Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Русская архитектура и градостроительство в Северо-Восточной Азии в ХХ в.:векторы взаимовлияний

Русская архитектура и градостроительство в Северо-Восточной Азии в ХХ в.:векторы взаимовлияний

несмотря на то, что автор генерального плана Дальнего санкт-петербургский архитектор К. Г. Сколимовский всегда имел в виду задачу "придания городу русского вида", и пытался решать означенную задачу доступными ему градостроительными методами. И, наконец, третий уровень взаимовлияний, градостроительный, являющийся крайне малоисследованным . В русских городах КВжд воплотились новые принципы построения пространства, в своей совокупности идентичные известной европейской концепции города-сада. Именно здесь, в Маньчжурии, раньше, чем где-либо в России, петербургские архитекторы апробировали новые градостроительные принципы ХХ века. Градостроительные достижения России нашли свое отражение в планировке китайских городов. Книга японского автора Нишизава Ясухико "Мансю" Тоси Моногатари" (Рассказ о "Маньчжурских" городах), дает возможность по представленным в ней архивным генеральным планам Чанчуня и Шэньяна проследить адаптацию новых методов организации пространства к местным условиям . При этом "пейзажный стиль" самобытного ландшафтного искусства Китая остался таковым и в градостроительно новационных генпланах Чанчуня и Шэньяна. Тенденции нового градостроительного мышления на рубеже XIX-ХХ вв., ставшие впоследствии принципами градостроительного проектирования в ХХ веке, конечно, не были исключительно российским явлением. Теоретическое оформление новых идей в Западной Европе происходило параллельно накоплению нового градостроительного опыта России в Маньчжурии на рубеже XIX-ХХ вв. Можно дискутировать, что же в большей степени оказало влияние на градостроительство в северном Китае в 1910-х гг.: реальный российский опыт в зоне КВжд или прогрессивные европейские тенденции в целом. Тем более, что английское влияние в Китае всегда имело место, и не только политическое. Тем не менее, автору представляется более убедительным, что рядом основанные Россией города КВжд были объективно доступнее для практического использования в реальной практике градостроительного проектирования Китая . Теперь об обратно-направленном векторе русско-китайских культурных "пересечений" в области градостроительства: о влиянии китайской культурной традиции организации садово-паркового пространства на русскую. Санкт- петербургские архитекторы вновь, как когда-то в XVIII в. , обратились к наследию древнекитайской ландшафтной архитектуры, адаптируя ее для проектируемых садов и парков поселений КВжд. При этом и весь дизайн парковой среды формировался в т.н. "китайском стиле". Данное явление, по глубокому убеждению автора, имеет следующее объяснение. Это была та область градостроительного творчества, где китайская национальная традиция "пейзажного стиля" оказалась совершенно органичной для адаптации русской культурой. Сады и парки Дальнего, Харбина, Порт-Артура и не могли иметь иную планировочную структуру, как не в "пейзажном стиле". Сама философия модерна предполагала слияния с идеями восточного традиционного сада. Совпали по своей сути древняя восточная традиция и духовно-художественная доминанта модерна. На конкретном историческом примере взаимодействия российской и китайской культур мы видим, что потребность превращения "чужого" в "свое" "может вызреть только в рамках самой культуры, которая должна содержать в себе в "свернутом" виде ростки, требующие дальнейшего роста и развития" . В генеральном плане Дальнего запроектировано множество садов, парков, скверов и бульваров, что является программным пунктом концепции "города-сада". В частности, запроектированы сады с характерными названиями: "Верхний", "Нижний" сады с живописно-прихотливой, подчиненной природному ландшафту, планировочной структурой, с искусственными озерами. По архивным фотографиям Порт-Артура можно реконструировать облик интенсивно террасированного Николаевского бульвара - т. н. "этажерки" . Знаменитый ныне в Харбине парк Чжаолин, основанный в самом начале ХХ в., и реконструированный в 1932 г. после наводнения архитектором Р. Бошкевичем , представляет из себя классический восточный сад в "пейзажном стиле" со всеми принципиальными для него составляющими: соответствующими планировочной структурой плана, организацией рельефа, благоустройством и дизайном малых форм. Русская архитектура в Китае оказала свое влияние и на архитектурную культуру Японии в силу известного исторического положения. Один из характерных примеров: ресторан Канкотэй на набережной р. Сунгари, был построен в 1930-х гг. японским архитектором Отани в модерне, восходящем к классическому неорусскому стилю. На сегодняшний день автор ограничивается пока одним, хотя и ярким, примером прямого наследования форм и приемов русской стилевой архитектуры, в силу абсолютной не исследованности этого вопроса. Требуются дальнейшие изыскания. Но зафиксировать сам факта подобного влияния совершенно необходимо. Можно с уверенность предположить, что и совершенно оригинально разработанная российскими зодчими стилистика модерна в восточном духе для г. Дальнего, который уже с 1905 г. перешел в японское владение, стала объектом естественно-эволюционного освоения и дальнейшей модернизации как в самом Дайрене, так и для условий Японии в удачно найденном направлении. Вопроса. Другой пример. Российский архитектор Б. М. Тустановский для сводов Благовещенского храма и Свято-Алексеевской церкви впервые в Харбине применил новые железобетонные конструкции. Как подчеркнул сам архитектор, впервые примененный им способ укрепления арок и эллиптических перекрытий является новейшим опытом сейсмостойкого строительства, что должно представлять специальный интерес для японских архитекторов и строителей . Япония, которая к тому времени тоже начинала свой путь освоения "европейских стилей" имела все возможности пройти хорошую архитектурно-инженерную школу на базе русской стилевой архитектуры в Китае.

Закономерно, что в русских православных миссиях Китая и Японии храмы проектировались, как правило, на основе традиций средневековой русской архитектуры, деревянного народного зодчества, т. е. русском стиле, фольклорном варианте русского стиля и византийском . В ходе исследований православного храмового зодчества в странах Северо-Восточной Азии автором выявлены десятки объектов. Выделим два из них - оба в Японии, важные для разрабатываемой проблемы: собор Воскресения Христова ( Храм Николая) в г. Токио, (1884-1891, архит. М. А. Щурупов) - в византийском стиле и православная церковь в г.Хакодатэ (вторая каменная церковь, 1916, архит. Изо Кавамура) - в русском стиле, На одном из них следует остановиться особо, а именно, на православном соборе Воскресения Христова. Действующий и поныне он остается крупнейшим православным сооружением Японии. В 1962 г. приобрел официальный статус памятника архитектуры Японии. Несмотря на известность этого образца русского храмового зодчества в зарубежном Дальнем Востоке в среде историков-востоковедов, своего опыта историко-архитектурного и культурологического исследований он не имеет. Сведений о соборе Воскресения Христова, представляющих интерес для историко-архитектурного анализа, опубликованных в русскоязычных изданиях, совсем немного . В детальном анализе отношения японцев к важной стройке в их городе - возведению крупного православного собора, епископ Николай писал: "Некоторым постройка собора казалась ни более - ни менее, как возведением неприятельской крепости среди столицы, о чем открыто писалось". Во время строительства собора, возводимый на Миссионерском холме, имели место негативные высказывания со стороны некоторых японцев и даже демонстрации и угрозы поджога. Японцам казалось неприемлемы, что собор окажется выше всех зданий в центре Токио, и из его окон можно будет свободно взирать на императорский дворец . Тем не менее, собор был построен. Более того, при поновлении Никорай-До после разрушительного землетрясения в 1923 г., купол грандиозного храма оказался на 4 сажени больше предельно разрешенного в Японии строительными норами. Архиепископ Сергий (Тихомиров) добивался специального разрешения у властей на сооружение более высокого купола . Судя по всему, разрешение он это получил. Собор Воскресения Христова уникален во многих отношениях, в том числе и своей историей строительства. Первоначально он возводился под руководством английского архитектора Джошуа Кондера , а после землетрясения - японского инженера-строителя Синьитиро Окада . Можно предположить, что строительной силой были японцы как в 1884-1891 гг. (первоначальное возведение), так и в 1923-1929 гг. (реконструкция после землетрясения). Для японцев это было хорошей строительной школой, так как в Японии опыта возведения крупных купольных сооружений, по-видимому, не было. Проект собора был создан М. А. Щуруповым в начале 1880-х г. Это было время, когда церковное зодчество России стояло на перепутье двух направлений - московско-ярославского XV-XVII в.в. (воплотилось в православных церквах в Хакодатэ и Нагасаки, возведенных по одному проекту) и греко-византийского. Обращение в храмостроительстве к наследию древнегреческой ветви античной культуры напрямую связано со стремлением России подчеркнуть принадлежность истоков русской культуры именно к культуре византийского круга. Поэтому выбор Щуруповым для условий дальневосточного зарубежья византийского направления глубоко закономерен и не исчерпывается сугубо профессиональными причинами. Анализ ряда "византийских" проектов храмов, разработанных в России в эти же годы - начале 1880-х. позволяет вычленить особенности, присущие японскому варианту русского православного храма. В частности, ими являются специально проработанные вопросы сейсмоустойчивости сооружения. По словам Щурупова круглый тип храма был избран как наиболее подходящий вариант объемно-планировочного решения именно с точки зрения геологических условий Японии. В переписке Щурупова с Кондером конструктивным вопросам сооружения уделялось самое пристальное внимание. Английский архитектор внес свои предложения по конструктивному совершенствованию купола, которые были реализованы . Сегодня храм Воскресения Христова - значительный по размерам (до 3 тысяч вместимости) крестово-купольный храм с греческим крестом в плане, перекрытый полусферическим куполом (парусным сводом) на световом барабане, с трапециевидными апсидами по трем сторонам креста и входной колокольней с четвертой - западной, увенчанной купольным сводом на восьми колонках; арочные окна по всему периметру сооружения обрамлены наличниками в виде кокошников. Специалисты, под руководством которых осуществлялась реализация проекта в Японии, разработанная санкт-петербургским зодчим, естественным образом вносили свои изменения, о чем говорит и выше приведенный пример. Если первоначальный облик храма, судя по архивным снимкам собора 1890 г., очень близок к проектному решению Щурупова , то изменения, внесенные во время реконструкции 1920-х гг. значительны. Изменена форма центрального купола (первоначально она была восьмигранной), форма покрытий приделов, апсид, кардинально изменена колокольня (в два раза уменьшилась по высоте, ее шатровое завершение заменено на купольное) и многое другое. В целом облик собора еще больше приблизился к своему византийскому прообразу, неуловимо утратив некие черты принадлежности именно к русской архитектурной культуре (несмотря на сохранившиеся отдельные детали, типа килевидных наличников и др.). Таким образом, существующий ныне православный храм - результат сложной строительной истории и неизбежного взаимодействия архитектурных культур стран, созидавших эту историю: русской, английской и японской. Разрабатывая проблему культурных взаимовлияний автор ставит цель своевременно и концептуально определить роль и значение русской стилевой архитектуры конца XIX - начала ХХ вв. в странах Северо-Восточной Азии в ХХ в. Хотя бы пунктирно обозначить векторы, координаты и содержание взаимовлияний трех стран, России, Китая и Японии, на всех уровнях архитектурной деятельности - от градостроительства (территория освоения КВжд) до отдельного объекта (православный русский храм в Японии). В первом же обобщающем опыте предшествующих исследований, касающихся так или иначе данной проблемы, невозможно в равной степени раскрыть все аспекты с достаточной глубиной. Ряд тем остался за "кадром": японская архитектура на Сахалине, китайские и корейские слободы в структуре городов русского Дальнего Востока, русские некрополи в Японии и Китае и другие. Но даже это предварительное исследование обосновало ту важную роль, которую сыграла русская стилевая архитектура, прогрессивная в конце XIX - начале ХХ в.в., в двух странах Северо-Восточной Азии - Китае и Японии. Она заложила, по крайней мере в Китае, фундамент начавшегося в начале ХХ столетия процесса т. н. "освоения западных направлений" архитектуры, неотвратимо охватившего в ХХ в. всю Северо-Восточную Азию. Художественным образом культурной ценности и роли русской архитектуры конца XIX -начала ХХ вв. в Северо-Восточной Азии мог бы стать туристический символ японского Хакодатэ - русский православный храм с летящей над ним чайкой.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: