Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Теория замкнутого, локального развития культуры

Теория замкнутого, локального развития культуры

драгоценным оружием, своими скаковыми лошадьми и своей кипучей деятельностью.

Начиная с 600г. посреди этого мира обозначается маленький ландшафт Персида с политически сплоченным крестьянско-варварским населением. Геродот рассказывает, что лишь три из их племен были собственно персидской национальности. Сохранился ли язык тех рыцарей в этих горах и не есть ли «персы» название земли, перешедшее на народ? Так, очень схожие с ними мидийцы носят всего лишь название края, в котором высший воинский слой привык вследствие великих политических успехов ощущать себя в качестве единого целого. В ассирийских первоисточниках Саргона и его преемников (ок.700) помимо неарийских географических названий встречаются многочисленные «арийские» личные имена, причем сплошь людей высокого положения, однако Тиглатпаласар IV (745-727) называет народ «черноволосым». Лишь с этого времени мог начать формироваться «персидский народ» Кира и Дария - из людей различного происхождения, обладавших, однако, ярко выраженным единством переживания. Однако, когда македоняне менее двух столетий спустя покончили с их господством, существовали ли еще вообще персы в этой самой форме? Действительно ли в Италии ок. 900г. еще обитал лангобардский народ? Несомненно, что распространение повсюду персидского языка как имперского и распределение колоссального круга военных и административных задач между немногими тысячами взрослых мужчин из Персиды давно растворили этот народ, так что название персов стало относиться лишь к верхнему слою общества, ощущавшему себя политическим единством, хотя те, кто происходил из Персиды, были здесь крайне редки. И в самом деле, не существует даже такой страны, которую можно было бы обозначить в качестве определенной сцены персидской истории. То, что имеет место от Дария до Александра, происходит частью в Северной Месопотамии, т. е. среди говорящего по-арамейски населения, частью - в древнем

Шинеаре, т. е. опять-таки не в Персиде, где не были даже продолжены начатые Ксерксом пышные постройки. Парфяне были монгольским племенем, усвоившим персидский диалект и силившимся посреди этого населения воплотить в себе персидское национальное чувство.

Здесь в качестве проблемы помимо персидского языка и расы вырисовывается также и религия. Наука, как что-то само собой разумеющееся, их объединила и рассматривает в постоянной связи с Индией. Однако религия эстих сухопутных викингов была не родственна ведической, но с нею тождественна, как доказывают это пары богов Митра-Варуна и Индра-Насатья из текстов Богазкёя. И вот тут-то, прямо внутри этой, строго поддерживавшейся в вавилонском мире религии, является Заратустра - в качестве реформатора из простонародья. То, что он не был персом, общеизвестно. То, что было им создано (я надеюсь это еще доказать), есть перевод ведической религии в формы арамейского миромышления, в котором уже слегка подготовляется магическая религиозность. Девы (даеуаз), боги древнеиндийского верования, превращаются в демонов семитской религии, в джиннов арабов. Яхве и Вельзевул противостоят друг другу в этой насквозь арамейской, т.е. возникшей из нравственно-дуалистического мироощущения, крестьянской религии не иначе, чем Ахура-Мазда и Ариман. Эд. Мейер совершенно правильно обозначил различие между индийским и «иранским» мировоззрением, однако из-за своих неверных предпосылок не определил их происхождения. Заратустра - попутчик израильских пророков, которые так же и в то же самое время перевернули моисеево-ханаанскую народную религию. В высшей степени показательно то, что вся в целом эсхатология является общим достоянием персидской и иудейской религии и что изначально в парфянскую эпоху тексты Авесты были написаны по арамейски, и лишь затем их перевели на пехлеви.

Однако уже в парфянскую эпоху у персов, как и у евреев, происходит глубинный внутренний переворот, вследствие которого понятие нации начинает определяться впредь не племенной принадлежностью, но правоверностью. Еврей, переходящий к верованию в Мазду, делается тем самым персом; перс, становящийся христианином, принадлежит «народу» несториан. Чрезвычайно плотное население Северной Месопотамии (колыбели арабской культуры) принадлежит в этом смысле (что не имеет ничего общего с расой и очень мало - с языком) частью к иудейской, а частью к персидской нации. Уже ко времени рождения Христа слово «неверный» обозначает как «не персов», так и «не иудеев».

