Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Многообразие знаний о культуре

Многообразие знаний о культуре

великих сил вселенной и приводятся в исполнение Энлилем. Так функционирует вселенная, космос. Понятно, что при таком воззрении на мир не существовало фундаментального разделения на одушевленное и неодушевленное, живое и мертвое. В месопотамской вселенной все, будь то живое существо, вещь или абстрактное понятие - любой камень, любое дерево, любая идея - обладали собственной волей и характером.

Такая картина мира - представление о действительности в целом как о государстве - возникла вместе с самой месопотамской (шумерской) культурой около IV тысячелетия до н.э. и было оформлено в произведениях обширной и разнообразной мифологической литературы. Шумерская мифология ориентирована на земное, прекрасно гармонирует с рациональным и логическим началом, воплощенными в этиологическом мифе. Его основная черта - рациональность мышления, подход к событиям с позиций логики, хотя и не всегда близкой к современной, и поэтому не всегда понятной. Этиологический миф отвечает на вопросы - как? почему? для чего? Такой миф - результат мыслительного процесса, а мыслительный процесс - вторичное явление по отношению к эмоциям. Миф же, созданный традицией, не объясняет причин того или иного действия. Интеллектуальная концепция всегда вторична по отношению к чувству, в этом смысле этиологический миф и есть определенная вторичность.

Одной из таких интеллектуальных концепций является мифологема человека в Двуречье - из глины сотворен, на крови бога замешан.

Человек был создан для того, чтобы трудиться вместо богов и на богов, а также и для того, чтобы вкушать продукты богинь Лохар - овцы и Ашнан - зерна, которые почему-то не могли есть боги.

В культуре, которая рассматривает всю вселенную как государство, послушание должно необходимым образом выступать первейшей добродетелью, ибо государство построено на послушании, на безоговорочном принятии власти. Поэтому неудивительно, что в Месопотамии "добронравная жизнь" была "послушной жизнью". Индивидуум стоял в центре всерасширяющихся кругов власти, которая ограничивала свободу его действий. Ближайший и теснейший из этих кругов был образован властью в его собственной семье: отец и мать, старшие братья и старшие сестры.

Однако слушаться старших членов семьи - это лишь начало. За пределами семьи располагаются другие круги, другие власти; государство, общество и боги.

Если эта монотонная тема послушания - семье, правителям, богам - была сущностью добронравия, т.е. правилом жизни в древней Месопотамии, то что же, позволительно спросить, выигрывал человек, ведя добронравную жизнь? Наилучший ответ может быть дан в терминах месопотамского мировоззрения, в терминах положения человека в космическом государстве. Человек ведь был создан для рабской службы богам. Он их слуга. Так вот, усердный и послушный слуга может рассчитывать на продвижение, на знаки милости и награды со стороны своего хозяина. Нерадивый, непослушный слуга, с другой стороны, не может рассчитывать ни на что подобное. Таким образом, путь послушания, службы и почитания есть путь для обретения защиты; это также путь к земному успеху, к высочайшим ценностям месопотамской жизни: к здоровью и долголетию, к почетному положению в общине, к богатству и обилию сыновей.

Другой фундаментальной проблемой месопотамской культуры является правомерность смерти, которая представляет собой зло и есть, по существу, высшее наказание. Почему человек должен быть наказан смертью, если он не совершил ничего дурного? Тем более что в условиях культуры Двуречья реалистический подход к природе человека исключал какую-либо надежду на счастливую загробную жизнь. В знаменитом эпосе о Гильгамеше (начало II тысячелетия до н. э) его герой говорит: "Кто, мой друг, вознесся на небо? Только боги с Солнцем пребудут вечно, А человек - сочтены его годы, Что б он ни делал, - все ветер!"

Основная идея эпоса - мечта о вечной славе, заменившая мечту о бессмертии, во имя чего совершались великие подвиги. Эпос представляет собой гимн славным деяниям человека. В нем проводится мысль о том, что смерть - это зло, но она не может перечеркнуть ценность жизни. Человеческая жизнь по сути своей прекрасна, и это проявляется во всех сторонах обыденной жизни, в радости победы, в любви к женщине, в дружбе.

Смерть же знаменует конец жизненного пути индивида. Более того, она как бы стимулирует человека жить мудро и осмысленно, чтобы оставить о себе память в сердцах людей. Следует умирать в борьбе со злом, даже в борьбе со смертью. Не нужно отступать ни перед чем, даже перед богами. В награду за это - "имя" и благодарная память потомков. В этом и состоит бессмертие человека, смысл его жизни.

Герой эпоса - это типичный человек, трагедия которого состоит в невозможности избежать смерти. Однако здесь мы не встречаем и нотки пессимистического отношения к жизни. Человек во всех ситуациях остается человеком, он гордится своими героическими деяниями. И независимостью перед лицом богов. Вся его жизнь насыщена борьбой за установление справедливости на земле, смерть же выступает кульминацией жизни, завершением выпавших на его долю успехов и побед. Вся жизнь человека предначертана от рождения, в ней нет места для таких понятий, как "каприз судьбы" или "неумолимый рок", заранее исключена возможность как-либо повлиять на ход событий, скажем, с помощью магических средств. Именно на Древнем Ближнем Востоке была выработана мифологическая концепция жесткого детерминизма человеческой жизни. Вместе с тем, в отличие от древнеегипетской мифологии, не знающей ни Эдема, ни прошедшего Золотого века, ни Армагеддона, в мифологии культур Двуречья известны мифы о Золотом веке человечества и райской жизни, вошедшие затем в состав религиозных представлений народов Передней Азии и библейской мифологической литературы. Мы видим, что в рамках культуры Двуречья человек делает попытку нравственно преодолеть смерть, осуществляет бунт против смерти.

В шумерской цивилизации уже были заложены начала науки, которая, будучи вписанной в религиозное мировоззрение, была его служанкой. В силу этого научная деятельность была подчинена культу традиций и ориентировалась на недосягаемые образцы прошлого. Шумерские мыслители стремились выяснить сущность природы и собственной цивилизации, они создали оригинальную концепцию "Ме", смысл которой до сих пор не установлен окончательно. В общем плане "Ме" представляют собой совокупность различных закономерностей и правил, обеспечивающих функционирование элементов как природы, так и шумерской цивилизации. Все законы и правила созданы великими богами, однако они существуют вне богов, они проявляются в движении неживой и живой материи, которая является безличной и вечной.

Специфика научного освоения мира в Древней Месопотамии обусловлена и способом мышления, принципиально отличавшимся от современного способа мышления, выработанного европейской культурой. Разум - орудие мышления - служил воображению, тогда как в современной науке воображение играет служебную роль и проверяется эмпирическими данными. Постижение мира основывалось на аналогиях из жизни людей, а не на рациональном исследовании самого мира. Например, в качестве образца для истолкования молнии и грома брали человеческий гнев, потому что такую аналогию диктовало воображение. Тогда еще не были известны принципы теоретического решения проблем с последующей верификацией.

Наука Древней Месопотамии стремилась овладеть действительностью, прежде всего человеческой действительностью. Социальной ценностью обладало знание, позволяющее избежать несчастья, а если оно произошло, то избавиться от него, поэтому наука была нацелена на предсказание будущего. Об этом свидетельствует тот факт, что среди научных текстов на глиняных табличках чаще встречаются такие, которые ученые обычно называют гадательными. Гадательные таблицы разделены на рубрики, в каждой из которой зафиксированы точно явления (перемещения звезд, Луны, Солнца, атмосферные явления, поведение животных, удивительные формы растений и др.), указывающие на будущие ситуации, относящиеся к положению дел в стране или отдельного человека. В сакральных цивилизациях Древней Месопотамии трудно указать область знания, которая не служила бы целям управления общественной системой. Халдейские, ассирийские, вавилонские жрецы и маги, как и их древнеегипетские коллеги, имели обширные знания о психике человека, добытые в течение длительного времени, владели опытом в области внушения, гипноза и др. Даже формализованное знание из области астрономии и математики служило древним жрецам для управления сознанием масс.

Одним из важнейших достижений месопотамской цивилизации является Кодекс Хаммурапи. Кодекс Хаммурапи представляет собой плод огромной работы по сбору, обобщению и систематизации правовых норм, в нем, как и в любом древнем своде законов, не проводилось деление на уголовное, гражданское, процессуальное, государственное и пр. право. Цель этого правового кодекса состоит в том, "дабы сильный не притеснял слабого, дабы сироте и вдове оказана была справедливость..." Текст законов Хаммурапи носит "синтетический" характер, устанавливая одновременно и правила, и ответственность за их нарушение. Кодекс Хаммурапи уделяет много внимания наказаниям за различные проступки и преступления - от нарушения обязанностей, связанных со службой, до Посягательства на имущество и преступлений против личности. Для него характерно очень широкое применение смертной казни за самые различные виды преступлений - от присвоения чужого имущества до прелюбодеяния. За некоторые особо тяжкие, с точки зрения законодателя, преступления, законы Хаммурапи назначают квалифицированные виды смертной казни: сожжение за инцест с матерью, сажание на кол жены за соучастие в убийстве мужа. В остальных случаях устанавливаются либо наказание по принципу талиона, либо денежная компенсация.

Многие достижения культуры Месопотамии были ассимилированы и творчески переработаны соседними народами, в том числе греками и древними евреями. Покажем это на примере библейских сказаний, отправной точкой которых служат шумерские мифы о деяниях бога Энки на острове Дильмун. У современного человека сложилось, например, весьма определенное представление о рае. Библия, живопись, литература рисуют перед нами прекрасный сад, где прогуливается первый человек, Адам в сопровождении Евы, созданной богом из его ребра, есть здесь и змей-искуситель, уговоривший Еву вкусить запретного плода. Оказывается, что шумерское представление о "райском саде", где нет смерти, соответствует библейскому. О заимствовании у шумеров библейской идеи божественного рая говорит и местоположение рая; в Библии прямо указывается, что реки, текущие в библейском раю, находятся в районе Евфрата, т.е. в Месопотамии.

Следует обратить внимание на еще один момент, который особо подчеркивается в шумерском мифе; это безболезненные роды. Ведь в Библии только из-за непослушания Адама и Евы на них было послано проклятие: "со скорбию рожать будешь детей" (Книга Бытия 3: 16). Интересно также сопоставить "преступления" Энки и "грех" первых людей. Желая познать "сердце" растений, Энки съедает их. Адам и Ева вкушают запретный плод, хотя бог сказал: "От дерева познания добра и зла, не ешь от него" (Книга Бытия 2: 17). Итак, стремление к познанию явилось причиной того, что у шумеров по воле богини Нинхурсаг (Мать-Земля) заболел Энки, а в Библии по приказанию бога из рая были изгнаны Адам и Ева.

Сопоставление библейского описания сотворения мира в "Книге Бытия" с вавилонской поэмой "Энума элиш" ("Когда вверху") позволяет увидеть множество аналогий между ними. Космогония, сотворение человека из глины и отдых творца и там, и здесь почти совпадают по очередности, однако мы встречаемся с иудейской интерпретацией. Бог Яхве говорит: "Создадим человека по образу и подобию нашему и пусть господствует над рыбами... и над пернатыми... и над скотом и над всей землей". (Книга Бытия 1, 26). Этот человек, сотворенный в самом конце по-вавилонски и сделанный из глины тоже по-вавилонски, получает иудейскую интерпретацию. Она заключается в реплике Создателя, в корне отличной от шумерского "раба божьего", а именно - человек должен господствовать над землей со всем, что на ней есть. Это уже не по-шумерски, а по-иудейски и по-европейски. И это колонизаторское господство "над всей землей", завещанное Торой, уже на протяжении нескольких десятилетий угрожает человечеству глобальной экологической катастрофой. Вот к чему может привести богоподобие человека, его право распоряжаться землей, растениями, животными, воздухом и водой. В целом же следует отметить, что не только в негативных, но и в позитивных интерпретациях культурный опыт Месопотамии используется в современной мировой культуре.

Лекция 10. Культуры Востока (Индия и Китай)


1. Теория осевого времени К. Ясперса


Одна из важных проблем изучения культур древнего мира - осмысление их разнообразия и уникальности. С высот современного цивилизационного развития древние культуры обретают свою значимость в тех достижениях, которые послужили "кирпичиками" для создания современного научно-технического мира. Но есть и другие подходы - те, в рамках которых культура рассматривается как способ существования этноса, способ преодоления им исторического пространства. В данном случае на первый план выступает своеобразие и уникальность различного типа культур, сохранивших во времени свое ядро.

На прошлой лекции мы говорили о культурах Древнего Египта Месопотамии. Они перестали существовать как самостоятельные цивилизации, оплодотворив своими достижениями культуры других народов. Культуры же Индии Китая существуют по сей день в своей уникальности и самобытности.

Охарактеризовать особенности исторического пути культур Древнего Востока и выявить их отличие от западных культур помогает теория осевого времени, созданная немецким философом ХХ века Карлом Ясперсом

В основе концепции К. Ясперса лежит идея "осевого времени". Под этим понятием философ подразумевает эпоху, когда, по его мнению, возникла основа мировой истории человечества, была заложена "ось" мировой истории. Ясперс полагает, что это произошло в промежутке между 800 и 200 г. до н.э. В эту эпоху, как он считает, в разных регионах Земли, и, прежде всего, в трех центрах - Индии, Китае и Греции, - произошли принципиальные и однотипные в своей основе духовные изменения, определившие все последующее в истории человечества. В Китае это было связано с Конфуцием, Лао-Цзы и другими древнекитайскими мыслителями, в Индии - с Упанишадами и Буддой, в Греции - с возникновением и развитием древнегреческой философии. Кроме того, Ясперс указывает на Заратустру в Иране и на иудейских пророков. Характеризуя изменения, ознаменовавшие осевое время, Ясперс говорит о том, что и на Западе и на Востоке в эти годы подошла к концу мифологическая эпоха и началась борьба рациональности против мифа, появились философия, представление о трансцендентном Боге, "произошло открытие того, что позже стало называться разумом и личностью". "Все эти изменения в человеческом бытии можно назвать одухотворением", - пишет он. "Тем, что совершилось тогда, что было создано и продумано в то время, человечество живет вплоть до сего дня". Если выразить самое главное, в чем фокусируются для Ясперса изменения, связываемые им с осевым временем, то это - возникновение индивидуального самосознания (рефлексии), становление личности и личностного отношения к Богу.

Таким образом, цивилизации Древнего Египта и Месопотамии остались за осью мировой истории, в то время как культуры Индии и Китая (вместе с древнегреческой культурой и культурой Ближнего Востока), находятся на этой оси.


2. Религиозно-философские основания китайской индийской культуры


Мировоззренческие и философские основания китайской культуры были заложены в учениях Конфуция и Лао-Цзы.

Конфуций - латинизированное произношение китайского Кун-цзы, т.е. "учитель Кун". На протяжении более чем двадцати столетий идеи Конфуция были духовной основой общественной жизни, оказав глубочайшее влияние на историю и национальный характер китайцев. Главной заслугой конфуцианства было стремление совместить государственность и человечность, понимаемые в духе восточной традиции. Конфуций предлагает распространить принцип отношений в большой семье (клане) на все общество и осуществить это с помощью традиционного для Китая ритуализированного этикета - правил ли (ли переводится как благопристойность, этикет, ритуал).

Установление порядка в государстве начинается с овладения собой и наведения порядка в собственной душе. При этом главным средством самовоспитания является усвоение ритуализированного этикета. Лишь привыкая выражать свои чувства раз и навсегда установленным образом, человек перестает быть рабом стихийных страстей и обуздывает темное начало души.

Делая ритуализированный этикет своим внутренним содержанием, человек обретает жень - гуманность, человеколюбие. Заметим, что конфуцианское жень отличается от "гуманности" в том смысле, какой придает этому слову европейская христианская культура. Основой европейского гуманизма является идея самоценности человека как личности, уважение к его индивидуальной свободе и достоинству. Основой конфуцианского человеколюбия является семейный долг, уважение человека как носителя родовых связей. Однако для своего времени Конфуций делает очень важный шаг: он распространяет чувство семейно-клановой солидарности на всех людей, поскольку они являются членами общества, так что "жень" теперь становится всеобщим этическим нормативом

Назначение конфуцианской этики можно сформулировать следующим образом: через ритуализированный этикет - к воспитанию "благородного мужа", являющегося основой общества и государства. Именно доминирование этического момента определяет специфику конфуцианской теории государственного управления.

С точки зрения современного европейца такой подход выглядит наивной утопией. Однако на самом деле идеи Конфуция были весьма практичны для своей эпохи. Ведь Конфуций имел в виду не мораль, основанную на личной совести, а мораль, целиком построенную на чувстве стыда и корпоративного долга (во-первых, мораль совести еще не существовала, а во-вторых, было бы и вправду наивно полагаться на личную совесть как основу и средство управления государством). У Конфуция речь идет о патриархальной семейно-клановой морали, которая заставляет человека воспринимать себя лишь как часть целого (семьи, рода). Эта патриархальная мораль не только не основана на свободе и личном выборе человека - она даже не предполагает их существование в качестве нравственных ценностей.

Итак, конфуцианство отстояло "человечность" (жэнь) и относительную автономность общества перед деспотизмом государственной власти, но сделало это через опору на традиционные семейно-клановые связи и безраздельное подчинение человека своему клановому долгу. Поэтому сокровенную суть конфуцианства можно выразить так: это была программа совмещения восточной государственности с принципом человечности через построение "тоталитаризма с человеческим лицом".

Конфуцианцы надеялись исчерпать человеческое сердце и гармонизировать жизнь с помощью ритуализированного этикета. Однако человеческое сердце неисчерпаемо, и путь его нельзя вычислить. Поэтому не случайно, что одновременно с конфуцианством появилась совершенно иная ветвь китайской культуры, совершенно новое учение о жизни (и вместе с тем - способ жизни) - даосизм. Оно отвергало попытку запрограммировать человека, опутав его ритуалом, и исходило из бесконечной глубины человека. Но древность не знала человеческой личности. Поэтому, когда мудрецы обнаруживали внутреннюю бесконечность и универсальность человека, они, как правило, связывали их с природой. Создатель нового учения - Лао-Цзы - считал, что человек открывает истоки своей бесконечности через следование естественности и слияние с бесконечным путем великой жизни природы. Отсюда и название учения - даосизм (иероглиф дао буквально переводится как "путь").

Если конфуцианство занято судьбами семьи, общества и государства, то даосизм обращен прежде всего к судьбе человека, к человеческой жизни как таковой. Творцы даосизма Лао-Цзы (VI в. до н. э) и Чжуан-цзы (369-286 гг. до н. э), каждый по-своему, выражают ощущение мимолетности бытия, драматизма индивидуального существования, на миг восставшего из тьмы небытия и устремленного к неизбежному концу.

Задача мудреца - освободиться от сковывающей его привязанности к единичному и обрести ту подлинную гармонию бытия, которая не нуждается в искусственных ритуалах. Эта гармония уже содержится в дао. Дао - это путь единой жизни, которая пронизывает все сущее, принимая различные формы и воплощаясь в бесконечной череде преходящих вещей и состояний. Ради слияния с дао мудрец отказывается от всего, что привязывает его к конечным формам, и в том числе к собственной индивидуальности.

"Естественность" и слияние с великим дао осуществляются через недеяние. Это слово вызывает у европейца вполне определенные, но обманчивые ассоциации, ибо даосское недеяние отнюдь не тождественно пассивной созерцательности. Недеяние - это столь полное слияние с естественным ходом вещей, что отпадает необходимость в специальной, нарочитой активности. Мудрец не противопоставляет себя ситуации, а спокойно влияет на нее изнутри, через использование естественных возможностей, которые скрыты от непосвященных.

Когда недеяние достигает совершенства, исчезает сковывающий душу страх смерти. Ведь истина человека - в единой жизни космоса.

Хотя даосизм насыщен мифологическими мотивами, в целом он отнюдь не является возвращением к мифу. Если не вдаваться в сложные подробности, то принципиальное различие состоит в том, что миф есть выражение несвободы, в то время как идеал даосской жизни основан на стремлении человека к внутреннему освобождению.

Мудрецы-даосы искали освобождения в слиянии с вечной жизнью природы. Но культура Древнего Востока породила и более радикальное учение, целью которого является стремление освободиться не только от власти общества, но и от власти природы и законов самой жизни. И вовсе не случайно, что это учение возникло именно в Индии. Этому способствовала как индийская природа, так и особенности социального строя.

Удушающая жара, сменяющаяся сезоном беспрерывных тропических ливней, буйство растительности, оборачивающееся постоянным наступлением джунглей на крестьянские посевы, изобилие опасных хищников и ядовитых змей - все это рождало у людей чувство униженности перед могучими силами природы, олицетворенными в образах индийских богов. Индийские мифы рисуют этих богов как чудовищных и буйных существ, воплощение непросветленной силы и ярости, необуздан­ной чувственности. И хотя обитатели греческого Олимпа вовсе не отличались благонравием, они все же более человечны по своему образу и поведению.

Весь эмпирический мир с его исступленным буйством природных стихий и жестким кастовым делением (когда люди неравны не только перед обществом, но и перед богами) воспринимался тонко чувствующим человеком как наваждение, не несущее ничего, кроме разочарования и страданий. Более того, это было бесконечное, навязчивое наваждение, поскольку индийцы верили в переселение душ. Страдания не заканчивались со смертью, ибо душа обретала новую жизнь, возрождаясь в другом теле и потеряв па­мять о прежнем воплощении. Добро и зло прошлой жизни с необходимостью влекли за собой (в этом и состоял закон кармы) награду или возмездие в следующем воплощении. И даже самоубийство не освобождало от пут жизни, ибо за ним следовало новое рождение и возмездие - и так без конца. Даже боги не были избавлены от закона кармы.

Мир виделся мудрецам как нескончаемая цепь страданий и воплощений, и сотни аскетов-отшельников уходили в леса, стремясь через самоограничение и истязание плоти внутренне вырваться из удручающих пут жизни. Но их победы и поражения оставались их личным достоянием: они не проповедовали народу, глубоко почитавшему их монашеский подвиг, занимаясь лишь с узким кругом избранных учеников. И лишь Гаутама, сын раджи небольшого княжества (VI в. до н. э), попытался найти путь внутреннего освобождения, в принципе доступный для каждого, независимо от касты. Шесть лет провел он в скитаниях и в самоотречении и лишь на седьмой год почувствовал себя Буддой (буквально - просветленным), обретя полноту внутренней свободы.

Если весь чувственный мир - мир страстей и привязанностей - есть лишь порабощающее человека наваждение, то надо внутренне вырваться из него, освободиться из-под власти кармы, обрекающей на все новые и новые рождения.

Смысл учения Будды Гаутамы можно выразить так: освобождение обретается в нирване - внутреннем состоянии, где угасают все чувства и привязанности, а вместе с ними - и весь открывающийся человеку мир. Собственно, слово "нирвана" буквально означает "затухание", "угасание". "Мудрые, - говорил Будда, - угасают как лампады". Это внутреннее угасание освобождает человека и от его страдающего "я", и от самой жажды жизни, влекущей все живые существа к новым и новым перерождениям. Тем самым разрывается власть кармы и мудрец до конца растворяется в блаженной пустоте абсолютного покоя. Просветленные же - это преддверие окончательной нирваны, которая полностью разрывает всякую связь с жизнью.

Суть своего учения Гаутама выразил в четырех "благородных" истинах. В предельно кратком изложении они выглядят следующим образом:

Сущность жизни есть страдание.

Причина страданий - желания и привязанности.

Чтобы избавиться от страданий, надо с корнем вырвать желания и привязанности.

Для этого существует путь внутреннего самопреобразования из восьми ступеней (так называемый "восьмеричный путь"), ведущий к просветлению, а через него к нирване.

Так было положено начало новой религии. Это, безусловно, была религия (слово "религия" происходит от слова religare - связывать), ибо она связывала людей со спасающей запредельностью, объединяла в священном почитании запредельного как конечной цели. И все же это была странная, необычная религия. В самом ее начале не было ни молитв, ни специфических обрядов. И самое главное, в ней не было Бога, того самого Бога, который сосредоточивает в себе всю полноту жизненных смыслов. Правда, буддизм не отрицал существование множества почитаемых ранее богов и демонов, но выше их всех по святости и силе стоял просветленный аскет, навсегда сбросивший иго кармы.


3. Особенности художественной культуры Древнего Востока


Развитие древневосточного искусства было неразрывно связано со многими сторонами общекультурных процессов Востока. Художественный аспект восточной жизни вобрал в себя черты экономико-политического устройства, религиозных и философских представлений, бытовых традиций, правовых и этических норм.

Роль деятеля искусства в древнем обществе была велика и почетна. Иногда художника приравнивали к сану жрецов. Но его деятельность не рассматривалась как самодостаточная. Живописец, скульптор, литератор были призваны своим творчеством реализовывать высшие общественные установки и отказываться от любых форм художественного экспериментаторства, выходящего за пределы предписанных задач. Это связано с глубоким традиционализмом древневосточных культур. Многие представления народов Востока о важнейших сторонах бытия сложились очень рано и сохранялись на протяжении не только столетий, но тысячелетий. Потому и искусство как неотъемлемая часть культурной системы должно было неукоснительно следовать как общекультурным, так и художественным традициям.

В художественной системе индо-буддийского Востока отдается предпочтение скрытой красоте, не до конца явленной взору, такой красоте, которая требует неспешного созерцания, отрешенности от суеты, одиночества и покоя. Акцент делается не на то, что явленно, а на то, чего нет, что пребывает в покое, создает ситуацию замены конкретного и однозначно воспринимаемого образа символическим.

Каждый элемент древнекитайской живописи символичен (сосна - символ долголетия, бамбук - стойкости, мужества, аист одиночества и святости). Восприятие такого произведения требует особого умения обнаруживать контексты, соединять символические образы в единую эстетическую картину.

Потребность в символизации искусства развивалась в Древнем Китае на основе традиции восприятия мира как сложно­го и изменчивого космоса. Еще древнейшая Книга перемен - "И цзин" провозгласила дуалистическую структуру мира и вырази­ла ее суть символически, как взаимодействие мужской, солнечной, активной силы - ян и женской, темной, пассивной - инь.

Собственно эстетическое в культуре Древнего Востока нередко пересекалось со смыслами иного плана. Искусство живописцев практически не отделялось от искусства писцов, то есть мудрецов и словесников. В Китае живописец нередко обрамлял свое произведение иероглифами, завершающими единое эстетическое целое. Такое соединение было не случайным.

Иероглифы, украшающие древнекитайские свитки несли на себе печать высокого сакрального смысла. Они были прекрасным дополнением к воплощенным в красках символам природы и помощником в истолковании философской сути произведения. Эта живопись, родившаяся в эпохи Тан и Сун, представляет совершенно специфический вид искусства. Она лишена декоративного начала и не может восприниматься с позиций любования. Такие произведения требуют внимательного вглядывания и погружения в суть изображенного. Китайская картина - свиток, родившийся из книги - свитка, - живопись для образованных людей.

В художественной культуре Китая существует органическая связь между живописью и литературой. Живописность китайской поэзии и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: