Материальная культура коренных народов Камчатки
В XVIII в. обувь изготовляли из камусов, кожи лососевых рыб, шкур молодого и среднего возраста тюленей, собак, снежных баранов. В конце XIX—начале XX в. ее шили в основном из камусов, шкур оленя и тюленя.
Вся обработка материала, раскрой и пошив одежды и обуви производились женщинами. Они же изготовляли нити из волокон крапивы и сухожилий животных, главным образом оленей. Шили костяными иглами, а с приходом русских — металлическими. Все швейные принадлежности (иглы, нитки, наперстки) хранились в специальной сумочке с несколькими карманами. Выделанные кожи, камусы, лоскуты тканей складывали в мешок, сшитый из тюленьих шкур.
В зависимости от назначения одежды и обуви для их пошива использовали различным способом обработанные шкуры. В XVIII в. выделка их производилась следующим образом: снятые со зверя шкуры сушили, смачивали водой и скребли на доске каменным скребком. Очищенную от мездры шкуру смазывали жеваной лососевой икрой, сворачивали и топтали ногами. Затем вновь обрабатывали скребком. Эти действия повторялись до тех пор, пока кожа не становилась мягкой, эластичной и хорошо растянутой. Выделанные шкуры красили в красный цвет, натирая мелко нарубленной корой ольхи, и использовали преимущественно для изготовления верхней зимней одежды и меховых чулок.
В конце XIX—первой половине XX в. высушенные в растянутом виде шкуры оленей обрабатывали несколькими способами. Предварительно с них металлическим или каменным скребком снималась мездра, при этом кожа растягивалась и размягчалась. Из выделанного таким способом материала шили верхнюю меховую одежду и чулки. Часто использовали уже начинающую облезать шкуру, которая ранее служила постелью. С нее скребком снимали мездру и срезали ножом шерсть. Из подобного вида кож обычно изготовляли летнюю повседневную и промысловую одежду и обувь.
Первоначальная обработка шкуры для ровдуги в XVIII в. была идентичной вышеописанной. Затем кожу неделю коптили, потом смачивали и парили, чтобы отопрела шерсть, и, наконец, смазывали икрой, мяли, топтали и скоблили каменным скребком. В конце XIX—первой половине XX в. ительмены дымленую ровдугу выменивали у коряков. Сами же делали прежним способом только светлую замшу, которую для пошива праздничной обуви чернили (сначала ее красили в красный цвет в настое ольховой коры, затем чернили в массе, полученной в процессе трения металлических изделий о брусок, смоченный водой, и смешанной настоем ольховой коры). Иногда тертую массу кипятили в старой ржавой посудине и также получали черный краситель.
Для пошива повседневной летней обуви использовали оленью кожу, выделанную следующим образом: только что снятую или намоченную шкуру сворачивали, клали для заквашивания в теплое место, затем соскребали мездру и шерсть и в растянутом виде просушивали.
Иногда очищенную от мездры оленью шкуру, идущую на пошив меховых чулок, красили в красный цвет. Для этого ольховую кору настаивали на моче человека. Этим настоем смачивали шкуру, сворачивали смазанной стороной внутрь и мяли ногами до покраски, после чего просушивали в расправленном виде.
Несколько иначе происходила заготовка камусов. Сняв с оленя, их попарно вокруг сшивали нитками через край шерстью внутрь, и, наполнив сухой травой, сушили под балаганом или на чердаке дома. Такой камус мог храниться долгое время. Перед пошивом обуви его обрабатывали так же, как и шкуру оленя: скребли, удалив мездру, мяли, растягивали. Выделанные камусы использовались при изготовлении зимней повседневной и промысловой обуви, рукавиц. Из них также шили голенища для демисезонной обуви.
Значительное количество одежды и обуви изготовлялось из выделанных тюленьих шкур. Обработка их производилась несколькими способами и зависела от того, на какие части и типы обуви шел материал.
В XX в. свежую тюленью шкуру высушивали в расправленном виде, затем ножом снимали остатки жира и мездру, одновременно растягивая ее. Из такой шкуры раскраивали подошву. Используемые для этих же целей шкуры медведя, домашнего скота, сивуча обрабатывались так же, как и тюленьи.
Для праздничной обуви тюленью шкуру красили крепким отваром ольховой коры: его вливали в сшитые в виде мешка шерстью внутрь тюленьи шкуры. Зашитый мешок подвешивали на дерево или клали на полено и в часы досуга один за другим колотили по нему дубинкой. Эта процедура повторялась до тех пор, пока краска не просачивалась сквозь кожу. Окрашенную, ее растягивали для просушки на воздухе, перед раскроем тщательно мяли руками.
Несколько иначе производилась выделка шкур, идущих на изготовление нижней поясной одежды, голенищ и головок всей летней обуви. Предварительно их также смачивали водой, свертывали шерстью внутрь и клали на несколько дней в яму, обложенную травой, где они чуть-чуть подпревали. Затем очищали от шерсти и растягивали. Высушенную кожу мяли руками, зажав между коленями и придерживая левой рукой один ее конец, другой поворачивали правой рукой по окружности против часовой стрелки. Последующую обработку продолжали скребком, снимая мездру и размягчая кожу.
Интересно отметить, что в начале XVIII в. ительмены красили кожи и минеральными красками. Иногда выцветшую матерчатую одежду, приобретенную у русских, красили соком шикши или брусники. Собачьи шкуры дубили при помощи древесины гнилого дерева и рыбьей икры и красили настоем ольховой коры.
Все кожаные заготовки раскраивались на доске острым ножом с широким лезвием, шкуры с мехом - только со стороны мездры, чтобы не повредить ворс. Ткани раскраивались ножницами. Меховые изделия шили обметочным швом, а кожаные и матерчатые — швом стежкой. На дыры одежды и обуви ительмены накладывали заплаты, никогда их не штопая.
Одежду ительменов можно классифицировать: на зимнюю и летнюю; на мужскую, женскую и детскую; на повседневную, промысловую и праздничную; но строгой дифференциации верхней плечевой одежды не было. Так, например, повседневная выношенная меховая одежда могла служить летней. Женщины носили одинаковые с мужчинами по покрою кухлянки и парки.
Глава 2. Материальная культура эвенов
2.1 Жилище
У эвенов издавна существовало два основных типа переносных жилищ: илум — конический чум общетунгусского типа, характерный для периода, когда охота была основным источником существования, и чорама дю — оригинальная по своей конструкции цилиндроконическая постройка, известная больше как ураса или юрта. Илум в качестве жилища вышел из употребления в большинстве районов в конце XVIII в., однако, в оленеводческих бригадах, а также как временное охотничье укрытие его можно встретить до сих пор.
Опорой остова чума служат три основные жерди, скрепленные сверху ремнем. На них опираются вспомогательные шесты, расставляемые по кругу, в среднем 20—30 штук. Внутри чума, над очагом, крепится специальная жердь для котла. Покрышкой для чума служат ровдуга, береста, зимой — оленьи шкуры. Берестяные чумы стали большой редкостью уже в 30-е года из-за сложности изготовления берестяных покрышек. Дольше сохранялись ровдужные чумы, однако и они уже давно вышли из употребления. Там, где чумы еще используются в качестве хозяйственных помещений, для их покрытия применяют обычно брезент. О древности этого типа жилища может свидетельствовать обычай сооружать на могилах умерших ритуальное помещение чурима, напоминающее остов чума.
Переход от чума к цилиндроконической юрте связан, скорее всего, с развитием у эвенов пастушеского оленеводства. Переход этот происходил довольно медленно. Существование чума наряду с юртой отмечали в XVIII—XIX вв. многие исследователи. Кроме чума и юрты, известны и другие жилища.
Чорама дю — традиционное постоянное переносное жилище эвенов во всех районах их обитания. Остов ее составляют четыре жерди халкиманча, две из которых на верхнем конце имеют сучки для сцепления. К двум стойкам остова крепится горизонтальная жердь екэтэн для подвешивания котлов над очагом. Цилиндрическая часть стенок юрты собирается из коротких палок чора, соединенных в треногу. Две ее ножки высотой около метра втыкаются в землю под острым углом друг к другу, третья горизонтальная палка служит для связи с вершиной угла следующего звена. Располагаясь по кругу будущей юрты, эти связки-треноги и образуют ее цилиндрическое основание. Полным жилищем считалась юрта, состоящая из 12—16 комплектов-треног.
Свод кровли юрты образуют шесты херан, верхние концы которых лежат на жердях остова, а нижние крепятся к горизонтальным палкам чора. За счет вертикальных стенок, пологого свода кровли объем и полезная площадь юрты могли быть весьма значительными. Обычными стали жилища на 2—3 семьи, вмещавшие до 20 человек. На рубеже XIX—XX вв. распространение получила малая или половинная юрта калту, состоящая из 6—8 комплектов чора.
Покрывали юрту зимой оленьими шкурами мехом внутрь, летом — ровдугой или берестой, вываренной в воде с золой. На морском побережье использовали также покрышки из рыбьей кожи. Такая юрта называлась гарми. Для покрышки юрты среднего размера требовалось 10—12 оленьих шкур, причем верхнюю часть покрышки приходилось менять практически ежегодно. Далеко не каждой семье было под силу иметь собственную юрту, поэтому родственные хозяйства обычно объединялись под одной крышей. Если в юрте жило более одной семьи, она имела, как правило, два входа — один против другого. Посторонний человек становился гостем той семьи, на чьей половине он усаживался. Позднее, в 20—30-е гг., юрты стали делить внутри перегородками из жердей на отдельные «квартиры». У камчатских эвенов они назывались аранами. В каждом аране размещалась одна семья. Очаг и котел в такой юрте были общими, но питались обычно семьями возле очага или в аранах. Пол в юрте покрывался ветками лиственницы или кедрового стланика, а сверху невыделанными оленьими шкурами. Вход закрывался ровдужной занавеской с узорной аппликацией. У каждого члена семьи в юрте имелось свое место: женщины — в хозяйственном углу, мужчины — в передней части. Спальные места располагались вдоль стен. В середине XIX в. в юртах эвенов стали появляться пологи, заимствованные, вероятно, у коряков: летом — из ситца и ровдуги, зимой — меховые. Характерным отличием эвенской юрты от эвенкийского чума, кроме конструктивных особенностей, является расположение места для гостей - мужчин. В эвенкийском чуме оно находится сразу за очагом. У эвенов же здесь обычно хранится утварь. Гостей они усаживают рядом со спальным местом хозяина, которое может располагаться либо слева, либо справа от входа.
Активное вытеснение юрты домами русского типа началось вместе с коллективизацией, но долгое время было не особенно успешным. До конца 50-х гг. строительство велось преимущественно собственными силами. Небольшие однокомнатные домики на две-три семьи делали, как правило, из местного тонкомерного леса. Крыши у них не было, стены и потолок обкладывались дерном, изнутри обмазывались глиной или обшивались фанерой. В таких домах были единственное окно с одинарной рамой, нередко «застекленное» пузырем или куском льда, железная печь или камин из дерева, обмазанного толстым слоем глины, для которых требовалось очень много дров. Совершенно непригодные для жизни в суровых зимних условиях дома эти не выдерживали конкуренции с юртами, которые вплоть до конца 60-х гг. были непременным элементом многих эвенских поселений. И только с началом государственного жилищного строительства в северных колхозах и совхозах в 70-е гг. ситуация стала заметно меняться.
Не менее сложно вытеснялась юрта и из кочевого быта оленеводов. В разные годы ее пытались заменить балками (деревянный каркас на полозьях, обтянутый брезентом или шкурами), передвижными домиками различной конструкции, но лучше всего подошла к условиям оленеводческой бригады обычная двускатная палатка. Легкая, удобная при транспортировке, она и сегодня является основным видом временного жилища у эвенов - оленеводов. Зимой пользуются меховыми палатками, вошедшими в обиход в 60-е гг, летом — обычными брезентовыми. В ненастную погоду их укрывают полиэтиленовой пленкой. Во время недолгих стоянок устанавливают только жилые палатки, пищу готовят на улице. Если же стоянка продолжительна, устраивается своеобразный жилой комплекс, состоящий из обычных заводских палаток и традиционного конического чума. Палатки в этом случае служат жилым помещением, чум — хозяйственным.
Удобство такого комплекса в том, что в случае непогоды люди переходят из палаток прямо в чум, кроме того, улучшаются возможности отдыха в незадымленном жилом помещении. Подобные комплексы встречаются, в частности, у аркинских оленеводов и на Камчатке. В зимний период во время долгих стоянок жилую, обычно шестиместную, палатку иногда устанавливают внутри большой юрты, создавая соответствующую теплоизоляцию.
Традиционные хозяйственные постройки эвенов, в значительной степени сохраняющиеся до сих пор, можно разделить на три группы: срубные крытые амбары на сваях, помосты-лабазы и навесы. Отличительная их особенность — коническое покрытие, характерное для тунгусской традиции. Амбары и лабазы сооружались из бревен на столбах или спиленных деревьях. Попадали в них по лестнице или бревну с зарубками, которые затем убирались внутрь. Хранились в них обычно вещи, которые могли испортить грызуны и хищники, а также непортящиеся продукты. Под навесами урадан — нарты и прочий хозяйственный скарб. Крыши таких построек делали из коры хвойных деревьев. Подобные хозяйственные постройки были характерны в основном для таежных районов.
К числу наземных хозяйственных построек в прошлом относились также конические шалаши нимнгын из плотно подогнанных бревен для юколы и мороженой рыбы, двускатные шалаши калтам, укрытия из веток и сухой травы далда у якутских эвенов и хзвэ — у камчатских. Хозяйственные постройки, сооружаемые в настоящее время в поселках, в отличие от тех, что возводятся в тайге и тундре, носят более капитальный характер и не имеют свайного основания.
2.2 Средства передвижения
Единственным транспортным средством для большинства эвенов в прошлом был олень. Его использовали в этом качестве в любое время года. У пеших тунгусов и оседлых эвенов средством передвижения служили собаки. Олени, используемые для передвижения, подразделялись на два вида: вьючных и верховых. Под вьюк использовали любого обученного этому делу оленя, для верховой езды отбирались наиболее крупные и выносливые животные. Таких оленей, как правило, кастрировали бескровным способом.
Приручение и обучение оленей работе под седлом и вьюком начинались обычно с двух - трехлетнего возраста и занимали две-три недели. Чтобы олень быстрее привыкал слушаться хозяина, к недоуздку с левой стороны крепилась специальная зубчатая пластинка из кости. Нажимая на нее с помощью повода, оленя заставляли ускорять или замедлять шаг, поворачивать в ту или иную сторону. Когда олень привыкал ходить под седлом, пластинка снималась. Недоуздок надевали на каждого верхового или вьючного оленя. Он состоял из ременной петли-оброти с двумя ремешками, которые завязывались за рогами животного, и поводка для управления. К оброти обязательно пришивались бахрома и кисточки, которые, раскачиваясь во время движения, отгоняли докучливых насекомых.
В отличие от чукчей у эвенов никогда не возникало проблем со сбором оленей для перекочевки. Животных ловили арканами или даже руками. Вся подготовительная операция занимала не более часа. Чукчам же, чтобы отловить своих полудиких ездовых оленей, требовалось минимум 3—4 часа, при этом приходилось еще сооружать подобие загона. Эвены подходили к оленю, седлали и вьючили, а также садились на него только с правой стороны. Седло закреплялось на лопатках оленя с помощью единственной подпруги. При посадке верхом опирались на специальный посох. С его помощью всадник также поддерживал равновесие в седле во время движения. Посохи у эвенов были мужскими нинками и женскими тийун. У женского посоха на конце имелся металлический крюк, которым женщины поправляли вечно сползавшие вьючные сумы.
Верховая езда на олене требовала особых навыков. Седло, расположенное на лопатках животного, постоянно раскачивалось, сидеть в нем было непросто, поэтому обучались езде на олене с раннего детства. Ребенок с пяти-шести лет ездил уже самостоятельно: мальчик в мужском седле, девочка — в женском. Мужские седла отличались от женских меньшими размерами, их луки изготовлялись из рога. Деревянная основа седла, так называемый ленчик, обшивалась оленьей шкурой мехом внутрь, подушки седел набивались оленьей шерстью. Женские седла имели более высокие деревянные луки и более длинные ленчики. Детские седла донка делались с широкими и высокими деревянными луками, к которым по бокам крепились тонкие бортовые доски, образующие подобие короба. Кроме того, ребенка пристегивали к седлу специальной лямкой. Отличительный признак грузового седла дуннилкан — наличие деревянного стержня, соединяющего луки, к нему привязывали обычно ремни вьючных сум. Роговые и деревянные луки седел обязательно украшались орнаментом. Особой красочностью отличались седла, предназначенные для свадебных торжеств.
У каждого ездового или вьючного оленя было свое предназначение, в соответствии с которым он имел особое название. Детей в возрасте до пяти лет возил в специальной люльке олень бэбэрук (от «бэбэ» — колыбель); оленей, ходивших с детскими седлами, называли онерук или онесэк; одеяла, спальные мешки-кукули, оленьи шкуры (постели) перевозил олень хулрърук, посуду — хэрукурук, и т. п. Замыкающим в кочевом караване всегда был олень ирукарук, тащивший за собой шесты для остова юрты или чума.
Для перевозки различных вещей у эвенов были специальные парные переметные сумы хэтук, хэрук мунгэрэ из оленьего камуса. Их вешали по обе стороны грузового седла, а чтобы они не сползали, притягивали к седлу подпругой или специальным ремнем, проходящим через грудь оленя. При перевозке маленьких детей в люльке ее обязательно уравновешивали противовесом гасан. Чаще всего эту роль выполняла обычная вьючная сума на другой стороне седла. У каждой перевозимой вещи была своя особая сумка. Котлы, топоры, различные инструменты всегда помещались в специальные чехлы или мешки, хрупкие предметы и посуду перевозили в посудных берестяных ящиках, перекладывая их стружками или мягкими шкурками, для мелких вещей существовали особые плоские сумки авса. Для защиты от дождя и мокрого снега вьючные сумы обязательно укрывали покрышками кумнан из шкур с головы оленя или камуса. В прошлом они также богато орнаментировались. Общий вес груза, переносимый вьючным оленем, колебался от 25 до 40 кг и более. Завьюченные олени выстраивались в походном караване друг за другом. Поводок от головной веревки каждого последующего оленя привязывался к седлу предыдущего. Первым шел верховой олень.
Традиции верховой и вьючной езды на оленях в значительной степени сохраняются и сегодня. Однако в последние годы для этих целей все чаще используют лошадей. Их ценят за способность нести значительно больший груз. Вьючно-верховые лошади имеются практически в каждой оленеводческой бригаде, во многих эвенских семьях. В большинстве случаев их по-прежнему держат на вольном выпасе и не подковывают. В качестве упряжи используются седла и сбруя, заимствованные у русских и якутов. Теперь при перекочевках оленеводов можно нередко наблюдать смешанные «оленьелошадные» караваны. Впереди следуют лошади, в некотором отдалении от них — олени. Снаряжают лошадей в дорогу мужчины, женщины в это время навьючивают оленей, но обязательно в сторонке, поскольку олени боятся лошадей.
С появлением нарты у эвенов стала интенсивно развиваться перевозка грузов по найму. Особое распространение получил извоз уже в советское время в районах деятельности Дальстроя. В грузовую нарту впрягалось обычно два оленя, которые перевозили 150 кг груза. Каждый каюр вел за собой 7—8 упряжек. Средний переход с нагруженными нартами составлял 20—25 км. Перевозка осуществлялась по так называемым «трактам» — кратчайшему расстоянию с удобным рельефом местности.
В настоящее время в большинстве районов, где живут эвены, используются прямокопыльные нарты двух видов — для перевозки груза и легковые. Последние короче грузовых, у них менее массивные полозья, более тонкие и высокие копылья с небольшой площадью настила. Упряжка обычно парная, но запрягают иногда и трех оленей. Крайний правый олень всегда является ведущим. Упряжь оленьей нарты состоит из потяга, один конец которого крепится к дуге барана, и лямок. Садятся на нарту во время движения, как и на верхового оленя, с правой стороны боком, положив левую ногу на нарту, а правую опустив на полоз. Управляют упряжкой с помощью длинного поводка в левой руке, в правой держат остол таралавун, которым погоняют оленей. Его используют и в качестве тормоза.
В начале XX в. довольно распространенным видом транспорта у отдельных групп эвенов стали собачьи упряжки. Вначале ими пользовались в основном оседлые эвены на Охотском побережье, где были хорошие условия для содержания ездовых собак. При поездках на дальние расстояния с ними не могли соперничать олени. Если за день олень преодолевал расстояние в 20—25 км, то собачья упряжка в два—три раза больше, а весной, когда устанавливался прочный наст, до 100 км и более. Особенно эффективным оказался этот вид транспорта при пассажирских перевозках, которые интенсивно развивались в 20—30-е гг.
Вначале эвены использовали в упряжном собаководстве преимущественно камчатскую лайку, обладавшую превосходными ездовыми качествами. Однако обычай кастрировать упряжных животных быстро привел к вырождению этой породы, и для поездок стали использовать любых собак. В упряжку запрягали, как правило, 12 собак примерно с годовалого возраста. Срок работы собаки в упряжке не превышал 5—6 лет. В семи - восьмилетнем возрасте многие собаки уже теряли зубы и не могли питаться сухой жесткой юколой, которая была в поездках основным кормом. В день каждой собаке полагалось 500—700 г юколы, при дальних поездках к ежедневному рациону добавлялось до 100 г жира морского зверя. Ездовых собак содержали круглый год на привязи под открытым небом.
В настоящее время собаки в качестве транспортных животных используются нечасто. Связано это в основном с дороговизной содержания собачьей упряжки. Собаками пользуются в основном охотники, причем к месту охоты они едут на оленях, а на самом промысле используют преимущественно собак. Охотники с собачьим транспортом добывают пушнины, как правило, больше. Собачьи нарты эвенов Охотского побережья и Камчатки отличаются от оленьих и напоминают камчадальские. Сократилось и число собак в упряжке; теперь она в большинстве случаев состоит из 6 животных, запряженных цугом. Управляют собаками при помощи команд голосом.
Широко распространенным средством передвижения в прошлом и настоящем у эвенов являются лыжи. Известны два типа лыж: голицы кайсар, которые используются по ровной местности, и подбитые камусом мэрэнгтэ. Последние были очень удобны для передвижения по тайге. Широкие (24—26 см) и короткие (125—130 см), они выгодно отличались от якутских тем, что позволяли легко маневрировать среди деревьев и не проваливались в рыхлом лесном снегу. Приморские чукчи охотно покупали ламутские лыжи, поскольку высоко ценили их камусную подбивку, по качеству значительно превосходившую тюленью кожу, которой они пользовались для этих целей. Некогда лыжи эвенов имели и еще одно неоспоримое преимущество — у них был изгиб не только спереди, но и сзади. Это очень удобно при медленном спуске с горы. Для этого достаточно повернуть лыжи шерстью против движения. В настоящее время такие лыжи уже вышли из употребления. При ходьбе на лыжах эвены, следуя традициям верховой езды на оленях, всегда опираются на одну палку. Иногда ее используют и в качестве упора при стрельбе.
Изменения в экономике и быту, происшедшие в последние десятилетия, сказались и на транспортных средствах эвенов. Традиционными видами пользуются теперь только в оленеводческих бригадах и на промысле. В поселках, где живет сегодня большинство эвенов, преобладает современный транспорт: мотоциклы, автомашины, трактора, «Бураны». По крупным рекам курсируют грузовые и пассажирские теплоходы; до недавнего времени все населенные пункты были связаны с районными центрами авиасообщением.
2.3 Одежда и обувь
Основным материалом для изготовления традиционной эвенской одежды служили олений мех и ровдуга. Мужской и женской верхней одеждой были распашные кафтаны, спинку, полки и верхнюю часть рукавов которых выкраивали из одной шкуры. В нижней части спинки имелись две прорези для клиньев. Шили кафтан обязательно в обтяжку: полы на нем не сходились, а стягивались ровдужными ремешками. В зависимости от сезона кафтан делали из весенних, летних или зимних шкур оленя. Принципиальных различий в покрое между женскими и мужскими кафтанами не было. Женская одежда отличалась в основном богатством украшений и орнамента.
Важным отличием эвенского кафтана от большинства эвенкийских в прошлом было наличие так называемого «хвоста» — меховой полоски (иногда двух), свисавшей со спины и раздваивавшейся у самой земли.
Существовало несколько вариантов кафтана: ровдужный найми, который носили летом; дудик — нижний зимний кафтан мехом внутрь, выполнявший по сути функцию рубашки, и мука — верхний зимний кафтан мехом наружу. Кроме кафтанов, в комплект одежды входили также нагрудник, прикрывавший стык несходящихся бортов, натазники, ноговицы, наколенники, унты, шапка и рукавицы. Последние нередко наглухо пришивались к рукавам, а чтобы (в случае необходимости) охотник мог быстро освободить руки, в рукавах кафтана имелись специальные прорези. Полный комплект традиционной одежды эвенов вышел из употребления уже в конце XIX в. Отдельные его элементы используются до сих пор.
Эвенский нагрудник нэл состоял из двух частей — собственно нагрудника и передника (фартука), сшитых друг с другом или выкроенных из одного цельного куска. Верхняя часть с вырезом для шеи завязывалась тесемками на затылке, еще одна пара тесемок или просто ремешок охватывали талию. Зимние нагрудники делали из шкур горного барана или оленя осеннего забоя с подстриженной шерстью, летние — из ровдуги. К мужским нагрудникам на уровне пояса пришивали неширокую ровдужную бахрому, женские, особенно передник, украшались орнаментом, бисером и вышивкой подшейным волосом оленя. Кромка подола обрамлялась ровдужной бахромой с металлическими подвесками. Длина нагрудника у женщин достигала колен, мужские были короче.
По форме нагрудники у разных групп эвенов заметно отличались. В юго-восточной Якутии нижняя часть нагрудника была четырехугольной, верхняя — трапециевидной.
Натазники хэркэ представляли собой некое подобие современных шортов (некоторые исследователи называют их трусами), и потому обязательно дополнялись ноговицами дотон, выполнявшими роль штанин. Их выкраивали в виде расширяющихся кверху полос и привязывали к натазникам ровдужными вязками. Со временем натазники неуклонно удлинялись, пока не превратились в обыкновенные короткие штаны, что в свою очередь привело к укорачиванию ноговиц и превращению их в наколенники боконан. Традиционные ноговицы дольше всего сохранялись в женском костюме, в то время как наколенники носили преимущественно мужчины.
Капорообразная шапка эвенов авун встречалась в разных вариантах. Наиболее распространенная имела круглую форму и состояла из двух боковинок и одной полосы, проходящей от лба до затылка. Летнюю авун шили из