Эта нация и представляет собой «персидский народ» империи Сасанидов. С этим связано то, что пехлеви и иврит одновременно отмирают и родным языком обеих общин становится арамейский. Если кому угодно использовать обозначения «арийцы» и «семиты», то в эпоху писем из Амарны персы были арийцами, но не были народом, во времена Дария они были народом, но без расы, а в эпоху Сасанидов они были религиозной общностью, однако семитского происхождения. Не существует ни персидского пранарода, который бы отпочковался от арийского, ни целостной персидской истории; и даже для трех частных историй, связанных друг с другом лишь определенными языковыми взаимосвязями, невозможно указать единого места действия.


Многообразие локальных цивилизаций


В историческом процессе изменения человечества можно обнаружить культурно-исторические типы, или самостоятельные своеобразные Системы религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного развития. Эти культурно-исторические типы, или самобытные цивилизации, расположенные в хронологическом порядке, таковы: ский, 7) греческий, 8) римский, 9) новосемитический, или аравийский, и 10) германо-романский, или европейский. К ним можно еще причислить два американских типа: мексиканский и перуанский, погибшие насильственной смертью и не успевшие совершить своего развития.

Эти культурно-исторические типы внесли значительный вклад в общую сокровищницу мировой культуры. Данилевский выделяет среди них типы «уединенные», жившие одинокой и изолированной жизнью, и «преемственные», плоды деятельности которых передавались от одного к другому. Но каждый из них содействовал многосторонности проявлений человеческого духа, и потому все типы могут быть названы «положительными деятелями» в истории человечества.

Кроме них были еще гунны, монголы, турки, которые разрушили древние цивилизации. Данилевский считает их «отрицательными деятелями» человечества.

Есть еще племена, составляющие лишь этнографический материал, которые хотя и входят в состав культурно-исторических типов, увеличивая их разнообразие и богатство, но сами не достигают исторической индивидуальности, не обладая ни особой созидательной, ни разрушительной силой. В будущем, возможно, они еще и разовьют в себе живительные силы.

На стадию этнографического материала могут опуститься и те народы, которые некогда были самостоятельными, но уже «умерли и разложились» и находятся в ожидании, пока новый формационный принцип опять их не соединит.

Каждый культурно-исторический тип проходит эволюционные фазы развития. Они соответствуют делению на древний, средний и новый периоды. Всем культурам дается определенный срок жизни, по истечении которого наступает смерть. Как в развитии человека можно различать возрастные периоды — детство, отрочество, молодость, зрелость, старость, дряхлость, так и в жизни народов обнаруживаются эти этапы. Если в начале для них была характерна живость и энергичность, то затем они дряхлеют, в них остывает огонь юности, они еще сохраняют жизненность, но уже не способны к новым свершениям.

Закон 1. Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группой языков, довольно близких между собою, — для того чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий, — составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.

Этот закон определяет значение языка в развитии культуры. Именно язык становится средством сплочения народа, открывает возможность общения, передачи культурного наследия через устную и/или письменную традицию.

Закон 2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы пароды, к нему принадлежащие, пользовались политической независимостью.

Она необходима для поддержания самобытности культуры, предотвращения ассимиляции, поглощения другими народами, обращения их в орудие для достижения чужих целей.

Закон 3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций.

В этом законе отмечается уникальность культуры, ее индивидуальная неповторимость, составляющая истинную ценность. Эти черты культуры образуют ее духовный облик. Их утрата, искажение, уничтожение лишают культурно-исторический тип внутреннего ядра. Но означает ли это, что цивилизации не оказывают влияния друг на друга, остаются замкнутыми и изолированными от мира? Нет, не означает, утверждает Данилевский. Народы лишь самостоятельно «вырабатывают» культуру, но это не исключает взаимодействия культур.

Существует несколько способов распространения цивилизации. Простейший — «пересадка» с одного места на другое посредством «колонизации». Так греки передали свою культуру Южной Италии и Сицилии, англичане — Северной Америке и Австралии. Другая форма передачи цивилизации — «прививка». Таким греческим «черенком» была Александрия на египетском дереве, но при этом культура Египта не утратила своей самобытности. Еще один способ — «улучшенное питание», когда собственное развитие дополняется внешней помощью. Однако во всех случаях влияние одной культуры на другую можно считать плодотворным, если соблюдается принцип сотрудничества, использования новых технических приемов, обмена опытом, но при сохранении собственной уникальности.

Закон 4. Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, — когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию или политическую систему государств.

Богатство и полнота культурно-исторического типа определяются не унификацией, единообразием «монокультуры», но находятся в прямой зависимости от разнообразия составляющих его народов, существующих в благоприятной для поддержания культурной самобытности политической системе федерации.

Закон 5. Ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения — относительно короток и истощает раз и навсегда их жизненную силу.

Культурно-исторический тип существует не вечно, его время ограничено рамками жизненного цикла, во время которого культура набирает силу, проявляется в различных формах духовности и практической деятельности, общественного благоустройства и личного благосостояния. Особенно длительным бывает подготовительный этап, или этнографический период. Он может измеряться тысячелетиями. Но этот этап чрезвычайно важен, ибо в это время собирается запас для будущей созидательной деятельности, закладываются те особенности в складе ума, чувства, воли, которые составляют оригинальность и самобытность людей будущего культурно-исторического типа. Они выражаются в языке, мифологии, эпических преданиях, основных формах быта, отношении к природе, хозяйственном укладе, источниках материального существования, нормах и правилах взаимоотношений между людьми. Все особенности жизни этноса оказывают влияние на национальный характер народа.

Затем формируется цивилизация, и она проходит, все периоды от зарождения к расцвету и финишу. Это время растраты жизненных сил во имя плодотворной созидательной деятельности. Оканчивается жизнь, когда иссякает творчество и цивилизация дряхлеет.

Данилевский называет два симптома старения — апатию самодовольства, когда народы успокаиваются на достигнутом, и апатию отчаяния, когда наступает разочарование в избранном пути, а идеалы и цели представляются ложными.

Таковы пять законов развития культурно-исторического типа. Каждый тип отличается достижениями в какой-либо определенной сфере. Греция известна искусством и философией, Рим — успехами в законодательстве. Но при этом невозможно сравнивать цивилизации и исторические периоды, оценивать их по шкале «выше-ниже».

Никто не скажет, пишет Данилевский, что ум Кювье лучше устроен, чем ум Аристотеля, или что Лаплас был проницательнее Архимеда, или Кант мыслил лучше Платона, или понимание красоты было вы- пи" у Кановы и Торвальдсена, нежели у Фидия и Праксителя. Ни одна цивилизация не может гордиться тем, что именно она представляет высшую точку развития в сравнении с ее предшественницами или современницами:

Прогресс состоит не в том, чтобы идти всем в одном направлении (в таком случает он скоро бы прекратился), а в том, чтобы исходить все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества, во всех направлениях.

Не все культурно-исторические типы проходят указанные этапы одинаково. Одни подвергаются внешним воздействиям и разрушаются; другие истощают запасы своих сил и не могут продолжать существование; третьи оказываются слишком односторонними, когда остальные формы культуры не получают достаточного развития. Но и закончив свой путь, они продолжают оставаться как «реликты» в памяти народов, ибо внесли свой достойный вклад в сокровищницу мировой культуры. Жизнь одного культурно-исторического типа конечна, а вся культура бесконечна, и поступательное движение человечества не прекращается.

Данилевский отмечает, что локальная цивилизация, образующая культурно-исторический тип, состоит преимущественно из четырех Видов культурной деятельности:

первая — деятельность религиозная, объемлющая собою отношения человека к Богу, наличие твердой веры, понятия о судьбе, определяющая нравственность народа;

вторая — деятельность культурная в тесном значении этого слова, включающая отношения теоретические, научные, эстетические, художественные, технические, промышленные;

третья — деятельность политическая, определяющая отношения людей между собой и к другим народам;

четвертая — деятельность общественно-экономическая, связанная с отношениями людей к условиям пользования предметами внешнего мира, добывания и их обработки.

Многие культуры были слитны, синкретичны, в них не было четкого разделения этих видов деятельности. Данилевский называет их «первичными, или автохтонными». К ним он относит цивилизации: египетскую, китайскую, вавилонскую, индийскую и иранскую.

Последующие цивилизации развивали преимущественно одну из сторон деятельности: еврейская — религиозную, греческая — собственно культурную, а римская — политическую. Их он именует «одноосновными». Германо-романский, или европейский, тип развивал разные виды деятельности, но имел особые достижения в науке и промышленности. Это «двуосновный» культурно-исторический тип.

Главное назначение культуры состоит в максимальном развитии творческой самобытности народов. Любая самобытная цивилизация вовсе не похожа на «тесный дворик», а скорее напоминает огромный город с проспектами и улицами, каждая из которых полна своеобразия и необычайной привлекательности.

На историческом поприще постоянно появляются новые народы, которые своей деятельностью вносят вклад в развитие культуры.


Постижение смысла истории


Тойнби настаивает на рассмотрении истории отдельных цивилизаций как части универсума, в котором оригинальное и самобытное существует наряду со всеобщим, а история предстает в единстве пространства и времени, длительности и непрерывности.

Главным деятелем истории выступает человек, его способность отвечать на вызов, делать свой выбор среди возможных альтернатив принятия решений, откликаться на возникающие обстоятельства повседневной жизни.

Подлинный предмет изучения истории — исследование человеческих отношений, ибо процесс исторического развития всегда персонифицирован, в нем действуют люди, наделенные различными с стремлениями, мотивами, склонностями, симпатиями и антипатиями, отношениями родства, вражды, господства и повиновения.

Такое «сгущение» социальных эмоций нередко игнорировалось историками из-за боязни быть обвиненными в субъективизме. Тойн-Г)11 возражает против «индустриализации» исторического мышления, ибо обращение с людьми как с предметами может иметь катастрофические последствия. Он сравнивает деятельность историка с диалогом, в котором «живые учатся говорить живое слово о живых».

История культуры разворачивается как драма идей, столкновение мнений, влекущих за собой триумф или поражение, фарс или трагедию. Непрерывность истории нельзя представить в виде скучной, монотонной и однообразной схемы линейного движения, даже если оно идет по относительно восходящему направлению. Напротив, понятие непрерывности истории имеет значение лишь как символический образ, на котором мы вычерчиваем контуры реального многообразия жизни. В вечно бегущем потоке надо увидеть изгибы: живых струй, пороги и тихие заводи, вздыбленные гребни волн и мирную гладь отлива, сверкающие кристаллами торосы и причудливые наплывы льда, когда мириадами форм вода застывает в расщелинах ледников.

Это поэтическое сравнение подчеркивает сложность труда историка, призванного воспроизвести необычайно разноликую картину реального мира культуры человечества.

И еще одно предупреждение высказывает Тойнби. Он опровергает европоцентризм, обвиняет в ложности концепцию «единства истории» на базе лишь западного общества, предписывающую всем цивилизациям повторение пути развития, пройденного Европой.

Тойнби сравнивает представление о прямолинейности движения народов с простейшим образом волшебного бобового стебелька из сказки, который пробил землю и растет вверх, не давая отростков и не ломаясь под тяжестью собственного веса, пока не ударится головой о небосвод. В действительности происходит иное. Далее представители одного и того же вида общества, оказавшись в одинаковых условиях, совершенно по-разному реагируют на испытания — Вызов истории.

Одни сразу же погибают; другие выживают, но такой ценой, что после этого уже ни на что не способны; третьи столь удачно противостоят Вызову, что выходят не только не ослабленными, но даже создают более благоприятные условия для преодоления грядущих испытаний. Есть и такие, кто следуют за первопроходцами, как овцы за своим вожаком. Так непросто складывалась судьба цивилизаций в истории, но многое может быть применено к описанию и современной ситуации.

Истоки европоцентризма, который Тойнби называет заблуждением историков, он видит в экономической и политической экспансии западной цивилизации, в результате которой около 60-70 государств оказались членами единой мировой системы. Но если это в некоторой степени допустимо по отношению к экономике и политическим аспектам социальной жизни, то никак не может быть распространено на культуру, которая не только глубже первых двух слоев, но и фундаментальнее. «Вестернизация» затронула, несомненно, первые две сферы, но «культурная карта» по-прежнему остается уникальной и самобытной, считает Тойнби.


Динамика развития локальных цивилизаций


Всемирная история может быть представлена в виде древа, основание которого, корневую систему, составляют так называемые «примитивные» общества. Ссылаясь на западных антропологов, Тойнби называет приблизительно 650 таких обществ. Они были ограничены территориально, малочисленны и зачастую погибали в результате насилия. При этом Тойнби выражает несогласие с теми, кто утверждает, что это «народы, у которых нет истории»:

Разве нет вероятности, что все существующие ныне примитивные общества — это сухие ветви когда-то живого древа и что их застывшее состояние — эпилог бурной когда-то истории?

В свое время они были динамичными и внесли вклад в историю культуры.

Однако основное внимание Тойнби сосредоточено на последующих обществах. Он называет их «локальными цивилизациями». Это устойчивые общности людей, объединенных духовными традициями и территорией проживания. Цивилизации равноценны, их невозможно располагать по шкале «выше-ниже», каждая из них уникальна. Он допускает аналогию в их развитии с движением по улице, где можно обнаружить, что они сосредоточились в одном, весьма узком, месте; позади них довольно большое пространство, которое они удачно преодолели, но и впереди достаточно длинный путь, по которому еще никто не ступал.

Цивилизации можно разделить по происхождению на «первичные», возникающие непосредственно из примитивных обществ; «вторичные» — порождаемые на их основе, и «третичные» — из вторичных. К примеру, из «минойской» цивилизации возникает «эллинская» и Ватем уже «западнохристианская» и «восточнохристианская». Тем самым обнаруживается родство цивилизаций, которое Тойнби называет сыновне-отеческими отношениями:

Главы истории любого отдельно взятого общества напоминают последовательные ступени опыта человека.

Они похожи на отношения между родителями и ребенком: наследуются определенные свойства; находятся под опекой долгое время, затем обретают самостоятельность и собственный взгляд на мир; порождают новое потомство.

В классификации цивилизаций Тойнби использует два критерия: общность религии и степень удаленности от того места, где данное общество первоначально возникло. Он приводит в тексте весьма подробную таблицу расположения цивилизаций на карте всемирной истории. Обобщая результаты своего исследования истории, Тойнби называет 21 цивилизацию в истории существования человечества. Он дает подробное описание каждой из них. Перечислим выделенные общества в последовательности, предложенной автором:

египетское + андское;

китайское + минойское + шумерское + майянское;

сирийское;

индское + хеттское + эллинское;

западное;

православное христианское (в России) + дальневосточное (в Корее и Японии);

православное христианское (основное) + дальневосточное (основное);

иранское;

арабское + индуистское;

мексиканское;

юкатанское;

вавилонское.

Жизнь цивилизаций весьма продолжительна, они занимают обширные территории, их население многочисленно. Имеют тенденцию к распространению и поглощению других обществ. Судьбы названных цивилизаций различны: некоторые остались в виде археологических реликтов, другие мертвы и только немногие существуют в XX в.

В настоящее время, утверждает Тойнби, мы можем различить:

западнохристианское общество в католической, протестантской, лютеранской формах в странах Западной Европы, США, Австралии;

православно-христианское, или византийское, общество, расположенное в Юго-Восточной Европе и России;

исламское общество, сосредоточенное в аридной (сухой) зоне, проходящей по диагонали через Северную Африку и Средний Восток от Атлантического океана до Великой китайской стены;

индуистское общество в тропической субконтинентальной Индии к юго-востоку от аридной зоны;

дальневосточное общество в субтропическом и умеренном районах между аридной зоной и Тихим океаном.

Более детальное изучение обнаруживает реликтовые общества, которые можно сгруппировать следующим образом:

группа, включающая в себя монофизитских христиан Армении, Месопотамии, Абиссинии и Египта, несторианских христиан Курдистана и Малабара, а также персов (в Иране и Средней Азии до арабского завоевания и принятия ислама господствующей религией был зороастризм);

группа ламаистских буддистов махаямы в Тибете и Монголии, буддистов хинаяны на Цейлоне, в Бирме и Таиланде, а также джайнов в Индии.

Возможно, что представленный перечень ныне существующих цивилизаций не является исчерпывающим, ибо Тойнби не ставил такой задачи. К 21 цивилизации он добавляет еще четыре: далънезападная христианская, дальневосточная христианская, скандинавская и первая сирийская из кочевых и оседлых племен. По его мнению, хотя они и создали специфическую конфигурацию элементов культуры, но не развили ее, будучи поглощенными иной, более развитой цивилизацией.

Полинезийцы, эскимосы, кочевники относятся к числу «задержанных» цивилизаций, когда Вызов был настолько чрезмерным, что требовал наивысшего напряжения и не получил ответа должной интенсивности. Религия и природное расположение имеют особое значение в жизни цивилизаций, определяют самобытность культуры.

Каждая цивилизация проходит путь генезиса, роста, надлома и распада. Эти этапы можно проследить на историческом материале, что делает судьбы цивилизации сравнимыми между собой.

Процесс зарождения цивилизаций имеет определенный ритм чередования статики и динамики, пассивности и активности. Чем мощнее сдерживающая сила инерции, тем большим импульсом должна обладать та энергия, которая способна ее преодолеть и «запустить маховик» дальнейшего роста.

Тойнби отвергает значение таких факторов, как раса и среда для объяснения генезиса цивилизаций. Расовое объяснение человеческих поступков либо некорректно, либо ложно. Теория влияния природной среды также уязвима, хотя в истории ей можно найти подтверждение. Географические условия были одной из причин зарождения таких цивилизаций:

«речная» — египетская, шумерская и, возможно, индуистская;

«нагорная» — андская, хеттская, мексиканская;

«архипелагская» — минойская, эллинская и дальневосточная в Японии;

«континентальная» — китайская, индская и православно-христианская в России;

«лесная» — цивилизация майя.

Территориальный фактор можно назвать сопутствующим, но не решающим.


Надлом цивилизации


Цивилизации, полагает Тойнби, принимают смерть не от внешних Неконтролируемых сил или предопределенности судьбы, а от собственных рук.

Начало распада он называет Надломом. С чего начинается Надлом цветущей цивилизации, как она утрачивает свои достижения?

Тойнби вновь обращается к идее взаимодействия между творческим меньшинством и инертным большинством.

Увлечь реформами очень важно, но не меньшее значение имеет Закрепление их в повседневности, распространение в различных сферах жизни, обретение устойчивости. Без защитного пояса традиций цивилизация идет к опасной черте. Неустойчивое положение, хаотическое движение, неопределенность перемен сопровождаются бесчисленными злодеяниями и деморализацией.

Другой причиной Надлома Тойнби называет потерю иниииативы.

Энергия общества уходит лишь на поддержание ранее достигнутого положения, а для движения вперед нет ни стимула, ни внутренних ресурсов.

Движение замирает, цели утрачены, а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму.

Творческое меньшинство, некогда инициатор изменений, лишается прометеева огня и для поддержания своего авторитета опирается лишь на грубую силу. Лидеры вырождаются в правящее меньшинство. Добившись успеха, они успокаиваются, «почивают на лаврах» и озабочены лишь собственным благополучием. Наступает психологическая катастрофа опьянения успехом. Правящая элита оказывается неспособной к творческим решениям, но продолжает удерживать в своих руках власть. Она теряет свои творческие потенции, впадает в пресыщение и необузданность, которые неминуемо ведут к гибели.

Симптомом Надлома цивилизации является идолопоклонство. Тойнби определяет его как «интеллектуальное, морально-ущербное и слепое обожествление вместо целого части, твари вместо Творца и времени вместо вечности. Это одно из заблуждений человеческого духа, имеющее следствием превращение "высоких божественных трудов" в "мерзость запустения"».

В реальной жизни это может проявиться во всеобщем поклонении сдельной личности, социальному институту, техническому средству.

Идолопоклонство приводит к бессмысленной растрате человеческой энергии, подталкивает к неравной борьбе, напрасному самопожертвованию, жесткому контролю, пресечению разнообразия, преследованию инакомыслия.

Основной критерий и причина Надломов цивилизации заключаются во внутреннем взрыве, который приводит к утрате свойств самоорганизации. Социальные трещины — следы этого взрыва — бороздят тело надломленного общества.

Так Надлом приводит к Распаду цивилизации.

При «вертикальном» типе раскола общество распадается на ряд локальных государств, что служит основанием для кровопролитной братоубийственной войны. Междоусобные конфликты изматывают всех, порождают враждебность и военный психоз, стимулируя изобретение средств массового уничтожения. «Эта война поглощает ресурсы, истощает жизненные силы. Общество начинает пожирать само себя». Не менее чем в четырнадцати из шестнадцати случаев Надломов цивилизаций главной их причиной была эскалация междоусобных войн. Остановить их может сокрушительный удар по противнику и установление твердой власти и порядка.

Другой тип раскола — в «горизонтальном» делении общества, появлении новых слоев, сословий, общин, классов. Между ними могут складываться отношения вражды или сотрудничества. Но раскол есть порождение злых страстей, в нем сильны тенденции дезинтеграции. Распад цивилизации идет в общественных структурах и затрагивает души людей, вызывая эмоции недоверия, зависти, зла, переоценку ценностей.

Правящее меньшинство занимает оборонительную позицию, всячески пресекая попытки обновления курса. Однажды удачно ответив на Вызов истории, оно воздерживается от повторения своих подвигов, сопротивляясь переменам, сохраняя полученные привилегии. Если в прошлом творческое меньшинство было открытым и пополнялось мыслящими людьми из различных слоев, то теперь оно превратилось в замкнутую систему, группу, строго оберегающую себя от инициативных лидеров. Для него характерна социальная, духовная и душевная косность. Вызовы истории продолжают поступать, но они не получают Ответа.

Правящее меньшинство не в состоянии преодолеть кризис, ибо не желает ничем рисковать в страхе потерять «свое кресло». Оно упрямое «соляного столпа», в который превратилась жена Лота в наказание за то, что оглянулась на обреченные города. В силу своей косности правящее меньшинство приговаривает себя к неучастию в творчестве и тем самым совершает «Великий Отказ». Оно утрачивает авторитет и привлекательность в глазах многих, ореол власти тускнеет и не вызывает желания подражать ему или поклоняться.

Правящее меньшинство еще продолжает удерживать свою власть, опираясь на насилие либо привлекая к себе «вундеркиндов», соблазняя их привилегиями и обещаниями. Правящее меньшинство неоднородно, в нем Тойнби выделяет типы расточителя, палача и завоевателя. Главной опорой становится универсальное государство, которое охраняет завоеванные привилегии.

Социальный раскол приводит к увеличению слоев, потерявших свое прежнее положение. Тойнби называет их «новые бедные». Среди них беженцы, мигранты, разорившиеся аристократы, утратившие власть чиновники, разоренные крестьяне, бывшие воины. Мера страданий этих людей различна, но их объединяет общее состояние отторжения от общества, неудовлетворенность, отчуждение. Их облик соткан из жестокости и ненависти, они беспощадны к своим палачам, обвиняя их в беззакониях и произволе. Это «горючий» материал для бунтов и мятежей, ибо в жестокости они превосходят своих Притеснителей.

Правящее меньшинство, опираясь на диктаторский режим и военную технологию, подавляет всяческие восстания. На окраинах государства народы, находившиеся прежде под влиянием и протекторатом, тоже проявляют агрессивность, вступая в вооруженную борьбу с правящей элитой. В растущей цивилизации три мощных потока — экономика, политика и культура — объединены в одно целое, подобно белому цвету, «вбирающему» в себя все цвета.

В период упадка это единство распадается, при этом могут получить преобладание либо экономический фактор, либо политические силы. Но почти всегда их усиление сопровождается снижением культурного влияния, происходит потеря нравственных ценностей. Среди Выделенных трех элементов в жизни общества преобладающее значение имеет культура. Она представляет собой «душу, кровь, лимфу, сущность цивилизации; в сравнении с этим экономический, и тем более политический планы кажутся искусственными, несущественными, заурядными созданиями природы и движущих сил цивилизации. Как только цивилизация утрачивает внутреннюю силу культурного развития, она немедленно начинает впитывать элементы чуждой культуры. Культурное влияние оказывается куда более благодатным и полезным, чем заимствования в экономическом или же политическом плане». Соседи отворачиваются от общества, потерявшего свою душу и изменившего внешность, с пренебрежением относятся к его культуре, хотя могут продолжать заимствовать технические достижения или социальные институты.

Тяжелейшим бедствием распада цивилизации Тойнби считает раскол в человеческой душе. Он проявляется в различных формах, затрагивает поведение, чувства, жизнь в целом. Духовный опыт раскола приобретает различные формы — от апатии, пассивности до бунта, мятежа. По мере нарастания социального распада альтернативные решения становятся все более полярными. Они приходят на смену бездумному подражанию и конформизму в прошлом и представляют собой попытку выйти «из общей шеренги».

Пассивная форма поведения — отшельничество, общение с природой, разочарование в общественной деятельности. Активная альтернатива этому — самоконтроль, когда душа «берет себя в руки». В сфере чувств человек испытывает болезненную зависимость от сил зла, которые постоянно демонстрируют свою неуязвимость и непобедимость. Душа ощущает неизбежность своего поражения, тщетность усилий, неспособность к сопротивлению. Она попадает в «смесительный котел», где сочетаются несовместимые ценности и традиции. Активность ищет выхода в соединении человечества с Космосом и Богом.

Но в любых формах, пассивной и активной, проявляется стремление человека обрести убежище, не втягиваться в конфликты. Это выражено в новой формуле жизни, когда предпочтение отдается микрокосму вместо макромира. На фоне этих настроений появляются различные поиски смысла жизни, возврата к природе, возрождение прошлых традиций, обращение к будущему взамен настоящего. Тойнби называет две наиболее типичные тенденции: архаизм и футуризм. Но обе формы представляют собой лишь попытки замазать трещины распада цивилизаций и приводят в конечном счете к разрушительному Насилию.

Утрата жизненного порыва выражается в чувстве непредсказуемости будущего потока жизни, которое испытывает большинство людей в условиях распада. Эта боль есть наказание за грех идолопоклонства, за воздвижение культа твари вместо Творца. Когда свергают кумиров, люди чувствуют себя обманутыми, и это ожиданием неотвратимости наказания за догматическую веру. Спасение видится в покаянии, очищении от скверны, искуплении вины, отречении.

Правящее меньшинство неудержимо движется к финалу. Оно приносится в жертву, размывается новыми пришельцами, оттесняется на периферию истории, будучи не в состоянии ни ответить на новый вызов, ни совершить самоубийство. Происходит «вульгаризация» правящего меньшинства, принимающая форму вынужденного партнерства с деловым миром, и это оказывается наиболее действенным средством в прорыве социальных барьеров. Философия правящего меньшинства быстро увядает, попадая под влияние религии. Религия процветает, философия утрачивает прежние влияние и привлекательность. Первенство выскальзывает из рук правящего класса: он больше не способен обратить людей в свою веру.

Анализируя периоды Генезиса, Роста, Надлома и Распада цивилизаций, Тойнби ставит вполне правомерный вопрос: что же ожидает общество и его культуру в будущем? Исторический процесс бесконечен, хотя его локальные формы смертны. Одни разрушаются, оставляя лишь воспоминания о своем былом могуществе; другие продолжают существование, но в виде реликтов, не внося ничего нового; третьи дают начало новым

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: