Сущность и структура культуры
Основа социальной динамики - смена традиций, то есть именно ломка, преодоление культуры. Сложный сам по себе, не поддающийся однозначной трактовке этот процесс, в котором переплетаются проявления разнопорядковых закономерностей, тем не менее, безусловно, направляется мощными стимулами, лежащими вне культуры. Вместе с тем это внешнее воздействие должно проявляться во внутренних механизмах, и фермент культурной динамики составляет процесс смены социальных идеалов, происходящий на высших этажах здания культуры.
Элементарная социально санкционированная форма фиксации общезначимого опыта - это культурная норма. Она-то и лежит в основе культуры, ее стабильность - условие бытия культуры как таковой.[28] Области культурной нормы принадлежат образцы поведения, ненормативное поведение подлежит культурным санкциям, а система культурных норм - обычай - венчает первую, фундаментальную ступень в структуре культуры. Таким образом, на первой, элементарной ступени и в теории культуры в качестве исходной выступает категория нормы.[29] Понятие культурной нормы фиксирует наиболее устойчивые исходные моменты, связанные с трансляцией социального опыта в процедурах примера, показа и языковой символики.
Категория нормы, подобно всем другим понятиям, общим для ряда гуманитарных дисциплин, неоднократно подвергалась перетолковыванию, поскольку всякий раз оказывалось, что она в разных исследованиях оборачивалась другой своей стороной. Немудрено, что при этом в познавательных возможностях, связанных с толкуемой вкривь и вкось категориальной единицей, исследователи самых разных ориентаций постоянно выражают серьезные сомнения. Наиболее мощные проявления скепсиса по отношению к этому понятию справедливо связываются с критической волной антифункционализма в социологии. «К сожалению, понятие "нормы" стало немодным в социологической теории, - меланхолически констатирует Джонатан Тернер, - главным образом, из-за его ассоциаций с функционализмом». Дело, конечно, не в моде, а именно в критике функционализма, причем критика эта принимает чем дальше, тем более гиперболизированные формы - гиперкритика отрицает за функционализом даже доли истины, ему принадлежащие на бесспорном основании как функционалистские неотменимые открытия. Но с той мыслью, что норма и санкции за ее нарушение - элементарная единица культурологического анализа, в наши дни согласны даже те, кто ставит под самое серьезное сомнение функционализм Р.Мертона и Т.Парсонса. Спор обычно разгорается по поводу социальной значимости норм pendant рациональность. См. об этом наиболее ценные материалы дискуссии в вышеупомянутом альманахе THESIS, особенно в первых четырех его номерах: статьи Ю.Эльстера, Г.Терборна, Д.К.Норта и мн. др.[30] Понятию норма «подведомственна» своя система понятий, отражающих реальное бытие культуры, связанной с этой нормативной деятельностью, то есть низшее, фундаментальное звено культурной системы. Привычка, обычай, этикет, церемония (церемониал), ритуал - в такую цепочку выстраивается нормативное в социуме. Соотношение этих категорий и их место в теоретико-культурных построений - безусловно, интереснейший сюжет для культуролога, но он за пределами нашей темы - эти образования принадлежат тому уровню абстракции, на котором вопросы теоретического статуса понятий решаются автоматически - проще говоря, либо дедукцией из общих понятий, то есть аналитически, либо с помощью обращения к конкретно-научной эмпирии - данным культурной антропологии, этнологии и т.д. - то есть синтетически.
Среди ряда этих подчиненных на той или иной основе понятию нормы терминов выделяется понятие «обычай», структурно размещаемое на следующем, более высоком уровне, хотя и в пределах той же ступени: обычай с этой точки зрения представляет собой систему норм, а важность его определена тем, что обычай составляет основу норм обычного права.
Центральное звено в культуре и, соответственно, центральное понятие той теории культуры, которая здесь представлена, составляет именно традиция. Традиция - форма социального наследования, моментами которой можно считать обычай и обряд из вышеприведенного ряда. Традиция - и, следовательно, вообще культура - принципиально консервативна: ведь ее смысл состоит в трансляции сквозь время с помощью примера, показа и языка специфических форм опыта каждой социальной общности. Неподвижность, адинамизм - эссенциальное свойство культуры, без которой лишается смысла понятие культурной преемственности. Таким образом, на второй ступени в категориальном аппарате теории культуры мы впервые встречаемся с центральной теоретико-культурной категорией - категорией «традиция». В этой категории фиксируются моменты стабильности, устойчивости в существовании каждой конкретной культуры - то, что делает культуру каждый раз тождественной себе. В традиции опыт приобретает интегральный смысл.[31] По сути дела, отказ от традиций и есть смена культурных ориентиров, смена культур.[32] Недостаточная разработанность категории «традиция» в культурологическом плане служит серьезным препятствием для построения общей теории культуры.
В частности, роковым образом сказывается невозможность справиться с проблемой традиций на судьбах зарубежного и отечественного креативизма: динамика культуры - очевидная вещь, соблазнительно истолковать источник этой динамики как личностное творчество. Но тогда-то и возникает роковая ситуация: культура немыслима без традиций, традиция же консервативна, ей противопоказано творчество.
С этим и связана необходимость эпистемологических комментариев к сугубо культурологической категории. Парамарксистски ориентированный специалист не увидит никакой трудности в обозначенной ситуации: привычка все трудности решать с помощью «диалектики» легко выручает. Процедура не взыскует сложности и универсальна до безобразия. Всякий предмет противоречив, говорят нам. Это противоречие отражается в понятии. Значит, противоречиво и понятие традиция: оно включает не только момент сохранения, но и... изменения. Теперь дело в шляпе - от статичности традиции мы избавились. Летать надо, господа-диалектики, летать! Но только так, чтобы... не отрываясь от земли. И вообще - голодание - самый совершенный вид питания... Стоит ли тратить силы на опровержение такой «методологии»? Стоит. Ведь действует же эта логика в применении к понятию «традиция» - и никого не удивляет! Между тем эта «диалектика» и была причиной пренебрежительного отношения к философии, к теории познания со стороны серьезных ученых. Против такой логики издавна и неоднократно выступали и наши современные гносеологи (П.В.Копнин и, особенно, Э.В.Ильенков), подчеркивая, что как раз в этом случае теорию и используют как отмычку: исследовать при этом ничего не надо, мучительное отыскание противоречий во внутреннем развитии реальности, обозначаемой понятием, заменяется автоматической процедурой, механически приложимой к любому материалу. Выразить движение в логике понятий можно, лишь представив место застывшего понятия в живой, подвижной системе понятий и увидев, как оно работает в этой системе. Только в этом познавательном движении и может обнаружиться диалектика, и притом в каждом отдельном случае своя.
Вот, собственно, почему мнимая диалектика традиции может представлять лишь сугубо психологический интерес: любопытно наблюдать, как теоретику приходится прибегать к уловкам, чтобы создать видимость разрешения не сущностного противоречия, а противоречия между реальным денотатом понятия и собственной теоретической конструкцией.
Действительная диалектика традиции предстает перед нами тогда, когда обнаруживается антиномия традиции. А такая антиномия может быть выявлена разными путями. Один из таких путей - прослеживание динамики взглядов на традицию. Первоначальное расширительное толкование традиции, когда под эту категорию подпадали любые формы наследования, постепенно сменялись взглядом, согласно которому не все наследуемое традиционно. Традиция - это не передача вещей и не передача идей: это передача опыта. Но так или иначе традиция - это всегда передача, трансляция. Антиномия традиции состоит в том, что передача - всегда процесс, тогда как смысл традиции в неизменности, то есть в покое, результативном характере. Разрешение этой антиномии следует, по-видимому, искать посредством анализа категории «форма». Тогда проблема переформулируется следующим образом. Традиция - форма, которой передается культурное содержание. Между тем традиция содержательна. Таким образом, анализ традиции прямо и непосредственно выводит нас на уровень уже даже не чисто эпистемологический в моем смысле, а гносеологический, теоретико-познавательный, философский.
Искушенный в представленной нашей культурологической литературой проблематике читатель, конечно, уже изрядно шокирован полным отсутствием рассмотрения в данном тексте всего круга проблем, связанных с темой «Культура и цивилизация». И это мнимое зияние имеет два основания. Во-первых, вокруг проблемы культуры и цивилизации, с моей точки зрения, поднят неоправданный шум. Инициированная Рюккертом-младшим, Данилевским и Шпенглером проблема локальных цивилизаций, как бы эта проблема ни ставилась и ни решалась, ни в коей мере не затрагивает проблему «истина и культура» в связи с эпистемологическим анализом системообразующих теоретико-культурных категорий. Ведь если культур много, от этого внутренняя структурная самоидентичность культур не перестанет воспроизводиться в этих культурах, и потому проблема сущности и строения культуры как таковой не снимается.
Во-вторых, чрезвычайно «тонкая» (где тонко, там и врется) проработка демаркаций между культурой и цивилизацией насквозь фальшива: отходя от изначальных этимологических и присутствующих в обыденном словоупотреблении значений этих понятий, исследователи придают им такой терминологический смысл, который заранее довлеет только этим индивидуальным концепциям. Таким образом в итоге создается видимость того, что исследователю удалось свести теоретические концы с концами. Но это лишь видимость. Ведь по существу никакого сверхтонкого значения за различением рассматриваемых понятий не усматривается: под цивилизацией понимается просто культура обществ, где существует развитое государство, внешним признаком чего является наличие городов. В этом смысле о цивилизации правомерно говорить лишь в отношении культуры ставших классовых обществ. Цивилизация - городская культура.
Основа социальной динамики - смена традиций, то есть именно ломка, преодоление культуры. Сложный сам по себе, этот процесс, в котором переплетаются проявления разнопорядковых закономерностей, тем не менее, безусловно, направляется мощными стимулами, лежащими вне культуры. Вместе с тем это внешнее воздействие должно проявляться во внутренних механизмах, и фермент культурной динамики составляет процесс смены социальных идеалов, происходящий на высших этажах здания культуры.
Список литературы
1. Wagner R. The invention of culture. - Prentice-Hall, 1975. P.2.
2. Мерил Ф. Е., Элдридж Х.В. Личность и общество // Человек и социокультурная среда. М., 1992. С. 65.
3. Это то самое положение, которое в гегельянстве и марксизме было точно охарактеризовано как совпадение логического и исторического, так что иcторическое есть логическое, освобожденное от истори ческих случайностей.
4. См.: Cassirer E. Sprache und Mythe. Leipzig - B., 1925. S. 68-80 (Русск. пер. см.: Теория метафоры. М., 1990. С. 33-43). И особенно сб.: Ortony A.(ed.). Metaphor and Thought. Camdridge - L., 1979 (Русск. пер. статьи Джорджа Миллера «Образы и модели, уподобления и метафоры» из этого сб. см. там же, с. 236-283)
5. См.: Laland A. Vocabulaire technique et critique de la philosophie. P., 1988. P. 200.
6. У нас о них регулярно напоминает петербуржка #.#. Орнатская.
7. «Нет ничего менее определенного, чем слово - "культура", и нет ничего более обманчивого, чем прилагать его к целым векам и народам. Как мало культурных людей в культурном народе! И в каких чертах следует усматривать культурность? И способствует ли культура счастью людей? Счастью отдельных людей.., ибо может ли быть счастливо целое государство.., в то время, как члены его бедствуют..?» (Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977. С. 6-7).
8. Гердер И.-Г. Идеи к философии истории человечества. М.: Наука, 1977. С. 601 - 602.
9. Кант И. Соч.: В 6-ти т. Т. 5. М., 1966. С. 464. Русский перевод неточен; привожу этот текст по оригиналу {Kritik des Urteilskraft}: {Hervorbringung der Tauglichkeit eines vernu nftigen Wesens zu beliebigen Zwecken uberhaupt, folglich in seiner Freiheit}.
10. Там же.
11. К слову сказать, все еще очень живучих именно благодаря своей примитивности - стоит только вспомнить, что еще и сегодня бумага терпит туповато-сервильные рассуждения: культура бывает материальная и духовная, а поскольку {марксизм учит}, что материя первична - материальная культура не в пример главнее духовной (См. Арнольдов А.И. Марксистская концепция культуры и ее влияние на буржуазную теорию культурного прогресса //Философия и культура. - М., 1987. С. 294). Я еще покажу, где истоки этой живучести и до какой степени еще и сегодня опасна эта теоретическая мертвечина.
12. Семенов Ю.И. Предпосылки становления человеческого общества /История первобытного общества: Общие вопросы. Проблемы антропосоциогенеза. - М.: Наука, 1983. С. 230. См., напр.: Давидович В.Е., Жданов Ю.А. Сущность культуры.- Ростов н/Д.: Изд-во Рост. ун-та, 1979.|
13. См., напр.: Давидович В.Е., Жданов Ю.А. Сущность культуры.- Ростов н/Д.: Изд- во Рост. ун-та, 1979.
14. См. об этом, в частности: 705. Schwartz Y. Experience et connaissance du travail. - P.: Editions sociales, 1988. - 907 p.
15. М.А.Розов. Прошлое как ценность.//Путь. 1992. N 1. С. 143.|. Не очевидно ли: образец пишем, опыт - в уме|. Аналогичны и другие подходы - прошу прощения, {однорозовые} теории культуры (330. Розов Н.С. Структура цивилизации и тенденции мирового развития. - Новосибирск, 1992.), исходящие из {паттернизма}, еще в 30-е годы прославленного Руфью Бенедикт ( См. 479. Benedict R. Patterns of culture. - Boston: Houghton Mifflin Co., 1989.
16. См. его работы: Никитин Е.П. Природа обоснования: Субстратный анализ. - М.: Наука, 1981; он же. Исторические судьбы гносеологии // Философские исследования. - М. - 1993. - N 1, и ссылки на другие труды в этих работах.
17. Справедливости ради следовало бы подчеркнуть, что к этому был склонен и сам В.И.Ленин, что, однако, в его случае не было ошибкой: такую позицию диктовала ему собственная практика политика и публициста, точно соответствовавшая условиям острой классовой борьбы в революционную эпоху.
18. Еще интереснее, что этот приоритет в отечественной культурологии В.А.Конева, по-видимому, простирается и на полагание образцов в основу {здания культуры}.
19. Конев В.А. Культура и общественно-экономическая формация: Культура как система хранения социального опыта //Методологические проблемы развития науки и куль- туры/ Межвуз. сб. - Куйбышев, 1976. - С. 125.
20. Конев В.А. К методологии построения теории культуры // Методологические проблемы науки и культуры: Культура и пути ее познания. - Куйбышев, 1979. С. 25.|
21. См. 347. Семенов Ю.И. Экономическая этнология: Первобытное и раннее предклассовое общество //Материалы к серии {Народы и культуры}. Вып. ХХ (Экономическая этнология). Кн. 1. Ч. I.М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 1993. - С. 39.
22. Это право авторам дал не я - такие взгляды в определенной среде существовали давно и распространены сейчас как выражение капитуляции истины перед идеологией.
23. Поэтому, видимо, наши авторы и впадают на каждом шагу в транс и декламацию: {В культуре абстрактные идеи могут рождать глубинную символику творческих форм или структур, которые уже выходят за пределы сугубо логической констатации и требуют эмоционального взлета интеллекта, высокого пафоса чувств, вызывают состояние, близкое к духовному ожогу}(с. 12). Читая такое, хочется сначала уточнить, какой степени ожог и не затронуты ли жизненно важные {духовные органы}, а потом - искренне пожелать авторам излечиться как можно скорее от этой не слишком высокой болезни.
24. См.:158. Кнабе Г.С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного Рима. - М.: Индрик, 1993. С. 17 - 18 и след.
25. Levi-Strauss Cl., Eribon D. De pres et de loin. - P.: O.Jacob, 1988. - P. 229.
26. См. 129. Ильенков Э.В. Диалектика абстрактного и конкретного в {Капитале} Маркса. - М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1960.
27. Айзенштадт Ш.Н. Конструктивные элементы великих революций: культура, социальная структура и человеческая деятельность // THESIS: Теория и история экономических и социальных институтов и систем / Структуры и институты. М.: Начала- пресс, 1993. С. 191.
28. По замечанию Дагласа Норта, раньше, чем предпринимать экономические действия - making business, нужно научиться тому, как принято вести дела в этой стране: «именно нормы поведения, по-видимому, являются важнейшим источником стабильности человеческих отношений}. Норт Д.К. Институты и экономический рост: Историческое введение //THESIS, Структуры и институты. Весна 1993. Альманах. М., 1993. С. 79 и след.
29. Общесоциологическая трактовка понятия {норма}: Плахов В.Д. Социальные нормы: Философские основания общей теории.- М.: Мысль, 1985.
30. Заслуживает особого внимания различение нормы и ценности Т.Парсонсом: {Ценности - в смысле ценностных образцов (pattern) - мы рассматриваем как главный связующий элемент социальной и культурной систем. Нормы же являются преимущественно социальным феноменом} (Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения //THESIS. Альманах. М., 1993. С. 111.
31. См.: Плахов В.Д. Традиция и общество: Опыт философско-социологического исследования. - М.: Мысль, 1982.
32. Именно так в последнее время, правда, применительно к ограниченному полю исследования лишь научных традиций традиция вообще активно изучается западными методологами. См., например, Smokler H. Istitutional rationality: The complex norms of science //Synthese. 1983. Vol. 57. N 2. P. 129-138; Rorty R. Philosophy in history. - Cambridge: Cambr. Univ. Press, 1985 и мн. др.