин скорее односторонен, но в этой односторонности он создает невероятно глубокие обобщения, яркие образы. Если русская классика энциклопедична, то Щедрин создал настоящую энциклопедию пороков, одно перечисление которых составило бы большой словарь: так писатель и поступил в одной из своих сказок – в "Пороках и добродетелях".

Беспощадность критического пера далеко не всегда встречала сочувствие: Щедрина легче невзлюбить и даже возненавидеть, чем полюбить и понять достаточно точно. Ненависть Щедрина часто переходит в ненависть к Щедрину: "Как матерый зверь он напился русской крови и, насытившись, отвалился в могилу", - скажет о Щедрине Василий Розанов. Так казалось, что критика перешла в кровожадное, несправедливое очернение России. Пусть по сути это не справедливо, но обличитель едва ли может рассчитывать на доброе сочувствие к себе. Был и вечный упрек Щедрину в неискренности, ведь многие годы он отдал и государственной службе, занимал высокую должность в министерстве внутренних дел, губернаторские посты в Твери, Рязани – как это сочетать с обличением?..

С 1862 года Щедрин целиком уходит в литературную деятельность, но губернаторство, как шлейф подтягивали его противники – ради упреков, ради снижения действенности щедринской сатиры. "Этот ругающийся вице-губернатор…"

Щедрин сотрудничает с Некрасовым в "Современнике" и "Отечественных записках": здесь были помещены главные его произведения, а "Записками" он руководил в течение многих лет – в самых жестких цензурных условиях.

В 80-х годах появилась яркая символическая картина – "Щедрин в лесу реакции", которая точно передает колорит творчества, всю глубину напряженности и мученичества в творческой судьбе писателя.

При большой жанровой широте творчества – очерк и публицистика ("Губернские очерки", "За рубежом", "Письма из провинции", статьи), крупный бытовой роман "Господа Головлевы" (1875-80), хроника помещичьей фамилии "Пошехонская старина" (1887-89), особенно ярко раскрылся гротесковый талант писателя – весьма редкое явление в русской классике. Способность создавать удивительные фантасмагории, живые карикатуры, используя вместе с тем точные детали современности, - все это отличает "Историю одного города" (1869-70), цикл рассказов "Помпадуры и помпадурши" (1863-74), "Современную идиллию" (1877-83). Уникален щедринский опыт в жанре сатирической сказки – цикл 1869-86 годов.

Да, Щедрин обличал пороки, не имеющие оправдания в любую эпоху, его чтение и в ХХI веке будет жизненно до полной очевидности. Нельзя и не отметить в Щедрине выстраданный им нравственный идеал – это редко замечаемое обращение к Христу. Таково звучание финала в судьбе Иудушки Головлева, таковы сказки "Христова ночь", "Рождественская сказка". Словом, при всем гротесковом колорите, оправдывающем смещения в иерархии жизненных ценностей, Щедрин

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: