Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Парадоксы ранней русской интеллигенции (1830-1850 гг.): национальная культура versus ориентация на запад

Парадоксы ранней русской интеллигенции (1830-1850 гг.): национальная культура versus ориентация на запад

его (хотя это остается вне рамок текста романа, например, в «Мертвых душах», в «Преступлении и наказании» и др. - так же, как эсхатон имеет место вне времени и истории). Конечно, возможны многие варианты, но для Тургенева характерно отрицание возможности такого перерождения.

Итак, в литературе обнаруживаются явные параллели с социополитическим мышлением XIX века, с присущими ему эсхатологизмом, ожиданием радикального поворота и двойственностью представлений об отношении интеллигента к народу. Для русского интеллигента было характерно парадоксальное сочетание, с одной стороны, желания оттолкнуться от чужой цивилизации и развить свою национальную культуру и, с другой - желания сохранить ценности этой чужой цивилизации и оплодотворить ими свою культуру, несмотря на то что они казались неприемлемыми в этой культуре. Сам процесс этого преобразования представлялся как качественный скачок, имел эсхатологический характер. Этому соответствовало осознание интеллигентом своего положения как «своего чужого» в собственном же социуме, как потенциального «спасителя» и «погубителя» социума в одно и то же время.

Объяснить, почему такая культурная ситуация возникла, трудно. Мне кажется, что для решения этой проблемы было бы важно абстрагироваться от конкретного идеологического содержания дискурса самой интеллигенции и не вдаваться в фаталистические спекуляции о русской душе. С культурно-исторической точки зрения может было бы полезным поискать типологические параллели среди других культур, испытавших «шоковое» столкновение с чужой культурой, воспринимаемой как более развитая. Такой подход предложил уже Ричард Пайпс:

Russia was the earliest of the non-western countries to undergo that crisis of self-confidence which other non-western copies have experienced since; a crisis caused by the realization that inferior and odious as it may appear, western civilization had discovered the secrets of power and wealth which one had to acquire if one wished successfully to compete with it (Pipes 1979: 112).

Действительно, европеизацию русской культуры можно объяснить таким образом; в мировой перспективе не является исключением и реакция на этот процесс в следующем (после первой волны «наивной» ориентации на чужую культуру) поколении. Во многих отношениях в умонастроении русской интеллигенции XIX века обнаруживаются характерные признаки «автохтонизации второго поколения» (Dore 1985: 420), стремление избавиться от импортированной культуры, воспринимаемой обычно как орудие в руках угнетательской государственной элиты, и вернуться к своей автохтонной культуре. Такой процесс имел место во многих бывших колониальных обществах, но и в обществах, непосредственно не колонизуемых, но испытавших сильное влияние Запада, - прежде всего в Японии (другие примеры и более подробное описание этого процесса см.: Dorе 1985). Но, как я показал выше, этим не исчерпывается психология раннего русского интеллигента, для которой характерно эсхатологическое настроение и амбивалентное отношение к чужой и к своей культуре, и особенно к себе самому как представителю этих двух культур.

А все-таки, параллель имеется. Обращаясь к культурно-антропологическому материалу, в культуре Меланезии мы находим тот же эсхатологизм и ту же амбивалентность в отношении к чужой и своей культурам, о которой речь шла выше. Остальная часть этой статьи посвящена выявлению этой параллели.

4.1. Типологическая параллель

В 1919 году среди папуасов Новой Гвинеи - жителей побережья Кораллового моря и устья реки Ваилалы — вспыхнуло всеобщее помешательство. Все бросили работу. Корабли, которые приезжали за копрой, уходили назад ни с чем, потому что копры якобы нет и никогда больше не будет. Папуасы-рабочие ходили раскачиваясь, вращая глазами, и говорили вздор. Дома для мужских собраний открывались, оттуда выносили сакральные предметы, которые никогда никому нельзя было показывать, а теперь их показывали женщинам, после чего их сжигали или растаптывали. Люди повторяли слова пророка Эвары о том, что «черная кожа негодная и у всех папуасов будет белая кожа». Предки папуасов скоро должны вернуться на землю и привести с собой большие богатства. Настанет новая эра. Уже были папуасы, которые собственными глазами видели, что корабль предков стоит на рейде у берега, и слышали собственными ушами, как грохочет якорная цепь.

Люди готовились к великому дню. Во многих селениях расставлены были длинные столы, накрытые по обычаю белых, вплоть до вазочек с цветами на столах. Папуасы восседали за ними подобно белым. И в остальном они вели себя как белые. Можно было видеть вождей, которые муштровали соплеменников, как муштруют рекрутов белые сержанты. Некоторые торжественно шагали с книгой в руках, сосредоточенно читая ее, хотя в буквах вовсе не разбирались. Казалось, все это - сущий бред. Но папуасы знали одно: их жизнь до сих пор была бессмысленна, и отныне все должно будет измениться и изменится, белые должны уехать и уедут, а папуасы должны стать белыми и станут ими.

Перед нами описание так называемого «помешательства Ваилалы» (ср.: Sierksama 1978: 113-128; Williams 1976,раssim), явление, которое среди культурных антропологов служит классическим примером «культов карго», т. е. проявлений болезненного напряжения у колонизуемых «примитивных» народов, когда они сталкиваются с культурой, гораздо более богатой в материальном отношении и гораздо более развитой в сфере технологии, чем их собственная. Такие культурные процессы «аккультурации» могут иметь характер более мирный, менее взрывчатый, чем в случае Новой Гвинеи. Но в таких случаях, когда принимающая культура не может найти в себе средств приобрести желанное богатство чужой культуры, последствия чаще всего схожи с вышеописанными: активируются эсхатологические представления, хранящиеся в более или менее скрытом, латентном виде, и возникают мессианские волнения. Ожидается скорое полное восстановление своей древней, исконной культуры: вернутся предки, которые изгонят белых, и будут обеспечивать регулярную доставку тех же материальных благ и крепких орудий, которые ныне получают белые от их собратьев на больших железных кораблях. Притом эти блага будут доставляться именно на тех же кораблях и, разумеется, так же «бесплатно». Два обстоятельства заслуживают нашего пристального внимания:

а) Скорое приближение этого чудесного дня должно обеспечиться магическим подражанием носителями принимающей культуры поведения и внешних форм именно той чужой культуры, которую следует изгнать.

б) Наряду с ожиданием восстановления своих древних традиций, характерно весьма отрицательное отношение к ныне существующей автохтонной культуре. Франсис Уильяме, один из самых авторитетных исследователей помешательства Ваилалы, приводит много примеров уничтожения местных культовых объектов и выражений (Williams 1976: 361).

Мне представляется, что в специфическом сочетании следующих четырех элементов обнаруживается типологическая параллель между культами карго жителей Новой Гвинеи и Меланезии, с одной стороны, и настроением русской интеллигенции XIX века — с другой:

- утопическое ожидание скорого восстановления своей древней, исконной культуры вместе с отрицательным отношением к своей современной культуре;

- желание избавиться от чужой культуры, сохраняя при этом некоторые ее несомненные блага, которые своя культура не способна сама произвести;

- подражание внешним формам чужой культуры;

- ожидание, что все это сбудется не слишком в отдаленном будущем и путем внезапной трансформации, т. е. без указаний конкретных шагов для реализации такой метаморфозы.

Наконец, следует упомянуть о том, что взрывы культов карго происходят в виде коллективного магического подражания поведению неких инициаторов-пророков, так называемых головокружителей или самовнушителей (Automaniacs; термин Ф. Уильямса), людей, которые лучше других знают европейскую культуру и которые занимают особую позицию в деревне; в ряде случаев их престиж стал превосходить престиж традиционных вождей (Williams 1976: 354-355).

4.2. Параллели отдельных элементов мессианских волнений и культов карго с другими периодами русской истории

Некоторые элементы из четырех названных уже можно узнать в более ранних периодах русской истории. Притом они тоже связаны с проблематичной аккультурацией, и, можно сказать, что они как бы подготавливают почву для отмеченной культурной констелляции XIX века. И для них также находятся параллели у других народов, которые сталкивались с колонизующими европейцами.

Желание восстановить утраченное «древнее благочестие», вместе с желанием избавиться от чужой культуры, в той или иной мере связанное с представлением о том, что это желанное состояние является восстановлением эсхатологического царства третьего Рима, характерно для старообрядцев. Однако это стремление не было связано с чувством превосходства чужой культуры и не привело к конфликту в самосознании старообрядцев. Подобные мессианские ожидания встречаются и у североамериканских индейцев, хотя акценты могли ставиться по-разному. Так, неагрессивный мессианизм движения «Танца Духа» среди Северных Паюте (Невада, Великая Равнина) выливается в войну с белыми, только когда перенимается индейцами Дакота (1890-е гг.). С другой стороны, Навайо, которые смогли лучше сохранить свою культуру, вовсе не были склонны перенимать мессианизм Паюте (Ваrber 1941:666).

Элемент подражания именно внешним формам чужой культуры можно узнать в преобразованиях Петра и в европеизации послепетровского периода. Петр, как и предшествующие ему московские цари, в первую очередь был заинтересован во внедрении технологии (прежде всего военной, морской) и рациональной, централизованной организации экономики и общественной жизни в целом. Но техническое превосходство понималось им как превосходство европейской культуры вообще; сходным образом рассуждал один самоанский вождь, который рассказывал своему народу о том, насколько пригодны для плавания корабли белых и насколько тверды и остры их топоры: «Мы желаем обладать этими предметами, и я предлагаю, чтобы тот бог, который дал им эти вещи, был и нашим богом» (Sierksma 1978: 87). Конечно, Петр не заимствовал западноевропейского Бога; кстати, и самоанцы не столько стали верить в христианского Бога, сколько усвоили внешние формы христианства. Но Петр вводил западные формы с педантизмом и фанатизмом, которые напоминают магическое подражание. Принудительная стрижка бороды, обязательная западная одежда и маниакальное заимствование западной терминологии выглядят как магическое взывание западных знаний и, шире, западного менталитета. При этом, как известно, создание новой России описывается в мессианских терминах: Петр называет Санкт-Петербург «парадизом», Меншиков — «святой землей», Феофан Прокопович характеризует преобразования Петра как второе крещение, еtс.

4.3. Возможное объяснение параллели между меланезийским культом карго и русской интеллигенцией

Сочетание отталкивания от чужой цивилизации и вместе с тем ориентации на нее встречается только в XIX веке. Типологическую параллель можно найти, насколько я могу судить, почти исключительно в Новой Гвинее и в Меланезии. Мне удалось найти только один пример из Южной Африки, и то не очень убедительный (воины племени Хереро одевали немецкие военную форму, хотя воевали против немцев - Ngavirue 1990). В меланезийских же культах карго такие примеры изобилуют. Приведу еще несколько примеров магического подражания европейцам.

Некоторые участники культа карго Ваилалы начинали в помешательстве проповедовать на английском языке, или просто выкрикивать несвязные английские фразы, знакомые им из жизни на плантациях (Williams1976: 335). Некий Лай из Моту-Моту говорил, что он иногда общается со своими умершими родственниками, которые носят европейскую одежду и ботинки, и у которых то белая, то черная кожа (idem: 342). Другой сообщил, что его посетил сам Бог, одетый в рубашку, брюки, пальто, в шляпе и ботинках, и что Он говорил на языке белых (idem: 351). В некоторых местах воздвигали шесты наподобие флагштока, функцию которых не всегда могли объяснить, а иногда говорили, что это антенны, через которые должны установить контакт предки. Прикасаясь к ним, участники помешательства передавали сообщения предков, а иногда ходили вокруг, топая ногами и вызывая ответ словами «Come on, boy» и What’s-a-matter?» (idem: 349). В Моту-Моту после ухода белых продолжали соблюдать комендантский час, который начинался в 21:00, и который очень хвалили; одновременно никто не знал как определить время {idem: 351).

В 1937-1939 гг. в областях, прилегающих к области Маданг (северо-восток Новой Гвинеи), вождь культа карго Мамбо (Steinbauer 1971: культ № 64) пророчествовал о новой эре, которая наступит, когда автохтоны перестанут быть зависимыми от европейцев. Тогда предки, которые живут в вулкане, будут посылать оттуда суда, переполненные всяким добром. Скоро, говорил он, будет построен новый порт для судов, и работа и мучения кончатся. Одновременно он объявил, что он сам не будет жениться, подобно монахиням, у которых он жил раньше, и стал крестить своих приверженцев, заставляя их сбрасывать традиционную одежду и рядиться в европейскую. Сброшенную одежду Мамбо благословлял крестом, после чего ее погребали.

В 1939-1942 гг. в Биаке и на островах Инсубаби (на северо-западе) также пророчествовали о новой эре и о судах с карго { Steinbauer 1971: культ № 64). Пророчица Ангганита велела переименовать села, дав им библейские названия: Гадара, Иудея, Вифлеем. Сама Ангганита переименовалась в Марию.

Видимо, параллель между этим феноменом и парадоксом русской интеллигенции нужно объяснить тем, что в обоих случаях в основе дилеммы лежит восприятие своей и чужой культур как родственных. Для славянофилов здесь важно единство христианское, которое утрачено, но может восстановиться; Для западников - это общие с Западом принципы разума, свободы и прогресса, которые буржуазный Запад позабыл, но может вспомнить с помощью примера русской общины. В этом контексте крайне интересны широко распространенные в Меланезии мифы о том, что белые - на самом деле, либо сами Предки (белизна как признак перевернутости потустороннего мира), либо потомки белого брата черного предка самих меланезийцев. Самый яркий пример такого мифа - рассказ о братьях Килибоб и Мануп, который играл важную роль в культах карго 1900-1914 гг. на северо-восточном берегу Новой Гвинеи (Steinbauer 1971: культы № 55-57). Килибоб и Мануп - братья. Килибоб – со светлой кожей, он представляет европейцев. У Манупа темная кожа. Братья ссорятся, потому что Килибоб подозревает Манупа в том, что он спал с женой Килибоба. Братья решают разойтись. Оба уезжают через море: Мануп со своими Друзьями на северо-запад, а Килибоб со своими друзьями на юго-восток. Когда стали появляться первые европейцы с юго-востока, автохтоны думали, что это Килибоб и его друзья. Они считали, что Килибоб стоит выше своего брата, что он творит карго и дарит  его европейцам. Согласно распространенной легенде, белые и черные при разъезде могли выбрать, что они хотели. Килибоб сотворил огнестрельное оружие и железные суда и положил их возле традиционного оружия и лодок. Черные выбрали последние, что впоследствии привело к застою их культуры. Белые же выбрали более пригодное орудие, и таким образом стали превосходить черных. Только когда вернется Килибоб и покажет черным путь к техническому овладению природой, между ними будет установлено равновесие.

Такому же типу мифов принадлежат рассказы о магическом предке Мансрене, популярные во время поздних движений Корери (Steinbauer 1971: культы № 1-3, 7). Манерен, способный творить несметные богатства, когда-то после ссоры уплыл на запад, где он дает людям изобильную жизнь и бессмертие; теперь они строят фабрики. Любой прогресс происходит от него. Но скоро он вернется - это будет день спасения, после которого наступит райское состояние, Корери. Поэтому в людях с запада легко узнать Мансрена. И в этом случае эсхатологические ожидания также сопровождаются военными парадами и экзерцициями на европейский манер.

* * *

Одной из целей этих заметок и, в особенности, этого типологического сопоставления было привести аргументы в защиту мысли о том, что мессианизм русской интеллигенции, который такими мыслителями, как Бердяев, объясняется спецификой «русской души», скорее связан с «антагонистической аккультурацией» (по выражению Devereux и Loeb, 1943), знакомой и в других частях мира. Национальную специфику этого культурного процесса можно определить, только принимая во

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: